Волчья стая

Воз­мож­но, Тэ­хён и не волк: обо­ня­ние для не­го не яв­ля­ет­ся жиз­нен­но не­об­хо­ди­мым ин­стин­ктом, он не мо­жет учу­ять свою па­ру за ки­ло­метр, но за­пах Чон­гу­ка уз­на­ет из ты­ся­чи. Его волк пах­нет осенью, пре­лой лис­твой, сол­нцем, дре­вес­ным ды­мом и чем-то слад­ким. Оме­га по ут­рам час­то за­ры­ва­ет­ся но­сом в чу­жие во­ло­сы и ды­шит, ды­шит, ды­шит, нас­лаж­да­ясь, пы­та­ясь про­пи­тать­ся этим за­па­хом из­нут­ри, по­ка тот спит и не мо­жет отс­тра­нить­ся.

Се­год­ня ут­ром его ри­ту­ал был прер­ван сбе­жав­шим в не­из­вес­тном нап­рав­ле­нии ёка­ем. Тэ­хён прос­нул­ся на хо­лод­ной пос­те­ли в гор­дом оди­но­чес­тве, вот и при­хо­дит­ся вос­пол­нять, по­те­рян­но вды­хая пол­ной грудью аро­ма­ты ре­аль­ной осе­ни, что пок­ры­ла сво­им зо­ло­том лес вок­руг по­се­ле­ния стаи. Он улы­ба­ет­ся мыс­ли о том, что за­пах па­ры всё рав­но луч­ше.

- При­ём, зем­ля вы­зы­ва­ет Тэ­хё­на, - Юн­ги че­ка­нит бас­кет­боль­ный мяч, звук от не­го гул­ким эхом раз­но­сит­ся по ок­ру­ге.

- О чём за­ду­мал­ся? - стар­ший па­су­ет, а Тэ с мес­та от­прав­ля­ет мяч в кор­зи­ну.

Это ста­ло их ма­лень­кой тра­ди­ци­ей - иг­рать вдво­ём, ран­ним ут­ром, ли­бо поз­дним ве­че­ром, ког­да ос­таль­ные вол­ки спят или за­ни­ма­ют­ся сво­ими де­ла­ми. Они мно­го раз­го­ва­ри­ва­ют в та­кие мо­мен­ты, для Тэ­хё­на пос­ле пе­ре­ез­да ста­ло боль­шим от­кры­ти­ем, что дру­га и глав­но­го за­щит­ни­ка он об­рёл имен­но в ли­це Юн­ги. Воз­мож­но, сыг­ра­ло чувс­тво ви­ны во­жа­ка, ведь его лю­би­мый муж до­воль­но силь­но съ­ез­дил Тэ­хё­ну по ли­цу в пер­вый день их воз­вра­ще­ния.

- Хён, ты зна­ешь, ку­да ухо­дит Чон­гук? Я как-то спро­сил меж­ду де­лом, но он увёл раз­го­вор в дру­гую сто­ро­ну.

Смот­реть на ме­та­ния этих дво­их всем из­ряд­но на­до­ело. Всё и так по­нят­но, по­го­во­ри­те да от­пус­ти­те, толь­ко каж­дый уп­ря­мо вце­пил­ся в собс­твен­ные за­го­ны, а по­то­му они, как ду­ра­ки, стра­да­ют в оди­ноч­ку - каж­дый из сво­его уг­ла.

- Ду­маю, в этом нет боль­шо­го сек­ре­та, мел­кий прос­то по­дол­гу бе­га­ет по ле­су, пы­та­ясь вы­мо­тать се­бя. Это по­мо­га­ет ему из­бав­лять­ся от на­вяз­чи­вых мыс­лей и стра­хов, го­во­рит, что луч­ше из­во­дить се­бя, чем про­еци­ро­вать всё это на те­бя.

