Между этажей

«Любовь не требует трезвости — ей достаточно честности.»

———

Утро началось как обычно. Не было резкого пробуждения, не было будильников и необходимости сразу включаться в день. Комната наполнялась светом постепенно. Он скользил по стенам, по полу, по смятым простыням, словно не хотел нарушить то идиллию, в которой они находились.

Маша проснулась первой.
Она не шевелилась сразу, позволила себе ещё несколько секунд просто лежать, оставаясь между сном и реальностью. Ваня спал, и во сне он был особенно тихим. Его дыхание было ровным, глубоким, рука лежала у неё на талии, просто находилась там, будто это было самым естественным положением в мире.

Она повернула голову и долго смотрела на него. Его волосы были растрёпаны, несколько прядей торчали в разные стороны, лицо расслабленное, почти беззащитное. Во сне он выглядел иначе — мягче, тише. Не тем Ваней, который шутит, говорит громко, смеётся, а человеком, который просто спит рядом с ней.

Маша осторожно выскользнула из-под его руки. Она делала это медленно, чтобы не разбудить. Когда она встала с кровати, на мгновение задержалась, посмотрела на него ещё раз, будто проверяя, всё ли на месте. Затем накинула худи и прошла на кухню.

Квартира была наполнена утренней тишиной. Чайник щёлкнул, вода начала закипать. Маша двигалась спокойно, без спешки. Этот день не требовал скорости.

Когда Ваня появился в проёме кухни, он выглядел сонным и домашним. Волосы ещё сильнее растрепались, глаза были полузакрыты, но взгляд сразу нашёл её. Он подошёл, обнял со спины — медленно, лениво, прижимаясь всем телом.

— Доброе, — сказал он тихо.

Она чуть улыбнулась, опустив голову и прислонившись к нему. Его подбородок оказался у неё на макушке, дыхание тёплое, спокойное. Несколько секунд они просто стояли так, не двигаясь, будто утро ещё не началось окончательно.

День прошёл ровно, почти незаметно.
Они никуда не торопились, не строили планов. Перекусывали, сидели рядом, иногда молчали, иногда обменивались короткими фразами. Ваня несколько раз поглядывал на часы.

Ближе к вечеру он начал собираться. У него в планах был стрим, где небольшая компания, в главе Вовы Братишкина, поют караоке и распивают алкоголь. Проверял телефон, ключи, надевал куртку. Маша наблюдала за этим со стороны, сидя на диване, поджав под себя ноги. Он уходил не навсегда, просто на вечер.

Перед выходом Ваня остановился.
Подошёл ближе, взял её лицо в ладони — осторожно, так, будто держал что-то очень хрупкое. Его большие тёплые руки обрамляли её щёки, большие пальцы слегка касались кожи. Он поцеловал её — мягко, без спешки, задерживаясь на этом поцелуе дольше обычного, будто хотел запомнить.

— Я напишу.

— Давай.

Дверь закрылась, и квартира изменилась. Она не стала пустой, просто стала тише. Воздух словно стал разреженнее, но в нём всё ещё оставалось его присутствие: запах, тепло, следы шагов.

Когда стрим начался, Маша уже лежала в кровати. Она забралась под плед, подтянула его к подбородку, устроилась удобнее. Телефон лежал в руке, экран освещал лицо мягким холодным светом. За окном шумел город, но в комнате было спокойно.

Сначала стрим шёл размеренно.
Парни здоровались, настраивали звук, переговаривались. Маша наблюдала без особого напряжения, но взгляд всё равно возвращался к Ване снова и снова. Как он сидит, как слушает, как реагирует на шутки других. Она знала каждое его выражение лица, каждый жест, и всё равно смотрела, будто видела впервые.

Алкоголь появлялся постепенно.
Сначала просто как элемент на столе, потом как часть процесса. Ягермейстер разливали легко. Когда налили Ване, то он не стал отказываться.

Он выпил сразу же, всю рюмку.

Стрим оживал.
Смех становился громче, разговоры свободнее. Песни начинали петь с еще большим энтузиазмом, но редко попадали в ноты. Кто-то забывал слова, кто-то сбивался с ритма. Маша улыбалась, наблюдая за этим хаосом.

Ваня сначала держался тихо.
Он не стремился быть в центре внимания, сидел немного в стороне, иногда что-то бормотал себе под нос, под действием выпитого алкоголя, но постепенно его движения становились свободнее, плечи расслаблялись, в голосе появлялась мягкая небрежность.

Когда у него сломался стул и его пересадили на пуфик, Маша невольно приподнялась на локте от смеха.
Он сидел там, почти лежал, покачиваясь, будто не до конца понимал, где он и что происходит. Пока остальные спорили, он тихо говорил что-то себе под нос.

Маша поймала себя на мысли, что раньше никогда не видела его таким.
Даже чуть-чуть пьяным. И это было странно — видеть его в таком состоянии, слишком тихом, почти незаметном.

Когда включили «Баобаб», он встал, начал петь и танцевать. Движения были нелепыми, размашистыми, совершенно несинхронными с музыкой. Он махал руками, переступал с ноги на ногу, сбивался, смеялся сам с себя. Пел громко, не всегда попадая в слова, но с таким удовольствием, что над этим было невозможно не смеяться. Маша смеялась вслух.

Когда стрим стал подходить к концу, она сразу набрала его.

— Милый, ты как?

— Всё в порядке, Маш, — ответил он. — Я немного пьяный. Скоро буду дома.

— Хорошо. Жду тебя.

Она выключила стрим и села ждать.
Ожидание было ощутимым, почти физическим.

Когда Ваня вернулся, Маша услышала ключи и сразу вышла в коридор.
Он вошёл, и как только дверь закрылась, он буквально рухнул в её объятия. Его тело было тяжёлым, он держался неуверенно, но обнимал крепко, словно цеплялся за неё. Это объятие было долгим, без слов, без движений. Просто он и она.

— Раздевайся, — тихо сказала Маша. — Пойдём ко сну готовиться будем.

Он кивнул.

Она следила за ним, мягко направляла, помогала. Следила, чтобы он переоделся, почистил зубы. В этом было что-то очень интимное, спокойное — не забота из долга, а из близости.

Когда они легли, Ваня сразу обнял её.
Подбородок упёрся ей в лоб, дыхание было тёплым, неровным. Его руки обхватили её так, будто он боялся отпустить.

— Вань, побрейся завтра. Колешься.

— Угу, — сказал парень уже в полусне.

Они поменяли позу, чтобы ей было удобно. Лежали близко, так близко, что между ними не оставалось расстояния. Его рука лежала у неё на спине, иногда слегка сжимая ткань футболки. Она чувствовала его сердцебиение, его тепло, его присутствие.

— А что ты делала дома? Фильм смотрела?

— Я за тобой наблюдала. Мне понравился стрим.

Они лежали лицом друг к другу.
Маша дышала ему в грудь, её руки спокойно лежали на нём. Ваня смотрел на неё мутным, но очень тёплым взглядом. Потом немного отстранился.

— Маш, я люблю тебя. Хоть и не говорю этого.

Она улыбнулась.

— Я знаю, дебил.

Он поцеловал её — мягко, тепло, без спешки, и они уснули.

:: предпоследняя глава:))