Август.
«Мот — Август - это ты»
Август пришёл незаметно.
Не с датой в календаре - с ощущением, что время вдруг перестало тянуться и начало ускользать. Дни больше не были длинными. Утро едва успевало стать днём, как уже клонилось к вечеру. Лето сжималось, будто кто-то медленно закрывал ладони.
Хисын начал жить короткими сценами.
Утренний свет, который падал на пол его комнаты и исчезал раньше, чем он успевал к нему привыкнуть. Кружка чая, остывающая слишком быстро. Дорога до магазина, по которой он ходил уже автоматически, не думая о шагах.
И Джейк - везде, но не рядом.
Он стал частью фона, как звук цикад или запах пыли. Хисын видел его каждый день, но почти не говорил с ним. Иногда - кивок. Иногда - короткое «привет». Иногда - ничего.
Зато были взгляды.
Осторожные. Вороватые. Такие, которые длились всего секунду, но оставляли после себя чувство, будто что-то упустили. Хисын ловил себя на том, что знает привычки Джейка лучше, чем раньше: как тот сначала улыбается уголком губ, а потом уже всем лицом; как всегда поправляет рукав, когда нервничает; как смотрит на дорогу, когда не хочет смотреть на человека.
Джейк тоже замечал. Хисын видел это по тому, как тот задерживал шаг, если они шли в одну сторону, и как ускорялся, если понимал, что Хисын сейчас свернёт. Они словно всё время находились на одной орбите, но не пересекались.
Август делал всё острее.
Вечера стали прохладнее. Хисын начал надевать худи, хотя днём ещё было тепло. Он сидел на ступеньках и смотрел, как солнце садится быстрее, чем раньше, и думал, что даже небо будто торопится.
Однажды они оказались рядом у реки. Сели на расстоянии вытянутой руки. Не смотрели друг на друга. Вода тихо текла, не обращая внимания на их внутренний шторм.
- Скоро школа, - сказал кто-то издалека.
- Скоро осень, - ответил другой голос.
Хисын сжал пальцы. Джейк молчал.
Он хотел сказать что-то важное. Любое слово, которое нарушило бы это хрупкое «мы не вместе». Но страх снова оказался сильнее.
Август был месяцем несказанного.
Ночами Хисын думал о том, что если бы они были смелее - хотя бы на одно лето, - всё могло бы быть иначе. Но потом вспоминал: у лета всегда есть конец. А у слов - последствия.
Рядом, но не вместе, повторял он про себя, как формулу.
Иногда ему казалось, что Джейк специально выбирает путь, где они могут столкнуться. Иногда - что он так же специально избегает его. Эти мелкие несостыковки сводили с ума.
Однажды, проходя мимо, Джейк тихо сказал:
- Ты изменился.
Хисын остановился.
- Ты тоже, - ответил он.
Они не стали развивать разговор. Просто пошли дальше - каждый в свою сторону. И в этом было что-то невыносимо августовское: близость, которая не становится шагом навстречу.
Хисын лёг спать рано. Долго смотрел в темноту и слушал, как ночь дышит за окном. Лето ещё было здесь, но уже чувствовалось, что оно уходит.
Август не рвал.
Он тихо отбирал.
И между ними оставалось всё то же -
лето, которое больше нельзя было удержать.
Август продолжал стирать границы медленно и безжалостно.
Хисын начал замечать, как из его дней исчезают детали. Не события - именно детали. Он больше не запоминал, во что был одет утром. Не мог вспомнить, что ел на обед. Всё слипалось в одно длинное «потом». Будто время перестало делиться на части и стало сплошной полосой, по которой его тянуло вперёд.
Иногда он ловил себя на том, что ждёт вечера не ради отдыха, а ради возможности случайно встретить Джейка. И каждый раз злился на себя за это.
Джейк тоже будто стал тише. Не исчез - просто приглушился. Его смех звучал реже, движения стали сдержаннее. Он всё ещё был среди людей, но Хисын чувствовал: он тоже где-то внутри живёт этим августом, как чем-то последним.
Однажды они оказались под дождём.
Не сильным - мелким, тёплым, почти ленивым. Люди разбежались быстро, а они почему-то остались. Стояли под навесом магазина, на расстоянии ладони, слушая, как капли бьют по крыше.
