Не делай глупостей! [Киберспорт]

Комната была рассчитана на шестерых. Сун Цинсюй никогда в жизни не жил в такой «коммуналке», но, к счастью, благодаря постоянным проверкам учителей, здесь было довольно чисто.

Ему досталась верхняя полка у окна. Из-за работающего отопления в комнате было даже жарковато, и Сун Цинсюй почувствовал, что начинает потеть. Учитель Ли еще долго давал какие-то путанные наставления обо всем на свете, прежде чем наконец уйти.

Сун Цинсюй разложил вещи в шкаф, а большой чемодан пристроил в углу. Если всё пойдет по плану, эта комната станет его домом на ближайшие три года. Хотя нет, меньше чем на два. Учитель Ли обмолвился, что в выпускном классе их расселят заново. К тому же на длинные каникулы он всегда сможет возвращаться в Шанхай.

Взяв тазик, он отправился на поиски умывальника. Старые краны были сплошь покрыты ржавчиной, но, к счастью, вода лилась без всяких карточек — иначе он сейчас даже умыться бы не смог. Он плеснул в лицо ледяной водой; кожа мгновенно онемела. Сун Цинсюй планировал заодно постирать носки, но желание пропало в ту же секунду — он просто швырнул их в мусорку прямо в умывальне и ушел, не оборачиваясь.

Вернувшись в комнату, он вскарабкался по лестнице на свою полку. Железная кровать отозвалась мучительным стоном. Сун Цинсюй впервые спал на такой конструкции. Он долго лежал, пытаясь успокоить мысли, пока наконец не провалился в сон.

Он проспал до восьми вечера.

Его разбудил шум голосов — десятиклассники вернулись с вечерних занятий. Сун Цинсюй сонно открыл глаза и столкнулся взглядом с абсолютно незнакомым лицом. Потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить: он теперь в другой школе.

Парень внизу радушно протянул ему коробочку молока:
— Привет-привет! Я Ли Кай. Ты же новенький, да? Охренеть, бро, ну ты и красавчик!

Сун Цинсюй взял молоко и поставил у подушки. Он сел, взлохматил со сна волосы и с легкой хрипотцой в голосе ответил:
— Я Сун Цинсюй. Спасибо за молоко.

Ли Кай ослепительно улыбнулся и уселся на нижнюю полку, снимая школьную куртку.

— Я из 5-го класса. Сегодня наш препод на вечерке заставил разбирать этот дурацкий тест, пока закончили — супермаркет почти закрылся. Еле успел еду купить, жрать охота — помру сейчас.

*(Год обучения:
Гао И (高一): 10-й класс.
Гао Эр (高二): 11-й класс.
Гао Сань (高三): 12-й класс
+
Номер группы.
Например: 高一 (5) 班 — 10-й класс, 5-я группа)

С этими словами он выудил из пакета булку, сорвал упаковку и начал жадно жевать.

В этом возрасте организм требует топлива постоянно — проголодаться восемь раз за день было нормой. Сам Сун Цинсюй, когда жил дома и делал уроки, частенько заказывал доставку жареной курочки посреди ночи.

Пока Ли Кай увлеченно болтал, Сун Цинсюй, склонив голову, слушал его, постепенно получая реальное представление о жизни в Первой школе.

— О, точно, Сун-гэ. Тот парень, что спит на верхней полке напротив тебя, он из 6-го класса. Зовут Тан Хуай. Ужасно неразговорчивый, я поначалу вообще думал, что он немой.

Ли Кай проглотил последний кусок булки, запил остатками молока, потратил полминуты на смачную отрыжку и продолжил:
— Но вообще он норм, даже давал мне уроки списывать. Но вот когда на прошлую спартакиаду его отец приехал... — Ли Кай поежился. — Отец у него тот еще тип. Совершенно неадекватный, орет на всю округу, страшно жуть.

Тан Хуай.

Сун Цинсюй прищурился, и в памяти всплыло холодное лицо с короткой стрижкой. Он невольно усмехнулся.

«Отец-агрессор, сломленный сын... Прямо сюжет из какого-то романа», — подумал он.

