6. Отголосок
Утром Т/и проснулась и медленно приподнялась, вяло оглядываясь по сторонам, будто не сразу понимая, где находится. В палатке было прохладно и тихо. Айзека рядом не оказалось.
Она переоделась, привела себя в порядок, поправила волосы и, глубоко вдохнув, вышла наружу.
Лагерь ещё спал. Лес вокруг стоял в утренней тишине, лишь изредка нарушаемой шорохами и приглушёнными голосами просыпающихся студентов. Воздух был свежим и влажным. Т/и решила немного пройтись, чтобы окончательно прийти в себя.
Отойдя чуть глубже в лес, она заметила Айзека. Он сидел к ней спиной, неподвижный, будто прислушиваясь к чему-то, и молча смотрел вверх, сквозь переплетение ветвей.
Вдруг он резко откинул голову назад и усмехнулся, словно давно знал, что она здесь.
Т/и нахмурилась и невольно сделала шаг назад.
— Страшно? — спокойно проговорил он.
Т/и покачала головой, но всё же отступила ещё на шаг. Сердце тревожно сжалось, подсказывая, что что-то не так. Айзек резко поднялся на ноги.
— Боишься… чую, — добавил он, и в его голосе не было привычной интонации.
Т/и резко развернулась и побежала обратно в лагерь. Она мчалась, не оглядываясь, пока не выскочила к палаткам. Лирис сразу заметила перепуганную Т/и и поспешно подошла к ней.
— Почему никто не сказал, что тут есть те, кто питается страхом? — быстро заговорила Т/и, стараясь перевести дыхание.
— Обычно они не трогают студентов Невермор, — тревожно нахмурилась Лирис. — А как ты поняла, что это был отголосок?
Т/и бросила взгляд на студентов, словно пытаясь отыскать Айзека.
— Он в палатке, — сразу сказала Лирис. — Так как ты поняла?
— Я пошла гулять… а Айзек сидел ко мне спиной. Потом он резко откинул голову в мою сторону и улыбнулся. На настоящего Айзека это не похоже, — тихо сказала Т/и. — А потом он спросил, страшно мне или нет.
— О-о… ну тут да,ошибка, — протянула Лирис. — Тебе повезло. Лучше иди в палатку, пока что.
Т/и кивнула и направилась обратно. В этот раз Айзек был настоящий — он сидел внутри палатки и спокойно читал книгу.
Т/и села на свою сторону и невольно бросила на него короткий взгляд, после чего легла, уткнувшись лицом в подушку.
Айзек, как обычно, выглядел хмурым и полностью погружённым в чтение. Через некоторое время он поднял голову и посмотрел на Т/и.
Она уже лежала на спине, молча глядя в потолок палатки.
Снаружи слышались голоса, шаги и смех — лагерь окончательно просыпался.
Айзек неожиданно кинул ей какой-то кулон.
Т/и перевела взгляд с кулона на Айзека, задержавшись на его лице чуть дольше, чем собиралась.
— Что это? — спокойно спросила она, хотя в голосе прозвучала едва уловимая настороженность.
— Надень… от отголосков, — так же спокойно ответил он.
Т/и нахмурилась, но всё же осторожно взяла кулон в ладонь. Камень был прохладным, будто хранил в себе чужое дыхание. Айзек тем временем слегка спустил воротник футболки и вытащил из-под ткани такой же кулон — только с зелёным камнем.
Т/и посмотрела на него с удивлением и немым вопросом во взгляде, но ничего не сказала и всё же надела кулон на шею.
— Спасибо… — тихо произнесла она, опустив глаза.
Айзек лишь едва заметно кивнул и убрал свой кулон обратно, снова сосредоточившись на книге, будто разговор уже был окончен.
— А откуда ты знаешь, что я его встретила? — так же тихо спросила Т/и, глядя в потолок
Айзек поднял взгляд, не поднимая головы от книги.
— Был неподалёку. Видел всё с самого начала, — спокойно ответил он.
Т/и нахмурилась, будто не до конца веря его словам, но больше ничего не стала спрашивать.
В глазах Айзека на мгновение мелькнула тихая, почти незаметная усмешка.
— Т/и!
Из-за палатки раздался голос Лирис. Т/и поднялась и вышла наружу. Солнечный луч скользнул по камню в кулоне, и тот коротко отразил свет.
— Вся в твоём внимании, — усмехнулась Т/и.
— Будешь сегодня у костра сидеть? Завтра мы уже домой…
— Не знаю… наверное, — пожала плечами. — Ближе к вечеру скажу.
— Ну хорошо! — улыбнулась Лирис. — Как живётся с… Айзеком? Не горит желанием придушить тебя за вчерашнее?
