Нападение на Искренность
Аниша
- Ани, не надо себя так изводить, котенок. С парнями все будет нормально, вот увидишь...
- Все будет нормально, все будет нормально, все будет нормально...
Я ненавижу... Ненавижу все вокруг вообще... Мой мир сконцентрировался на этой моей ненависти и сузился до точки, выжигающей в груди тремор. Они все ушли, просто сорвались с места и убежали... И оставили после себя такую пустоту, просто выжженную равнину, заполненную горьким привкусом ужаса и паники. Я не могу, не могу, не могу...
Я очень люблю Джимми, очень-очень. Я не задумываясь отдам жизнь за него. Я в пекло за него прыгну, это самый лучший человек в моей жизни. Но, пожалуйста, если есть кто-то, кто отвечает за наши судьбы, пожалуйста, пусть Кевин вернется живым! Мне больше ничего не надо, я все выдержу, пусть он будет живым, пусть будет ходить по земле, дышать, ощущать, пусть не со мной, пусть сам по себе, но только живым... Пусть с ними со всеми будет все нормально. Если Алекс не вернется, я тоже не переживу...
Слезы сами текут, я не могу остановиться. Нападение, боевой выезд... Я знала, что Алекс с Кевином участвовали в боевых операциях, но это было где-то далеко и неправда, это было как-то не из этой жизни. Вот только что они играли, пели, прикалывались, Кевин смотрел только на меня, и я чувствовала его тоску... Так хотелось подойти, сказать, что все хорошо, что он ни в чем не виноват, что он самый лучший и хороший... Боже мой, может, в пропасть прыгнуть?
- Ани... Ты куда?
Но я только выставляю вперед руку, будто отгораживаясь от него, и выхожу в коридор. Там, согнувшись, обняв коленки, прислонившись к стене, сидит Лекс. Не вижу, плачет она или нет, она вся просто сжалась, будто думает, что если она сама станет меньше, то и боль вместе с этим уменьшится. Я сажусь рядом с ней, прижимаясь к ней плечом. Да, так легче, так безусловно легче. Она немного поднимает голову, и я вижу ее воспаленные красные глаза. Она не плачет, нет, она просто непрерывно закусывает и облизывает пересохшие губы. И часто-часто дышит.
- Они ведь вернутся, да? - спрашивает она у меня каким-то не своим подрагивающим низким голосом, в котором слышны непролитые слезы.
- Всякое может быть. - Не могу я сейчас оказывать моральную поддержку, мне бы кто-нибудь помог.
- Ани... - Она смотрит на меня и не мигает, а глаза у нее наполняются слезами. - Он сказал мне, что он думает только о моих поцелуях... и что я хороша... А потом... он ушел... И ты мне говоришь, что всякое может быть? Да? Так бывает?
- Ну вот видишь, - у меня у самой не получается сдержаться, две соленые дорожки предательски сбегают вниз, - я тебе говорила, что все это не просто так. Надо же, Алекс влюбился... Никогда не подумала бы...
Лекси закрывает рот ладонью, а я прислоняю голову к стене и смотрю на потолок, чтобы загнать слезы обратно. Парни, вернитесь живыми... Кевин... Я обещаю, если ты вернешься, я поговорю с Джимми, я разрублю этот узел, только вернись, пожалуйста.
Говорят, что нельзя позволять слезам проливаться, - потом этот поток не остановишь. Так и есть. Они текут и текут, а мы сидим. Как я ненавижу войну, недовольных гадов... П*здец к чему все привело, а начиналось так невинно... А теперь вот парни, наши парни, которые нас подкалывают, тискают, орут на нас и распускают руки, они там. А мы здесь. Скорее бы уже можно было туда, вместе с ними... Черт, как хочется уже самой взять в руки оружие и крушить этих ублюдков, что не дают нам жить нормально.
- Девки, ну что вы в самом деле... - Джимми выходит из студии и подходит к нам. - Все будет нормально с парнями, они опытные, поехали в полной боевой амуниции. Все будет хорошо, не думайте о плохом. Ани, - он поднимает меня за руки, - пойдем, я сделаю тебе кофейку, хочешь? Лекси, ты с нами?
Но Лекс мотает головой и, пошатываясь, направляется в противоположную сторону. Ну точно, в подвал пошла. Сейчас обложится его вещами и будет ждать, в ужасе и тоске. Была бы моя воля, я бы тоже так сделала...
Джимми сажает меня в кресло, идет делать мне кофе. Автоматически забираю у него кружку, держу ее в руках и не могу согреться...