Ли Кай хотел добавить что-то еще, но в комнату ввалились остальные. Так как Ли Кай «познакомился» с новеньким на пару минут раньше, он взял на себя роль гида.

Парня, который спал «ноги к ногам» с Сун Цинсюем, звали Чжао Чэ; на верхней полке у двери обосновался Ван Хай; под Чжао Чэ жил Сунь Цзяньюй, а другого соседа с такой же короткой стрижкой звали Лю Цзяньюй. Из-за одинаковых имен Сун Цинсюй присмотрелся к ним повнимательнее и обнаружил, что они даже внешне немного похожи.

В разгар знакомств вернулся Тан Хуай. Он всё еще сжимал в руке коробку с лекарством, веки были опущены — вид у него был болезненный и усталый. Услышав, что в комнате идет представление, он прошел вглубь на своих длинных ногах, скинул куртку на верхнюю полку напротив Сун Цинсюйя и глухо бросил:
— Тан Хуай.

Сказав это, он вытащил тазик из-под кровати и ушел умываться.

«Я еще днем узнал», — прокомментировал про себя Сун Цинсюй.

Остальные переглянулись и вскоре снова зашумели. Сун Цинсюй заметил, что ребята немного побаиваются Тан Хуайя, хотя тот и не был похож на типичного школьного задиру. Скорее всего, причина была в чем-то другом. Еще днем Сун Цинсюй заметил: учитель Ли недолюбливает Тан Хуайя. И эта неприязнь была не просто ворчанием на «плохого ученика». Это было нечто иное.

Словно... когда играешь в Лигу Легенд и видишь у вражеского мидера и джанглера парные никнеймы — ты инстинктивно понимаешь, что против тебя всегда будут играть вдвоем, и тебе это не нравится на уровне подсознания.

Сун Цинсюй вытащил телефон, ответил на сообщения паре близких друзей и заметил, что зарядки осталось меньше 30%.

— Где тут можно зарядить телефон? — спросил он вслух.

Ли Кай подскочил как ошпаренный, глаза его азартно заблестели:
— Охренеть, ты пронес мобилу?! Играешь во что-нибудь? Дай в «King of Glory» сгонять, а?

Сун Цинсюй качнул гаджетом в руке и со вздохом пояснил:
— Он почти сел, поэтому я и спрашиваю про зарядку.

Густые брови Ли Кайя сошлись на переносице:
— Телефоны запрещены, электроприборы тоже. Откуда тут взяться розеткам?

— Что? — Сун Цинсюй растерялся. — А волосы как сушить?

Ли Кай:
— Да никак. Или иди к вахтеру проси фен, но он обычно жадничает.

Сун Цинсюй:
— ... ...

У него возникло четкое ощущение, что долго он здесь не протянет. Одно дело — быт, но как не сушить голову зимой? Один раз выйдешь на ветер с мокрыми волосами — и привет, простуда.

— А девчонки? — не сдавался Сун Цинсюй. — Не может быть, чтобы у них тоже не было фенов!

— Ну нет, — ответил Ли Кай. — В женском корпусе есть общие фены, и розетки в комнатах есть. Если телефон сел, отдай его в обед какой-нибудь девчонке из своего класса, пусть у себя зарядит, а завтра принесет.

— Нет, ну это же чистой воды дискриминация... — Сун Цинсюй вздохнул, выключил телефон и спрятал под подушку.

— А что поделать? Девчонки послушные. В прошлом году один парень из 11-ого класса замутил в комнате электроплитку, и всё загорелось. С тех пор после зимних каникул во всем мужском корпусе электричество вырубили.

— Ясно.

Делать было нечего, пришлось смириться. Сун Цинсюй собрался слезть, чтобы проверить наличные в кошельке, но стоило ему свесить ноги, как голова закружилась. Он мотнул головой, отгоняя дурноту.

Его родители постоянно жили за границей. В детстве его по очереди воспитывали бабушки и дедушки, а со средней школы он жил в Шанхае один — с домработницей, которая готовила и убирала. Он привык к свободе.

