Паршивец

Луи сильно волнуется из-за предстоящей аферы; он боится, что он и Гарри недостаточно правдоподобно сыграют счастливую гомосексуальную пару, которая желает зарегистрировать свои отношения, получив при этом соответствующий штамп в пастортах и документ. Хотя погодите-ка... Луи кивает своим мыслям о том, что ему не придётся играть роль по уши влюблённого в Гарри парня, потому что... Просто так.

Почему бы не быть собой?

Томлинсон надел свой самый любимый костюм: в этом костюме он был на второй и последней свадьбе своей матери, постоянно целовав её в щёки, говорил её жениху, как он гордится ими, и обнимал каждого гостя из-за переизбытка счастья в его организме. Сам костюм синий, под ним белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, брюки чуть обтягивают его ягодицы, но всё равно они свободны в ногах; над карманом, расположенном слева, около сердца, Луи прикрепил белую розу, уложил назад волосы и надел солнечные очки. Словом, он выглядит идеально.

Луи оглядывается по сторонам в поисках Гарри, но, не найдя ничего похожего на него, смотрит на свои наручные часы, показывающие без пяти двенадцать дня – Гарри опаздывает. Томлинсон поворачивает голову в сторону огромных деревянных ворот со вставными стёклами и мысленно выдыхает, ведь там пока нет Олимпии, а значит есть ещё время, чтобы подождать кудрявое чудо.

Как только Луи поворачивает голову обратно к дороге, то видит перед собой безупречно-идеального Гарри: он надел чёрные узкие брюки  подчёркивающие длину его ног, чёрную рубашки, первые три пуговицы которой он не застегнул, на шею накинул непонятный чёрный платок с серыми узорами, на голову – чёрную шляпу, заправил передние кудряшки под головной убор и надел такие же солнечные очки, как у Луи, а из кармана виден телефон с розовым чехлом.

— Привет, - Гарри поднимает левый край губ, рассматривая Луи, — Ты выглядишь идеально, Луи, - Стайлс кивает и обнимает мужчину.

«Что, Луи Уильям Томлинсон, бабочки в животе запорхали?» - думает шатен, пока ответно обнимает жениха, вдыхая сладкий запах его манящих духов.

— Срань Господня, - Шепчет Томлинсон, теряя дар речи, — Гарри, неужели это, блять, ты? - Кудрявый смущённо улыбается, опуская глаза на ботинки Луи, — Чёрт возьми, Луи, ты всё-таки умудрился влюбиться, - Стайлс возвращает глаза к лицу Луи и открывает рот, краем глаза замечая вышедшую на улицу женщину.

— Так, влюблённый мальчик, давай ты поговоришь с самим собой после росписи, хорошо? - Гарри вынимает руки из карманов, но вместо ответа Луи снимает с себя и кудрявого очки и прижимается своими губами к его губам, прикрывая глаза. Стайлс видит наклонившую голову женщину, отвечает на «фальшивый» поцелуй и тоже закрывает глаза.

— Срань Господня, Гарри! - Оторвавшись от него, тихо восклицает Луи, обратно надевая очки на обоих. Гарри уже хочет сказать, что Луи второй раз это говорит, но Томлинсон перебивает его, заканчивая свои восхищение и мысль, — Чёрт возьми, Гарри, пожалуйста, будь моим спутником по жизни, - Шатен опускается на одно колено.

— Боже, Луи, - Гарри тянет его имя так нежно, что тот прикусывает нижнюю губу, наслаждаясь голосом кудрявого.

— Я стану... Ты станешь самым счастливым человеком в этом мире, если согласишься жить эту чёртову жизнь со мной, - Луи тяжело вздыхает и набирает в лёгкие больше воздуха, — Я не пытаюсь уговорить тебя, потому что я не в праве это делать, но, я обещаю, ты не пожалеешь, - Он достаёт из кармана бархатную розовую коробочку под цвет чехла Гарри, — Да, порой, я бываю ревнив, горд, зол и даже скучен, но... - Луи открывает коробочку и сглатывает комок волнения, — Ты будешь моим солнцем в пасмурную погоду, Гарри?

