Между верами

Леон

Я проснулся от лучей солнца, которые безжалостно светили мне в глаза. Открыв телефон, я был, мягко говоря, удивлён: время — восемь утра. «Опоздываю!» — прозвучала мысль в моей голове.

Я быстро встал с мягкой и уютной кровати, которая так и манила меня лечь обратно. Но нет — мне нужно сходить в ванную. В зеркале я увидел своё отражение: сонное, не умытое. Мои голубые глаза выглядели очень уставшими — казалось, я вовсе и не спал. Отчасти это правда: я уснул только в четыре, а сейчас почти восемь.

В последнее время я словно потерял смысл сна. Вообще не хочу спать по ночам. Но из‑за этого сегодня я опаздываю. Чисто теоретически я не опаздываю: то есть я могу спокойно собраться и быть на работе в восемь тридцать. Но я приду не самым первым.

Да, я прихожу самым первым только для того, чтобы увидеть, как Силия заходит в кофейню. Её уставшее и хмурое выражение лица становится всё теплее и теплее с каждым часом. Кажется, ей не нравится вставать рано. Мне тоже не нравится, но увидеть её — это неплохая такая мотивация. Я уже соскучился по её чёрным глазам, напоминающим мне ночное небо. Ведь стоит солнцу посветить — и в них наступает рассвет. Они такие тёплые и светящиеся, но также бывают холодными и хмурыми. А её взгляд… Он способен снести с ног любого, в том числе меня. Клянусь, эта девчонка сводит меня с ума!

Как бы прекрасны ни были размышления о ней, нужно продолжать обыденную утреннюю рутину. Я открыл дверцу душевой: холодный душ, без которого я не начинаю свой день. Искупавшись, я поспешил одеваться. Я хотел надеть белую футболку, которая плотно прилегала к моему телу, но вспомнил вчерашнее замечание от черноглазой по поводу моего вида. Поэтому я быстро избавился от этой идеи и надел тёмно‑синий свитшот‑полузмок и чёрные прямые брюки. Посмотрел в зеркало: «Надеюсь, замечаний по поводу моего внешнего вида не будет».

Перейдя порог кофейни, я увидел приближающийся ко мне силуэт. Это была Силия. Я бы узнал её по тени — она была такая маленькая. Ну, или по сравнению с моим метром девяносто она была крохой.

— Ого, ты нормальные вещи тоже носишь? — спросила она саркастично.

— И тебе доброе утро, черноглазая, — ответил я спокойно и уверенно, слегка улыбнувшись. В моём голосе не было ни намёка на сарказм, но её выражение лица говорило о другом. Она лишь закатила глаза, успешно проигнорировав моё приветствие. Это лишь вызвало у меня лёгкий смешок, который она игнорировать не стала.

— Ты смеёшься надо мной? — спросила она с хмурым выражением лица. Кажется, она была без настроения.

— Смеюсь? Наоборот, я восхищаюсь. Мало кто умеет так искренне возмущаться, — сказал я, приблизившись на шаг и слегка склонив голову. Я посмотрел ей прямо в глаза. Честно говоря, я думал, что она отступит, отвернётся или отойдёт. Но нет: она опрокинула голову и негромко, но уверенно произнесла:

— Твоя самоуверенность когда‑нибудь тебя погубит.

Не знаю, как это объяснить, но от этих слов мне не стало страшно. Напротив, мне стало так смешно. Не то чтобы я смеялся над ней — нет. Просто мне так нравится, когда она мне угрожает. Но я всё же успокоился, чтобы эта девчонка меня не убила. Поэтому я просто сказал этой сумасшедшей:

— Увидимся, когда ты остынешь.

И прошёл мимо, услышав в свой адрес, что я придурок. Я не мог не улыбнуться, но не показал этого Силии. Я открыл дверь в кухню, где сейчас готовились разные сладости. Но мне нужно было только одно — моё кофе, без которого я просто не могу начать свой рабочий день.

Заварив себе эспрессо, я уже собирался уходить, но вспомнил, как можно сделать так, чтобы Силия остыла. Поэтому я обернулся назад и подошёл к барной стойке. Силия любит, когда в айс‑кофе много мороженого и мало кофе. Поэтому я делаю так, как она любит.

В высокий стеклянный стакан я щедро положил мороженое. Медленно влил в стакан холодное молоко — оно обволакивало его белыми облаками. А затем наступил самый красивый момент: тонкой струёй я добавил горячий кофе. Тёмная жидкость, встречаясь с молоком, закручивалась в причудливые карамельные вихри, постепенно оседая на дно. Я аккуратно перемешал напиток и сунул в стакан прозрачную трубочку.

Теперь остаётся лишь гадать: черноглазая либо примет и скажет мне спасибо (что маловероятно), либо пошлёт меня.

Я зашёл в зал, держа в руке стакан с напитком. Черноглазая уже приступила к работе. Она обслуживала людей, которые уже потихоньку начали здесь собираться, и мило общалась с девушкой, сидящей за столиком возле окна, из которого виднелась дорога, по которой часто проезжали машины.

Закончив обслуживать девушку, она медленно подошла к барному столику с пустым подносом в руках. На ней было надето чёрное платье и коричневый шарф. Она положила поднос на стол и посмотрела на меня. Было видно, что она ещё зла.

Я подошёл чуть ближе, но она отвернулась и хотела уйти. Тогда я аккуратно схватил её за локоть — так, чтобы не причинить ей дискомфорт. Она обернулась и строго посмотрела на меня. Тогда я отпустил её руку. Наверное, это было лишнее. А если она теперь ещё сильнее разозлится на меня?

— Не злись, черноглазая. Я сделал тебе твоё любимое кофе, — наконец вымолвил я.

Её лицо слегка смягчилось, но она не ответила сразу. Кажется, она уже придумывала гениальный ответ. А я уже придумывал ответы на любые её фразы.

— Ты всех так задабриваешь? — спросила она ледяным тоном, слегка прикусывая нижнюю губу.

— Только тех, кто умеет так эффектно игнорировать мои старания. Это вызов, знаешь ли, — ответил я.

Её выражение лица уже сообщило мне, что мой ответ был не самым удачным. Мне стоило сказать: «Прости меня, Силия. Я поступил как полный идиот. Я — самое ужасное существо, которое заслуживает всего самого плохого». Честно говоря, я сам ещё не понял, что именно я сделал и за что прошу прощения.

— Спасибо, я сама в состоянии купить себе напиток, — сказала черноглазая.

Она зла на меня. Потому что, насколько я ей неприятен, обычно она поблагодарила бы меня или улыбнулась.

— Могла бы. Но из моих рук он на 20 % вкуснее — это научно доказанный факт, — попытался пошутить я.

Но, кажется, вышло не очень: она лишь выдавила из себя смешок и что‑то вроде улыбки. Я понял: сегодня любые мои действия будут считаться преступлением

Я поставил стакан на стойку и отошёл, но краем глаза заметил, как она поднесла кофе к губам. На секунду её взгляд встретился с моим — и в нём не было злости. Было что‑то другое. Что‑то, чего я не смог назвать.