С тех пор как появились QR-коды, он почти не видел живых денег. Наличку ему давали родители, когда возвращались, или бабушки, когда приезжали навестить. Он их никогда не тратил, так они и лежали в кошельке. На карте у него были миллионы от мамы, которая считала, что если её нет рядом, то это нужно компенсировать деньгами. Но сегодня только среда. Если ждать до пятницы, чтобы выйти в город и снять деньги в банкомате, он успеет помереть с голоду.

Сун Цинсюй открыл кошелек. Внутри алели купюры. Пересчитал — больше трех тысяч юаней.

Он успокоился: завтра голодным не останется. Спрятав кошелек под подушку, он решил заодно разобрать рюкзак. Хотя разбирать было особо нечего — нужно было просто узнать, те ли здесь учебники. Если нет, придется завтра клянчить у учителей лишние экземпляры, а если их не окажется...

Дверь со скрипом отворилась. Сун Цинсюй поднял взгляд.

Это был Тан Хуай. Он закончил умываться: на шее висело полотенце, а короткие волосы стояли колом, и с них всё еще капала вода. Он шлепал босыми ногами в тапках, и, судя по звуку, воду с ног он тоже не вытер.

Сун Цинсюй негромко пробурчал:
— Сам простужен, а голову не вытираешь.

Рука Тан Хуайя, ставившая тазик, замерла. Он повесил выстиранные носки на батарею и, принимаясь вытирать голову одной стороной полотенца, произнес:
— Ты покраснел.

Сун Цинсюй вскинул голову. Он обвел взглядом соседей, которые, уткнувшись в тетради, корпели над домашкой, затем посмотрел на стоящего рядом Тан Хуайя и ткнул пальцем себе в нос:
— Ты это мне?

Тан Хуай кивнул:
— Твое лицо. Оно краснее, чем было до этого.

Ли Кай тоже присмотрелся и удивленно воскликнул:
— И правда! Сун-гэ, чего ты такой красный?

Сун Цинсюй лишь качнул головой, не понимая, в чем дело.

С другой стороны подал голос Ван Хай:
— Некоторые южане не привыкли к нашему северному отоплению. Заходят в дом и сразу краснеют. У меня тетя такая — её просто жаром обдает.

Тан Хуай потянулся к коробке с лекарством, но вдруг помедлил. Он достал влажную салфетку, тщательно вытер руки, а затем выдавил две капсулы и протянул их на ладони Сун Цинсюйю:
— У тебя жар. Выпей.

— У меня жар? — Сун Цинсюй окончательно растерялся. Он только хотел коснуться своего лба, чтобы проверить температуру, как вдруг к его коже прижалась большая и довольно прохладная ладонь.

Тан Хуай тыльной стороной руки измерял температуру на лбу Сун Цинсюйя, а другую руку прижал к своему собственному лбу, сравнивая ощущения. Спустя мгновение он убрал руки и кивнул.

— Да, у тебя жар.

С этими словами он снова раскрыл ладонь, побуждая его принять лекарство.

Сун Цинсюй был в прострации. Если до этого голова лишь слегка кружилась, то теперь, когда болезнь наконец была «обнаружена», она, словно капризный младенец, поспешила заявить о себе во весь голос. Головокружение накатывало волнами, предметы перед глазами начали расплываться. Он и сам не понимал: всё же было нормально, почему стоило Тан Хуайю сказать об этом, как ему резко стало плохо? Словно когда на тебя обращают внимание, тебе подсознательно хочется, чтобы этого внимания было еще больше.

Сун Цинсюй тряхнул головой, прогоняя эти бессвязные мысли. Он подцепил пальцами капсулы, отправил их в рот и только тогда вспомнил, что у него нет воды. Он растерянно захлопал ресницами, глядя на Тан Хуайя. Тот вздохнул, вытащил из-под кровати упаковку минералки, открутил крышку и протянул бутылку.

Сун Цинсюй даже не стал брать её в руки — он просто приложился к бутылке прямо из рук Тан Хуайя, сделал два больших глотка и проглотил таблетки. Тан Хуай приоткрыл губы, явно собираясь что-то сказать. Сун Цинсюй вопросительно посмотрел на него. Но тот лишь качнул голвой, закрутил крышку и бросил бутылку на кровать Сун Цинсюйю.

