10. Не совместимые вещи
На следующий день эта новость разлетелась по академии с невероятной скоростью. Когда Нели отчислили, все словно одновременно вздохнули — смесь облегчения, осуждения и тихого любопытства витала в воздухе.
Т/и сидела на кровати, листая ленту тик тока, но прокручивание видео уже не держало внимания: мысли постоянно возвращались к недавним событиям. В дверь раздался лёгкий стук. Она оторвалась от телефона, положила его на подушку и подошла к двери. За дверью никого не оказалось, зато на полу лежал аккуратно связанный букет алых лилий.
Т/и наклонилась, подняла его и осмотрелась — тихо, пусто. Никого. Она чуть пожала плечами и улыбнулась самой себе: теперь у неё два букета — сирень и лилии, а от кого они — загадка. Внутри возникла лёгкая дрожь: такой неожиданный жест всегда трогал её.
Ставя цветы в вазу на тумбочку у кровати, она заметила, как их аромат наполняет комнату, смешиваясь с запахом её собственной косметики и слегка выветрившегося кофе на столе. Т/и снова устроилась на кровати, поджав ноги под себя, и закрыла глаза на мгновение, слушая тишину.
Через несколько минут из комнаты Айзека раздался приглушённый взрыв и громкое ругательство. Губы Т/и дрогнули в усмешке — невозможно было удержаться от лёгкой иронии.
В дверь снова раздался стук — уверенный, громкий, почти вызов.
Т/и поднялась и открыла дверь. Перед ней стоял Айзек в белом халате с большим серым пятном. На глазах — прозрачные защитные очки, волосы слегка лохматые, взгляд сосредоточенный, но в нём мелькнула привычная спокойная уверенность.
Т/и невольно приподняла брови, удивившись его внешнему виду.
— Нужна помощь, — спокойно сказал он.
Её глаза расширились, а сердце чуть учащенно забилось.
— А… с чем? — осторожно спросила она.
— Дай зайду… — добавил он, не отводя взгляда.
Т/и отошла в сторону, и Айзек зашёл, закрыв за собой дверь и снимая очки. В комнате на мгновение повисло напряжение: аромат лилий, мягкий свет лампы, лёгкая пыльца в воздухе — и его присутствие, которое было одновременно непринуждённым и вызывающим.
— Ты умеешь телепортироваться, я видел, — начал он. — Нужно попасть в один кабинет и взять пару таких цветов.
Он достал из кармана небольшую фотографию и протянул её Т/и. Девушка взяла снимок, едва заметно коснувшись его руки. Внутри пробежала дрожь — его прикосновение всегда оставляло лёгкий след. Она слегка нахмурилась и подняла взгляд на него.
— Позволь узнать… — протянула она. — А зачем?
— Слишком любопытная, — спокойно ответил он, но уголки его рта чуть приподнялись.
— Ну мне же надо знать, на что я иду… — усмехнулась Т/и. — Я могу и отказаться.
Айзек приподнял бровь, и она почувствовала, как его взгляд оценивает её решимость.
— Сыворотку одну делаю.
— Угу… — протянула Т/и. — Ну ладно, помогу.
Она улыбнулась, убрала фотографию в карман шорт и исчезла, оставив Айзека в комнате. Он сел на кровать, заметив аккуратно стоящие букеты лилий и сирени, и слегка улыбнулся: знание того, что ей понравилось, согрело его, словно тихая победа над собственным любопытством.
В кабинете Т/и быстро нашла нужные бутоны цветов, ощутив аромат каждого, словно он говорил ей о чём-то тайном. Собрав их в небольшую коробочку, она исчезла и вновь появилась в комнате. Сев рядом с Айзеком, она протянула ему коробку. Он взял её, встал и подошёл к двери.
— Спасибо, — сказал Айзек спокойно, с едва уловимой мягкостью в голосе. По телу Т/и пробежала лёгкая дрожь, а сердце подскочило от непривычного тепла.
Айзек вернулся в свою комнату, поставил коробку на стол,сел в кресло и расслабленно откинулся на спинку.
***
Вечером Т/и накинула на плечи тёплый шерстяной кардиган и вышла прогуляться. Воздух был прохладным, спокойным, наполненным редкими шорохами и далёкими голосами, которые быстро растворялись в тишине.
Через некоторое время она присела в беседке, устроившись за деревянным столом, и на мгновение просто замерла, прислушиваясь к вечеру. Фонари тускло освещали дорожки и саму беседку, мягкий свет ложился на её фигуру, выхватывая из темноты лишь отдельные детали.
Айзек стоял на своём балконе. Опустив голову, он случайно заметил Т/и внизу. Он не сразу понял, почему задержал взгляд, но не отвёл его. В этот раз в его взгляде не было привычной отстранённой холодности, с которой он смотрел на остальных, — и это пугало его больше, чем он был готов признать.
