twenty two
бессонница мне подарила мысли и мечты,
что превращаясь в пепел утром, догорают,
я каждый вечер, и с приходом темноты,
за ночи да без сна себя же сам ругаю.
слова мои в огонь высокий посылаются всегда,
доверие пропало без вести, плевать,
сегодня вечер, и моя последняя среда,
я позабыл попытки уложиться спать.
черное небо заменяется восходом,
забытый город тлеет все на старой карте,
а ты же, позабыла те былые эпизоды,
мне не найти тебя в седьмом этого мира миллиарде.
но образ твой остался лишь в стихах,
да ты наверное, сожгла бумаги, что тебе я слал,
но все же дни живут на тех моих листах,
что темной ночью я тебе в потемках посвящал.
я напишу о нас грустную книгу,
да и плевать, что она нахуй тебе не нужна,
пускай все знают как я до седьмого неба прыгнул,
потом же, как белая полоса была завершена.
я все пытаюсь добавлять очередные строки,
чтобы заполнить место на бумаге и в душе,
ибо я грустный, никому не нужный, одинокий,
поэт, что доживает на малом гроше.