— Твою мать, - Стайлс ругается себе под нос и отворачивается, закрывая пылающее лицо ледяными руками, — Ты не понимаешь...

— Я всё понимаю, солнце, - Луи подрывается с места и обнимает талию Гарри сзади, скрепляя руки на животе, — Но и ты должен понять, что назад пути нет, - Парень опять вздыхает, — Так или иначе, мы сейчас закрепим между нами брак, но ты должен решить: по любви или всё-таки для благого дела. Я не хочу давить на тебя. Если ты ничего не чувствуешь...

— Я согласен, - Гарри перебивает его и улыбается.

— Что?

— Я согласен быть твоим солнцем в пасмурную погоду, Луи, - Он разворачивается к шатену лицом и, положив всё так же ледяные руки на щёки Томлинсона, легко касается его губ своими.

Они надевают друг на друга обручальные кольца, берутся за руки и подбегают к скучающей, заждавшейся недовольной женщине средних лет.

— Сколько можно вас ждать? Со стороны выглядело, будто вы только сейчас решили скрепить свои судьбы браком! - Она взмахивает руками, — Вы же Луи и Гарри? - Олимпия кивает сначала на Гарри, потом на Луи.

— Вернее, наоборот, - Гарри недовольно фыркает, на что Томлинсон кивает.

— Пройдёмте за мной, - Она машет рукой и заходит в нежно-коричневое здание.

Внутри помещение оформлено в белый и золотой цвета: встроенные арки сами белые, но по краям обрамления золотые; белые стены, золотые плинтуса; белые ступеньки, их края позолоченные; перилла тоже белые, но линия, идущая по бокам перилл, – золотая. На потолке висит шикарная люстра с большим количеством белых свечей; и там же вырезаны очаровательные узоры, ни на что не похожие, но заставляющие человека, не зная ничего об их истории, восхититься их красотой и оригинальностью.

Женщина поднимается по той самой белой лестнице и, дойдя до второго этажа, заворачивает направо. Луи и Гарри молча следуют за не, правда, их внимание сосредоточено не на ней: Гарри любуется красотой помещения, а Луи – Гарри, отпуская руку кудрявого и перекладывая её на талию, от чего Стайлс краснеет, но продолжает идти с Луи за Олимпией. Она заходит в первый кабинет и останавливается у двери.

— Располагайтесь, - Женщина указывает левой рукой на мягкие стулья за столом в форме буквы «Т», в начале которого стоит офисное кресло на колёсиках, у стены – большой коричневый шкаф, за креслом – окно, а на столе – множество бумаг, ксерокс, печать и концелярские принадлежности. Луи садится в офисное кресло, а Гарри располагается на кожаном диване, справа, у стены.

«Вверх наглости, но мне нравится» - Гарри мысленно ухмыляется.

— Это моё место, молодой человек, - Олимпия зло смотрит на Луи и закрывает дверь.

— Оу, правда? - Луи закидывает ноги на стол, а женщина уже готова кинуться на него и задушить нахрен, — Почему здесь не написано? - Томлинсон наигранно дует губы, вскидывает брови, встаёт с кресла и пересаживается на стул, складывая руки на столе.

— На висящей у двери табличке указаны мои имена и фамилия, - Олимпия садится в кресло и лезет в нижний ящик стола, — Очевидно, в этом кабинете всё принадлежит мне, - Она достаёт влажные салфетки и вытирает то место, где лежали ноги Луи, — Итак, вы от Эстелии? - Парни синхронно кивают, а Олимпия выкидывает салфетку в урну, — Какое у неё второе имя?

Луи мычит в ответ, округляет глаза и, прикусив губу, поворачивается к Гарри.

— У неё нет второго имени, - Стайлс усмехается – сразу видно, что он был готов к проверке, чего нельзя сказать о Луи.

— Отлично, - Олимпия откидывается на спинку кресла и складывает руки на животе, — У неё есть мужчина, с которым она живёт. Как его имя? - Женщина щурит глаза.