Плюх­нув­шись на ещё хо­лод­ный ас­фальт пло­щад­ки, Тэ­хён под­тя­ги­ва­ет ко­ле­ни к гру­ди. Не нуж­но быть экс­тра­сен­сом, что­бы по­чувс­тво­вать чу­жую тос­ку.
Они уже пол­го­да здесь, за это вре­мя по­лу­чи­лось пос­та­вить не­боль­шой де­ре­вян­ный до­мик, ко­то­рый всё ещё нуж­но бы­ло до­вес­ти до ума, меж­ду ни­ми уже бы­ли две вмес­те про­ве­дён­ные теч­ки, и пусть без неё аль­фа не прит­ра­ги­ва­ет­ся к Тэ­хё­ну в том са­мом смыс­ле, он всег­да не­жен, всег­да по­ка­зы­ва­ет, как тот для не­го ва­жен.

У все­го есть две сто­ро­ны ме­да­ли, и по­ми­мо все­пог­ло­ща­ющей люб­ви, что оме­га чувс­тву­ет к се­бе, Тэ ви­дит страх и не­до­ве­рие. Каж­дый раз, ког­да он за­дер­жи­ва­ет­ся в го­ро­де или ез­дит в Се­ул ре­шать ра­бо­чие мо­мен­ты, чёр­ные без­дон­ные гла­за Чон­гу­ка на­пол­ня­ют­ся ужа­сом. Ёкай бо­ит­ся, что од­наж­ды он не вер­нёт­ся.

Тэ­хён не мо­жет ви­нить его за это, вся ви­на толь­ко на его собс­твен­ных пле­чах. Сам оме­га эту те­му из­бе­гал, ду­мая, что всё са­мо со­бой прой­дёт. Вре­мя - луч­шее ле­карс­тво. Од­наж­ды Чон­гук пой­мёт, что он - вся жизнь для Тэ­хё­на. Но сколь­ко это зай­мёт? Год, два, де­сять? Рань­ше бы­ла воз­мож­ность дать это вре­мя. Но не те­перь.

- Ты толь­ко не осуж­дай его, - сно­ва от­вле­ка­ет от грус­тных мыс­лей го­лос Юн­ги.

- Что ты, хён, как я мо­гу его в чём-то ви­нить? Ты хоть по­ни­ма­ешь, на что он ра­ди ме­ня по­шёл? Всех из­ви­не­ний ми­ра не хва­тит, что­бы вы­мо­лить его про­ще­ние...

- Зря ты так, мо­жет, Гук ощу­ща­ет твоё бес­ко­неч­ное чувс­тво ви­ны, и имен­но по­это­му его собс­твен­ные де­мо­ны не от­пус­ка­ют?

- Я уже не знаю, что де­лать. Ка­за­лось бы, сей­час мы вмес­те: я люб­лю его, но он всё ещё мне не до­ве­ря­ет, - взгляд упи­ра­ет­ся в ко­ле­ни, и Тэ шё­по­том до­бав­ля­ет: - Он спит со мной толь­ко в теч­ку, буд­то ин­стин­кты - единс­твен­ная при­чи­на брать ме­ня.

- Да ну, блин, - он всё-та­ки аль­фа, и ему край­не не­у­ют­но го­во­рить о та­ком, од­на­ко со­вет он дать обя­зан, ибо в про­тив­ном слу­чае всё это об­рас­тёт ещё боль­ши­ми проб­ле­ма­ми, а этим дво­им, как воз­дух - не­об­хо­ди­мо быть вмес­те. - Тэ­хён, - он уса­жи­ва­ет­ся нап­ро­тив и прис­таль­но смот­рит на ссу­ту­лив­ше­го­ся млад­ше­го, - те­бе уже не сем­над­цать, ты не не­опыт­ный ма­лыш! Соб­лаз­ни его, в кон­це кон­цов, он, в от­ли­чие от те­бя и ме­ня, об этом ми­ре и об от­но­ше­ни­ях зна­ет нам­но­го мень­ше, так по­ка­жи все пре­лес­ти сек­са вне ин­стин­ктов. Вне­си леп­ту раз­вра­та, так ска­зать, как вы, оме­ги, это де­ла­ете: кра­си­вое бельё, све­чи, иг­руш­ки вся­кие... - аль­фа крас­не­ет. - Чи­мин грох­нет ме­ня за эти сло­ва.