Айзек тихо усмехнулся, не отрываясь от книги.
— Да вроде нет… по нему не поймёшь, — снова пожала плечами Т/и.
— Ну ладно! Тогда до вечера, — сказала Лирис и направилась к Роуз.
Т/и вернулась в палатку и почти сразу остановилась: Айзек стоял прямо перед ней, слишком близко. Она подняла голову и растерянно, с лёгким страхом во взгляде, посмотрела на него.
— Дай выйти, — сказал Айзек, глядя ей прямо в глаза.
Т/и кивнула и поспешно отошла, сев на своё место. Айзек вышел из палатки и куда-то отошёл.
Её щёки слегка горели, а сердце бешено колотилось, смешивая в себе тревогу, смущение и что-то ещё, чему она не могла дать названия.
Отведя взгляд, Т/и взяла бутылку воды и сделала пару глотков, стараясь успокоиться. Спустя некоторое время Айзек вернулся, держа в руках какой-то красный цветок, и аккуратно убрал его в папку с надписью «для экспериментов».
Снаружи кто-то смеялся, хрустели ветки, лагерь жил своей обычной жизнью. А Т/и впервые за день ощутила странное чувство защищённости — не навязанное, не чужое, а будто возвращённое на место.
***
Вечером Лирис подошла к палатке Т/и и Айзека и, приоткрыв полог, заглянула внутрь.
— Т/и! Идёшь?
Т/и оторвалась от книги и посмотрела на подругу, чуть прищурившись от тусклого света фонарей снаружи.
— Нет… сейчас дочитаю и попробую лечь спать.
— Эх… жаль, — протянула Лирис и хитро подмигнула. — Стив хотел поближе познакомиться.
— С кем? — лицо Т/и мгновенно стало каменным.
— С тобой, — Лирис приподняла бровь.
— Ну скажи, что я не знакомлюсь… и вообще людей боюсь, — усмехнулась Т/и, снова опуская взгляд к книге.
— Эх, жаль… такая пара бы получилась, — улыбнулась Лирис. — Ну, если передумаешь — приходи.
Она ушла, и снаружи вскоре стихли шаги. Айзек всё это время сидел в телефоне, лишь изредка коротко поднимая глаза, будто отмечая происходящее, но не вмешиваясь.
Т/и махнула рукой, закрыла полог палатки и отложила книгу. Закутавшись в одеяло, она устроилась поудобнее и попыталась уснуть. Айзек последовал её примеру, лёг на своё место и довольно быстро провалился в сон.
Ночь. 3:34.
Т/и вяло приоткрыла глаза, услышав тихий шёпот снаружи. За тонкой тканью палатки маячила тень — слишком знакомая, слишком похожая на Айзека. И в этом было самое страшное: настоящий Айзек спал совсем рядом.
Т/и сглотнула, чувствуя, как страх холодной волной поднимается к горлу.
— Т/и… выйди на пару минут, — раздался голос Айзека.
Она медленно подвинулась ближе к настоящему Айзеку и начала осторожно будить его, шепча:
— Айзек… — тихо толкнула его. — Айз…
Айзек приоткрыл глаза и сонно, но уже настороженно посмотрел на неё.
— Там… отголосок стоит, — так же тихо прошептала Т/и.
Айзек перевёл взгляд на тень за палаткой.
— Т/иии… ты меня слышишь? — снова раздался голос снаружи.
Айзек посмотрел на Т/и, и в следующую секунду его рука плавно легла ей на талию, притягивая ближе к себе.
Её глаза округлились от шока, дыхание сбилось.
— Спи и игнорируй, — тихо сказал он. — Других вариантов нет.
Т/и кивнула, натянула на себя одеяло и постаралась не двигаться. Айзек вскоре снова уснул. Тень снаружи всё ещё оставалась, и Т/и, слегка дрожа, прижалась к Айзеку ближе. Его рука всё так же лежала на её талии, удерживая, будто якорь в темноте.
Спустя некоторое время напряжение отступило, и она всё же уснула, постепенно расслабляясь.
Айзек нахмурился во сне и приоткрыл глаза. Он посмотрел на спящее лицо Т/и, ощущая внутри странное, непривычное тепло. Быстро убрав руку, он всё же не отодвинулся.
Т/и слегка поморщилась, не просыпаясь, и её рука скользнула ему на грудь.
Айзек удивлённо замер, затем осторожно убрал её руку и отвернулся, стараясь снова уснуть.
Через некоторое время сон всё же снова забрал его.