- Ниш, я пойду в диспетчерскую. Буду слушать новости, как только будет что-то известно, скину тебе сообщение на пейджер. Хорошо? - Он подходит ко мне, садится передо мной на корточки. - Ани, с ним все будет хорошо, вот увидишь.
Мой взгляд возвращается из глубины сознания и фокусируется на красивом лице парня.
- Ты про кого? - спрашиваю я сухими помертвевшими губами.
- Про Кевина, котенок. Он вернется, ты, главное, верь...
Он поднимается и выходит, а я остаюсь в полном недоумении. Что это была за хренотень?
Алекс
Я оставляю Лекси посреди коридора, всей душой уповая на ее благоразумие, что она все-таки пойдет туда, где все, и бегу к Трис. У нее уже вся наша п*здобратия собралась. Приветствую Мата, Кевин уже тут, остальные тоже. Трис вводит нас в курс дела.
- Охрана штаб-квартиры Искренности сдерживает их, но у них силы на исходе. Прошла информация, что это нападение не людей, а человекоподобных машин. Я мало что поняла из доклада командира охраны. Они говорят, что убить их можно только прямым выстрелом в голову. Так что вам необходимо всем и каждому полное облачение.
Вот черт. Полное облачение - это цельная кольчужная форма, пуля ее не возьмет, правда, от гранаты не защитит. Но она, сука бля, тяжелая, бегать в ней замудохаешься.
- Смотрите. - На голограмме высвечивается Морг-центр и его окрестности, и в режиме реального времени мы видим, что там происходит. - Они прорываются внутрь. Почему-то их приборы, с помощью которых они перемещаются в пространстве, они не используют. Только боевые единицы, которые стараются прорвать линию обороны охраны Искренности и ворваться внутрь. Является ли их целью захват штаб-квартиры или что они вообще хотят, неизвестно. Искренние связались с нами, просят помощи. Говорят, что продержаться смогут не более двадцати минут.
- Кто у нас командует? - спрашиваю я Трис.
- Я. - Раздается женский голос. Я поворачиваюсь и вижу... Вот блядь! Терпеть не могу эту дамочку, ебановрот! Командир штурмовиков и пехоты. Лерайя Айрес. Черт ее дери! - Я координирую бой. Мат, Алекс, Кевин, Диего и Дейв - командиры своих групп. У нас пять групп по десять человек. Это очень мало, но мы должны выстоять. Ребята. На вас вся надежда.
Как же я терпеть не могу эту сучку. Сколько себя помню, она таскается за отцом как привязанная, а в прошлом году... Вспоминать противно. И мать нервничает все время. Откуда она здесь оказалась-то, она ж вроде на полигон подалась! Я смотрю на Трис, она дергает уголком губы и закатывает глаза. Ей тоже не нравится эта прилипчивая сучка. Но тут уж ничего не поделаешь.
- Давайте, мальчики, пять минут экипировка, и на выход. Жду вас на стоянке.
Как бы я ни относился к этой дамочке, а ее не просто так назначили командиром штурмового отряда. Мы в полной боевой амуниции рассаживаемся по машинам. Командный состав вместе с ней в одной машине. Пока едем, обсуждаем детали боя, как собираемся оборонять штаб-квартиру, и что ни говори, а она свое дело знает.
- Незамеченными в город они могли пробраться лишь через тоннели, если только не воспользовались своими приборами для перемещения в пространстве. Поэтому первым делом ставим посты у всех коммуникаций. Дальше. Окружаем штаб-квартиру и начинаем сужать кольцо как только возможно. Патронов не жалеть, мальчики, всем своим скажите, будем брать их шквальным огнем. Цельтесь в головы - как выяснилось, это единственный эффективный способ их уничтожить. По данным из Искренности, их не так много, они прорываются, скорее всего, для подрыва или какой-то масштабной операции. Не исключено, для того, чтобы просто тупо убить как можно больше людей.
А я слушаю и думаю, чего она приперлась-то в Бесстрашие? У нее тут никаких дел не было - на полигоне были. Как-то мутно это все. Надо бы с отцом об этом поговорить. Он утверждает, что ее проверяли вдоль и поперек, но... С чем черт не шутит? Не нравится она мне. Блин, бедный Майки, отличный боец, классный медик, ну нахуя он с ней связался? Говорит, что любит. Что ж это за любовь такая...
***
Оставив машины за квартал до Искренности - туда близко не проедешь, - мы отправляемся пешком, стараясь держаться зданий. Рассредоточившись так, чтобы оставаться в пределах видимости друг у друга, переулками приближаемся к Морг-центру с противоположной стороны. Моя группа - отряд десять человек, все молодые совсем ребята, боевого опыта маловато. Инструктаж мы прослушали, все свои роли знают. Чем ближе к Искренности, тем слышнее канонада, различаем также пару взрывов. Мы все пригибаемся, перебегаем от укрытия к укрытию, пока нас не заметили.
