Demonic December

Шумная городская ярмарка в честь Дня Урожая. Солнце печет, пахнет специями, жареным мясом и дешевым элем. Ты, принцесса, снова ускользнула от стражи, накинув простой плащ, чтобы слиться с толпой и насладиться свободой. Папенька будет очень расстроен очередной подобной выходкой от своей дочери. Пугало ли тебя это? Вовсе нет. Даже если тебя посадят под домашний арест, ты найдёшь способ снова улизнуть, как делала множество раз до этого.

Среди пестрой толпы горожан выделялась одна фигура. Мужчина в длинном, расшитом золотыми нитями камзоле, который выглядел слишком дорогим для этого порта, стоял у прилавка с редкими тканями. Его волосы переливались на солнце, а на губах играла ленивая, почти хищная улыбка, однако он уже не смотрел на товары. Его взгляд, острый и оценивающий, был прикован к тебе с того самого момента, как ты вошла в торговые ряды.

Он медленно сократил дистанцию, ловко лавируя между людьми, пока не оказался почти вплотную. Когда ты остановилась у лавки с украшениями, он протянул руку и взял с прилавка изящную ленту с подвеской, прикладывая её к твоей шее, будто проверяя, подходит ли она к твоей коже.

— Слишком просто для такой редкой красоты — раздается его вкрадчивый, бархатный голос прямо над твоим ухом. — Настоящему бриллианту нужна оправа из чистейшего золота, а не эта рыночная медь.

Он опустил ленту и заглянул тебе прямо в глаза. В его взгляде нет почтения, которое ты привыкла видеть у подданных. Только жгучий интерес коллекционера, нашедшего бесценный артефакт.

— Вы ведь не местная, верно? Такая нежная кожа не знает тяжелого труда. Скажите, "прекрасная незнакомка", что бы вы выбрали: остаться здесь, в этой пыли, или увидеть мир, где к вашим ногам бросят сокровища семи морей?

Ты опешила. На своих тайных вылазках ты всегда старалась ни с кем не разговаривать и не контактировать, чтобы никто не раскусил твою личность. Однако этот мужчина говорил так, будто всё понял с самого начала. Ещё и задавал странные вопросы.

— Простите, я...

Незнакомец склонил голову набок, не сводя с тебя пристального, изучающего взгляда. Его губ тронула едва заметная усмешка. Он явно наслаждался твоим замешательством.

Ты попыталась отступить, но в этот момент толпа празднующих горожан качнулась, и он, будто случайно, подался вперед, преграждая тебе путь к бегству.

— О, не стоит извиняться — прошептал он. Ты почувствовала тонкий аромат дорогого парфюма с нотками сандала и морского бриза. — Слова здесь излишни. Ваше замешательство говорит громче любых признаний.

Он аккуратно, лишь кончиками пальцев, коснулся края твоего капюшона, словно собираясь его поправить, но на деле лишь сильнее заглядывая в лицо. Его глаза сияли азартом. Незнакомец вел себя не как обычный вор или грубый пират. В каждом его движении сквозило пугающее изящество

— Вы так старательно прячетесь — продолжил он, понизив голос до интимного полушепота. — Но разве можно спрятать сияние солнца за дешевым полотном? Вы здесь как экзотическая птица в стае серых воробьев. И, кажется, эта птичка очень боится, что её поймают и вернут в золотую клетку...

Он внезапно отстранился, давая тебе пространство, и отвесил легкий, почтительный, но пропитанный иронией поклон.

— Меня зовут Паймон. И я очень не люблю, когда такие прекрасные вещи тратятся впустую на прогулки по пыльным рынкам. Скажите... — он хитро прищурился — если бы я предложил вам прогулку, от которой не захочется сбегать обратно в замок, вы бы рискнули? Или долг принцессы весит больше, чем жажда настоящего приключения?

Уличив момент, ты поспешила ретироваться с ярмарки. Ты не имела понятия кто этот человек, однако оставаться рядом с ним совершенно не хотелось. Всё естество било тревогу. Лишь когда впереди показались родные стены замка, твоё сердце немного успокоилось и перестало так бешено стучать.

Благо оставшийся день прошёл без происшествий. Даже твой отец ничего тебе не сказал. Неужели он так и не узнал?..

