Часть 11
Холод. Тьма. Голая промерзлая земля. Порванная рубашка, драные штаны. Ледяной аромат сибирских морозов, хвойного леса. Кажется, отступи эта тьма - и перед глазами встанут величественные многолетние деревья, покрытые белым пушистым покрывалом.
Но Беларусь знал, что этот запах принадлежит стране, которая стоит за его спиной и уже несколько минут безмолвно буравит его своим тяжёлым взглядом. Он знал, что именно эти золотистые глаза источают свет вокруг него.
Сейчас бы он отдал всё, лишь бы за его спиной не стояла именно эта страна.
США, Канада, Аргентина, Ватикан, да кто угодно, но не отец. Хотя от Ватикана он бы сейчас не отказался. Хотя общаются с мёртвыми некроманты, а Ватикан таких услуг не предоставляет. В этом случае нужно вызывать Швейцарию и не забыть попросить прихватить смирительную рубашку и галоперидол*.
Сзади послышалось шуршание, будто кто-то сделал несколько широких шагов навстречу. Тело пробила мелкая дрожь, ноги задеревенели и перестали слушать хозяина. Одно дело, когда ты видишь ЕГО, но совсем другое, если ОН стоит позади тебя и неизвестно что собирается сделать. Сил не было не то что повернуться, а даже стоять уверенно на ногах казалось ещё тем испытанием.
"Я так рад, что ты ко мне так часто приходишь, сынок..."
Талию медленно обвили руки отца и прижали с сильной груди спиной.
Если до этого была лёгкий испуг, то сейчас Беларусь чуть бы не потерял сознание, дрожа как осиновый лист в прохладных руках СССР. В нос ударил уже привычный запах, но в этот раз просочился тягостный запах табака. Союз при жизни часто погружался в свои мысли, держа сигарету двумя пальцами, и равномерно выдыхал густой белый дым изо рта. Кажется, его любимыми были "Дюбек".
СССР сильнее сжал руки, полностью прижимая своё дитя к себе и уткнулся тому куда-то в основание шеи. Кожу опалило чужое дыхание, Беларусь неожиданно вздрогнул и судорожно выдохнул, сердце пропустило удар и ушло куда-то в пятки. Стало до жути страшно: его ещё ни разу в жизни не обнимал Советский Союз.
"Ну солнце, ты чего так дрожишь? Успокойся, я рядом... И почему ты так легко оделся? Вроде уже взрослый, должен понимать, что нужно беречь здоровье, а ты ....
СССР что-то продолжал говорить, а Беларусь был будто в тумане, не веря свои ушам.
"НЕТ, НЕТ, НЕТ! Это неправда, Беларусь!" - словно молитву повторял синеглазый в уме.
"Белоруссия? Всё в порядке? Ох, точно, что-то я совсем забыл. Тебе скоро в школу."
Союз развернул Беларусь с себе лицом, придерживая руками за талию, ведь сын совсем не держался на ногах. Беларусь застыл, а в глазах явно читался ужас. Все детство он мечтал о таком отце и вот он получил: заботливый, добрый и понимающий. Но есть один больной недочёт – его отец умер 4 года назад.
СССР потрепал рукой волосы Белки, порядком испортив причёску. Положил ладошку на щёку сына и погладил большим пальцем.
"Не болей больше, у тебя и так здоровье не ахти, эх, тебя бы на природу, в горы. Нужно же закаляться. Ну а теперь иди, солнце."
Лицо отца озарила тёплая улыбка и это было последним, что успел увидеть Бел перед вспышкой света.
***
Беларусь резко вскочил с постели, судорожно глотая воздух полными лёгкими.
Свежий воздух, наконец-то. Со лба скатывались крупные капли холодного пота.
Славянин перевёл взгляд на тумбочку и посмотрел на часы.
- 5:47...
Только сейчас Бел заметил, что в комнате жутко холодно и гуляет сквозняк, чёлка медленно покачивалась из-за порывов ветра. Посмотрев в противоположную часть комнаты, Беларусь получил ещё одну порцию шока.
Окно было распахнуто, а занавески надувались так, будто паруса корабля. Республика резко поднялся с кровати и за пару шагов оказался около злополучного окна.
Кто его открыл? Почему оно распахнуто настежь? Не мог же Украина его так оставить, ведь брат только выздоровел и сейчас такое "проветривание" ему вообще не на пользу.