Тэ­хён хрю­ка­ет от сме­ха, смот­ря на не­лов­кость их во­жа­ка.

- Вам нуж­но с этим ра­зоб­рать­ся. До зи­мы на­до сыг­рать волчью свадь­бу, ты же зна­ешь, - Тэ­хён ки­ва­ет, за мгно­ве­ние мрач­нея.

Ёкаи же­нят­ся ис­клю­чи­тель­но осенью, для них это - свя­тое вре­мя, в эту по­ру стаи охо­тят­ся и за­па­са­ют­ся на зи­му, да­же у обыч­ных вол­ков осень - са­мый бла­го­дат­ный и сы­тый се­зон, вот и всё са­мое важ­ное обыч­но при­уро­чи­ва­ют к этой по­ре. На дво­ре ок­тябрь, а Чон­гук ещё ни ра­зу не за­икал­ся о свадь­бе, и это зас­тав­ля­ет ду­мать о пло­хом.

- Лад­но, хён, ты прав, нуж­но брать бы­ка за ро­га, тем бо­лее, у нас боль­ше нет вре­ме­ни тя­нуть ре­зи­ну.

- Мо­ло­дец, - его треп­лют по го­ло­ве в знак одоб­ре­ния.

***

Поз­дно ночью, он чувс­тву­ет сквозь сон силь­ные ру­ки, об­ни­ма­ющие его, и тёп­лое ды­ха­ние над ухом.

- Гук-и...

- Чшшш, спи, хён, прос­ти, что раз­бу­дил, - волк пы­та­ет­ся отс­тра­нить­ся, но ку­да там!

Тэ­хён рез­ко обо­ра­чи­ва­ет­ся и, тол­кнув его в грудь, ук­ла­ды­ва­ет ло­пат­ка­ми на мат­рас. По­лу­бе­зум­ная улыб­ка свер­ка­ет на ли­це: пе­ре­ки­нув но­гу че­рез чу­жие бёд­ра, он сед­ла­ет их и нед­вус­мыс­лен­но трёт­ся.

- Чон­гук-а, - ру­ки блуж­да­ют по креп­ко­му те­лу, за­би­ра­ясь под фут­бол­ку, по­ка гу­бы ис­сле­ду­ют шею.

За­дер­жи­ва­ясь зу­ба­ми на моч­ке уха, Тэ за­ли­зы­ва­ет мес­то уку­са. Чон­гук под ним заг­нан­но ды­шит, не зная, что де­лать. Это всё - бе­зум­но при­ят­но, ему хо­чет­ся дот­ро­нуть­ся до зо­ло­тис­той ко­жи, поп­ро­бо­вать её на вкус, но па­ни­ка вол­на­ми нак­ры­ва­ет его.

- Хён, стой, - его не слы­шат. - Тэ­хён-хён? - он мо­та­ет го­ло­вой, ста­ра­ясь прив­лечь чу­жое вни­ма­ние - бес­тол­ку.

Внут­рен­нос­ти стя­ги­ва­ет ве­рёв­ка­ми ужа­са: он не хо­чет, но страх вы­нуж­да­ет от­тол­кнуть оме­гу. Тот при­зем­ля­ет­ся на свою сто­ро­ну кро­ва­ти, весь рас­трё­пан­ный и воз­буж­дён­ный. В гла­зах не­по­ни­ма­ние, он за­ку­сы­ва­ет гу­бу, что­бы по­да­вить всхлип.

- Гук-и, - вы­хо­дит жал­кий по­лу­шё­пот вмес­то нор­маль­ной ре­чи.

- Тэ-хён, прос­ти, лад­но? - млад­ший, как всег­да, пы­та­ет­ся сбе­жать - на этот раз его не пус­ка­ют.