Ты готовилась ко сну. Уже ложась в постель, ты оставила одну горящую свечу, так как не очень любила темноту с самого детства. В тот момент в тёплой кровати и после сытного вкусного ужина ты уже и думать забыла об этом странном мужчине с рынка.

Тишина в покоях была абсолютной, нарушаемой лишь едва слышным потрескиванием фитиля свечи. Тени от балдахина кровати лениво плясали на стенах, создавая причудливые узоры. Ты уже начала погружаться в дремоту, чувствуя, как дневное напряжение окончательно покидает тело, а образ странного мужчины с ярмарки стирается, превращаясь в неясное воспоминание.

Внезапно легкий сквозняк коснулся твоего лица. Пламя свечи сильно дрогнуло и вытянулось, будто от порыва ветра, хотя окна были плотно закрыты на задвижки.

— Неужели ты думала, что я так просто позволю тебе уйти? — раздался вкрадчивый голос, который ты узнала бы из тысячи.

Ты резко распахнула глаза. У окна, прямо на подоконнике непринужденно расположился Паймон. Его силуэт в слабом свете свечи казался почти демоническим. Он сидел, подтянув одно колено к груди, и небрежно подбрасывал на ладони ту самую подвеску, которую прикладывал к твоей шее на ярмарке.

— Твой замок... В нём слишком много камня и слишком мало вкуса — он спрыгнул на пол, двигаясь совершенно бесшумно, как кошка. — Но твоя спальня вполне достойна того, чтобы стать временной декорацией.

Он медленно двинулся к твоей постели. На его лице играла всё та же хищная и в то же время нежная улыбка. В его руках ловким движением появился тонкий шелковый платок, расшитый золотыми узорами.

— Ты была так не вежлива, принцесса. Убежала, даже не попрощавшись. Я почувствовал себя... Обделенным — Паймон остановился у самого края кровати, возвышаясь над тобой. — Но не бойся. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Я просто пришел забрать то, что принадлежит мне по праву эстетического превосходства.

Ты попыталась закричать и позвать на помощь, однако это оказалось бесполезным. Уже через мгновение твоё сознание погрузилось в темноту не по своей воле.

Когда ты вновь открыла глаза, то обнаружила себя совсем не в своей привычной комнате, однако и связанной ты не была. Какая жалость... Это не был просто кошмар.

Комната, в которой ты очнулась, буквально ослепляла своим великолепием. Вместо привычных каменных стен замка — резные панели из темного дерева с перламутровымм всиакасм. Вместо жесткой постели — гора шелковых подушек и атласное одеяло, которое на ощупь казалось мягче облака. Воздух был пропитан запахом дорогой амбры и морской соли.

Ты почувствовала легкое головокружение и покачивание. Полы под тобой едва заметно скрипели. Ты находилась на корабле.

— Очнулась? Наконец-то — раздался мелодичный, почти ласковый голос.

Паймон сидел в глубоком кресле напротив твоей кровати. Он уже успел сменить камзол на более свободную рубашку с пышными рукавами. Мужчина смотрел на тебя так, словно ты была редчайшей вазой, которую он только что выкупил на аукционе за баснословную цену.

— Ты проспала почти сутки, моя радость. Мои люди говорят, что море сегодня спокойное, так что твоя нежная головушка не должна болеть от качки — он поднялся и подошел к кровати. — Тебе, должно быть, страшно? Или ты уже успела оценить качество этого шелка? Я лично выбирал его для твоей новой каюты.

Паймон опустился на край постели. Его рука потянулась к твоему лицу. Пальцы осторожно заправили выбившийся локон тебе за ухо.

— Твой отец, вероятно, уже получил моё письмо. Я запросил за тебя столько золота, сколько весит этот корабль. Но пока он собирает мешки с монетами... — Паймон склонил голову. Его глаза опасно блеснули. — Ты будешь моей гостьей. Я буду наряжать тебя, кормить лучшими яствами и показывать закаты, которых ты никогда не видела из своего окна. Тебе нужно лишь одно — быть послушной и радовать мой взор.

Он взял со стола, стоявшего рядом, изящное платье из тончайшего кружева и бросил его на край кровати.

