Лидер
Эрик
- Девид, справься уже с оборудованием, твою мать! Ну сколько можно, нам в патруль заступать, а ты не можешь костюмы наладить!
- Не надо так нервничать, лидер! Все будет окейненько! Заступим вовремя, не сомневайся! - с полуулыбкой говорит мне механик, а на меня накатывают все новые и новые волны раздражения.
Прошла почти неделя с тех пор, как Эшли уехала во фракцию, а я уже места себе не нахожу. Разведка приносит все новые данные, на дальних рубежах недовольства набирают силу, надо формировать отряды для сдерживания противника, посылать надо лучших и понимать, что они все там погибнут... Надо, а у меня просто рука не поднимается никак!
И Эшли нет. Как же без нее пусто... Черт, обещала же на пару дней, что там можно делать неделю? И сегодня в патруль, в ночной... И коммуникатор она не берет, не нравятся они ей. Почему-то.
Всю ночь, сидя в ночлежке и попивая горячий кофе, я думал, когда же мы будем жить спокойно? И будем ли когда-нибудь? Вчера была годовщина крушения поезда, она, скорее всего, ездила туда... Есть вещи, к которым невозможно привыкнуть, хоть мы все и Бесстрашные, и умеем справляться, все равно... Есть то, что режет по живому, вышибает все мысли, сжигает душу. Невозможно смириться. Я туда так и не смог вернуться после крушения, хоть и сделал все, что необходимо, чтобы отдать дань, но... Сколько бы я ни спас жизней, все эти будут на мне. Бесстрашные давно уже стали самыми близкими друг другу, и каждая потеря терзает и не дает уснуть.
Я очень тяжело переживаю этот период. Так как все, что сделано моими руками, совместно с другими людьми, все пытаются растоптать, загадить и истребить. Что историю снова пытаются повернуть назад, заставить нас умирать в боях за то, что мы хотим жить... Но я думаю, что уже поздно: слишком долго они ждали, чтобы завершить начатое, и уже выращены Бесстрашные, которые жили в относительном мире почти двадцать лет и которые не хотят его так просто отдавать...
***
Ночь прошла относительно спокойно, мы возвращаемся, и первое, что я вижу у въезда, - внедорожник Эшли. Вернулась... Черт, наконец-то.
Время еще очень ранее, пересменка в шесть часов, и если она вернулась вчера вечером, то, скорее всего, еще спит. Походя мимо детской, я слышу громкий визг дочери и мимо пройти не могу.
- Папа! - оглушает меня дочь, и я подхватываю ее на руки и подбрасываю вверх. Она визжит еще громче, а потом крепко обнимает меня за шею. - Ой, папа, я так скучала-скучала, а Алекс учил меня кидать ножи!
- Действительно?
- Да, а еще у него подпечные, и он с ними все время занят, он на них орет, а они смеются!
Улыбку сдержать никак не выходит. С Кнопкой вообще не получается сохранять серьезный и суровый вид.
- Вот так история. А мама что сказала?
- Мама сказала, что это интересный номер. И когда Алекс уехал, она с ними лазила по полосе препятствий. И сказала, что интересный номер. А Аниша мне ушко проколола, и у меня теперь красивый камешек на ушке.
- Тебе не больно было? Ты не испугалась?
- Я Бесстрашная, - обижается дочь, - а Бесстрашные ничего не боятся! Па-а-апочка, я тебя так люблю! Ты самый лучший на свете! Пойдем, постреляем из твоего большо-о-ого пистолета!
И вот как ей отказать? Конечно, пойдем! Дочь визжит так, что у меня закладывает уши, выворачивается из рук и летит отпрашиваться у воспитательницы. Женщина кивает, пряча улыбку, потому что Кнопка объявляет:
- Мы с лидером идем стрелять из большого пистолета. Можно я пойду, Клер?
Мы идем к мишеням.
- Кнопа, наушники. Без наушников стрелять не будем! - строго говорю я ей. Она очень любит все, что связано с оружием: звуки, запахи, любит щупать, трогать, а была поменьше - и на вкус старалась опробовать. Но наушники пока - обязательное условие. Люси кривится, но слушается. В кои-то веки. Взрослеем помалу.
Дочь подпрыгивает в нетерпении, пока я достаю пистолет и вкладываю ей в ладошку, поддерживая оружие своими руками. Сама она его еще не удерживает. Я вижу, какое удовольствие она получает от стрельбы, от того, что держит в руках разгоряченный пистолет. Девица, а фору даст любому парню!
