На шаг ближе

Том стоял, словно пораженный молнией, обратившийся в каменную статую под тяжестью внезапно нахлынувших чувств. В голове роились мысли, словно потревоженные пчелы в улье, но ни одна из них не обретала четкой формы. Бездействие обжигало, словно раскаленное железо, но как поступить, что сказать - он не знал.

— Том? - голос Грега, словно тихий колокольчик, раздался в оглушающей тишине, вырвав его из оцепенения, как из глубокого, мутного сна.

— Билл, иди домой, - произнес Том, с трудом сглатывая слюну, которая застряла в горле, словно ком, перекрывая дыхание. Каждое слово давалось с неимоверным усилием.

— Т-ты забыл, как учил меня кататься, как защищал и говорил, что они... они... - голос Билла дрожал, как осенний лист на ветру, в нем слышалась такая беззащитная, щемящая тоска, что она болезненным эхом отдавалась в сердце Тома.

Взрыв хохота, грубый и безжалостный, как удар хлыста, разнесся по воздуху. Никогда прежде Тому не приходилось испытывать подобного унижения, подобной мучительной неловкости.

— Мы чего-то не знаем? - с ухмылкой протянул Макс, в его голосе сквозило насмешливое любопытство.

— Билл, не неси чушь! Уходи! Чего ты пристал ко мне! - грубо выпалил Том, подталкивая Билла в плечо, словно отталкивая от себя какую-то заразу.

В глазах Билла, огромных и влажных, словно лесные озера, начали собираться слезы. «Он стесняется меня перед друзьями?» - этот невысказанный вопрос сквозил в каждой его дрожащей реснице, в каждом надломленном вздохе. Билл молча схватил свой рюкзак и, опустив голову, побрел прочь, словно подстреленная птица.

— Мямля, - презрительно бросил кто-то из друзей, и это слово, словно ядовитая стрела, пронзило Тома.

Внутри все сжалось от отвращения к самому себе. Он чувствовал себя грязным, словно искупался в болоте, а на душе скребли кошки.

— А теперь вы уходите отсюда, - отрезал Том, срывая рюкзак с плеча. Не глядя ни на кого, он развернулся и пошел прочь, прочь от их презрительных взглядов, прочь от этой фальшивой дружбы, прочь к одиночеству, которое, как ни странно, казалось сейчас единственным спасением. Он зашёл домой, преследуемый тяжелым чувством вины и смутным предчувствием непоправимой ошибки.

Парни остались стоять, словно громом пораженные, в немом оцепенении, переваривая увиденное. В их головах, словно в мутном водовороте, крутились вопросы, на которые не находилось ответов. Почему Том, всегда такой уверенный и невозмутимый, вдруг проявил такую неоправданную агрессию к ним?

——

Протянулись жалкие, мучительные две недели. Две недели, наполненные болью и одиночеством для Билла. В школьных коридорах, лишившись негласной защиты Тома, он вновь стал легкой добычей для одноклассников, изливающихся на него потоками ядовитых слов. С каждой новой насмешкой, с каждым косым взглядом в его сторону, рана в сердце Билла становилась только глубже. Он с болью в глазах наблюдал за Томом, который, казалось, забыл о его существовании. Том весело общался со своими друзьями, смеялся, шутил, и в каждом его жесте, в каждой улыбке Билл видел лишь подтверждение того, что их дружба осталась в прошлом. Сердце ныло от обиды и разочарования, но он, собрав волю в кулак, решил не подходить к Тому, не унижаться, не просить объяснений.

Но Билл не видел того, что творилось в душе Тома. Он не видел той внутренней борьбы, той неутихающей неприязни к самому себе, которая терзала его изнутри. У Тома, как и прежде, были друзья, смех и веселье, но все это было лишь тщательно нарисованной маской, скрывающей глубокую душевную боль. Под этой маской скрывался человек, раздавленный чувством вины и осознанием совершенной ошибки.

Однажды в школе, на уроке физкультуры, ученики сдавали нормативы. Бег, прыжки, подтягивания для мальчиков и отжимания для девочек. Билл с нарастающим волнением ждал своей очереди, с ужасом наблюдая, как по списку его фамилия приближается все ближе и ближе. Бег и прыжки дались ему довольно неплохо, но спорт никогда не был его сильной стороной. Хрупкое, худощавое телосложение и природная нелюбовь к физическим нагрузкам делали подтягивания настоящим кошмаром. Когда учитель назвал фамилию Тома, тот небрежно завязал свои длинные дреды в хвост, потер ладони и уверенно повис на турнике. Учитель, с секундомером в руке, начал отсчет, фиксируя каждое подтягивание. Без видимого напряжения, словно играючи, Том начал подниматься и опускаться. Его тело, слегка подкаченное и натренированное регулярными занятиями в парке, казалось, излучало уверенность и силу. Билл, не отрываясь, наблюдал за ним, следя за каждым движением. Он видел, как напрягались мускулы на руках, как под кожей проступали синие вены, как капелька пота медленно стекала по лбу. Девочки, затаив дыхание, с нескрываемым восхищением смотрели на Тома. Он подтянулся больше всех из мальчиков – целых шестнадцать раз!