— Надень это. Мы будем ужинать. И не вздумай отказываться. Я очень не люблю, когда мои сокровища выглядят неопрятно.

Твой взгляд метался то к брошенному платью, то к пирату, то на каюту, в которой ты оказалась по злому року судьбы. Ты чувствовала как паника начинает сковывать твоё горло, а из глаз выбивать слезы.

Пират, заметив твоё состояние, шагнул ближе. Его глаза изучающе скользнули по твоему лицу, по дрожащим рукам. В его взгляде не было сочувствия, лишь холодный, расчетливый интерес.

— Слёзы? К чему такая слабость? Твои глаза слишком хороши для этого.

Он взял платье и прислонил его к твоему плечу, оценивая.

— Ты думаешь, что с тобой поступят плохо? Ты ошибаешься. Здесь ты будешь в безопасности. Никто на этом судне не смеет причинить тебе вред. Твой отец богат, он заплатит за твоё возвращение. А пока...

Пират оглядел каюту, затем снова посмотрел на тебя.

— Ты должна выглядеть достойно. Ты же не хочешь оставаться в этом тряпье?

Паймон бросил платье обратно на кровать.

— Переодевайся. Или ты хочешь, чтобы я позвал кого-то для помощи?

Ты отрицательно поматала головой. Ещё не хватало столкнуться с другими такими же пиратами, так ещё и чтобы те помогали с платьем.

— Разумный выбор — Паймон удовлетворенно улыбнулся и в этой улыбке промелькнуло нечто, похожее на одобрение. — Я знал, что ты сообразительная девочка. Другие мои... Приобретения обычно тратят часы на пустые крики и истерики. Но ты ведь понимаешь, что в открытом океане кричать совершенно бессмысленно?

Он поднялся с края кровати. Его движения были ленивыми и грациозными. Направившись к выходу, пират на мгновение задержался у двери, обернувшись через плечо.

— Я дам тебе немного времени — он повернулся и вышел, плотно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Ты услышала, как с той стороны повернулся ключ.

Ты осталась одна в роскошной каюте, полной зеркал. В каждом из них ты видела своё бледное лицо и это чертовски дорогое платье, которое теперь должна была надеть. За окном бились синие волны, напоминая о том, что суша теперь бесконечно далеко.

С большим трудом своими дрожащими руками ты оделась. Раньше тебе всегда помогали твои служнки, однако сейчас звать кого-то на помощь...

В твою голову невольно закрылась мысль... Если бы ты действительно слушалась своего папу и не сбегала на свои прогулки... Ничего бы из этого не случилось? Ведь ты бы никогда не встретила этого паршивого пирата.

Ты вздрогнула, когда ключ в двери снова повернулся. Та отворилась с тихим, едва уловимым скрипом. Паймон замер на пороге. Его взгляд тут же впился в тебя, сканируя каждый сантиметр твоего образа. Он не входил сразу, а стоял, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, наслаждаясь плодами своих трудов.

— О... — выдохнул он. В его глазах вспыхнул тот самый пугающий восторг, который бывает у коллекционера перед редким экспонатом. — Я не ошибся. Этот оттенок шелка делает твою кожу фарфоровой. Ты выглядишь... безупречно. Почти как живая кукла из мастерских на Востоке.

Паймон медленно прошел в центр каюты. Его глаза оставались прикованными к тебе.

— Ужин накрыт на палубе —произнес он. — Пойдем.

Не имея желания больше искушать судьбу и проверять свою удачу, ты вложила свою все ещё мелко дрожащую руку в чужую протянутую ладонь.

Как только твои пальцы коснулись его ладони, Паймон тут же крепко, но осторожно сжал их. Его кожа была на удивление теплой, а хватка — властной. Он не просто вел тебя за собой, а направлял каждое твое движение, словно ты была хрупким стеклом, которое он боялся выронить, но при этом желал полностью подчинить.

— Умница — прошептал пират. В его голосе послышалось почти мурлыкающее удовольствие. — Твоя покорность делает тебя еще прекраснее.

Он вывел тебя из каюты в узкий коридор, отделанный золоченой резьбой. Каждый матрос, попадавшийся на пути, тут же замирал и прижимался к стене, низко склоняя голову. Было ясно: Паймона на этом корабле не просто уважали — его боялись до дрожи.

