26 глава
«Привычный мир стал тусклее, когда её рядом не было.»
———
Прошло несколько дней после Нового года. Праздник был настолько живым, уютным, наполненным смехом, что Маша до сих пор иногда ловила себя на мысли, что слышит эхо их троих, где-то в глубине собственной памяти. Он был хорошим, этот Новый год.
Но январь двигался дальше, и у Маши появилась другая причина для волнения: поездка к бабушке в Питер. Она не была спонтанной, скорее, назревшей. Маша давно обещала приехать. Да и внутренне ей хотелось сменить атмосферу, пока есть возможность.
Она сидела на своей кровати с чашкой чая, футболка слегка свисала с плеча, волосы были собраны в небрежный пучок. Телефон лежал рядом и она уже третий раз открывала диалог с Ваней, не зная, как начать.
В конце концов написала:
«Слушай, Вань, у меня тут появилась возможность слетать к бабуле в Питер. Есть удобный рейс завтра.»
Ответ пришёл быстро. Как будто он всё это время держал телефон в руках.
«А у тебя же отпуск до 10? Тогда почему нет? Конечно езжай к бабушке. Правильно будет её проведать.»
Маша улыбнулась. Она так и знала, что он отреагирует именно так. Она набрала:
«Тогда покупаю билеты?»
Ваня:
«Покупай. Завтра отвезу тебя в аэропорт.»
Маша замерла на секунду, не ожидала этой последней фразы.
Маша:
«Ты уверен? Это же далеко.»
Ваня:
«Дада.»
Маша приняла предложение Ивана и стала покупать билеты.
Весь следующий день она собирала вещи. Она двигалась по квартире медленно и основательно, как будто боялась что-то забыть: любимые джинсы, большое худи, косметичка, подарок бабушке — маленькая шкатулка, которую она увидела в магазине и сразу представила на бабушкином комоде.
Уже под вечер позвонил Ваня:
— Я подъезжаю. Выходи потихоньку.
Она спустилась, держа чемодан двумя руками. Холодный воздух щипал щёки, и от этого дыхание казалось особенно лёгким. Ваня стоял, облокотившись о свою машину, и когда заметил её, расправил плечи. Вёл себя как обычно, но по его взгляду было видно: он рад её видеть, и чуть-чуть переживает.
— Давай, — он сразу забрал чемодан из её рук. — Не таскай тяжести.
Маша рассмеялась, вздернула брови:
— С каких пор ты такой джентльмен?
— С тех пор, как увидел, что ты еле этот чемодан несёшь.
Они сели в машину. Играла тихо ее любимая музыка. В салоне было тепло. Маша смотрела в окно, но всё время чувствовала, как Ваня посматривает на неё, не назойливо, а будто проверяет, всё ли хорошо.
— Волнуешься? — спросил он.
— Немного. — Она честно кивнула.
— Просто давно не была у бабушки. И вообще... Питер — это же мама. Там всё с ней связано.
Ваня немного сбавил скорость, будто давая ей пространство.
— Ты правильно делаешь, что едешь, — тихо сказал он. — Порадуешь бабушку, проведешь хорошо время.
Аэропорт был почти пустым, редкие пассажиры, гул голосов, звуки чемоданов по плитке. Ваня забрал её багаж от начала и до самой стойки регистрации, хотя она пару раз пыталась взять его сама.
— Хватит пытаться отобрать у меня чемодан, — сказал он, когда она в третий раз попыталась выхватить ручку. — Я сам довезу.
Она закатила глаза, но улыбалась.
Когда подошло время прощаться, Ваня чуть наклонился к ней, чтобы лучше видеть её лицо.
— Напиши, как прилетишь. Хорошо?
— Конечно.
— И если что-то понадобится — в любое время звони.
Она кивнула.
Ваня посмотрел на неё чуть дольше обычного: мягко, тепло, как будто запоминал каждую черту.
И только сейчас она заметила... что в его глазах есть что-то ещё. Не тревога, не грусть, скорее пустота, которая появляется, когда от человека, к которому ты привык, нужно отойти хотя бы на шаг.
Но он ничего не сказал. Только улыбнулся.