_ У Эстелии есть девушка, - Луи гордо поднимает нос и дерзко улыбается.

— Хорошо, - Она кивает, — И последний...

— Женщина, Вы издеваетесь? - Гарри, не смея больше ждать, подрывается с места и снимает солнечные очки, хмуро смотря на неё, — Я думаю, мы уже доказали, что знаем нашу общую знакомую, - Луи резко встаёт и успокаивающе кладёт руку на талию суженного, — Почему бы Вам не помочь нам быстрее заключить брак, чтобы позже мы забыли о Вас и Вашей неприязни к нам? - Стайлс стискивает зубы.

— Во-первых, спасибо за женщину. Не каждый день такое слышу, - Олимпия открыто показывает им всю свою злобу к мужчинам, из-за чего Стайлс закипает, как чайник на плите, — Во-вторых, я имею права допрашивать вас столько, сколько мне угодно. Я даже имею права не расписывать вас, - Она возвращает взгляд к Луи и ухмыляется ему.

— Вы знаете, мисс Деррик, - Луи снимает очки, кладёт их на стол, усаживает Гарри на диван, а сам садится за стол, — Не имею ни малейшего желания как-то нагрубить Вам, но, простите мою дерзость, - Томлинсон дёргает бровями, после чего Олимпия напрягается, — Прежде чем мы ответим на Ваш последний вопрос, могу я попросить Вас принести моему суженному стакан воды? Я вижу, как ему становится всё хуже из-за волнения, - Гарри широко открывает глаза, шокированно смотря в затылок Луи, но решает подыграть ему, прислоняя ладонь ко лбу и откидываясь назад.

— Без проблем, - Женщина хмыкает, чувствуя победу над мужчинами, поднимается на ноги и удаляется в коридор, задрав к верху нос.

В голове Луи рождается сумасшедшая идея.

— Нахуй эту стерву!

Он подбегает к столу, выдвигает все ящики, ища бумагу со свидетельством о браке и подходящую к случаю печать. Томлинсон разбрасывает лишние листки бумаги по полу, кладёт свидетельство и печать на стол, подходит к Гарри, наклоняется и целует его, доставая из штанов его паспорт. Вернувшись с кудрявым к столу, Луи оставляет штампы в паспортах и пишет свои имена и фамилию в свидетельстве. Гарри записывает свои, они расписываются, откидывают ручки и переглядываются.

— Срань Господня, Луи, - Стайлс редко ругается, но сейчас он не может сдержать эмоций. Он открывает нужную страничку, любуется печатью и поднимает голову на шатена, — Мы женаты! - Луи широко улыбается и протягивает руки к Гарри, на что тот прыгает на месте, обнимает новоиспечённого мужа и крепко сжимает его шею, — Поверить не могу, - Стайлс вытирает пот со лба и забирает свои очки.

— Какого чёрта!? - Парни поднимают головы, замечая злую Олимпию в дверях, — Мало того, что вы, педики, явились в Божественный Храм Бракосочетания, так ещё и рылись в моих документах! - Женщина медленно двигается по правой стороне к молодожёнам, а те обходят стол с левой стороны, попутно забирая очки Луи, — Никакого брака! Я отказываю вам! - Парни отходят к двери, а Олимпия останавливается у кресла.

— Оказывается, мисс Деррик, мы, собственно, не нуждались в вашей помощи, - Луи усмехается и показывает их свидетельство о браке, после чего Гарри указывает на штамп в их поспартах, — Это удивительно, правда? - Стайлс забирает документы у Луи, — Приходите в гости, мы угостим Вас тортиком, если он, конечно, останется, - Томлинсон дует губы. Настала очередь Олимпии закипать.

— Вряд ли, - Гарри победно улыбается ей, — Просим прощения, дорогая сученька, но нам пора уходить праздновать, - Он усмехается и кланяется ей. Олимпия рыпается с места и бежит к ним, а парни разворачиваются и убегают прочь. Они спускаются вниз, выбегают из здания, замечая машину Малика, и запрыгивают в неё, — Трогай быстрее, Зейн!