Прошло еще несколько человек, и вот, словно приговор, прозвучала фамилия Билла. Он нервно завязал свои мягкие, черные волосы в хвостик. Том, невольно, улыбнулся про себя. Ему всегда нравилось это зрелище - как непослушные пряди выбиваются из прически, обрамляя нежное лицо Билла. Но эта мимолетная улыбка тут же сменилась тревогой.

Билл, с тонкими, почти хрупкими руками, повис на турнике. Но, как ни старался, как ни напрягал все мышцы, ему так и не удалось подтянуться даже один раз. Тишина, повисшая в зале, взорвалась оглушительным хохотом. Насмешки, словно острые стрелы, полетели в его сторону, раня и унижая. Билл, расстроенный до глубины души, опустил взгляд вниз, безмолвно ругая себя за свою слабость и неуклюжесть. С поникшей головой он спрыгнул с турника, чувствуя, как краска стыда заливает его лицо.

— Прекратите немедленно! Что за цирк вы тут устроили! - злобно рявкнул физрук, прервав поток издевательств.

Он повернулся к Биллу, и в его взгляде не было ни капли сочувствия.

— Так... - растянул физрук. — Пока ставлю тебе два. Если хочешь исправить оценку на четыре, то подтянись хотя бы три-четыре раза, - сухо произнес он, а затем, с презрительной ухмылкой, добавил: —Плохо, Билл, плохо.

Билл, униженный и подавленный, покинул спортзал и, словно раненый зверь, бросился в раздевалку. Там, в одиночестве, он жадно припал к бутылке с водой, пытаясь хоть немного успокоиться и унять дрожь в теле. Отчаяние захлестнуло его с головой. Сжав кулак, он с силой ударил им по стене, ощущая острую боль в костяшках пальцев. В этот момент, словно вихрь, в раздевалку влетел Том. Билл, вздрогнув, поднял на него заплаканные глаза. Тушь, которую он, вероятно, использовал, чтобы скрыть следы бессонной ночи, немного растеклась, образуя темные разводы вокруг глаз.

В звенящей тишине раздевалки их взгляды встретились. Билл молча смотрел на Тома, в его глазах плескалась целая буря эмоций - обида, разочарование, боль, и еще какая-то, смутная надежда. Том, в свою очередь, смотрел на Билла с мучительным сожалением, чувствуя себя последним подлецом. Он отчаянно пытался подобрать слова, чтобы хоть как-то сгладить свою вину, но понимал, что любое его оправдание прозвучит жалко и неубедительно.

— Не обращай внимания... - робко начал Том, но Билл, словно прорвав плотину, с криком перебил его.

— Ты говорил мне так всегда! Защищал! А потом что? Во что твои ПУСТЫЕ слова превратились! В пыль! Я больше не хочу тебя видеть! - каждое слово, словно удар кнута, хлестало по щекам Тома.

Эти слова, словно электрический разряд, пронзили Тома насквозь, оставив после себя лишь пустоту и боль.

— Ты даже не представляешь, как совесть мучает меня за то, что я так повел себя в тот день. Я понимаю, что я не могу себя оправдать, но я не хотел падать в глазах других... - тихо проговорил Том, опустив голову.

— Вот именно, Том! Ты боишься осуждения! Боишься упасть в глазах других! Что с тобой не будут общаться! Конечно, ты ведь такой крутой парень, а ведешь себя как ребенок! - с горечью воскликнул Билл, и в его словах была горькая правда.

Том, ошеломленный, поднял взгляд на Билла, пораженный силой его крика и глубиной его обиды.

— У тебя что, нет своего мнения?! - с отчаянием спросил Билл.

— Есть. И не кричи на меня так, я не маленький мальчик", - огрызнулся Том, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Прости меня, ладно?

— Ладно, - вздохнул Билл, успокаиваясь. — Но ответь мне на один вопрос. Честно. Ты хочешь продолжить общение со мной или нет?

Том, словно перед решающим прыжком в пропасть, опустил взгляд, погрузившись в мучительные раздумья. Он понимал, что от его ответа зависит будущее их дружбы, будущее его собственной души. Собравшись с духом, он решительно поднял взгляд на Билла и, глядя ему прямо в глаза, твердо сказал...

**
ребят, прошу прощения, что так долго не было новой главы. после того, как заблокировали ваттпад, желае что-то писать пропало. постараюсь восстановить норму выпусков :)