'15
Мы не сопротивлялись. Нас силой вытащили из машины и, прежде чем надеть мешки на голову, я заметил, что меня одного потащили к грузовику впереди, а Сынмина и Кëн Хи к другому, который стоял сзади.
Через мешок ничего не было видно, но я мог нормально дышать. Меня посадили, а точнее силой толкнули к сиденью, и толстой верëвкой туго связали руки. Потом я почувствовал чьë-то дыхание возле своего лица и услышал тихий, но грубый голос с лëгкой усмешкой:
- Сейчас молчание - твоë спасение, усëк? - и я кивнул головой. А что мне ещё делать? Ослушаться их и рисковать в такой момент я не собираюсь, ведь пока что мне ничего не сделали.
Страшно ли мне? Нет. Я всё ещё спокоен, хотя не понимаю почему. Меня и моих друзей похитили из моей же машины, надели мешки на головы и рассадили в грузовики. Мы не знаем куда мы едем и что с нами будут делать, а я расслабленно сижу со спокойным сердцебиением.
Мы ехали молча и я невольно подумал о Сынмине и Лим. Её ведь всë равно убьют. А вот на счёт Кима я не знаю. Он всего-лишь мой коллега. Этим делом руковожу я и мне бы не хотелось, чтобы из-за меня пострадал он. А ещё Арым. Если я всë же не вернусь, то что с ней будет? Ну в худшем случае её отдадут в детдом либо похитят. В лучшем случае её кто-нибудь удочерит, ну или я вернусь живым.
Когда я начинаю об этом думать становится неприятно. Я слегка встяхиваю головой, чтобы вернуться к внутренниму спокойствию. Через четверть часа я чувствую, что машина затормозила. Меня схватили за связанные руки и быстро вывели из грузовика. Я почувствовал, как сквозь мешок на моей голове начал проникать свежий воздух. Но не на долго.
По ощущениям мы зашли в какое-то помещение. Меня ещё тащили вперëд пару минут и мы остановились. Всё вокруг затихло и повисла гробовая тишина.
С меня резко снимают мешок и толкают вперëд. Я чуть не упал, но удержался. Свет ударил в мои глаза и мне пришлось на протяжении одной минуты привыкать к яркому освещению. Впереди меня стоял какой-то крупный мужчина. Нас разделял один шаг.
Когда я поднял голову, чтобы увидеть того, к кому меня привели, я прыснул от смеха. Я заржал чуть ли не во весь голос, не обращая внимания, что на меня пялются десятки грозных взглядов.
Во всей нависающей и тягучей тишине слышался мой звонкий хохот. Он не был истерическим, насмешливым или защитным. Он был искренним, а внутри продолжало плавать спокойствие.
Я без перерыва смеялся минуты три, пока на меня смотрел Нам Ду Хëн с недопониманием, как многие из здесь присутствующих. Когда наконец мой порыв утихомирился я снова взглянул в глаза напротив, не теряя улыбки.
- Что с тобой? - он выгнул бровь, спрашивая меня.
- Где мои друзья?
- Вопросом на вопрос? Интересно, а почему ты не интересуешься, почему ты здесь? - он наигранно выпятил нижнюю губу.
- А ты разве сможешь вразумительно ответить? - он вскинул брови от моей наглости. - Я ещё раз спрашиваю, где мои друзья?
- Они не здесь, - ответил Ду Хëн, тяжело вздохнув. - И уже врядли ты с ними встретишься.
- Жаль, - он усмехнулся.
- А хочешь знать почему ты тут?
- Если уж тебе так хочется удивить меня, то попробуй.
- Ты самый глупый и беспомощный следователь, которого я когда либо встречал, - он посмеялся, а я просто продолжаю смотреть в его пустые глаза и улыбаться. - Но я не за этим тебя привёл сюда. Я хочу поговорить об твоём отце, - и я снова прыснул от смеха, но не на долго. - Что смешного? - он нахмурил свои густые брови и пытался испепелить меня взглядом, а мне стало только смешнее.
Возможно в другой ситуации и в других условиях я бы себя так не вëл и я даже не могу толком объяснить своë поведение. Хотя по правде я и не собираюсь его объяснять. Мой разум сейчас кричит о том, чтобы я слышал своë сердце. А что хотело сейчас моë сердце? Безумно смеяться, прожигать своим мëртвым взглядом человека напротив и вести себя как псих. О да, последнего мне хочется больше всего.
Мой беззаботный смех перешёл в ехидный, а глаза устремились в безжизненные камушки напротив, в глаза Нам Ду Хëна. Я склонил голову набок и продолжал прожигать его взглядом.