В вечернем воздухе стоит влажная взвесь, отчетливо ощущается запах пороха и взрытой сырой земли. Здесь, в низине, у русла пересохшей реки, всегда очень влажно, под ногами огромные валуны покореженного асфальта перемешаны с кашей из мусора, бетонной крошки и поросли каких-то растений. Чем ближе подбираемся, тем сильнее напряжение, мир сужается до точки - есть цель. Знать бы еще, что этим ублюдкам надо! Какого хрена они приперлись к Искренности и устроили тут заваруху?
Разведка говорит, что их тут пять десятков, сколько-то уже убили. Все застегивают шлемы, включают режим ночного видения. Ну че, бля, понеслась. Мат показывает мне, что они идут на прорыв, огибая здание, подбираясь к главному входу, а мы прикрываем. Наша группа берет группу Мата в полукольцо, и мы таким образом даем ей возможность через чистый коридор пробраться дальше. Группа Кевина и Диего с другой стороны здания действует так же. В группе Мата я еще в машине заметил Билли. Он мазнул по мне равнодушным взглядом, но от меня не укрылось победное выражение в его глазах. Он что-то задумал, как пить дать, какую-нибудь гадость.
Нас замечают, швыряют в нас фальшфайром, подсвечивают. Включают какие-то прожекторы. Да ладно вам, ребята, мы и не думали так уж прятаться. Самому интересно глянуть, чего это за хрени напали. Кольчугу, конечно, пуля не пробьет, но это не значит, что вообще не больно, бл*дь. Шибает так, что бывает до потери сознания, если удачно попадет. Вот шлемы у нас, после того как появилась мерная материя, не пробиваемые совсем. Сколько мы ребят теряли, пока не было этих шлемов... П*здец. Один хороший снайпер снимал почти всех, пока его не находили. Шлем наш закрывает голову и спускается на шею. Жаль, что появились они относительно недавно, - многих смертей можно было избежать...
Продвигаемся. Тут же, блядь, очередь жахает в стену над башкой, выдалбливая фонтанчики бетонной пыли. По нам уже ведут огонь. Пиздец, как приятно... В шлеме пули слышно не так, как своим слухом, поэтому получается абстрагироваться. Главное - не подставляться, выходить из строя не хочется слишком рано. Адреналин уже всколыхнул воронку азарта, подхлестывая на подвиги. Ладно, погнали наши городских... Жрите свинец, ублюдки.
- Алекс, я в укрытии, готов вести огонь, - докладывает мой напарник, значит, я перебегаю до следующего здания. А, черт, палят, суки! Напарник прикрывает, я закатываюсь в проход между зданиями.
- Давай, я готов, прикрою! - Стреляю, стараюсь прицельно. Но командир сказала патронов не жалеть, потому переключаю автомат на очередь и поливаю недовольных шквальным огнем. Не подпускают к себе, суки, скрываются. Ну, хоть удается их от штаб-квартиры отвлечь. Вижу одну черную тень впереди. - Дейв, прикрой, я вижу цель, попробую снять его, смотри за другими.
Пробираюсь ближе, еще ближе... Недовольный разворачивается ко мне, до него метров десять всего. Он безоружен - во всяком случае, в руках у него никакого оружия нет. На нем маска, полностью закрывающая лицо. Глаз я не вижу, как и он моих не видит сквозь шлем. Я поднимаю автомат, оружие выстукивает очередь, а ему хоть бы хны: он как пер на меня, так и прет. Надвигается, как сама неотвратимость, блядь, а мне даже интересно, что он будет делать-то, в рукопашную вступит? У меня же автомат, где инстинкт самосохранения? Правда, что ли, робот? Он наступает на меня и со всей дури бьет по шлему. Не проломил, но белый шум пошел, сбил мне связь, чертов ублюдок. Я бью его прикладом, чтобы отпихнуть его от себя, но он остается на месте, идет в атаку и еще сильнее по шлему ебашит.
Не похоже это на робота, он действует, как человек, блядь. Я бы тоже так делал: в первую очередь добраться до головы. Я отпихиваю его ногой и, прежде чем он нападет опять, стреляю ему в голову очередью. Голова его дергается, и из нее течет красная жижа, которая при ближайшем рассмотрении оказывается кровью. Охуенно. Может, они все-таки люди, просто у них...