- Стреляете? - Я оборачиваюсь. Эшли стоит у нас за спинами, сложив руки на груди. - Я, может, тоже хочу!
- Кноп, давай дадим маме пострелять! - вступаю я с дочерью в переговоры, ведь она так просто пистолет не отдаст. - Мама надолго уехала, соскучилась, наверное...
- Мама уехала не очень надолго, - глядя на меня лукаво, говорит Кроша, - мама просто немного задержалась.
- Немного задержалась - это когда должна была приехать утром, а приехала вечером, а когда уехала на два дня, но приехала через неделю, - это значит совсем страх потеряла...
- Я так и не поняла, ты рад меня видеть или не очень? А то я могу и обратно уехать...
- Мама, на пистолет, постреляй. - Дочка вкладывает пистолет в крошину ладошку. - Папа, не ругайся маму, она за Алексом следила.
- Там что, какие-то проблемы? - Эшли встает в стойку и явно пытается проигнорировать мой вопрос. Я подхожу ближе и говорю ей почти на ухо: - Что еще там, блядь, не слава богу?
- Не ругайся при ребенке, она все впитывает, как губка. Потом тебе расскажу.
Эшли делает два выстрела, и я, наконец, убираю пистолет обратно. Мне так хочется обнять жену... А что мне, собственно, мешает? Я притягиваю ее к себе и легко касаюсь губами ее виска.
- Целоваться будете? - Хитро смотрит на нас дочь. - А Алекс тоже целуется!
- Что? В каком смысле Алекс целуется? С кем? - Я перевожу взгляд на Эшли, а она как раз отнимает от губ палец, сигнализируя дочери молчать. - Эшли, как это понимать?
- Все нормально там, я тебе потом расскажу. Не начинай!
- Он мне обещал, что не будет ничего такого! Что там за девица, не неофитка хоть? - Эшли вздыхает.
- Не знаю, что там Кнопа углядела, но... Там есть неофитка... Короче, он отрезал ей волосы, посадил в отстойник, орет на нее все время и грозится отправить ее чистить сортиры. Думаешь, уже пора начинать волноваться?
- И это с ней Кнопа их застукала?
- Я не знаю...
- Та-а-ак... Я правильно понимаю, что есть некая девица, к которой у инструктора повышенное внимание, при этом Кнопка видела, как Алекс с кем-то целуется... Эшли, это все новости или есть еще что-то, чего я не знаю? Эшли!
- Нет. Это все. Ну... кроме того, что он живет с ней в подвале...
- Еб твою мать! Эшли, и ты мне не сообщила сразу?! Когда я приеду во фракцию, она хоть на месте будет или они ее с землей сравняют, а я узнаю об этом последним?
- Эрик, не ори, пожалуйста, ты ребенка пугаешь...
- Не надо мне тут прикрываться ребенком, во фракции хуйня творится, а ты спокойно так сообщаешь мне об этом! Мне что, самому надо туда приехать, чтоб порядок наводить?
- Там все хорошо, родной. Инициация идет своим чередом. Я тебе говорила, что ставить Алекса инструктором - не самая лучшая идея. Вспомни, что ты мне сказал? Что он молодой и ему все можно! Что ты сейчас беснуешься?
- Ладно, а Трис куда смотрит? Она мне почему ничего не сообщает?
- Да потому что нечего сообщать. Алекс тренирует их, все, в принципе, нормально, ребята неплохие в большинстве своем. И та девочка... Ну, тоже ничего... Не начинай! Все хорошо! В конце концов не он первый, не он последний. Будем уповать на его благоразумие, если оно у него вообще есть, конечно...
- Так, все, я еду туда. Я должен сам все проверить, если вы занимаетесь укрывательством...
- А здесь ты Итона оставишь? А если нападение? А ты во фракции...
- Черт, вот ведь пиздо... - Эшли закрывает мне рот ладошкой.
- Эрик, Кнопа очень заинтересованно на нас смотрит, может, пойдем куда-нибудь, поговорим наедине?
Эшли отводит дочь к воспитателю и сразу же, не медля, является в мой кабинет. И даже рта не дает мне раскрыть, обнимает и принимается целовать. Ну да, это беспроигрышный вариант. Мысли как-то сразу разлетаются, я даже забываю, что меня так взволновало. Я скучал по ней все эти дни просто невыносимо, а теперь все проблемы сами собой отходят на второй план...