Город был ещё под властью мрака, и только на горизонте появилась тонкая полоска алого света. Ночь уже брала верх над днём, и с каждым разом тьма всё раньше занимала трон на небе, да и уступать его утром свету не особо спешила.
На безлюдной улице появился ещё слабо заметный туман.
Славянин рывком вернул створки окна на их законное место и пулей вылетел из комнаты. Сейчас он видел лишь дверь ванной и ледяной душ за ней, не обращая внимания на какие-либо препятствия. А зря.
На пути материализовалась хлипкая тумбочка, которая не выдержала напористого парня и повалилась на бок. Раздался грохот, а затем по полу разлетелись всякие вещи.
Беларусь замер, ожидая недовольных возгласов братьев, но всё было тихо. Он заглянул в комнату к Украине и посмотрел на кровать. Брат сопел, свернувшись калачиком и что-то бормотал. Кто бы мог подумать?
У России тоже было тихо.
Республика поставил тумбочку на место, и принялся собирать разбросанные вещи с пола. Наткнувшись на средних размеров коробочку, обмотанную красивыми ленточками, он замер.
Это была коробка Эстонии со всеми принадлежностями для кройки и шитья. Эстонка была одна из первых, кто покинул эту квартиру, сильно поссорившись с отцом. Бел помнил, как она наспех собирала нужные вещи в чемодан, пытаясь успеть до прихода СССР. Она только и успела чмокнуть его в макушку и ушла с Литвой и Латвией. Они уехали.
Беларусь часто плакал, прижимая вещи брата и сестёр к груди. Они не приехали на похороны СССР, лишь прислали письмо в котором рассказали: как они там и обещали скоро приехать. Синеокий до сих пор ждёт их приезда.
Славянин открыл коробку, фактически не видя самого картонного изделия. Глаза наполнились слезами сильнее, стоило посмотреть на содержимое картонного изделия. Воспоминания глухим звоном пронеслись сквозь сердце. Беларусь зашёл в ванную и прислонился спиной к стене около раковины, а по щекам текли слёзы.
Бусины, нитки, мелкие шмотки ткани, пуговки. Тут взгляд остановился на бритвенном лезвии, которым Эстония кроила мелкие лоскутки ткани, для маленьких игрушек.
Дальше всё было как в тумане.
Как он оказался с лезвием в руках около раковины он не помнит, но Бел не остановился и приставил к запястью острую сторону. Дальше была вспышка боли и мелкая струйка алой жидкости побежала по коже, обрываясь на краю и падая на белоснежную керамическую поверхность. По телу пробежалась толпа мурашек, а адреналин начал зашкаливать в крови. Он видел, как с этими струйками крови уходят его переживания и проблемы. На душе стало так спокойно и легко. Белку перестало волновать резкое появление СССР в его жизнь, нагрузка в школе, эмоциональная расшатанность из-за постоянной паранормальщины, тоска по родственникам – всё это отошло на второй план. Сейчас всё внимание было сконцентрировано на жидкости, медленно вытекающей из небольших порезов. И это приносило облегчение, а не боль.
***
Быстро убрав место своего преступления, если это можно так назвать, Беларусь быстро принял душ (стоял под ледяными каплями (да, он дебил) и рассматривал порезы на руке), обработал раны и наложил бинт на запястье. Не хотелось, чтобы туда попала какая-нибудь зараза. Да и видимо сегодня он опять наденет мешковатую кофту, хотя Бел и так всё время ходит в такой одежде.
Посмотрев в зеркало, там отразилось лицо измученного парня: бледный цвет флага, синяки под глазами, блеск в глазах. Парень натянул уже тёплую улыбку, которая была привычной для всех, но если бы кто-то знал, что именно скрывает этот жест, то точно бы не улыбался в ответ. Парень тихонько вышел из ванной комнаты.
Это только его проблемы, не братьев, так что справиться с ними Беларусь должен сам.
~~~~~~~~~~~
*Галоперидол – психотропный препарат. На сегодняшний день это самый эффективный препарат при галлюцинациях, маниакальных состояниях; расстройствах поведения, изменениях личности (параноиданые, шизоидные и другие).
Визуализация некоторых моментов в 10 главе. (Это рисовалось на биологии, под рукой были только спиз... временно взятые у одноклассницы карандаши, маркер, корректор, так что не судите строго)