Я не боялся утонуть в безжизненном мраке его глаз. Там не во что было вглядываться, там не во что было падать и не во что утопать. Как будто внутри он давно мëртв.
- Что ты можешь знать о моëм отце?
- Я знал его, - я вскинул брови. - Мы были лучшими друзьями с детства, но, когда пришлось поступать в разные университеты, наши дороги разошлись, - он начал медленно и неспеша подходить ко мне. - Но когда он стал полицейским он знатно подпортил мне жизнь. Постоянно угрожал, чуть не сдал полиции и хотел проговориться моей жене, поэтому мне пришлось выплачивать ему большие суммы за молчание. Он шантажировал меня, - я бесцеремонно перебил его.
- Чем?
- Пока меня дома ждала верная и любящая жена я изменял ей в своëм же казино. Каждую ночь, - я фыркнул. - Соглашусь, поступал подло.
- Так а что было бы, если бы он тебя сдал полиции? За измену жене тебе бы ничего не было. Это семейные разборки, - я закатил глаза.
- Я знаю, - раздражëнно выкрикнул он и отвернулся от меня, шагая к своему исходному месту. - Я силой затаскивал их в постель, поэтому сел бы за изнасилование. А ещё наркотики, которыми я до сих пор торгую в своëм казино и про которые ему было известно, удержали бы меня в тюрме надолго.
- Ммм, - я был немного в шоке от всей этой информации, но задал вопрос, чтобы разобраться получше: - Мой отец мог бы просто засадить тебя, зачем ему шантажировать?
- Потому что он, как наивный и глупый мальчишка, хотел сорвать побольше денюшек от своего старого друга. Жадность застелила ему глаза пеленой наивности.
- Тогда почему ты просто не убил его? - он злорадно усмехнулся.
- Вот как раз-таки это я и сделал. Но только не сразу, - он следил за моей реакцией, которой не было. Точнее была, но внутри, а не снаружи.
Я знал, что моего отца кто-то убил, но не знал кто именно. А теперь этот человек стоит в двух шагах от меня и усмехается.
К моему непобедимо-внутреннему спокойствию прибавилось желание убить его прямо здесь и сейчас, но я сдержался. Мышцы мои напряглись, на скулах заработали желваки, а взгляд стал строже, но от лёгкой ухмылки я не избавился: пусть раздражает его дальше.
- Я подстроил ему случайную автокатастрофу. А почему я не сделал этого сразу? Мне стало интересно, как далеко он зайдëт, чтобы выманить у меня деньги. А ради такого развлечения я их не пожалел. Жалко ли мне его? Нисколько. Он просто мелкий и жадный трус.
- А меня тоже решил убить? - он довольно кивнул. - Причина?
- Он изменил твоей матери с моей женой и сделал ей больно, - он отвëл взгляд в сторону. - Хоть я и сам ей изменял, но не делал ей больно и не обделял вниманием. А он сделал.
Я потупил взгляд. Что-что, но этого я не ожидал услышать. Только вот чему мне верить? Никто ведь не даëт мне гарантий, что он говорит правду.
- Он изнасиловал её, когда она была беременна и бил её, чтобы не орала, после чего она умерла. От болевого шока, - процедил он мне прямо в лицо, залитый злостью.
- Почему я должен тебе верить и чем тебе поможет моя смерть? - я продолжал стоять как статуя.
- Ты можешь мне не верить, но я не вижу смысла лгать тебе. Твой отец тот ещё подонок.
- Как и ты, - он усмехнулся.
- Как и я, ты прав. Но я никогда бы не подумал, что он и вправду на такое способен...
- Моя мать знает об этом?
- Не знаю, - он пожал плечами. - Мы с ней редко разговаривали.
- Так а что насчёт моей смерти? Кому ты мстить собрался? - я смотрел на него исподлобья, выжидая ответ.
- Я просто хочу, чтобы ваш род подонков не продолжался. Хочу покончить с этим. Тем более ты мне слишком напоминаешь отца. Тоже полицейский, похожие черты лица и такой же ублюдок.
- Ублюдок? - я засмеялся. Снова.
- Да.
- Мы с ним совершенно разные. Хоть я его и любил, но мы всегда сильно отличались. Всегда.
- Ложь, - и я снова смеюсь.
Спустя некоторое время моего громкого хохота я сказал:
- Тогда давай уже покончим с этим.
- С удовольствием, но не здесь, - после его слов мне надели тот же мешок на голову и потащили обратно к грузовику.