- Алекс, с тобой нормально? Ты не ранен? Ты чего там завис? - О, связь вернулась, Мат волнуется.
- Все хорошо, мамочка, прибил недовольного. У него из башки кровь идет, значит, ни хрена они не роботы. Но корпус автомат не пробивает, проверено. Может, броня какая? Хотел осмотреть его более подробно...
- Нет времени, пихдуй сюда, нужна помощь...
- Бегу, где вы?
- Прямо и налево, если смотреть от того места, где мы разделились. У нас тут локальный пиздец, окружили нас. Где твой отряд?
- Дейв, отряд на месте?
- Да, командир, ждем тут, в засаде.
- Продвигайтесь вперед и берите левее. Я сейчас у вас буду, надо Мату помочь, бегом.
На выходе между зданиями меня подхватывает Дейв, и мы с отрядом бежим к Мату на помощь. Его отряд попал под перекрестный огонь, не высунуться. Надо прорывать. Если они не убиваются в корпус, а только в голову, значит, не очень-то им страшны наши пукалки. Ну, вашу мать! Нужен снайпер. Эх, жаль у Лекси совсем опыта нет, сейчас бы пригодилось ее умение...
- Мат, нужно снайпера сажать, у тебя есть хорошо стреляющие?
- Куда я его, блядь, сейчас-то посажу? Нам бы из кольца как-то выскочить, а там уже и штаб-квартира близко. Прорываем, Алекс, прямо так прорываем!
- Со снайпером дело пошло бы быстрее...
- Согласен, но сейчас не до этого. Кевин на связь не выходит, блядь, что-то у них там не заладилось. Алекс, ты идешь или ты там вола дрочишь? Пиздуй сюда уже скорее, у меня сейчас тут гора трупов будет!
- Я уже тут Мат, сейчас. - И остальным: - Так, ребята, так метко, как только можете, стреляйте в головы, лучше всего в ближнем бою - только так их можно убить. Давай, поехали.
По нам хуячат, не смолкая, утыкая рожами в землю... Отстреливаемся на ходу, автомат сочно стрекочет, не прекращая своей смертельной песни, и мы вырываемся на открытое пространство. Свист пуль, прошивающих стены, выкашивая обломки кирпича, заставляет слегка подобраться. По нам заряжают канонадой со всех углов, накрывая перекрестным огнем. Я ползу вперед, размазавшись по асфальту, ожидая каждую секунду смачную пулю в спину. Убить не убьет, а вот повредить что-нибудь может, только так... Резкий, сильный толчок... Ах, блядь, прям в плечо попал, урод. Дай мне только до тебя добраться, уссышься от восторга, обещаю. А, сука, неприятно, еб твою мать. Зато я уже на месте.
- Так, все прорвались? Перекликаетесь, и дальше идем!
Ребята пересчитываются, и мы ползем дальше, стараясь снимать как можно больше недовольных. Я уже вижу ребят Матиаса и вижу его самого. Без шлема, блядь!
- Мат, ты охуел? Где твой шлем?
- У меня в нем связь пропала. Я сейчас в наушнике. А вместе с ним шлем не застегивается и мешает сильно.
- А ну пошел в укрытие, сука, быстро! Все, я беру на себя твой отряд, ты, блядь, сиди тут и следи за боем. Пока не найдешь шлем, не высовывайся, иначе я тебя, блядь, сам урою.
- Да, мамочка, как скажешь...
Зубоскалит он! Не хватало еще на его хладный труп любоваться.
Вместе дело веселее идет. Мы сняли уже десяток недовольных, Мат с еще несколькими ребятами осматривают то, что от них осталось.
- Алекс, а это пиздец полный!
- Что там такое, Мат?
- Это сука, блядь, человеческий мозг в искусственном теле, твою мать! Каркас то ли стальной, то ли еще какой, но не живой нихуя, а в башке - мозги... И как это все работает-то, ебановрот? На башке шлем, но он простреливается с полпинка. Потому у них головы и разлетаются как арбузы. Что ж они не придумали, как башку-то укрепить? Или это демонстрация какая-то? Вот блядь...
Мата, похоже, переклинило слегка. Человеческий мозг в искусственном теле - это что-то новенькое. Не было еще такого. Ну и как и где они это взяли? Люди - ресурс возобновляемый медленно. Потерять отряд бойцов легко, а вот восполнить его в сжатые сроки - невозможно. А сделать вот такую штуку, интересно, сколько надо времени? Где они берут мозги-то? Если у людей, тогда смысл в чем? Вырастить человека, чтобы взять у него мозг и засунуть в металлический каркас? Получается такой же сложновозобновляемый ресурс... В одном только случае это имеет смысл: если они научились выращивать человеческую плоть, как мы научились лечить людей в ренкапсулах, выращивая им новые конечности... Башка пухнет от этих всех вопросов! Если это так, то их может быть сколько угодно... А если они, вызвав нас к Искренности, напали на Бесстрашие?