— Всё, иди. А то я сейчас как Саня начну: «не уходи, не бросай, останься со мной».
Она засмеялась, легко толкнула его в плечо и пошла к рамкам. Только через пару шагов повернулась — Ваня всё ещё стоял, руки в карманах, смотрел ей вслед. Не отводил взгляд, пока она не скрылась за поворотом.
Первые два дня он чувствовал себя... странно. Как будто в квартире стало тише. Даже слишком. Он стримил как обычно, шутил, отвечал на донаты, ругался на игру — всё выглядело привычно. Но каждый раз, закрывая трансляцию, ловил себя на том, что будто ждёт сообщения.
Маша писала мало — кратко, сухо, но по делу:
«Прилетела.»
«Доехала.»
«Мы с бабулей сходили в магазин.»
Он понимал что она занята. Она дома. Там у неё другая жизнь, другие чувства, другие воспоминания. Но всё равно периодически ловил какую-то лёгкую тревогу, как будто контроль теряет, как будто не знает, где она сейчас, что делает, как себя чувствует.
И только на третий день сдался. Просто сел на кухне, уткнулся ладонями в стол и честно сказал себе:
«Да, мне её не хватает.»
Этих тихих диалогов. Её смеха. Её привычного: «Вань, ты дурак, конечно, но я посмеюсь». Её способа смотреть на него исподлобья, когда он что-то шутит. Даже её маленького хаоса в квартире, оставленного пледа, кружки, которой она всегда пользовалась.
Смешно. Они же никто. Официально. Но за эти пару дней Ваня понял: он слишком быстро привык к тому, что она рядом.
И это пугало.
Маша же вовсе не игнорировала — просто жила в совершенно другом ритме. Бабушка встретила её с объятиями, с запахом домашнего пирога и бесконечным ворчанием:
— Маша! Худющая стала! Ты там работаешь или голодаешь?
— Ну бааааа, пожалуйста, не начинай.
— А что? Парень у тебя хоть есть?
Маша фыркнула:
— Нету.
— Конечно, — пробормотала бабушка, явно не веря. — Ну ничего. Встретишь ещё. Ты у нас красивая. Умная. В кого только пошла?
Маша рассмеялась так искренне, что бабушка тоже заулыбалась.
А вечером, когда они смотрели старые фотоальбомы, бабушка внезапно спросила:
— А что у тебя с глазами так светятся? Ты в последнее время какая-то...
Маша застыла:
— В смысле?
— В прямом. Как будто у тебя появился кто-то хороший рядом. Я же вижу.
Маша опустила взгляд, улыбнулась уголками губ.
— Просто... есть человек. Не парень. Не... ну... не знаю. Но он хороший.
— Ну вот, — бабушка удовлетворённо кивнула. — Оно всегда так начинается.
Маша смутилась. Но не отрицала.
Потому что в глубине души знала — бабушка права.
И хоть Питер завораживал, хоть бабушкины разговоры согревали, хоть город был полон эмоций, но по вечерам Маша всё равно ловила себя на мысли о Ване. О его привычной интонации. О его смехе. О том, как он в аэропорту смотрел ей вслед.
Ей тоже его не хватало.
Но сказать это вслух она пока не могла.
Они были очень близки — могли разговаривать до ночи, вспоминать маму, которая так рано ушла, делиться рецептам, смотреть старые фотографии. Рядом с бабулей Маша всегда чувствовала уют — тот самый, который бывает только с самыми родными людьми.
Но как бы ей ни было хорошо, когда она вечером легла спать в комнате, мысли неожиданно ушли к Ване. Она взяла телефон, посмотрела на их переписку и вдруг поняла, что тоже скучает. Ей хотелось написать ему что-то длинное, тёплое, но она боялась показаться слишком навязчивой. Поэтому просто отправила короткое:
«Ты как?»
И почти сразу получила ответ:
«Стрим закончил. Сейчас валяюсь. Ты там нормально?»
Она улыбнулась.
«Да. Но тебя всё равно не хватает.»
На том конце, в тишине его квартиры, Ваня тоже улыбнулся — впервые за весь день по-настоящему.