- Пахнет осенью, - сказал Джейк вдруг.
Хисын кивнул.
- Да.
Ему хотелось добавить: и это страшно. Но он не сказал.
Джейк посмотрел на дождь, потом - мельком - на Хисына. В этом взгляде было что-то прощальное, хотя они никуда не уходили.
- Ты ведь не любишь прощания, да? - спросил он.
- Не очень, - честно ответил Хисын.
- Я тоже.
Они снова замолчали. Дождь закончился так же внезапно, как начался. Люди вернулись, мир снова стал обычным. А между ними - нет.
Август учил отпускать без слов.
Вечером Хисын сидел у окна и смотрел, как зажигаются огни. Он думал о том, что, возможно, самое болезненное - это не расставание, а ожидание его. Это тихое знание, что что-то закончится, но ты не знаешь когда именно - и поэтому живёшь настороженно, будто всё может быть последним.
Он закрыл глаза.
В голове всплыли обрывки: лес, тёплые руки, резкие слова, молчание, взгляд у калитки, дождь. Всё это было летом. Всё это было между ними.
Август, подумал Хисын,
ты слишком быстро проходишь.
И, наверное, именно поэтому каждый шаг, каждый взгляд, каждое молчание сейчас ощущались так остро - как будто время специально делало боль красивой.
Лето ещё не закончилось.
Но они оба уже чувствовали его конец.
***
Ночь в августе была обманчиво тёплой.
Хисын лежал на кровати, не включая свет, и слушал, как где-то за стеной скрипит дом. Бабушка уже давно спала, в окнах напротив погасли огни, деревня дышала ровно и спокойно - как будто ничего важного в этом мире не происходило.
А у него внутри - происходило.
Он поймал себя на том, что считает дни. Не вслух, не сознательно - телом. Как будто каждое утро что-то в нём сжималось чуть сильнее. Как будто август не просто шёл, а уходил, забирая с собой возможность сказать лишнее слово, сделать лишний шаг.
Он вспомнил, как раньше время тянулось. Как дни были длинными и пустыми. Сейчас же каждый вечер казался слишком коротким, каждый разговор - незаконченным.
Хисын перевернулся на бок и уткнулся лицом в подушку.
Он не плакал.
Пока.
Просто лежал и позволял мыслям возвращаться туда, куда он запрещал им идти днём.
К Джейку.
К тому, как он стал привычкой. Не резкой, не громкой - тихой. Такой, которую замечаешь только тогда, когда представляешь, что её больше нет. Как звук шагов по гравию. Как свет в окне напротив. Как чужое имя, которое вдруг стало своим.
Хисын ненавидел это чувство.
Ненавидел за то, что оно было слишком настоящим. За то, что оно не требовало признаний, но всё равно болело. За то, что между ними ничего официально не происходило - и в то же время происходило всё.
На следующий день они встретились на дороге.
Совершенно случайно. Хисын нёс пакет с продуктами, Джейк шёл навстречу, засунув руки в карманы. Они замедлились почти одновременно - как будто тело знало раньше головы.
- Привет, - сказал Джейк.
- Привет.
Никакой неловкости. Только осторожность.
Они пошли рядом, не касаясь друг друга. Дорога была узкой, но каждый держался на своей стороне. Как будто это было принципиально.
- Ты сегодня занят? - спросил Джейк, глядя вперёд.
- Не особо.
- Ясно.
Пауза растянулась. Хисын чувствовал, как внутри поднимается странная тревога - не острая, а тягучая. Будто он шёл рядом с чем-то важным и боялся повернуть голову.
- Август быстро идёт, - снова сказал Джейк, почти тем же тоном, что и вчера под дождём.
- Ага.
- Скоро... - он замолчал.
Хисын напрягся.
- Скоро что? - тихо спросил он.
Джейк пожал плечами, будто передумал.
- Да так.
Эта недосказанность повисла между ними тяжелее любых слов. Хисын вдруг понял, что боится не того, что Джейк скажет, а того, что он не скажет.
У дома бабушки они остановились.
- Ну, - Джейк кивнул в сторону калитки. - Увидимся.
- Увидимся, - ответил Хисын, хотя не был уверен, когда и как.
Джейк сделал шаг назад, потом ещё один. На мгновение показалось, что он хочет что-то добавить. Его взгляд задержался на лице Хисына дольше обычного.