Стоя ко­ле­ня­ми на кро­ва­ти, Тэ­хён об­хва­ты­ва­ет чу­жую грудь по­пе­рёк и упи­ра­ет­ся но­сом в спи­ну.

- Прос­ти ме­ня, я боль­ше не бу­ду, толь­ко не ухо­ди! Рас­ска­жи мне всё, что те­бя тре­во­жит, по­жа­луй­ста, нам это так нуж­но, - Чон­гук сда­ёт­ся, слы­ша этот го­лос на гра­ни слёз, ведь зна­ет - он за­дол­жал объ­яс­не­ние.

Ёкай са­дит­ся на край кро­ва­ти, ук­ла­ды­вая ла­до­ни по­верх рук оме­ги, де­ла­ет вдох и, на­ко­нец, рас­ска­зы­ва­ет.

О том, что поч­ти каж­дую ночь ви­дит, как Тэ­хён ухо­дит, о том, как бо­ит­ся по­те­рять кон­троль над че­ло­ве­чес­кой сущ­ностью, по­это­му ста­ра­ет­ся ре­же об­ра­щать­ся в вол­ка, и от это­го чувс­тву­ет се­бя ужас­но.
По­мол­чав с ми­ну­ту, он всё-та­ки де­лит­ся сво­ей бо­язнью лиш­ний раз при­ка­сать­ся к Тэ­хё­ну, счи­тая, что вне теч­ки то­му не пон­ра­вит­ся его не­опыт­ность. Сло­ва ог­ром­ным оке­аном за­тап­ли­ва­ют соз­на­ние оме­ги. Он знал о стра­хах млад­ше­го, но не ду­мал, что их так мно­го. На сер­дце Тэ ста­но­вит­ся всё спо­кой­нее и спо­кой­нее с каж­дым но­вым приз­на­ни­ем.

Сос­коль­знув с кро­ва­ти, оме­га ста­но­вит­ся нап­ро­тив Чон­гу­ка, упи­ра­ясь в чу­жие ко­ле­ни. Об­хва­тив ли­цо ла­до­ня­ми, он тя­нет его вверх, так, что­бы гла­за в гла­за. Улыб­ка оза­ря­ет ли­цо Тэ­хё­на, он зна­ет, сле­ду­ющие сло­ва из­ме­нят всё:

- Чон­гук, я бу­ду ря­дом столь­ко, сколь­ко бу­дет длить­ся моя жизнь, что бы ни слу­чи­лось, слы­шишь?! Я знаю, что дос­та­точ­но нат­во­рил, но всё это не име­ет зна­че­ния те­перь. Я тут по­то­му, что люб­лю те­бя, мы семья, и я, в кон­це кон­цов, но­шу тво­его вол­чон­ка под сер­дцем. По­это­му по­верь мне, лад­но?

Аль­фа ка­ме­не­ет: ин­фор­ма­ция мед­лен­но, но вер­но об­ра­ба­ты­ва­ет­ся, слё­зы ка­па­ют с под­бо­род­ка, и он го­ло­вой упи­ра­ет­ся в жи­вот Тэ­хё­на. Тот при­жи­ма­ет его бли­же, пог­ла­жи­вая дро­жа­щую спи­ну.

Семья, у его вол­ка бу­дет нас­то­ящая, пол­но­цен­ная семья: то, че­го он ни­ког­да не знал. Хоть есть стая, и они все лю­бят друг дру­га, здесь дру­гое - его род­ное.
Он це­лу­ет жи­вот по­верх пи­жам­ной коф­ты, мок­рой от собс­твен­ных слёз, и сно­ва всхли­пы­ва­ет. Бо­же, как же он счас­тлив и бла­го­да­рен.

Впер­вые за всю жизнь Чон­гук за­сы­па­ет аб­со­лют­но счас­тли­вым и сво­бод­ным, во сне пок­реп­че при­жи­мая к се­бе сво­его че­ло­ве­ка.