Т/и медленно водила пальцами по поверхности стола, выводя каждый изгиб древесного узора, словно стараясь успокоить мысли.
— Ты чего тут сидишь?
Она подняла голову и увидела Стива, стоящего рядом.
— Да… просто гуляю перед сном, — спокойно ответила она.
— Мм, понятно, — Стив улыбнулся. — Не против компании в виде меня?
Т/и кивнула, мягко улыбнувшись.
— Не против. Присаживайся.
Стив сел напротив, положив руки на стол.
— А почему одна, а не с кем-нибудь? — спросил он.
— Ну вот так… — она пожала плечами. — А с кем, например?
— Лирис… ну или, — он сделал небольшую паузу, — Айзек.
Т/и приподняла бровь, удивлённо усмехнувшись. В это время Айзек всё ещё стоял на балконе, наблюдая за ними.
— Айзек и прогулки… это две несовместимые вещи, — выдохнула она. — Он же, типа… слегка учёный.
— Ну да, — спокойно согласился Стив. — Его, вроде, кроме учёбы и своих непонятных изобретений ничего не интересует.
Т/и лишь кивнула, слегка пожав плечами.
А Айзек тем временем сжал перила балкона, будто слышал каждое слово.
Айзек продолжал стоять на балконе, почти не двигаясь. Холодный металл перил упирался в ладони, но он не сразу это заметил. Его внимание было приковано к беседке, к тускло освещённой фигуре Т/и. Она выглядела спокойной, слишком спокойной — и это сбивало его с толку.
Он не понимал, почему вообще смотрит. Обычно люди внизу были для него просто движением, шумом, фоном. Их разговоры не задерживались в голове, их присутствие не вызывало ничего, кроме равнодушия. Но сейчас всё было иначе.
Ему казалось, что вечер стал тише именно в тот момент, когда она села за стол, медленно проводя пальцами по дереву. Это движение — простое, почти бессмысленное — почему-то застряло в его взгляде, будто повторялось снова и снова.
Когда рядом с ней появился Стив, Айзек нахмурился. Не из-за Стива — из-за ощущения внутри, резкого и необъяснимого. Он машинально выпрямился, словно это могло что-то изменить, и тут же поймал себя на этом.
Голоса снизу доносились приглушённо, обрывками. Он не должен был слышать, не должен был вслушиваться — но всё равно ловил каждое слово, напрягая слух, сам не понимая зачем.
Когда прозвучало его имя, он едва заметно вздрогнул.
«Айзек и гулять… две несовместимые вещи…»
Он сжал перила сильнее. В груди неприятно кольнуло — не злость, нет. Скорее что-то похожее на укол раздражённой правды. Он знал, что так его видят. Учёный. Отстранённый. Закрытый. Тот, кому нет дела ни до чего, кроме формул и механизмов.
«Кроме учёбы и изобретений ничего не интересует…»
Айзек медленно выдохнул, но напряжение не ушло. Напротив — стало плотнее, тяжелее. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему важно, что она так думает. Эта мысль была лишней. Ненужной. Опасной.
Он отвёл взгляд всего на секунду — и тут же снова вернул его к беседке.
Словно боялся упустить что-то, чему не мог дать названия.
***
Айзек сделал шаг вперёд. Почти машинально, не осознавая движения. Дверь балкона была приоткрыта, и холодный вечерний воздух скользнул внутрь комнаты, коснувшись кожи.
Ему понадобилась секунда, чтобы понять, что он собирается выйти.
Глупо. Нелогично.
Он остановился, сжав пальцы в кулак. В голове тут же вспыхнула привычная цепочка мыслей — оправданий, причин, формул, которые всегда удерживали его на месте. У него не было причин спускаться. Не было повода вмешиваться. Не было смысла.
Внизу Стив что-то говорил, и Т/и тихо рассмеялась. Этот звук резанул сильнее, чем он ожидал. Айзек отвёл взгляд в сторону, будто мог избавиться от ощущения, просто перестав видеть.
«Ты не из тех», — холодно напомнил он себе.
Не из тех, кто гуляет вечерами.
Не из тех, кто садится в беседках.
Не из тех, кто просто… рядом.
Он развернулся, сделал шаг вглубь комнаты — и замер снова. В груди что-то тянуло, неприятно и настойчиво, будто часть его сопротивлялась собственному разуму.
Айзек бросил взгляд назад. Фонарь на мгновение ярче осветил беседку, и он снова увидел её — спокойную, сосредоточенную, чужую и слишком близкую одновременно.
Он закрыл глаза и медленно выдохнул.
Шаг назад.
Дверь балкона тихо скрипнула, когда он прикрыл её.
Айзек остался в комнате.
Но ощущение, что он должен был сделать иначе, не исчезло.