24'
Я не мог так долго стоять. Я не знаю как реагировать. И вообще, мне... мне страшно вновь с ней сближаться, страшно снова запомнить всё до мелочей, каждое ощущение, каждое слово. Страшно, что мне снова будет больно. Нестерпимо больно. Поэтому я отстранился. Как бы мне не хотелось остаться в этих чувственных объятиях, нам нужно поговорить. Тут нельзя без слов, нельзя просто вот так вот взять и забыть всё, что было эти пять лет в каждом из нас.
- Я дура, - шептала она сквозь слёзы, вытирая руковом лицо. - Какая я дура. Я не хочу просить твоего прощения. Не за этот дурной поступок, не за моё прошлое.
- Тогда почему ты здесь? - я смотрел в её глубокие глаза, пока в моих блистали солёные слёзы.
- Я... я не смогла забыть тебя. Я бы не вернулась, если бы не мысли о тебе. Я пыталась, я уходила с головой в работу, я пыталась разобраться, я хотела вдолбить себе в голову правду, но... не выдержала. Ты... ты невероятен. Боже, - она положила ладонь на свою голову. - Я ощущаю себя ненормальной фанаткой, которая пытается добиться внимания, - и усмехнулась.
- Но ты уже это сделала, - она вскинула голову, встретившись с моим взглядом. - Ещё когда мы не встретились.
Она засмеялась.
- Я опасна? - спросила она, когда успокоилась.
- Ответ знаешь только ты.
- Я... мне тяжело осознавать какой я человек. Очень тяжело. Я...
- Ты боишься? - я подошёл чуть ближе.
- Да, - она кивнула головой. - Да, я боюсь. Боюсь себя и того, что будет.
- А что будет?
- Неизвестность. Я даже не представляю что будет, когда я вернусь к себе домой. Вернусь ли вообще.
- Давай... мы успокоимся и всё хорошенько обдумаем? Нам нужно время, - она устало кивнула, опустив глаза вниз. - Тогда... встретимся здесь же вечером в воскресенье?
- Тебе хватит? - прошептала Бёль.
- Времени? Не знаю, но я постараюсь.
- Хорошо, тогда... до встречи? - мы вновь смотрели в глаза друг друга и мне не хотелось уходить.
Я просто кивнул головой и мы разошлись. Медленно, но разошлись.
По дороге домой, проходя по пустым ночным улицам, я зашёл в такой же пустой магазин и купил себе две банки пива, чтобы чем-то заполнить такую же пустоту внутри. У меня настолько переполнились чувства и эмоции, что я чувствовал некую дыру внутри. И она жгла. Мне хотелось спорить с Мунбёль, но я старался быть спокойным (насколько это вообще возможно в этой ситуации). Я хотел накричать на неё, увидеть её в безвыходном положении, хотя знаю, что таких не бывает. Хотелось давить на больное, но я был бы ублюдком, если бы сделал это. Что она со мной делает? Но сейчас не было ни сил, ни желания в этом разбираться. Мне нужен крепкий сон. Одну бутыль я влил в себя ещё на улице, а дома, когда, как я понял, Арым уже легла спать, в своей комнате я за пару минут осушил и другую.
***
Неделя пролетела незаметно. Каждый день был похож на предыдущий, а внутри всё также бушевало. И страхи, и сомнения, и надежда, и любовь. Я постоянно думал о ней, но не решился с кем-то поговорить. Только я и мои мысли, мой голос. Только мои тревога и беспокойство всегда были рядом и держали меня за руку. Они держали крепко, не намереваясь отпускать.
Вечерами, сидя рядом с Арым, я чувствовал себя спокойней. Будто она своим присутствием отгоняла тень тревоги, которая так и держалась за меня. Но когда я оставался один, эти переживания вновь возвращались со своей фальшивой улыбкой. Во время, когда Арым рядом, я переключал со внутреннего шума внимание только на неё. А когда она искренне обнимала меня я вообще забывал обо всём. Только этот момент и ничего более не существует. Но всё хорошее, как и плохое, проходит. Поэтому через какое-то время я оставался вновь один. И вновь со своими мыслями.
Завтра уже воскресенье, а я до сих пор неуверен в том, что буду говорить. В том, что буду делать. Потому что я незнаю, вправду ли она изменилась? Вдруг она вновь сделает что-то ужасное или исчезнет, только уже навсегда? Я не уверен. Теперь, я больше ни в чём не уверен. Но я знаю только одно: я люблю её. Как бы тяжело не было это признавать, но чувства за все эти пять лет никуда не исчезли, они только сильнее воспламенились.