— У тебя нет домашки, ложись спать пораньше. Завтра пойдем вместе, — сказал он, отодвинул стул и тоже сел за уроки.

— С чего это? — Сун Цинсюй еще не сообразил.

Тан Хуай посмотрел на него с ответным недоумением:
— Ты разве не из 6-ого класса?

Ах, точно. Ли Кай же говорил: Тан Хуай из 6-ого, они одноклассники.

Сун Цинсюй застегнул рюкзак, положил его на свободный стол и вскарабкался на свою койку. Он укрылся одеялом, но вскоре почувствовал тошноту, поэтому пришлось снова сесть и выпить то молоко, что дал Ли Кай. Снова растянувшись на кровати, он тупо уставился в лампу на потолке.

Мысли лезли в голову сами собой. Почему остальные его сторонятся? Что натворил его отец? Тан Хуай... И главное: как, черт возьми, Тан Хуай понял, что у него жар?

На последний вопрос у него не было ответа ни тогда, ни позже, когда он вернулся в Шанхай... да и до сегодняшнего дня тоже.

.

В тренировочном зале WS под неоновым светом ламп Сун Цинсюй внезапно снова вспомнил об этом. Игра закончилась, и вот уже десять минут поиск не мог найти новый матч. Ривер лениво зевнул, глядя на время в углу экрана. Он повернул голову к Тан Хуайю. Тот играл на Эзреале, на нем «висела» Юми, и он, обнаглев, зашел за вражескую Т1-башню и бил противников уже перед второй башней.

*(Т1 - самая внешняя защитная башня на линии, которая стоит ближе всего к центру карты и к реке.)

— Даже в ранге так лютуешь, — с улыбкой заметил Сун Цинсюй. Его интонация в конце фразы была похожа на взмах пушистого хвоста, который прошелся прямо по сердцу Тан Хуайя.

*(Ранг или Ранговые игры, Ранкед)

Рука Тан Хуайя дрогнула, он чуть не нажал «Скачок» в никуда. Он отошел на базу вместе с «кошкой» *(Юми), купил короткий меч, отменил покупку и повторил это трижды. Только когда Юми начала яростно пинговать, он вышел с фонтана. Тан Хуай направил персонажа к своей башне и, глядя, как Эзреаль медленно бредет по линии, как бы невзначай спросил:
— С кем ты там хочешь встретиться?

Сун Цинсюй опешил. Он не сразу понял, к чему этот вопрос.

— В смысле «с кем»?

— Два часа сорок две... нет, уже сорок три минуты назад ты сказал, что хочешь с кем-то встретиться в реале. Кто это?

Сун Цинсюй внезапно рассмеялся и проговорил по слогам:
— А тебе-то какое дело? С кем хочу, с тем и встречаюсь.

Тан Хуай снова замолчал. В игре его Эзреаль в наглую прыгнул под башню, убил вражескую Шаю, но и сам погиб от ударов башни. Недоумевающая Юми, чудом выжившая на низком хп, поставила три вопроса над его трупом.

Сун Цинсюй помолчал немного и выдал:
— Давай так. Если скажешь, как ты в наш самый первый день понял, что у меня жар, — я скажу, с кем хочу встретиться.

Тан Хуай:
— ... ...

— Не скажешь? — Сун Цинсюй поднял бровь. Одним слитным движением он отменил поиск, вышел из аккаунта и выключил компьютер. — Ну тогда играй сам, а я пошел.

Он встал и вышел из зала, не оборачиваясь и не вступая в полемику. Сказал — сделал.

Тан Хуай вернулся на линию на возродившемся Эзреале. На полпути его выцепил вражеский джанглер из засады — смерть. Спустя минуту — смерть в том же месте. В следующий раз он погиб из-за глупой ошибки своего джанглера. Тан Хуай несколько раз тяжело сглотнул и вместе с командой нажал «Сдаться», завершая эту донельзя раздражающую партию.

Он откинулся на спинку кресла, повернул голову и уставился на место Сун Цинсюйя — точнее, на футболку, которую тот оставил висеть на стуле. Спустя пару минут он протянул руку, взял эту футболку, поднялся и тоже ушел.