Алекс
— Алекс, твою дивизию! Ты что там такое себе позволяешь?
Когда я увидел, что отец пытается со мной связаться, понял, что наступил локальный, но неизбежный, мой личный пи*дец. Если уж все ни к черту, то оно и будет все ни к черту! С Лекси разругались, она вообще стала меня избегать, отворачивается, в бассейн не приходит, а по утрам, если я прихожу, сразу уходит и даже слова не дает мне сказать. Никогда не бегал за девицами и сейчас не собираюсь, но... Как же тоскливо и погано на душе, даже бухать неохота. Алкоголь только усугубляет все, становится еще хуже, а по утрам мучает похмелье. Теперь вот и с отцом еще предстоит говорить. Бл*дь.
— Да, лидер, я слушаю тебя!
— Нет, это я тебя слушаю! Быстро, четко, а главное правдоподобно говори, что у тебя там происходит! И не вздумай мне врать!
— У нас инициация, не самая простая, но в целом ничего, определились лидеры и...
— Я вот еще пересмотрю, что у тебя там за фавориты! Или лучше сказать фаворитки? Алекс, я на тебя надеялся, ебановрот, ты обещал мне, и я узнаю, что у тебя там... увлечения! Ну как ты...
— Мне странно слышать от тебя такое, лидер, с каких пор ты стал доверять слухам?
— Да срать я хотел на слухи, тебя Кнопка сдала со всеми потрохами! Алекс! Ты настолько сбрендил, что даже ребенок видел, как ты обжимаешься с неофитками! Ты понимаешь, что ты не только себя и лидеров подставляешь, ты и девице этой гадишь! Где твоя голова? Хотя можешь не отвечать, и так понятно!
Ч-ч-черт, ну надо же, про Кнопу я и забыл, точно, она тут везде бегала, могла видеть... Ну и че теперь, бл*дь, делать? Интересно, как много Эшли ему рассказала... Позвонила бы хоть, что ли?
— Лидер, у девицы все показатели в норме. Она в любой момент может подтвердить все свои баллы до единого, она действительно хороша...
— То, что хороша она, я даже не сомневаюсь, однако...
— Да я не в этом смысле! — Хотя, вообще-то, хороша она во всех смыслах, да только не говорить же ему... — Она отлично стреляет, наравне с Виком, у нее глаз-алмаз, из нее выйдет отличный снайпер!
— Алекс, я, как лидер, зная о существующем положении, не должен допускать ее до спецобучения и до работы Бесстрашного в этих условиях. Такое шило в мешке не утаишь, а мы не можем себе позволить сомневаться в наших законах. Недовольных много, они, ты знаешь прекрасно, ведут не только военные действия, идет еще и информационная война. Сейчас не время нарушать закон. А закон говорит, что такие вещи не допустимы при инициации. Девицу придется выгнать. И имей в виду, что тебе несказанно повезло, что я не могу приехать, иначе ты бы огреб у меня не только словесно. А девица не допускается до второго этапа инициации. У меня все. — И он уже хочет отключаться.
— Стой! Как ты можешь так говорить, если у тебя с матерью отношения завязались во время инициации, у Итонов тоже?! И что, плохо получилось? Зачем ты так сразу, с плеча?
— Ты меня с собой не ровняй! Во-первых, я на твоей матери женился, Итоны тоже, как видишь, женаты! А ты пихаешь свой член во все, что движется, а я должен потом под тебя законы переписывать? Ты охуел, Алекс, окончательно и бесповоротно! И не смей мне перечить, иначе ты вынудишь меня приехать, и тогда не поздоровится не только тебе!
Пф-ф, посмотрите на него, глаза гневные, смотрит исподлобья, злится... Неужели Эшли ничего не смогла сделать, чтобы утихомирить немного этот тайфун?.. Черт, ну как так? И опять я виноват во всем как всегда.
— И потом, — продолжает бесноваться отец, — в то время у нас не было вообще никакой войны, я был лидером, но и угрозы такой, как сейчас, не было. На многое тогда можно было глаза закрыть... Сейчас нас всех чуть ли только в микроскоп не разглядывают, а ты затеваешь *блю на инициации! Алекс! Ты вообще хоть когда-нибудь повзрослеешь?
