Supernatural

Глава 7.
- В Вашингтоне я всегда чувствовала себя своей. В родной семье. У меня были ты и Джек... - Я рискнула глянуть на него. Нильс коротко улыбнулся и снова помрачнел. - В Лондоне я никого, кроме папы, не знала, а он почти не бывал дома. И еще я долго не могла разговаривать, словно онемела. - Голос у меня сорвался. - К тому времени, как это прошло, я оказалась... отдельно, не такой, как все, вроде как не вписалась в компанию.

Слишком много было такого, о чем нельзя говорить. Вот, например, под «не такой, как все» я подразумевала не американский акцент и погибшую мать, а внезапно прорезавшуюся необъяснимую способность двигать вещи взглядом. Вероятно, она относит меня к категории «людей со странностями». Черт возьми, это еще мягко сказано!

Повисла неловкая пауза. Я отвернулась, включила чайник и полезла в шкафчик за чайными пакетиками.

- Я очень мало о тебе знаю, - произнес Нильм.

Я прикусила губу. Он и не представляет, насколько прав.

- Что за черт?

Я завертела головой, не понимая, что заставило Нильса выругаться. Он морщился, глядя на мою правую ногу. Свободной рукой я кое-как одернула футболку, прикрыв уродливый черный синяк, который, словно пятно нефти, расползался по бедру.

Нильс присел, кончиками пальцев отвел мою руку и прощупал пятно до колена, точно врач, проверяющий, нет ли перелома. Он действовал быстро и методично. Неужели такая реакция на травму стала у подготовленных морских пехотинцев рефлексом? Если так, придется почаще набивать синяки. Я резко втянула воздух: больно не было, но от его пальцев ногу словно простреливали легкие искры.

Он убрал руку.

- Извини.

Вообще-то, извиняться следовало мне. Я могла бы простоять так всю ночь и еще немножко. Одернув футболку, я отвернулась, скрыв от Нильса синяк. Мне было неловко глядеть ему в лицо - как бы он не увидел в моих глазах заготовленную ложь!

Однако Нильс просто молча придвинулся к холодильнику, открыл его и вытащил что-то из морозильной камеры. Затем, обернувшись, сдернул висевшее рядом полотенце. Туго обмотал пакетик со льдом и, придержав за плечо, усадил меня на стул. Потом встал на колени и прижал полотенце со льдом к больной ноге. Я взвизгнула от внезапного холода, но он, не обращая внимания, взял мою ладонь и заставил придержать лед.

Теперь он смотрел на меня снизу вверх.

- Что с тобой стряслось?

- Ничего особенного.

Нильс медленно выпрямился.

- Тогда почему бы не рассказать? - Между бровями у него появились хмурые морщинки. - Что? Это связано с твоим приездом?

Тут я поняла, что отшутиться не удастся. Он слишком хорошо меня знал и сразу поймал бы на вранье. А может, прикосновение его пальцев расшевелило во мне какую-то маленькую слабость. Мне уже самой хотелось рассказать.

- Ладно, тебе скажу, только обещай, что Джеку ни слова - не то я прикушу язык.

- Я не хотел бы таиться от Джека.

- Вы что, ребята-женатики, что ли? Обещай, или я ни словечка не скажу! - Он молчал, и я начала вставать со стула.

Нильс сделал полшага вперед.

- Хорошо-хорошо. Ничего не скажу.

- Ладно. - Я запнулась. - На меня напали грабители. Двое парней на великах. Ничего особенного.

Он, прищурясь, разглядывал меня.

- Так почему было сразу не рассказать?

Я сглотнула.

- Из-за Джека. Ты же понимаешь: если он узнает, то ближайшим рейсом вылетит в Лондон их искать. - Я перевела дыхание. - Слушай, нельзя защищать меня всю жизнь. Я сама умею за себя постоять. А у вас ваши военные дела: «миссия невыполнима» и все такое. Вряд ли в ваши обязанности входит нянчиться с маленькой сестренкой, а кроме того, если вздумаете со мной возиться, у вас не хватит времени устраивать всякие там диверсии.

Взглянув на Нильса, я заметила, что он сжал зубы так, что рот превратился в твердую прямую полоску. Я усомнилась, что это добрый знак, и сделала новую попытку.

- Нечего вам за меня волноваться. Говорю же, я в состоянии за себя постоять. Те двое даже не сумели отобрать у меня ай-пэд.

Он моргнул.

- Как ты с ними справилась?

Щеки у меня раздулись, как бока рыбы-фуги, и я резко выдохнула.

- Ну, наверное, я очень крутая ниндзя!

Нильс, похоже, переваривал информацию. Наверное, представлял, как я луплю юных бандитов. Я приготовилась к ливню новых вопросов и уже удивлялась, зачем вообще открыла рот.

Наконец он нарушил молчание:

- Мы не устраиваем диверсий.

- Правда?

- Правда.

Я только рада была сменить тему.

- А чем же вы тогда занимаетесь? Я думала, вы в каком-то спецназе. - Меня не особенно интересовали их повседневные обязанности. Все мои представления о спецслужбах ограничивались сериалом «24 часа» и бондианой. При мысли, что кого-то из них могут ранить, мне становилось по-настоящему больно, словно что-то втыкалось в ребра, мешая дышать, - поэтому я давно уже придумала для себя диснеевскую версию спецназа: с говорящими и поющими зверятами, которые переводят старушек через дорогу.

- Ты бы не поверила, скажи я, чем занимаюсь... - В уголке его рта мелькнула ехидная улыбка, но тут же пропала, сменившись озабоченным взглядом. - Тебе надо в постель, - вдруг сказал Нильс. - Ты, верно, совсем вымоталась.

- Это точно, - призналась я и добавила: - Спокночи.

- Я буду здесь, на диване, если тебе что понадобится. Спокойной ночи.

Уходя по коридору в свою постель, я гадала, что бы он сказал, узнав, что мне нужен только он сам, и принял бы предложение, если бы узнал?