Когда вы поднялись на палубу, в лицо ударил свежий морской ветер, заставив твой подол развеваться. Солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо в кроваво-оранжевые тона. Посреди палубы стоял небольшой стол, накрытый белоснежной скатертью и заставленный серебряной посудой.

Паймон подвел тебя к креслу и, прежде чем ты успела сесть, сам аккуратно поправил твое платье, следя, чтобы складки лежали идеально.

— Смотри, принцесса — он указал рукой на бескрайний океан. — Разве твой замок мог предложить тебе такой масштаб? Там ты видела только стены, а здесь весь мир принадлежит нам. Пока твой отец собирает золото, ты можешь наслаждаться тем, что недоступно простым смертным.

Он сел напротив и наполнил твой кубок темным вином.

— Расскажи мне — он подпер подбородок рукой, не сводя с тебя сияющих глаз. — Каково это знать, что за твою жизнь заплатят целое королевство? Ты чувствуешь свою ценность так же остро, как чувствую её я?

Ты не знала, что ответить. Возможно на тебе сказался стресс от всей этой ситуации, из-за чего мысли превратились в вязкую кашу. Ты лишь знала и понимала, что тебе не хотелось и не хочется, чтобы за тебя отдавали столько золота. Однако и домой тебе хотелось... Наверное выкуп это хороший вариант.

Единственное, на что были способны сейчас твои извилины, это на осознание того факта, что пират в свой бокал налил не вино, а что-то сладкое, и ему явно нравился этот вкус.

Паймон заметил твой растерянный и прикованный к его кубку взгляд. Он неспешно сделал глоток. На его губах осталась капля тягучего, ярко-красного сиропа. В отличие от тяжелого вина, которое он предложил тебе, его напиток пах почти дурманяще, смесью лесных ягод и сахара.

— О, тебя заинтересовал мой напиток? — он чуть приподнял бровь. В его глазах промелькнуло лукавство. — Вино — это для тех, кто хочет забыться. А я предпочитаю сладость. Она острее напоминает о том, как прекрасна жизнь, когда ты получаешь всё, что пожелаешь.

Пират поставил кубок на стол и подался вперед, вглядываясь в твое бледное, застывшее лицо. Ветер трепал его золотистые волосы, но он даже не шелохнулся.

— Ты молчишь. Наверное, ждешь, что вот-вот на горизонте покажется королевский флаг? — он негромко рассмеялся. — Должен тебя расстроить, принцесса. Собрать столько золота, сколько я затребовал, задача не на один день. Твоему отцу придется опустошить не одну сокровищницу и заложить пару провинций, чтобы вернуть свою любимицу.

Он взял со стола серебряные щипцы и аккуратно положил в твою тарелку засахаренный фрукт, словно кормил редкую птицу.

— Так что у нас впереди много времени. Недели, а может и месяцы... В океане время течет иначе. Тебе придется привыкнуть к моему обществу. Я уже распорядился, чтобы в твою каюту принесли новые ткани. Мне не терпится увидеть, какой фасон платья подойдет тебе больше всего для завтрашнего завтрака.

Его взгляд стал более тяжелым, почти осязаемым.

— Неужели тебе совсем нечего мне сказать? Ты выглядишь такой хрупкой... Скажи, ты когда-нибудь задумывалась, что твоя жизнь в замке была лишь подготовкой к тому, чтобы стать жемчужиной в моей коллекции?

Было бы странно, если бы тебя посещали подобные мысли. Ты отрицательно поматала головой, так и не смея притронуться ни к вину, ни к фрукту, хотя стоило признать, что последний выглядел восхитительно.

Паймон разочарованно вздохнул, видя твой отказ от еды, но это разочарование было наигранным, как у актера в дешевой пьесе. Он подпер щеку рукой, не сводя с тебя глаз, в которых плясали оранжевые блики заката.

— Какое упрямство... — протянул он, любуясь тем, как дрожат твои ресницы. — Ты моришь себя голодом, надеясь, что так быстрее вернешься домой? Но посмотри на себя. Ты бледнеешь, твои губы сохнут. Если ты потеряешь свой блеск, ты перестанешь приносить мне эстетическое удовольствие. А я очень не люблю, когда мои вещи портятся.