- Мат, ты не связывался с Трис? У них там все спокойно?
- У них норма. Пока тихо все. Как у тебя с продвижением?
- Двигаем помалу. До Морга немного осталось.
- Типун тебе на все места, блядь. Я докладываю Лерайе, ты давай вперед двигай. И чтобы без фокусов.
- Понял.
Ишь, ёптель, какие все умные... Не время сейчас эфир забивать зубоскальством, а то я ответил бы ему, ласково так, фокусника тоже мне нашел. «Клац-клац», ахах, магазинчик пуст. Вбиваю новый, перекатываюсь, слева пули выцарапывают тротуар. Мимо, ушлепки, отсалютировал бы праздничным факом... Так ведь не оценят даже, эх... Ну что, заждались уже? Прорыв. Выглядываю: ага, ребятки готовы прикрывать. Выцеживаю очередь и сайгачу все ближе и ближе. Оружие завывает, раскатывая ночную тишину. Дожимаем, оттесняя теней от здания, выкашивая паскуд замертво, а многие из них тут же стали исчезать. Куда же вы, а попрощаться? Обнимемся напоследок, вот бляди...
- Мат, они включили свои приборы, они уходят!
- Алекс, я тебя понял. Одно из двух: либо они миссию уже выполнили и смываются, либо у нас перевес по численности. Всем! Будьте осторожны, если они заложили тут заряды и съебывают, надо не нарваться на мины!
- Как давно Кевина не слышно? Мат, ты давно с Кевином связывался?
- Да вот уж минут десять как. Пойдешь к нему?
- Пойду. Кого взять?
- Я к тебе отправлю сейчас самых толковых. Твоих подхвачу, проведу их в здание. Давай, найди Кевина, они, похоже, в переплет попали... Ах, блядь...
- Чего?
- Да в бочину прилетело, кажется, ребро сломали, уроды.
- Ты башку береги, сука, да поменяйся с кем-нибудь хоть, чтоб связь-то с тобой была.
- Да ладно, что мне сделается-то...
Мы отползаем в направлении торца Морг-центра, туда, где последний раз выходил на связь Кевин.
- Кевин. Кев, ответь... Кевин, выйди на связь... Ну, хоть кто-нибудь из отряда...
Но в ответ только треск и шипение. Вот же черт вас всех дери, ну не разорваться же, бл!
Проползаю в сторону, где предположительно мог быть Кевин, меня перехватывают несколько дюжих парней, и мы короткими перебежками, а где-то и ползком, продвигаемся вокруг здания.
- Кевин... Кевин, ответь...
Не-а, ничего нет. Вокруг стало как-то подозрительно тихо. Выстрелы слышатся с запада, откуда мы и пришли. А тут как будто вымерло все... Осторожно, стараясь не издавать никаких звуков и жестами переговариваясь, мы пробираемся вперед. Кругом полно следов, но ни крови, ни гильз не видно, только какая-то патологическая зловещая тишина. Я оглядываюсь на ребят, им всем тоже не по себе, я вижу и чувствую. В грудине зарождается неясное ощущение тревоги и опасности. Ох, не так тут что-то! Шаги отдаются в пространстве легким шуршанием, за нами кто-то следит. Я показываю бойцам рассеяться, как можно дальше друг от друга, но оставаться в пределах видимости...
Пиздец не заставил себя ждать, подкравшись незаметно. Импульсное оружие не слышно, только страшной силы вибрация говорит о том, что оно было применено. Вибрация такая, что кажется, будто все твои внутренности пришли в резонанс одновременно, словно получаешь удар сразу по всему организму в целом, изнутри, раскаленной дубиной. И никакие кольчуги от этого не спасают. Даже если ты находишься за несколько десятков метров от удара или выстрела, ты его почувствуешь, а если попал в эпицентр... Это страшное оружие, страшное еще тем, что если оно калечит, регенерация почти бессильна - оно повреждает как бы изнутри, сбивает систему в целом, и все зависит от собственных сил организма. Если этих ресурсов мало, регенерация не поможет, только продлит агонию, особенно если был уже ранен или ослаблен. Смысл в ней есть, если только удар пришелся косвенно и повреждения не смертельны.
