Глава 4
Ребята сбежались к лежащей без сознания Софии, и к взволнованному учителю физкультуры.
— Так, народ, мне нужен номер классного руководителя, быстро! — оглядел Лисов столпившихся вокруг него учеников.
— А у нас новый учитель с сегодняшнего дня. Номера не знаем... очень жаль... — противно выразилась Барби.
— Ладно. Тогда идите в его кабинет и сообщите о ситуации с Аустерлицкой, пусть явится в мед-кабинет, — все ошарашенно смотрели на нос и губы Софии, которые истекали алой жидкостью. — Живо! — повысил голос Алексей Дмитриевич.
Все разбежались за секунду. Зал опустел.
— Черт, за что ты свалилась на мою голову? — бормотал себе под нос Лисов, поднимая ученицу на руки.
Уже через две минуты они добрались до медицинского кабинета. Алексей Дмитриевич аккуратно уложил девушку на кушетку и подошёл к школьной медсестре, чтобы описать ситуацию.
— В неё прилетел баскетбольный мяч, она тут же упала. Не досмотрел. — виновато оправдывался Лисов.
— Ничего страшного, — уже влюблённым взглядом смотрела на него 35-летняя симпатичная «спасительница жизней». — Такое часто бывает, она поправится... сейчас мы ее разбудим.
Раздался стук в дверь. Не дождавшись разрешения войти, в помещении появился сам Мистер-секс. Он вытаращил глаза, будто увидел привидение, и этим приведением оказался стоящий напротив него новый учитель физкультуры.
— Ты что тут делаешь? — строго спросил Февральский.
— Кого я вижу... Януся, добрый день. — съязвил и лукаво улыбнулся Алексей.
— Отвечай. На. Вопрос. И не нужно меня так назвать. — приблизился к нему Ян.
— Я здесь работаю. Сегодня первый день. Значит, ты тоже решил стать учителем? Только вот зачем? — усмехнулся Лисов.
— Не твоё дело. — огрызнулся Февральский.
Где-то позади послышался жалобный стон. Это была София. Она открыла глаза и схватилась за ужасно ноющую голову.
Мужчины и медсестра резко обернулись и подошли к девушке.
— София! Слава богу, ты жива, а то я уже подумал, что из-за тебя меня вышвырнут в первый день. — посмеялся Лисов, присев на корточки рядом с кушеткой.
— Идиот. — обратился Февральский к иронизирующему учителю. — Аустрелицкая, что случилось? — в его взгляде нельзя было прочитать беспокойство, он смотрел также холодно, как и обычно. — Кому ты так насолила? Кажется, кто-то мстит.
— Что ты несёшь? Закрой рот, — физрук и философ еще несколько секунд играли в злые гляделки, — София, не слушай его. Как ты? Как твой нос, губа, голова? Что болит? — Лисов взял девушку за руку.
— Не перегибай палку, Алексей, а то вдруг кто-нибудь подумает что-то не то, — ухмыльнулся Февральский. — Слишком заботишься, — Февральский перевел взгляд на ученицу, — София, я все ещё жду ответа. Что случилось?
— Ненормальный, ей трудно говорить, она без сознания пролежала минут пятнадцать, и сейчас у нее наверняка раскалывается голова. Хочешь что-то узнать — спроси меня, умник. — учитель физкультуры встал и сравнялся по росту с учителем русского и литературы. Обстановка в кабинете была безумно напряженной. В воздухе парили огромные, темные клубки агрессии и ненависти. Медсестра от такой нагнетающей атмосферы притворилась, что ей звонят, и пулей вылетела из кабинета.
— Просто прилетело мячом, ничего страшного. — прозвучал ангельский голосок девушки и тем самым отвлёк учителей от их пожирания друг друга взглядами, — Вы так похожи. или мне уже кажется. Видимо, я не до конца оклемалась. — София снова закрыла глаза, ее охватил глубокий и крепкий сон.
— Из-за тебя она снова коньки отбросила, придурок. — прорычал Лисов, оборачиваясь назад.
— Она сказала, что мы похожи, а значит придурок, как ты выразился, здесь не только я. Мне нужно позвонить ее родителям и сообщить о травме. — Февральский покинул помещение, но через несколько минут вернулся в озадаченном состоянии. — Никто не взял трубку. Нужно отвезти ее домой. — Ян уже подошёл к Софии и собрался взять ее на руки, как перед ним появился Лисов.