Он внезапно подался вперед, взял тот самый засахаренный фрукт пальцами и поднес его к твоим губам. От него исходил приторный, почти дурманящий аромат.

Что-то тебе подсказывало, что дальнейшее сопротивление лишь вынудит пирата насильно запихнуть фрукт тебе в рот, поэтому тебе все же пришлось откусить.

Как только ты несмело откусила кусочек, Паймон просиял. Его лицо озарилось почти детским восторгом, хотя в глубине глаз всё еще читалась пугающая одержимость. Он внимательно наблюдал за тем, как ты жуешь, словно само это действие было величайшим искусством.

— Вот видишь — прошептал он, убирая руку, но продолжая сверлить тебя взглядом. — Сладость делает всё лучше. Даже плен.

Фрукт оказался невероятным. Сок мгновенно наполнил рот вкусом тропических цветов и меда, а сахарная корочка приятно хрустнула на зубах. Это было намного вкуснее любой еды, которую тебе подавали в замке.

— Мой повар привез эти плоды с островов, которых нет на твоих картах — Паймон снова откинулся в кресле, довольно наблюдая за твоей реакцией. — Там солнце никогда не заходит, а песок белый, как твоя кожа. Скоро мы пройдем мимо них. Если будешь хорошо себя вести... Я позволю тебе сойти на берег и выбрать себе цветы для волос.

Он сделал еще один глоток своего тягучего сиропа и вдруг заговорил тише, серьезнее:

— Знаешь, твой отец уже прислал первого гонца. Он в ярости. Угрожает мне виселицей и всеми карами небесными. Но он еще не понял главного. Его угрозы — это просто шум ветра в парусах. Пока золото не будет пересчитано моими людьми до последней монеты, ты принадлежишь океану. И мне.

Паймон пристально посмотрел на твои губы, на которых остался след сахара.

— Скажи... Тебе страшно находиться так далеко от дома? Или глубоко внутри ты рада, что больше никто не указывает тебе, как сидеть и с кем говорить, кроме меня?

Раньше тебе всегда было чертовски скучно в замке и порой даже тяжело из-за тонны правил, которые ты была вынуждена соблюдать, однако сейчас, оказавшись во всей этой ситуации, будучи похищенной, всё, чего тебе хотелось — вернуть ту жизнь назад. Однако вместо ответа этому назойливому пирату, ты продолжила есть фрукт, делая вид, что ответить из-за этого не можешь.

Паймон не сводил с тебя глаз. По его тонкой, едва уловимой усмешке было ясно: он прекрасно видит твою уловку. Он не был глуп и читал твое нежелание говорить так же легко, как читал карты. Но, на его взгляд, это лишь добавляло тебе очарования. Молчаливое, сосредоточенное на еде «сокровище» забавляло его куда больше, чем рыдающая заложница.

— Молчание — золото — хмыкнул он, лениво помешивая свой приторный напиток серебряной ложечкой. — Но не увлекайся этой игрой слишком сильно, принцесса. Мне нравится твой аппетит, но я ценю и звук твоего голоса.

Он поднялся со своего места. Его тень, удлиненная заходящим солнцем, накрыла стол и тебя. Паймон подошел к твоему креслу и, прежде чем ты успела среагировать, его ладонь опустилась на твое плечо. Ты почувствовала холод его многочисленных перстней сквозь тонкую ткань платья.

— Знаешь, в замке тебя учили правилам, чтобы ты была удобной для короны — он наклонился так низко, что его дыхание, пахнущее сахаром и чем-то пряным, коснулось твоей щеки. — А я буду учить тебя правилам, чтобы ты была идеальной для меня. И первое правило на моем корабле: когда хозяин задает вопрос, он хочет услышать ответ. Даже если этот ответ — ложь.

Пират провел большим пальцем, стирая невидимую крошку сахара.

— Доедай свой плод. Солнце почти село, а в темноте океан становится... Беспокойным. Тебе пора возвращаться в каюту.

Паймон выпрямился и жестом приказал матросу, стоящему поодаль, подойти, чтобы убрать посуду.