Они так давно не использовали импульсное оружие, что мы думали, что его больше уже и не будет. У нас оно появилось совсем недавно, мы еще сами до конца не изучили, как оно работает, знаем только одно точно: если оно убивает, это уже необратимо. Так всегда получается: чем прочнее у тебя броня, тем злее у противника оружие. Мы придумали экзокостюмы - они возобновили производство импульсного оружия, которое ко всему прочему выводит из строя всю работающую электронику в радиусе нескольких десятков ярдов.
Именно такой удар свалил меня сейчас с ног. Удар пришелся справа от меня, под него попал боец, умер мгновенно, черт, вот ведь хуйность вшивая! Все тело сразу оказалось в испарине из-за страшной вибрации. Эту тряску изо всех сил хочется прекратить, но невозможно, пока эффект не схлынет. Блядь, как же больно, черт! Главное - не потерять сознание... Этот удар выводит из строя от нескольких до пару десятков минут, приходи и делай что хочешь... Откуда здесь пушка? Ведь она огромная, а не видно, откуда ведется огонь. Надо бы встать, но нет сил, все тело трясется, как в ознобе, в животе разливается страшный жар. Рука тянется к ренбраслету, еле-еле хватает сил сделать инъекцию... Так, теперь полностью расслабиться, тогда через несколько минут, если поможет регенерация, можно будет встать. Связи не будет, все рации выведены из строя. Шлем не застегивается, и теперь это только бесполезный и мешающий кусок мерного пластика...
Помалу придя в себя, я оглядываю место удара. Почти все лежат, не встают. Неужели все погибли? Пробираюсь к ближайшему телу, пульс есть, но без сознания... Делаю ему ренинъекцию - может, выкарабкается парень! Смотрю, те, кто могут, потихоньку поднимаются, шатаясь, начинают обход. Этот удар характерен также внутренними кровотечениями, каждого осмотреть - сто лет пройдет. Вижу вокруг много разбитых недовольных киборгов. Какая хуйня только не приходит в голову - недовольные киборги... А как их еще назвать, не было у нас еще такого. Все тени, что были до сих пор, были людьми, а эти... Это что, демо-версия? Они хотели посмотреть, как у нас получится отбиться от такого вида войска? Вынудить нас использовать новые виды оружия, чтобы понять, что у нас есть в запасе?
Это значит только одно: готовится серьезное нападение или на Бесстрашие, или на полигоны. Черт, как же болит все, тупой ноющей болью, и не проходит, с-сука... Доползаю до Дейва... Мертвый, как золушка. Глаза открыты, белые полностью, не вынес жара. Не успел сделать укол. Что же это было-то, где же пушка, почему ее не видно?
Взгляд натыкается на предмет странной формы, напоминающий полукруг с выемкой. Я поднимаю его и начинаю вертеть в руках. Так, материал странный... Это похоже на... импульсную пушку по виду, только очень маленькую. И предмет не вытянутый, а как бы сплюснутый, больше всего напоминающий мину! Яблысь, они придумали импульсные мины? Тогда нам всем точно пиздец! Потому что от них нас ничего не защищает, а костюмы все напичканы электроникой, которую выводят из строя импульсные удары.
Надо срочно искать Кевина. Я слышу, что на западе стихли выстрелы, - похоже, наши все-таки отбились...
Ноги заплетаются, черт, когда уже подействует эта ебаная инъекция... Многие уже поднимаются, пытаются привести в чувство тех, кто еще в отключке. Где же она была заложена? Похоже, что отряд Кевина подорвался тоже на такой... Только бы все было нормально, ну, пожалуйста.
- Алекс, ты как, с тобой норма? - спрашивает меня Конор, припадая на одну ногу. Я показываю ему, что нормально все.
- У нас есть хоть что-нибудь, что позволит определить, есть тут еще заряды? Или мы, вообще, как ебаные кроты, в слепую должны тут орудовать?
- Только собственные глаза и уши, Алекс, больше ничего у нас нет. Тони подорвался на мине. Ты уже понял, что это была именно мина? Я увидел, как его тряхануло, это был удар, как из-под земли. Не пушка стреляла - если бы пушка, мы бы все охуевали тут сейчас...
- Надо найти отряд Кевина, срочно. Собери мне всех, кто может ходить, и пойдем.
Конор хоть и молодой Бесстрашный, но уже без одного глаза и уха. У него куча шрамов, и он их принципиально не убирает. Каждый шрам - это напоминание о наших ошибках. Мы не можем позволить себе ошибаться.
- Выбор становится жертвой. Жертва превращается в потерю. Потеря становится бременем. Бремя превращается в битву, - бормочет Конор, осматривая труп Дейва. Нет ничего страшнее, чем терять людей на ровном месте. Я должен найти Кевина.