***
Сон был неглубоким и рваным. Т/и казалось, будто тишина вокруг стала слишком плотной, давящей, словно воздух в палатке сгустился. Где-то на грани сна она снова услышала шаги — медленные, осторожные, будто кто-то ходил кругами.
Кулон на груди едва ощутимо нагрелся.
Т/и нахмурилась, не открывая глаз. Шёпот больше не звучал прямо — теперь он был повсюду, размытый, накладывающийся сам на себя.
— Т/и… — голос стал ближе, ниже, почти правильный. — Ты ведь слышишь…
Ткань палатки едва заметно дрогнула, словно по ней скользнула тень. Давление усилилось — не физическое, а внутреннее, будто кто-то пытался добраться до мыслей, осторожно, настойчиво.
Айзек резко открыл глаза.
Он сразу понял — это уже не просто присутствие. Отголосок не ждал. Он проверял границы.
Айзек не двинулся, лишь слегка сжал пальцы, и кулон под его футболкой холодно отозвался. Взгляд скользнул к Т/и. Она спала беспокойно, дыхание сбивалось, брови были сведены, словно даже во сне она сопротивлялась.
Снаружи тень стала чётче. Слишком чёткой.
— Не отвечай, — едва слышно прошептал Айзек, почти не разжимая губ. — Он ждёт реакции.
Отголосок словно услышал. Шёпот стал тише… и от этого опаснее.
Кулон Т/и вспыхнул слабым, почти незаметным отражением света — не ярким, но живым. Давление резко ослабло, будто что-то натолкнулось на преграду и отступило на шаг.
Тень дрогнула.
Айзек медленно выдохнул, не сводя глаз с палатки. Он знал — это не конец. Отголосок просто отступил, запоминая.
Т/и чуть глубже вдохнула, её тело постепенно расслабилось. Кулон остыл, снова став обычным украшением.
Айзек ещё долго не закрывал глаза.
***
Под утро сон Т/и стал странным, вязким, будто реальность и память начали медленно переплетаться. Ей снилось детство — фрагментами, обрывками. Коридор, который она помнила светлым, во сне был слишком длинным и тёмным. Голоса звучали знакомо, но интонации были неправильными, словно слова произносили чужие рты.
Она шла вперёд, хотя не помнила зачем.
— Ты ведь всегда шла сюда, — сказал кто-то рядом. Голос был мягким. Слишком мягким.
Т/и остановилась. Внутри поднялось неприятное чувство — будто воспоминание подменили, аккуратно, почти незаметно. Она попыталась вспомнить, как всё было на самом деле, но детали ускользали, растворялись, оставляя после себя пустоту.
Кулон на груди внезапно стал тяжёлым.
Реальность дрогнула.
Айзек проснулся резко, словно его выдернули из сна. Он сразу понял — это не обычный кошмар. Т/и дышала неровно, губы чуть приоткрылись, брови были напряжены.
— Нет… — едва слышно прошептала она.
Айзек приподнялся на локте и внимательно посмотрел на неё. Он знал этот признак: отголосок больше не пытался копировать. Теперь он влезал глубже — туда, где хранилось прошлое.
Под тканью футболки кулон холодно отозвался, будто предупреждая.
Т/и нахмурилась сильнее. Её пальцы сжались, словно она пыталась удержать что-то ускользающее.
— Это было не так… — прошептала она во сне.
Айзек осторожно положил руку рядом, не касаясь, но достаточно близко. Он не мог вмешиваться напрямую — любое резкое действие могло дать отголоску зацепку.
— Держись за настоящее, — тихо сказал он, скорее для себя. — Он не имеет права переписывать тебя.
Кулон Т/и снова нагрелся, на этот раз сильнее. Образы во сне начали трескаться: тёмный коридор рассыпался, голос сорвался, превратившись в глухой шум.
Т/и резко вдохнула и открыла глаза.
Она несколько секунд смотрела в темноту палатки, не понимая, где находится. Сердце колотилось, во рту было сухо.
— Айзек… — прошептала она, неуверенно, будто проверяя реальность.
— Я здесь, — ответил он сразу.
Она замерла, затем медленно выдохнула. В голове всё ещё оставалось странное ощущение — будто кто-то пытался стереть и переписать важные куски её прошлого, но не успел.
— Мне снилось… — начала она и замолчала, не находя слов.
Айзек посмотрел на неё внимательно, слишком внимательно.
— Запомни, — сказал он тихо. — Если вдруг воспоминание кажется почти твоим, но внутри что-то не сходится — значит, это не твоё.
Снаружи было тихо. Слишком тихо.
Отголосок ушёл, но оставил след — тонкий, едва заметный, как царапину на памяти.
До утра они больше не уснули.