Время ложиться спать пришло. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по комнатам с моим домашним солнцем. Рухнув на свою постель я лёг на спину и глядел в потолок, пока по мне ползали полненькие коты, ищя удобное место для дремоты.
А внутри меня ярко вспыхнули чувства и смешались в разноцветный клубок. К Мунбёль я испытываю любовь, привязанность, но... это чувство подбивает злость, ненависть. Я терпеть не могу её глупую наивность, её страх встречи с собой. Но так обожаю её глаза, голос, прикосновения... Но она же убийца. Серийная убийца. На её счёту множество жертв, которых она собственноручно убивала. Шептала "прости" после каждого удара. Винила себя до невозможности, но продолжала это делать! Чёрт возьми, как я мог влюбиться в неё? Как я мог обезуметь от девушки, которая причинила столько боли невинным людям? Почему она надеется и верит в нашу любовь? Но... я рад её видеть после стольких лет. Я скучал и никогда не забывал её лица.
Спал я плохо. Часто просыпался. Ворочался и не находил себе места. Поэтому наутро я выглядел как настоящий зомби. Разминка, душ, кофе, готовка завтрака для малышки Пак. После трапезы на скорую руку она сказала, что погуляет пару часиков с Азэми, а потом будет сидеть дома.
- Окей, - уголки моих губ слегка приподнялись.
- Всё хорошо? - с неким беспокойством в голосе спросила Арым. - Ты в последнее время как будто... на автопилоте.
- Всё нормально, не бери в голову, - ответил я, чмокнув её в макушку.
День прошёл... как-то молниеносно. Что я сделал за это время? Я незнаю. Если я что-то и сделал, я этого не заметил. Меня поглотили мысли. Я ждал вечера. И вот он настал. Мы не договорились с ней о точном времени, поэтому я вышел из дома примерно в тоже время, что и неделю назад. Оказавшись на улице моё сердце начало биться быстрее. Я нервно шёл, сковываясь от мороза и от предстоящей встречи.
Уже темно, снова светят фонари своим жёлтым светом, пытаясь сымпровизировать солнечные лучи, а аллея вновь пуста. Кроме одной скамейки. Та самая. Я направился прямиком к знакомому силуэту и, оказавшись почти совсем рядом, я почувствовал пустоту у себя в голове. Всё напрочь улетучилось, все фразы, которые я хотел произнести, все переживания. Всё. Остались только я и сердце, удары которого отдавались по всему телу.
Я молча сел рядом. Ни она, ни я не посмели нарушить эту напряжённую тишину. Хотелось там много сказать, так много спросить, но в итоге мы молчим. Будто наши рты заклеили суперклеем, и сколько ни пытайся, ничего, кроме невнятных звуков, не выйдет.
Прошло, наверное, минут десять, как она начала:
- Когда я приехала в Пусан я сразу сняла квартиру и устроилась на работу официантом, - она не смотрела на меня, но я рассматривал её профиль, вслушивался в каждое её слово, в каждый вздох, в каждое движение. - Я могла и не работать, ведь денег, которые я получила за свои прошлые темные поступки, хватило бы на долгое и беззаботное проживание. Поэтому работала я не из-за нужды в этих никчёмных бумажках, за которыми все гонятся на протяжении всей своей жизни. Я работала, что бы чем-то занять себя, чтобы отвлечься хотя бы на 12 часов от своих мыслей. Мне было всё равно где и кем мне работать. Я просила, чтобы мне давали больше нагрузки, чтобы давали выполнять работу и за других работников, ведь если работа лёгкая, то от мыслей не сбежишь. Я работала и в ночные смены, - она сделала паузу, чтобы прочистить горло. - Потом, когда я надоедала одним, я уходила к другим. Приходя после работы в свою пустую и слишком тихую квартирку, в которой просто невозможно не встретиться со своими мыслями, я без сил падала на кровать. Но перед тем, как погрузиться в царство Морфея, в голове всегда всплывал ты. Твой образ, взгляд, губы. И не забыть тебя и не про́клясть, - усмехнулась она. - И так прошло эти чёртовы пять лет, - она повернула голову в мою сторону, а я неотрывно смотрел на неё.
На её слегка покрасневшие глаза, на лёгкую улыбку, на четкие линии скул, на небрежно убранные за ухо волосы.
- Что ещё мне рассказать? - тихо спросила она.
Я только вопросительно выгнул бровь.
