45 глава
«Близость не всегда громкая. Чаще всего она тихая и повседневная».
———
Утро началось почти незаметно. Не резким звонком будильника и не тревожным ощущением спешки, а тёплым, спокойным присутствием рядом. Маша проснулась первой, Ваня лежал близко, слишком близко для того, чтобы между ними оставалось хоть какое-то расстояние. Его рука во сне обнимала её за талию, ладонь лежала уверенно, привычно, словно именно там ей и было место.
Он спал крепко. Лицо было расслабленным, брови спокойные, губы чуть приоткрыты. Волосы растрёпаны сильнее обычного, подушка сбилась, а одеяло съехало, оставив открытым плечо. В такие моменты он выглядел не стримером, не человеком, которого знают тысячи, а просто её Ваней — сонным, милым, настоящим.
Маша лежала неподвижно, боясь пошевелиться. Она знала что стоит ей чуть сдвинуться и он может проснуться. А ей почему-то очень хотелось сохранить именно этот момент. Запомнить, как он дышит, как иногда во сне чуть сильнее прижимает её к себе, как его пальцы еле заметно шевелятся, будто он ищет подтверждение, что она рядом.
Когда она всё же начала аккуратно выбираться из его объятий, он что-то тихо пробормотал, нахмурился, перевернулся на бок и на секунду крепче сжал её. Этот жест был таким бессознательным и таким искренним, что у Маши внутри что-то мягко сжалось. Она наклонилась и почти неслышно поцеловала его в висок, прежде чем окончательно встать.
Собиралась она тихо, словно в квартире был не один спящий человек, а целый дом, который нельзя тревожить. Перед выходом она снова заглянула в спальню. Ваня уже лежал, уткнувшись лицом в подушку, одна рука вытянута на её стороне кровати, будто он всё ещё чувствовал её тепло. Маша задержалась на пороге на пару секунд и только потом ушла.
Работа прошла ровно. Без нервов, без экстренных ситуаций. Но усталость всё равно чувствовалась — не в теле, а где-то глубже. Накопленная усталость, за мелкие разговоры, за постоянную включённость. Маша всё чаще ловила себя на мысли, что просто хочет домой. Не просто уйти с работы а именно домой, туда, где Ваня.
Когда он позвонил посреди дня, это ощущение стало ещё сильнее. Он спрашивал, как она, как проходит смена, не устала ли. В его голосе было спокойное внимание, не контроль, не допрос, а искренний интерес. И когда он сказал, что заберёт её после работы, Маше вдруг стало легче дышать.
После смены она вышла к машине чуть медленнее, чем обычно. Ваня заметил её сразу. Как только она села, он наклонился и легко поцеловал её, не торопливо, не показательно, а так, как целуют человека, по которому скучали даже несколько часов.
По дороге он держал её за руку. Не сжимал сильно, но и не отпускал. Маша смотрела в окно, иногда переводила взгляд на него. Её голос, когда он спросил, как она, был чуть тяжёлым, с усталой ноткой. Он ничего не стал уточнять просто сильнее переплёл их пальцы. Этого было достаточно.
Дома он сразу предложил ей чай. Маша кивнула и, переодевшись, села за стол, наблюдая, как он двигается по кухне. В этом было что-то очень интимное — смотреть, как человек, которого ты любишь, готовит для тебя. Как он открывает шкафы, пробует соус, что-то напевает себе под нос.
Она рассказывала ему рабочие мелочи, сплетни, странные ситуации. Не потому что это было важно, а потому что ей хотелось говорить именно ему. Ваня иногда оборачивался, ловил её взгляд, улыбался, а иногда просто слушал, продолжая резать, мешать, ставить тарелки.
Затем он начал записывать кружочек в канал говоря:
— Смотрите какой я хозяйственный и самостоятельный.
И все в этом духе. Тогда он позвал Машу и девушка подошла без сопротивления. Его объятие со спины было привычным и одновременно каждый раз новым. Он прижал её чуть крепче, а потом в шутку перехватил руки, будто берёт в захват. Она тут же изобразила драму, сморщила лицо, закашлялась и они оба рассмеялись. Его поцелуй в висок был тёплым, домашним, полон любви.
После еды Ваня ушёл стримить. Маша устроилась в гостиной, завернулась в плед, листала телефон. Иногда ловила себя на том, что улыбается просто от его смеха, доносящегося из спальни. Этот шум вовсе не раздражал, он стал частью их общего пространства.
Через какое-то время она заметила, что телефон почти разрядился. Зарядка была в спальне. Маша поднялась, тихо приоткрыла дверь и зашла.
Подошла к Ване сбоку, попала в кадр, помахала рукой и улыбнулась.
— Привет, девчонки. Чё, он тут вас не обижает?
Ваня поджал губы, стараясь не рассмеяться. Маша наклонилась, мягко прижала его голову к себе, слегка потрепала волосы.
— Вы мне, если что, сообщите. Я его накажу как следует.
Потом она вдруг остановилась, огляделась, словно потеряла мысль.
— Так... а зачем я вообще пришла?
Через секунду сама же вспомнила:
— А, зарядка.
Она взяла провод из под тумбочки, ещё раз махнула рукой в камеру и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Чат, конечно, всё понял. Зрители уже давно замечали, что Маша живёт с ним — по деталям, по атмосфере, по таким вот коротким моментам. После того как она ушла, Ваня сказал, что всё сейчас происходит ровно так, как он когда-то представлял: именно такие сцены, такая жизнь. Чат отреагировал мгновенно, кто-то посмеялся, кто-то подколол, кто-то написал, что это слишком мило. Стрим пошёл дальше.
Вечер прошёл тихо. Они были рядом. Не постоянно разговаривали, не делали ничего особенного. Но именно в этом и была их близость. Они договорились, что в следующую субботу поедут к его маме, наконец то знакомится в живую.
И в этот день, в этих простых жестах, во взглядах, прикосновениях и паузах между словами, было больше любви, чем в любых громких признаниях.