***

Одеж­да ста­но­вит­ся влаж­ной от ут­рен­не­го ту­ма­на. За­ря оза­ри­ла не­бо, ещё не вы­шед­шее на не­бос­вод сол­нце не мо­жет прог­реть воз­дух, и изо рта вы­ры­ва­ют­ся клу­бы бе­ло­го па­ра.

- Ты че­го здесь? - Чи­мин опус­ка­ет ру­ку на пле­чо Чон­гу­ку, вы­дёр­ги­вая то­го из глу­бо­ких мыс­лей.

- А, при­вет, хён! Да вот, не спит­ся. Не хо­тел Тэ­хё­на бу­дить сво­ей воз­нёй, ре­шил по­гу­лять, про­вет­рить го­ло­ву.

Чи­мин за­ку­сы­ва­ет щё­ку: он час­то ви­дит ски­та­юще­го­ся, по­те­рян­но­го Гу­ка. В чу­жой мо­нас­тырь лезть не хо­те­лось, но и смот­реть на тер­за­ния дру­га - не­вы­но­си­мо.

- Чон­гук, я не шиб­ко жа­лую твою па­ру, но да­же я ста­ра­юсь не при­по­ми­нать ему ни­че­го. Ес­ли ты не от­пус­тишь прош­лое, всё мо­жет обер­нуть­ся пе­чаль­но, - млад­ший ёкай улы­ба­ет­ся яр­ко и счас­тли­во, чем ста­вит со­бе­сед­ни­ка в ту­пик.

- Всё хо­ро­шо, Чи­мин-хён, те­перь всё бу­дет хо­ро­шо. Мы обо всём по­го­во­ри­ли, да и смыс­ла в мо­их под­рос­тко­вых ме­та­ни­ях боль­ше нет, по­ра взрос­леть, ведь я ско­ро ста­ну от­цом.

Оме­га по­ры­вис­то зак­лю­ча­ет млад­ше­го в объ­ятия: как же он счас­тлив за Чон­гу­ка.

- Хён, хоть ты и ма­лень­кий, но хват­ка креп­кая, - с тру­дом от­цеп­ля­ет стар­ше­го от се­бя и вдруг ста­но­вит­ся серь­ёз­ным. - А ты по­че­му в та­кое вре­мя на ули­це? Те­бе же нуж­но мно­го спать!

- Ой, хоть ты не на­чи­най, а! Мне Юн­ги хва­та­ет, но­сит­ся со мной, как ду­рень со сту­пой, а я уже не пер­вый раз в та­ком по­ло­же­нии, - Чи­мин скла­ды­ва­ет ру­ки на ма­лень­кий ок­руг­лый жи­вот. - Ма­лы­ши прос­то ше­ве­лят­ся, спать не да­ют.

- Ма­лы­ши?

- Ага, вче­ра на УЗИ пер­вый раз ез­дил, у ме­ня двой­ня, оба оме­ги. Бед­ный Юн­ги, его и так все сте­бут из-за трой­ня­шек, а тут та­кое, - он хи­хи­ка­ет, пред­став­ляя му­жа, в оче­ред­ной раз выс­лу­ши­ва­юще­го шут­ки ок­ру­жа­ющих.

- Как он от­ре­аги­ро­вал?

- Да как ещё, счас­тлив, ко­неч­но, весь ве­чер гла­дил мой жи­вот и буб­нил что-то про бас­кет­боль­ную ко­ман­ду, - они оба сме­ют­ся и ре­ша­ют воз­вра­щать­ся в по­се­ле­ние.

Ско­ро вол­ки нач­нут про­сы­пать­ся, а зна­чит, нуж­но по­мо­гать Джи­ну нак­ры­вать на стол, во­зить­ся с ма­лень­ки­ми щен­ка­ми Нам­джу­на и Хо­со­ка, рас­ска­зать всем о ра­дос­тных но­вос­тях, на­чать при­го­тов­ле­ния к свадь­бе... У стаи всег­да мно­го за­бот. Вол­ки дол­жны дер­жать­ся вмес­те, ведь чем боль­ше стая - тем она силь­нее.