Его отряд разметало с торца здания, там, где были выходы к коммуникациям. Они пошли, чтобы не выпускать оттуда никого и не дать недовольным убежать через них. Кевин лежит на земле с неестественно вывернутой рукой и скрипит зубами от боли. Рука раздроблена так, что кажется пластилиновой...
- Кев, ты меня слышишь? Кивни, если слух есть. - У него из уха бежит тоненькая струйка крови, но он кивает - слышит, значит. - Так, все нормально будет. Матиас сейчас подойдет, у его отряда есть рации, они вызовут нам машины...
- Алекс! - О, а вот и он, голос Матиаса становится лучшей музыкой для моих ушей сейчас. - Есть погибшие? Кто?
- Мат! Тут Кевин, рука раздроблена. Дейв погиб. - Надо, конечно, говорить твердым голосом, суровым таким, но все равно он предательски срывается. И внутренности еще печет, блядь, со страшной силой. Жарко до чертиков, пот ручьями ползет по вискам.
- Вы чего, под импульс попали?
- Под него. Я охуеваю потихоньку, Кевину нужна помощь! И раненых тут до...
- Так, машину сюда не подогнать, будем перетаскивать их в драгстер. Я тут с ребятами все порешаю. Есть еще раненные?
У Мата в крови все лицо, рана на голове сильно кровит, его немного шатает, но он вроде держится.
- Есть, конечно, но я все равно больше одного не унесу. Лерайе надо доложить, она небось нас давно потеряла.
- Она в бой полезла, снимала ублюдков так, что только бошки разлетались. Наверное, штук пятнадцать убила. Ее там подстрелили, но она меня к тебе отправила, так и сказала, что, скорее всего, под импульс попали, раз связь пропала.
Что-то много она знает, мать её.
- Ладно, отнесу Кевина, вернусь сюда, помогу тебе.
Почти до утра мы грузили раненных и трупы в машины. Из пятидесяти человек погибли пять, тридцать человек ранены. При том, что мы столкнулись с новым видом солдат и импульсным оружием, можно сказать, что нас пронесло. Есть у меня одна мыслишка: они напали на Искренность, чтобы заложить импульсные заряды и свалить. Должны были все остаться тут, все до одного.
Мат сказал, что в штаб-квартиру они не прорвались, значит, там мин они и не установили, а побросали их на улице, когда мы подошли поближе... Вызвали нас. Нужно было угробить побольше молодняка. Знать бы заранее, с чем мы столкнемся. Эта игра в неведение оказалась самой лучшей тактикой, а те, у кого срабатывает интуиция, становятся лучшими бойцами! Над этим надо подумать и включить это в инициацию.
- Алекс! - догоняет меня Конор. - Я только хотел сказать тебе, ты нас выручил, брат...
- Конор, о чем ты вообще говоришь? У нас потеря на потере...
- Ты дал приказ рассеяться, я шел рядом с Дейвом, но как только отошел, бахнул заряд, и если бы не ты... Мы там очень кучненько полегли бы... Я не мог тебе не сказать, плохая примета не благодарить за спасение жизни.
- Сделай для меня то же самое, Конор, когда-нибудь. И мне очень жаль Дейва...
Конор кивает и уходит в лазарет, а я иду к Кевину. На пороге встречаю дока, вид у него озадаченный.
- Док, ну что там у него? Скоро пойдет на поправку?
- Надо его в Эрудицию везти, рука очень сильно раздроблена, кость просто разобрана на мелкие кусочки, и я, честно говоря, не знаю, что делать. Скорее всего, руку отнимут и вырастят новую, иначе долго все это лечить, и еще неизвестно, с каким результатом.
Я киваю, прохожу к Кевину. Он весь бледный, в испарине, ясное дело - импульсные повреждения еще очень долго болят. Чертыхается сквозь зубы, но держится.
- Алекс, позови Анишу, пожалуйста. Прошу.
- Кев... Может...
- Не может. Позови...
Только я выхожу из лазарета, как меня чуть не сносит с ног маленький ураганчик. Да тут и звать никого не надо, сама прибежала. Посторонившись, пропускаю ее в палату. Надеюсь, они не наделают глупостей... Интересно, а где Лекси?