- Ты же ведь наверняка сомневаешься изменилась ли я. Но я незнаю, - она посмотрела на свои руки, которыми теребила рукава своей куртки. - Я боюсь себя и того, что я могу сделать. У меня не было времени на то, чтобы всё хорошо обдумать. Точнее я не давала себе на это времени, потому что это означало бы, что я вновь почувствую боль. Вновь вернусь мыслями в прошлое, в которое мне заглядывать совсем не хотелось. И не хочется. Потому что я боюсь.
Через минуту мы снова встретились глазами, только в её читалось... раздражение?
- Почему ты молчишь? - вырвалось у неё. - Скажи что-нибудь.
- Я даю тебе высказаться. Ты ведь ещё не всё сказала, что хотела, - в точку.
Она сделала глубокий вдох, посмотрела вперёд на почти голые деревья и начала:
- Я считаю себя конченной дурой, - с её уст слетел нервный смешок. - Я действовала, руководствуясь своми чувствами. И не только теперь, а на протяжении всей своей взрослой жизни. Я убивала людей из-за эмоциональной давки и из-за страха. Я подстроила смерть, чтобы просто не сесть в тюрьму. Я вернулась, чтобы увидеть тебя и не сойти с ума. Я... я просто люблю тебя. Я одержима тобой, но не имею права заставлять тебя общаться со мной. Ты только скажи и я уеду обратно. И... я не знала, что ты страдал так долго из-за меня, - она положила свою ладонь на мою, но с осторожностью, будто боясь сделать неверное движение.
- Но... твоя же психика..
- Да, она сломана. Но разве это оправдывает меня? Я признаю, хотя больно это делать, что в прошлом я была плохим человеком. Очень плохим. Ужасным. Но... кто я сейчас? Я не знаю. Вроде всё как у нормального человека. Но внутри, почти всё мертво.
- Почти?
- Да. Ещё есть что-то живое во мне, я знаю. И это что-то поддерживает моя любовь. Ты спасаешь меня. Спасаешь то, что казалось, уже мертво.
Наши глаза словили друг друга. Я сжал её ладонь. Эта девушка буквально держится на волоске от безумства. От того, чтобы окончательно не сойти с ума и сделать что-то с собой. А ещё тяжело осознавать, что это из-за меня, хоть я в этом и не виноват.
- Помнишь, ты неделю назад говорила, что всё в нашей жизни не просто так, - она кивнула, смотря на меня с интересом и нежностью. - Тогда чему научило тебя твоё прошлое? - я не мог не задать этот вопрос. Я знаю, что бью по больному. Что бью по самой ране, но иначе я не мог.
Немного подумав она неуверенно ответила:
- Наверное тому, что я узнала, какие бывают люди, до чего их может довести желание мести, власти и просто-напросто денег. Я узнала, каким может быть страх, в каких формах он может проявляться, - она сглотнула, точно пытаясь избавиться от этого нарастающего кома в горле. - Давай оставим эту тему, - выдавила она, взглянув на меня, и тихо добавила: - Пожалуйста.
Я всё понимал. И я не хотел смотреть в эти страдающие глаза, наполненные болью и слезами, но всё равно не мог отвести взгляда, ведь это означало бы, что я отвернулся. Отвернулся от неё, что мне неудобно, неловко, страшно быть рядом. Но.. этого не произойдет.
Мой голос прозвучал твёрдо, уверенно, смешиваясь с теплом к её израненному сердцу.
- Я практически ничего о тебе не знаю, но люблю тебя. Я не знаю врёшь ты или нет, но доверяю тебе. Ты, мать твою, убийца! Но я готов простить тебя, - я крепко сжимал её ладонь, не желая отпускать. По её щеке скатилась стеклянная слеза. Я поднял свободную руку и, положив её на нежную кожу, вытер дорожку от слезы большим пальцем. - Я готов помочь тебе. Я запишу тебя на психотерапию, буду рядом. Я не уйду от тебя, потому что верю, что у тебя получиться расцвести. Получиться отпустить прошлое и полюбить себя. Да, для этого нужно время. Но мы справимся.
Она не сдержалась. И ком, и слезы, которые она так пыталась удержать, вырвались наружу. Я обнял её. Я прижал её к себе как можно крепче. Она спрятала лицо у меня на груди и рыдала, мягко, но уверенно обнимая меня за шею. С этого момента я готов спрятать её от внешнего мира в своём маленьком внутреннем. Я хочу быть рядом. Хочу помочь держаться на плаву. Хочу показать, что у жизни есть и другая сторона, светлая, где и вправду всё хорошо, когда чувствуешь себя спокойным и счастливым. Когда не нужны слова и объяснения. Достаточно только присутствия.