VII
Они бросили якорь с подветренной стороны Кайо Круса в бухте между двумя островами.
— Бросим-ка еще другой якорь, раз уж будем здесь стоять! — крикнул Томас Хадсон своему помощнику. — Не нравится мне здешний грунт.
Помощник пожал плечами и наклонился над вторым якорем, а Томас Хадсон подал судно немного вперед, против течения, глядя, как травянистый берег медленно скользит мимо борта, а потом дал задний ход и выждал, пока второй якорь не зарылся как следует в песок. Судно теперь стояло носом к ветру, а зыбь отлива бежала мимо. Даже в этом укрытом месте ветер был довольно силен, и Томас Хадсон понимал, что, когда отлив сменится приливом, судно повернет бортом к волне.
— Ну и черт с ним, — сказал он. — Пусть его покачает.
Но помощник тем временем спустил шлюпку, и сейчас они уже травили кормовой якорь. Томас Хадсон увидел, что этот якорь, маленький «дэнфорт», был сброшен с таким расчетом, чтобы удержать катер носом к ветру, когда начнется прилив.
— Уж привесили бы заодно еще парочку, — крикнул он. — Тогда его можно было бы выдать за особой породы паука.
Помощник ухмыльнулся.
— Давай к борту. Я поеду на берег.
— Нет, Том, — сказал помощник. — Пусть Ара и Вилли едут. Я перевезу их на берег. А потом вторую партию — в Мегано. Хочешь, чтобы они взяли с собой ninos [1]?
— Нет. Будьте учеными.
Я мирюсь с тем, что мною вертят как хотят. Это, пожалуй, значит, что мне и в самом деле надо отдохнуть. Беда только в том, что я и усталости не чувствую и спать мне не хочется.
— Антонио, — позвал он.
— Да? — откликнулся помощник.
— Я возьму надувной матрац, и две подушки, и хороший коктейль.
— Какой именно?
— Джин с кокосовой водой, с ангостурой и лимоном.
[1] Деток (исп.).
— А, «Томини», — сказал помощник, обрадованный тем, что Томас Хадсон опять захотел выпить.
— И притом двойной.
Генри забросил на мостик надувной матрац и сам поднялся следом, держа под мышкой книгу и журнал.
— Тут ты за ветром, — сказал он. — Хочешь, я раздвину немного брезент для вентиляции?
— С каких это пор со мной такие нежности?
— Том, мы посоветовались и все решили, что тебе нужно отдохнуть. Ты так себя загонял, никто бы не выдержал. И ты не выдержал.
— Чушь, — сказал Томас Хадсон.
— Может быть, — сказал Генри. — Я говорил им, что, по-моему, ты в форме и можешь еще держаться и дальше. Но другие беспокоятся, и они меня убедили. А ты попробуй разубедить. Но сейчас дай себе все-таки передышку.
— Я себя чувствую как нельзя лучше. И плевать я на все хотел.
— Вот то-то и есть. Ты не желаешь сходить с мостика. Желаешь стоять все вахты подряд у штурвала. И плевать на все хотел.
— Ладно, — сказал Томас Хадсон. — Картина ясная. Но пока что здесь все-таки командую я.
— Я это не в каком-нибудь дурном смысле, честное слово.
— Правильно. Забудь, — сказал Томас Хадсон. — Стану отдыхать. Как прочесывать заросли на острове, знаешь?
— Да уж, надо думать, знаю.
— Вот и займись Мегано.
— Точно. Вилли и Ара уже уехали. А мы, вторая партия, только ждем, когда Антонио пригонит назад шлюпку.
— Как там у Питерса?
— Полдня возился с этой большой рацией. Думает, что теперь как будто наладил.
— Это бы здорово. Если я засну, разбуди меня, как только вернетесь.
— Хорошо, Том. — Генри нагнулся и взял то, что ему подали снизу. Это был высокий стакан с ржавого цвета жидкостью и кусочками льда, обёрнутый сложенным вдвое бумажным полотенцем и перетянутый резинкой. — Двойной «Томини», — сказал Генри. — Выпей, потом почитай и спи. Стакан можешь поставить вон в одну из ячеек для гранат.
Томас Хадсон отхлебнул из стакана.
— Приятно, — сказал он.
— Тебе всегда нравилось. Все будет хорошо, Том.
— Да уж все, что мы сейчас можем сделать, надо делать как следует.
— Главное — отдохни хорошенько.
— Постараюсь.
Генри сошел вниз, и Томас Хадсон услышал приближающийся стук шлюпочного мотора. Стук затих, послышались голоса, потом снова стук, но уже удаляющийся. Томас Хадсон немного подождал, прислушиваясь. Потом взял стакан и высоко через борт выплеснул его содержимое, а ветер подхватил это и отнес к корме. Томас Хадсон сунул стакан в подходящую по размеру ячейку в тройном стеллаже и ничком растянулся на надувном матраце, обняв его обеими руками.
В этих пальмовых шалашах у них, наверно, были раненые. А может быть, они просто хотели спрятать побольше народу. Но навряд ли. Будь их много, они бы заявились сюда в первую же ночь. Надо было мне самому поехать на берег. Впредь так и буду делать. Хотя Ара и Генри молодцы первый сорт и Вилли тоже молодец. И я должен быть молодцом. Да уж постарайся сегодня вечером, сказал он себе. И устрой им травлю, настоящую и без пощады, не делай ошибок и смотри, чтобы как-нибудь их не прозевать.