Девятая глава.
— подготовка к осеннему фестивалю прошла хорошо, Нэнэ-чан. — Улыбнулась Аой своей подруге, передавая черно-белое платье горничной, которое светловолосая взяла нехотя. Для неё было испытанием наряжаться в нечто подобное, однако вспомнив несколько новелл, где принцы добивались возлюбленных-горничных, она с огоньком в глазах взглянула на платье — как на билет удачи.
— осенний фестиваль начнётся через час, верно? — Уточнила девушка, взглянув на Аканэ-чан, что не теряя времени уже переоделась в классе. Мальчишек не было, они все вышли, переодевшись в чёрные костюмы, как у дворецких.
— да, через час. Ямабуки-кун и Аканэ-кун уже с девочками уже готовят закуски. — Аой кивнула на слова Ясиро, а после взглянула в сторону выхода.
Как бы Аканэ не хотел, чтобы Ао-чан была в роли горничной и обслуживала посетителей, но это случилось. Однако зачастую ей поручили роль «привлекать посетителей», потому синевласка стояла у входа в их класс, привлекая других учеников и даже учителей. Сам Аканэ ревниво пускал взгляд в стороны выхода из класса, замечая Аой и будучи готовым тут же придти к ней на помощь. Задача у него была такая — обслуживать посетителей. А это сейчас он так, помогал Ямабуки. Официантами также были Аманэ Юги, как и Ясиро Нэнэ. Иногда Аой помогала, заходя в класс.
Мальчики уже зашли в класс, заканчивая с украшениями и всем необходимым, делая это место красивым и уютным. Аманэ, увидев красивую Ясиро, потерял дар речи и отвёл взгляд в сторону от смущения. Смотреть на неё было словно чем-то непозволительным, словно он мог всасывать всю ее энергию и красоту, оставляя ей самой лишь самую малость из всего этого. Ей явно подходил этот костюм горничной, но об этом Юги-старший будет молчать. Сама Нэнэ особо не обратила внимание на Аманэ. Точнее, она так думала, но почему-то сердце встрепенулось, стоило ей увидеть его в чёрном костюме дворецкого. Она сама толком не поняла, почему она каждый раз так бурно реагирует на этого сорванца, но и думать об этом тоже не хотелось. Только голова начинала сильнее болеть от всего этого, потому она посмешила встряхнуть свою голову, отгоняя подобные мысли прочь.
Уже вскоре осенний фестиваль в школе Камомэ начался. Аой хорошо выполняла роль «сладкого мёда», привлекая пчёл, то есть, учеников. Ясиро бегала из одного столика к другому, а в этом ей помогал Аманэ и Аканэ. Вскоре присоединилась и Аой. Забот и у Лемона было много, потому он не сидел в телефоне, а работал за плитой. Все остальные одноклассники также помогали, как могли, и Ямабуки, и в обслуживании посетителей, как и в мойке посуды и все-все прочее. Внезапно дверь открылась, а в класс вошёл президент студенческого совета вместе с какими-то бумагами, отмечая, что этот класс хорошо трудится и все проходит у них хорошо. Отметив это и совсем немного посидев у них в классе, о чём-то перекинувшись с Аканэ-куном, блондин ушёл.
— Минамото-кун... — Пролепетала тихо Нэнэ, мечтательно глядя в сторону двери. Она, словно, позабыла вовсе слова Юги-куна о том, что он придёт проверять.
— хей-хей, смотри, у неё такие жирные ноги... — Перешептывался один ученик с другим, глядя прямо на ноги Нэнэ, выводя ее из транса.
— да-да, прямо как дайкон... — Заметил этот друг, тоже глянув в сторону ног, коих часто называли «ножками-редьками», Ясиро. — Она, случайно, не родственница слонов? Такие большие... впервые вижу...