— Я сам ее увезу. — его глаза горели адским пламенем. Алексей, как казалось, был словно защитником Аустерлицкой, и вёл себя так, будто никто не должен прикасаться к ней кроме него самого.
— Я ее классный руководитель. В случае чего, с меня сдерут три шкуры, а ты не пострадаешь. Так что, будь добр, уйди с дороги и возвращайся на свой урок, если эта работа для тебя что-то значит.
Лисов задумался: а ведь и правда. Сейчас идёт урок. Его урок. И до начала перемены осталось 5 минут. Черт знает, что там вытворяют эти спиногрызы, но оставлять Софию наедине с этим чудовищем ему не хотелось. Почему Алексей так думал о Мистере-сексе? О, это, безусловно самое интересное...
***
Лисов и Февральский — самые настоящие родные братья. Тогда почему же между ними такие предвзятые и холодные отношения? Все просто:
5 лет назад их мать умерла, и перед ее смертью речь зашла о наследстве. Глава семьи — Дмитрий Февральский тоже ушёл из жизни за 2 года до матери, и оставил на неё свою кампанию. Но, когда состояние женщины ухудшилось, она провела серьёзный разговор с сыновьями, в ходе которого настоятельно попросила парней продолжить дело отца вместе. Алексею было на тот момент 19 лет, и он, как все юноши того возраста, отрывался, накачивал себя наркотиками и развлекался с «ночными бабочками», поэтому слова матери для него не имели особого значения, хоть он и любил ее больше всех на свете. Лисов просто-напросто не был готов к таким сложностям и большой ответственности. А вот Ян, наоборот, — уже практически заканчивал институт и горел желанием пойти работать в кампанию Февральского старшего. Парень всегда больше поддерживал отца, а с матерью практически не общался, но если контакт все же случался, то исход из него был не самым приятным.
Когда женщина умерла, Алексей не смог с этим справиться, он оттолкнул брата, предварительно жутко с ним поссорившись, потому что считал, что Ян по-большей части виноват в смерти матери из-за его отношения к ней: Февральский младший постоянно грубил женщине, не прислушивался к ее мнению и при этом жаловался отцу, что, конечно, сказывалось на ее самочувствии. Позже Алексей ввиду всех мыслей об отце и проклятом брате сменил свою фамилию на материнскую. Лисов, чтобы отомстить Яну, даже переспал с его девушкой, которая, кстати, была не против. Даже страшно вспомнить: голая сексуальная брюнетка, лежавшая на диване вместе с Алексеем, и зашедший в гостиную Февральский, забывший ключи от машины на тумбочке. Тогда его глаза из кристально-голубых превратились в чёрные. Он был так зол, что впервые за свои 24 года орал матом на всю квартиру. Только и было слышно: «сука, блять, шлюха». Да, довольно неловкая ситуация. С тех пор, кстати, Ян не заводил отношений. Черт знает почему. Наверно, не хотел повтора этой ситуации.
***
— Ну так чего стоишь? Я же сказал, отвезу. Иди на урок, если не хочешь уже завтра сдать свою пропускную карту. — сказал Февральский, поправляя темно-синий галстук.
Лисов, неохотно развернувшись, ушёл и хлопнул дверью.
Ян оставил девушку на несколько минут одну, чтобы вернуться в спортзал и забрать ее вещи. Он бесцеремонно ворвался в женскую раздевалку и, извинившись за своё вторжение и уставив взгляд в потолок, спросил про рюкзак Софии. Смутившиеся девушки прогнали классного руководителя из раздевалки, пообещав вынести портфель Аустерлицкой через секунду. И они сдержали своё слово. Из-за двери торчала тонкая рука, протягивающая милый рюкзачок серого цвета, на котором было полно значков с героями из разных сериалов. Февральский без промедления схватил рюкзак, надев одну лямку себе на спину. Учитель спустился в мед-кабинет и, аккуратно взяв Софию на руки, направился к выходу из школы.
Оказавшись на парковке, он с трудом нашёл в кармане пиджака ключи от своего чёрного, матового Мерседеса. Ян открыл заднюю дверь, бережно положил девушку на заднее сидение, туда же кинул рюкзак, а сам сель за руль.
Через двадцать минут Февральский, держа на руках спящую ученицу, и, поправляя спадающий с плеча портфель, трезвонил в дверь ее квартиры, но никто не спешил открывать. Мужчине не хотелось будить Аустерлицкую и он решил оставить ее у себя на некоторое время, пока она не проснётся.