Но он ничего не сказал.
Когда калитка закрылась, Хисын остался стоять на месте. Пакет тянул руку вниз, воздух казался слишком плотным.
И тогда, впервые за весь август, он позволил себе слабость.
Он медленно прислонился лбом к деревянному столбу у забора, зажмурился - и тихо, почти бесшумно заплакал. Не от конкретной боли, а от её предчувствия. От того, что всё самое важное между ними происходило именно сейчас - и именно сейчас ускользало.
Август не спрашивал разрешения.
Он просто шёл дальше.
Он вытер лицо рукавом ещё до того, как слёзы успели по-настоящему упасть. Как будто боялся, что кто-то увидит - даже если вокруг никого не было. В деревне вообще было принято не замечать чужие слабости, но Хисын всё равно чувствовал: это должно остаться только его.
Вечером бабушка попросила вынести мусор.
Хисын вышел во двор, и воздух снова ударил в грудь этой августовской мягкостью - уже не летней, но ещё не осенней. Где-то стрекотали насекомые, из соседнего двора доносился смех. Чей-то, не его.
Он узнал голос Джейка сразу.
Смех был другим - громче, свободнее, как будто без оглядки. Хисын замер, сжав пакет в руке. Он не видел их, но знал: компания сидит у забора, кто-то курит, кто-то рассказывает историю. И Джейк - там, среди них. Не рядом. Не с ним.
Это было глупо, но внутри что-то неприятно кольнуло. Не ревность даже - осознание, что у Джейка есть мир, в который Хисын не входит. И, возможно, никогда не входил по-настоящему.
Он быстро дошёл до контейнеров, выбросил мусор и почти бегом вернулся домой.
Ночью ему снился поезд.
Не тот, на котором он приехал - другой. Пустой, с тусклым светом. Он сидел у окна, а за стеклом мелькали поля, деревья, дома - слишком быстро, чтобы разглядеть. Он знал, что должен выйти, но не понимал где. А когда поезд начал замедляться, он вдруг увидел на платформе Джейка.
Тот стоял, засунув руки в карманы, и смотрел прямо на него.
Хисын попытался встать, закричать, постучать по стеклу - но поезд снова набрал скорость.
Он проснулся с ощущением пустоты.
Следующие дни стали рваными.
Они виделись - да. Иногда случайно, иногда потому что деревня была маленькой и не оставляла выбора. Но между ними появилось что-то новое: осторожная дистанция, почти вежливая.
Джейк больше не позволял себе случайных касаний. Не становился слишком близко. Не наклонялся, чтобы сказать что-то на ухо. Но при этом смотрел - часто, внимательно, как будто запоминал.
Хисын ловил эти взгляды и тут же отводил глаза.
Однажды вечером они оказались в одном и том же месте - у старого магазина, где по вечерам собирались люди просто потому, что больше было негде. Джейк стоял у стены, Хисын - чуть поодаль, с бутылкой воды в руках.
- Ты какой-то... тихий в последнее время, - сказал Джейк, подойдя ближе. Не вплотную. Почти правильно.
- Я всегда такой, - ответил Хисын.
- Не настолько.
Хисын пожал плечами.
- Просто август.
Джейк усмехнулся - криво, без привычной лёгкости.
- Все на него всё списывают.
- А что, не работает?
- Работает, - признал Джейк. - Пока он есть.
Между ними снова повисло это странное напряжение - не злое, не острое. Усталое.
- Ты... - начал Джейк и замолчал.
Хисын поднял на него взгляд.
- Что?
- Ничего.
И снова - ничего.
Позже, уже дома, Хисын сидел на подоконнике и смотрел на темнеющее небо. Он думал о том, что лето действительно стало оправданием. Для взглядов. Для молчания. Для поцелуя, который всё ещё ощущался на губах, хотя прошли дни.
Между нами - лето, подумал он снова.
И вдруг понял: самое страшное будет не расставание.
Самое страшное - если оно закончится, а между ними так ничего и не будет названо вслух.
Август продолжал идти.
Медленно.
Безжалостно.
_____________________________________
Ваши голоса помогают этой истории подниматься в рейтингах и находить новых читателей. Буду очень благодарна за каждую звезду ! Вам одно действие, а мне - огромная помощь в продвижении !