Эти слова больно резанули ее по ушам, как тоненькой и шустрой иголкой, достигая самого сердца и больно уколов. Нэнэ замерла, не в силах что-либо сделать, а уж тем более, сказать. Обида и чувство сломленной гордости переполняли ее, что она хотела взять и разрыдаться прямо там, но возможно, лишь та же гордость, что не до конца была сломлена — держала ее на ногах, поджимая и искусывая дрожащие губы, дабы не завыть. Она всегда задавалась вопросом: почему у неё такие жирные и большое ноги, а не как у нормальных людей? Почему? Что плохого в прошлой жизни она сделала всем богам, что они решили так ее проучить? Это ведь слишком жестоко! Они все так говорят, как будто она сама в восторге от таких уродливых ног, что были похожи на дайкон! Ей самой они нисколечко не нравятся, так почему они только добивают ее?!
Пока подобные мысли копошились в ее голове, роем пчёл заполняя ее только сильнее и сильнее, Аманэ не на шутку разозлился. Однако понимая, что гневом ничего не решить, он постарался унять в себе это чувство и мыслить логично. И тут хотел он было уже что-то сказать, дабы проучить этих наглецов, что посмели так грубо отзываться о ее, вообще-то, прекрасных ногах, как его опередила Аой-чан.
— извините, — мягко улыбнувшись, начала синевласка. — Не могли бы вы извиниться перед моей подругой за такие грубые слова? — Попросила Аканэ-чан, с чарующей улыбкой смотря на посетителей. И... — Пожалуйста?~ — И последний штрих — подмигивание, причём непростое, а сладкое. Оно особенно сыграло роль, ведь сердечко этих парней пропустило удар от ее милоты и они, покрываясь краской, кивнули ей, тут же взглянув на обладательницу ног, похожих на дайкон.
— извините нас, пожалуйста! Мы были так грубы с вами! — Они искренне попросили прощение у Нэнэ, что та даже засмущалась.
— н-нет, все в порядке! — Попыталась та отнекиваться, хотя в душе ей было чертовски приятно от такого внимания парней, хоть оно и было вызвано из-за очарования Аой. Где-то Аманэ ревниво опустил голову, думая о том, что он не успел, а его сердце что-то больно кольнуло.
— она такая милая, слушай, я был бы не против с ней замутить.~ — Шептал этот же друг другому, выходя вместе из класса и направляясь куда-то дальше. Когда они уже вышли, то почувствовали, что сзади них кто-то стоит. Обернувшись, они увидели дворецкого.
— замутить с ней? — Мило улыбнулся парень. — Не зазнавайтесь!~ — После этих слов кое-кто утащил этих двоих как можно дальше от класса. Куда-то в подсобку. Поговаривают, что у него в руках заметили бейсбольную биту, которая вся была в гвоздях.
Благо, дальнейший день заканчивался без каких-либо происшествий и все шло размеренными и спокойными шажками к концу дня. Все уже собирались уходить домой, оставалось только закончить с уборкой этого всего, а потом уже можно было идти домой смело. Ясиро уже переоделась в свою школьную форму и относила какие-то коробки к другим, как она заметила Аманэ. Он мнётся и опускает голову, при этом краснея, словно бы от стыда или смущения.
— хм? Аманэ-кун? — Позвала та, привлекая к себе внимание и не понимая, в чем дело. — Что-то случилось?
— Ясиро, я... — Резковато начал Юги, а после стих. — Я хотел сказать, что... мне не важно, как выглядят твои ноги...
Эти слова... где-то она уже их слышала? Но эти слова, несмотря на свою простоту такие тёплые, словно мягкими шелковистыми тканями обволакивали ее сердечко, заставляя его трепетать в них. Эти слова такие нежные и особенно милым кажется то, что она слышит их от Аманэ, который, вроде как, не в ее вкусе вообще, но он кажется сейчас таким милым и этот смущённый вид... заставил растаять ее сердце, что она потеряла дар речи и просто замерла на месте, уставившись на него. Юги же нервничает только сильнее: почему она молчит? Он сказал что-то не то? Почему-то несмотря на все это, сейчас такая странная атмосфера. Словно бы так уже было когда-то давно, в прошлом, коего она, вероятно, забыла в далеком детстве? Но этот Аманэ... был таким странным и чертовски привлекательным, отчего она хотела узнать его получше.
Она хочет узнать его получше.