— Ты ведь не будешь капризничать завтра утром, когда я приду посмотреть на твое новое преображение? — в его голосе прозвучала опасная, тягучая нотка, не оставляющая места для возражений.

Так прошло две недели, которые слились в один бесконечный, дурманящий сон. Паймон окружил тебя такой заботой, которая граничила с фанатизмом. Он не позволял тебе даже самой застегнуть туфли, утверждая, что твои пальчики созданы для того, чтобы касаться только шелка и драгоценностей, а не выполнять грубую работу.

Каждое утро начиналось с его визита. Он приносил новые дары, расчесывал твои волосы с такой осторожностью, будто это были тончайшие золотые нити, и бесконечно говорил о красоте. Ты ловила себя на мысли, что его голос больше не вызывает дрожи ужаса лишь странное оцепенение. Он казался тебе эксцентричным художником, а ты — его главным шедевром. Капитан пиратов перестал быть таким уж и плохим в твоих глазах. Ты начала верить, что ещё совсем немного и вернёшься домой.

В тот вечер в каюте было особенно тихо. Паймон сидел позади тебя на краю кровати, медленно проводя гребнем по твоим прядям.

— Твой отец прислал ответ — внезапно произнес он, и гребень на мгновение замер. — Выкуп собран. Полный сундук золотых слитков, редчайшие жемчужины из королевской сокровищницы и камни, которые его предки добывали столетиями. Настоящее состояние за одну маленькую принцессу.

Он отложил гребень и взял с подноса тяжелое колье с сапфирами, которое принес сегодня. Встав, Паймон подошел к тебе спереди и начал застегивать его на твоей шее. Его холодные пальцы коснулись твоей кожи. Пират заглянул тебе в глаза, любуясь тем, как синие камни подчеркивают твой взгляд.

— Ты выглядишь чудесно в этом цвете. Я был прав, сапфиры — это твоё — он мягко улыбнулся, и в этой улыбке ты увидела почти человеческую теплоту.

Ты почувствовала, как в груди разливается облегчение. Наконец-то! Выкуп получен, Паймон доволен, и скоро этот странный, пугающе-прекрасный плен закончится.

— Значит... Сегодня вечером? — спросила ты. В твоем голосе впервые за долгое время прозвучала надежда. — Когда прибудет шлюпка с золотом, я смогу вернуться домой?

Паймон замер. Его пальцы все еще лежали на замке колье у тебя на затылке. Его лицо мгновенно изменилось. Мягкость исчезла, уступив место тому самому холодному блеску, который ты видела в первую ночь. Он медленно убрал руки и отошел на шаг, склонив голову набок.

— Золото уже на борту, моя радость — прошептал он. Его голос стал вкрадчивым, как шипение змеи. — Мои люди проверили каждый слиток. Твой отец оказался на редкость щедрым... Он действительно тебя ценит.

Паймон подошел к двери и, не сводя с тебя глаз, повернул ключ в замке.

— Но видишь ли, в чем дело... Я смотрел на это золото. Оно холодное. Оно скучное. Оно... Обычное. Таких слитков в мире тысячи. А ты?

Он остановился прямо перед тобой и взял твое лицо в свои ладони. Его большие пальцы с силой надавили на твои скулы, заставляя смотреть только на него.

— Ты — единственная. Я потратил две недели, чтобы довести этот образ до совершенства. Я вложил в тебя свою страсть, свой вкус. Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы променять живое сокровище на груду металла?

Пират наклонился к твоему уху, обжигая кожу дыханием.

— Выкуп — это лишь компенсация за мои труды по твоему похищению. Но ты... Ты остаешься здесь. Твой отец получил свое письмо о том, что сделка состоялась, но я «забыл» уточнить, в какой именно порт я тебя доставлю. Ответ прост: ни в какой.

Паймон отстранился и с безумным восторгом посмотрел на твое побледневшее лицо.

— Ну же, не хмурься. Хочешь примерить то платье из черного кружева? Оно будет идеально смотреться на тебе, когда мы будем проплывать мимо берегов твоей бывшей родины. Ты ведь понимаешь, принцесса... Ты больше не заложница. Ты — часть моей коллекции. Навсегда.