Глава восьмая. Огонь - единственное спасение.
Очнувшись, Кризалис огляделась по сторонам. Плечо ныло от тупой боли. Фыркнув, она заставила себя встать.
— Нужно привести себя в порядок, — после этих слов Кризалис направилась в пещеру. В то время как отец с матерью попивали чай в хижине. Хижина была маленькой, но уютной, однако Кризалис они туда никогда не впускали.
Алфия посмотрела в окно, заметив, как Кризалис, пошатываясь, идёт к пещере. Мать расплылась в довольной улыбке, что не скрылось от холодного взгляда отца.
— Порой ты перебарщиваешь, Алфия, — произнес Дэйлон. — Может, она и нужна нам только для Пиро элемента, но не забывай: получив его, она может наброситься и на нас.
— Пф, Кризалис-то? У неё кишка тонка на нас нападать. — Сделав глоток, Алфия вновь перевела взгляд на дочь, но та уже скрылась в пещере.
«Боже мой, как же я их ненавижу». В глазах вспыхнула обида, смешанная с горечью, но Кризалис вовремя её подавила. «Нужно успокоиться, рано или поздно я верну им все их "заслуги"». Кризалис со злобой ударила кулаком огромный камень в глубине пещеры — тот с треском раскололся пополам.
— Так, нужно переодеться.
Надев черный пиджак с черными брюками, Кризалис направилась в сторону родителей.
— Чего тебе? — Алфия с презрением обвела взглядом Кризалис. — Ах, неужели ждёшь, что мать даст тебе очередное наставление?
— Наставление? Скорее пытку. — Закатив глаза, Кризалис перевела взгляд на отца. Тот даже не смотрел в её сторону, безучастно попивая воду.
— Огрызаться научилась? Ну что ж, раз так, твоим заданием будет... убийство дракона. — Мать расплылась в предвкушающей улыбке, заметив, как изменилось лицо дочери.
— Как я, по-твоему, его убью?! — В глазах Кризалис вспыхнуло разочарование, быстро сменившееся жгучей ненавистью.
— Ах точно, не простого дракона, а сразу Высшего вида. Убей его, а голову принеси мне.
Кризалис замерла, пораженная. Высшие драконы — невероятно опасные существа. Убить их — сложнейшая задача даже для тех кто обладает элементом, а для того, кто ничем не обладает, это и вовсе смертный приговор... Мать не проявила ни капли жалости. . Идти на такого зверя было равносильно верной смерти.
— Ты хочешь моей гибели?! — Кризалис подошла вплотную к матери, склонившись к самому её лицу. — Скажи мне. Ты в самом деле настолько желаешь мне смерти?
Алфия лишь шире улыбнулась.
— Милая, что ты несёшь? Конечно же, да. Что за глупые вопросы? — С этими словами Алфия вылила чай прямо на голову Кризалис; к счастью, тот уже успел остыть.
Кризалис зажмурилась, ярость окончательно затмила разум. Схватив мать за горло резким, неожиданным движением, она принялась её душить.
Отец сразу заметил это. Распахнув от удивления глаза, он рванул к ним, на ходу доставая свой гримуар.
В руках Кризалис, задыхаясь не касаясь пола, корчилась мать. Наконец, собрав силы, Алфия направила на неё разряд молнии, а отец метнул острые водяные ножи.
«Черт, перестарались...» — пронеслось в мыслях у Кризалис. Слова в её голове звучали так же оглушительно, как и разъярённые вопли матери.
— ТУПАЯ МРАЗЬ! — Взвизгнула мать, доставая своё копьё «Эхо разряда».
Кризалис едва успевала уворачиваться от летящих ножей, так теперь ещё и необходимо уклонятся от молний. Нужно было быть осторожнее... «Они же в самом деле меня убьют, чёрт». Метнувшись в сторону, Кризалис рванула к выходу. Алфия бросилась было за ней, но отец её остановил.
— Оставь её, не трать время. Ей всё равно некуда деваться, вернётся сама. — После этих слов Дэйлон убрал свой гримуар.
— Ох, не дай бог она придет без головы дракона, клянусь, я лично выпорю её электро плёткой на смерть! — Алфия подбежала к окну и громко крикнула вслед: — ПРИНЕСЕШЬ ГОЛОВУ ОГНЕННОГО СЕРДЦА — ТАК И БЫТЬ, ПОМИЛУЮ! НЕ ПРИНЕСЕШЬ — УБЬЮ! Огненное Сердце — это Высший вид дракона с могучими крыльями, заострёнными на концах. Как и всё тело, крылья покрыты прочной чешуёй, а пасть полна острейших клыков. Их дыхание настолько горячее, что достаточно одного выдоха в твою сторону, чтобы тело мгновенно покрылось болезненными волдырями
На прощание в воздухе сверкнула молния.
Кризалис бежала, и на душе у неё впервые было спокойно. Она больше не чувствовала ни ненависти, ни боли — только чистое облегчение. В голове звучало только одно. «Я больше не вернусь».