Поднявшись к себе домой, Ян, не снимая обуви, прошёл в просторную, выполненную в темных цветах спальню, и уложил Софию на огромную мягкую кровать. В комнате можно было заметить большое количество книг, аккуратно составленных на полках. Помимо стеллажей, здесь находился одинокой белый шкаф, плазма и серый кожаный диван, рядом с которым стоял маленький журнальный столик.
Февральский присел на кровать рядом с девушкой. Смотря на Софию, он непроизвольно улыбнулся, за что он сам себя начал ругать. Ян с осторожностью прикоснулся к шелковистой пряди волос, лежавшей на юном и милом лице Аустерлицкой, и заправил ее за маленькое островатое ухо ученицы.
Продолжая смотреть на «спящую красавицу», мужчина останавливал свой взгляд на, казалось бы, мелочах: еле заметных скулах, только-только проступающих веснушках, пухлых приоткрытых розовых губах и густых длинных ресницах.
Вдруг губы Аустерлицкой сжались, задергался ее маленький носик и она открыла глаза. Февральский тут же отпрянул от ее лица, резко поднявшись с кровати.
— Наконец-то. Я уже думал — ночевать здесь собралась. — нервозно усмехнулся преподаватель.
София, явно не понимающая где она находится, приподнялась на локтях и устремила свой взгляд на стоявшего перед ней в верхней одежде Яна Дмитриевича.
— Где я? — огляделась по сторонам девушка и села на край кровати.
— У меня дома. Надеюсь, ты помнишь, что случилось, а то амнезии ещё не хватало. Раз уж ты проснулась — собирайся и отчаливай домой. Твои вещи лежат в гостиной.
Аустерлицкая, прибывавшая в шоке, молчала около минуты, пытаясь разобраться с воспоминаниями и расставить все на свои места, и после тридцатисекундных раздумий, наконец, заговорила:
— Ян Дмитриевич, а Вы взяли мою кофту из класса? В ней были ключи от квартиры... — обеспокоенно спросила София.
Февральский потёр виски. Естественно, никакую одежду из класса он не забирал.
— Увы, нет. Я не знал о ней. Но, могу съездить. А разве твои родители не дома? Зачем тебе ключи? Просто позвони и скажи, чтобы дверь открыли.
— Мои родители сегодня уехали на неделю в горы, на курорт, так что, их нет дома. — подняла потерянный взгляд девушка и уставилась на мужчину.
— Что ж... Тогда я поеду в школу. Жди меня здесь. — Ян Дмитриевич направился к выходу и, переступив порог квартиры, захлопнул за собой дверь.
Сонная Аустерлицкая чувствовала себя крайне неважно. Еще бы: сильный удар мячом по голове, потеря сознания и, наверняка, обезвоживание все же дают о себе знать. Пострадавшей очень захотелось попить воды, и, чтобы выполнить потребность, она поднялась с постели и вышла из комнаты в поисках чего-то, похожего на кухню. Хоть София и Февральский жили в одном доме, почему-то квартира мужчины была в разы больше.
Проходя по коридору, девушка увидела те самые милые тапочки, которые были на Яне в первый день их встречи. Она задумалась:
— Почему он строит из себя холодного и строгого человека, если может быть вполне общительным и веселым, как в тот раз? — уныло вздохнув, София вспомнила его улыбку после приглашения на свою вечеринку.
Наконец на горизонте появилась нужная девушке комната: небольшой обеденный белый стол с тремя черными стульями, серый холодильник, плита, множество шкафчиков, раковина и... сейф?
— Зачем на кухне нужен сейф? Логичнее было бы поставить его в кабинете, — Аустерлицкая подошла к железному ящичку и взялась за ручку, от чего тут же вскрикнула, — Ай! — любопытную девушку ударило током, — Что за хрень? — болтая рукой, она отошла подальше от причинившего вред предмета.
На полке стоял одинокий старый чайник, воду в котором нужно было разогревать на огне. София осмотрелась, желая найти электрический кипятильник, но он, к сожалению, находился слишком высоко — на двухметровом холодильнике, и спрашивается: зачем?
Девушка подошла к старенькому и доброму ранее замеченному изобретению и подняла его. На удивление, чайник оказался очень легким. Аустерлицкая посмотрела на полку, и ее глаза чуть ли не выпали из орбит, а руки затряслись, из-за чего кипятильник, в котором не было дна, упал на мраморную плитку: под прибором лежал самый настоящий пистолет.