***
Не обнаружив ее ни в общаге, ни в тату-салоне, ни в студии, я понял, что она сидит в подвале. Я не забрал оттуда свои вещи, они все еще там. Ну вот и ладушки, надо все оттуда забрать, и ее тоже. Оказывается, это непередаваемое чувство, когда ты знаешь, что тебя кто-то ждет, волнуется... Я всегда потешался над родителями и их непростыми отношениями, но теперь мне многое становится понятно. Остановившись в дверях, прислоняюсь к косяку. Силы как-то в раз оставили меня, и я понимаю, что если сейчас не найду опору, то точно упаду. Смотрю на нее и знаю, что теперь я точно вернулся, как и обещал.
Она чувствует мое присутствие и поднимает голову. Порывисто вскакивает, подбегает и без всяких предисловий и пауз просто обнимает, сильно и крепко. Я прижимаю ее к себе, и мне больше ничего не надо. Только чувствовать ее в объятиях, ее тепло, ее запах, ее мягкость. Я закрываю глаза и стараюсь не дышать слишком глубоко, впитываю все оттенки нового, необъяснимого, чего-то неизведанного... Здесь нет смерти, нет страха, ужаса, паники, которые гасятся адреналином, но потом, когда все заканчивается, все это обрушивается скопом и становится нечем дышать. Вся тоска от потерь, весь страх за друзей, за отряд, вся ненависть к ублюдкам, о которых мы ничего не знаем...
Она берет мое лицо в ладони, гладит мои щеки подушечками тонких пальчиков. Обнимает меня за шею, шепчет что-то, а у меня в ушах стоит гул от усталости и новых ощущений. Очень хочется принять горизонтальное положение, но одновременно не хочется ее никуда отпускать.
- Лекси... Я понимаю, может, это прозвучит не очень уместно, но... Пошли спать ко мне. Ничего романтичного я тебе не обещаю, я просто хочу чувствовать тебя с собой рядом. Пойдешь?
Она чуть улыбается, немного смущенно, немного лукаво, берет меня за руку и трется о мое плечо щекой. Собираем все, что у меня тут оставалось, и идем в жилой корпус, в мою комнату. Не знаю ни одной девчонки в Бесстрашии, которая бы согласилась так прийти ко мне, просто чтобы побыть рядом. Всем остальным я должен был все время что-то доказывать, а с ней... Не надо ничего объяснять, не надо говорить, можно просто прижать к себе ее покрепче, чувствовать ее тепло.
Она пойдет туда, она будет воевать... Господи, да как такое вообще можно допустить, чтобы она увидела и почувствовала все это? И я не могу с этим ничего сделать, потому что она Бесстрашная, а это значит, ей придется все это пережить. Я буду с ней, я как смогу подготовлю ее, но... Все равно, пока на своем опыте все это не прочувствуешь, ничего не понять.
Пока я в душе, думаю, что, наверное, не надо было тащить ее сюда. Может, она ждет от меня каких-нибудь активных действий, на которые я сейчас просто не способен. Но когда я выхожу, я понимаю, что не ошибся в ней.
Лекси лежит на кровати, закинув ногу на ногу и подложив руку под голову, поверх одеяла. На ней длинная футболка и мягкие брюки от термокостюма. Она выжидающе смотрит на меня и хлопает рукой рядом с собой. Я сажусь на кровать и потираю лоб. Все это как-то необычно и странно. Она подсаживается поближе и дотрагивается до спины ладонью.
- Алекс, у тебя на плече огромный синяк. Ты доку показывался?
Я, чуть ухмыляясь, отвечаю ей:
- Пуля туда попала, кольчугу не простреливает огнестрельное оружие, но синяки оставляет знатные. Ничего, это пройдет, не обращай внимания.
- Там страшно, да?
- Дейв погиб. Мы с ним полгода глину месили на периметре, выбирались из таких передряг, что... А вот теперь его нет. И уже никогда не будет. - Воздуха не хватает, нечем дышать, а так хочется. - Кевина сильно ранило, они применили импульсные мины. Отряд Кевина подорвался, они кучно шли, а я... В последний момент мы рассеялись, и из наших погиб только Дейв...
Лекси обнимает меня сзади за шею и легонько тянет на себя. Я ложусь рядом с ней, и она немедленно пристраивается на моем плече. Судорожно вздыхает и ничего не говорит. Только вжимается в меня посильнее, зарывается под руку, и я понимаю, что она зажмурилась. Не знаю как, понимаю, и все. Я смотрю на нее из-под опущенных ресниц... Никогда, ни с кем из девчонок, я не лежал на этой кровати просто так, потому что хочется быть рядом.
- Не хочешь ничего говорить? - Я мотаю головой, сил нет совсем. Мне так спокойно, так тепло, что я начинаю потихоньку засыпать. Чувство умиротворенности и сладкой неги охватывает меня, и я сплю прямо так, поверх одеяла, прижимая ее к себе.