— Я говорил тебе, что я не могу быть инструктором. Я просил тебя не делать со мной этого. Я сейчас был бы уже в особой группе давно, и ничего этого бы не было! Ты сам меня поставил в эти условия, а теперь выговариваешь мне!
— Я надеялся, что к двадцати годам у тебя вырастет не только член! Какого хрена, Алекс? Ты не мог дождаться окончания инициации? Тебе во фракции девок мало? Нахуя тебе всех вообще подставлять из-за какой-то шлюхи?..
— Не смей! Слышишь, никогда не смей о ней так говорить! Ясно? — Мой кулак совершенно непроизвольно опускается на столешницу, а коммуникатор подпрыгивает и падает. Сердце стучит в ускоренном темпе, от ярости перехватывает дыхание. Я очень уважаю лидера, но, клянусь, если бы он сейчас был здесь, мордобоя было бы не избежать! — Никто о ней не будет так говорить! Это понятно?!
— А ну, не сметь на меня орать! Ты что себе позволяешь, сопляк?! — Отец тоже вскакивает и бегает по кабинету. — Ты еще из-за какой-то девки будешь голос на меня повышать? Да как ты...
— Смею! И буду! Алексис нормальная девчонка, и никто не смеет называть ее шлюхой, а ты в первую очередь, ясно?! — Как же хочется запустить в стену коммуникатором, чтобы разбился вдребезги, на мельчайшие кусочки... Под руку попадается пепельница, она-то и летит в стену... Наконец-то хоть что-нибудь разбилось. Отец застывает перед монитором, верхняя губа презрительно изгибается.
— Что у тебя с этой девицей? — достаточно спокойно спрашивает отец. — Что, Алекс?
— Ничего. Но эта девица очень хорошо стреляет. Из нее выйдет отличный снайпер, можешь мне поверить. Я показывал Трис ее результаты, они все у нее есть, ты можешь удостовериться сам. Она как никто достойна обучения, она будет лучшим снайпером, лидер. И мои предпочтения тут совершенно ни при чем.
Отец долго смотрит на меня, буравя взглядом, потом встает и отходит к окну. Стоит он там довольно долго, и столешница уже теряет свою привлекательность в плане крушения мебели. Наконец, он поворачивается ко мне.
— Ну и что ты хочешь? Чтобы я изменил законы для тебя персонально?
— Кому какая разница, если не заострять на этом внимания? Я знаю, я виноват, я... не вполне грамотно себя повел, и мы оказались... там, где мы оказались, но как бы там ни было, разбрасываться такими кадрами — само по себе преступление.
— Она действительно так талантлива в стрельбе или другие ее таланты затмевают твой разум?
— Черт! Я уже сказал тебе! Какого хрена?!
— Так, ладно! Тихо. Как вышло, что вы оказались с ней в подвале? Наедине?
Я рассказываю отцу нашу эпопею, опуская некоторые подробности, которые ему знать необязательно. Эрик слушает внимательно, не перебивает, только иногда хмыкает и качает головой. Но я понимаю, что первая волна гнева и раздражения уже прошла и надо бы его дожимать.
— Так что, ты сам понимаешь, я не мог оставить ее там одну, иначе мы имели бы труп и преступника среди своих. Да и девицу жалко, она хоть и строптивая, но талантливая, а со снайперами у нас туго.
— Алекс... — Отец качает головой, но я вижу, что он прячет улыбку. — Какой же ты сказочный долбоеб... Уму непостижимо.
— Слушай, когда ты меня ставил инструктором, спросил у меня, что я хочу, и я оставил это за собой. Вот теперь я прошу тебя, поверь мне. Оставь ее в Бесстрашных, пусть она пройдет обучение у Майры! Ведь всегда можно сказать, что все, что про нас говорят, это слухи и домыслы, зависть и наговоры... А она действительно талантлива.
Отец довольно долго стоит, отвернувшись к окну, вздыхает, качает головой и трет переносицу.
— Так. Ладно. Раз я обещал тебе, от своих слов я не отказываюсь. Пойду тебе навстречу, но! Я должен лично посмотреть на девицу, так ли уж она хороша в стрельбе или это только твои... ладно-ладно, или тебе показалось. Приехать сам я не могу пока, тут не все спокойно. Привезешь ее сюда. Между этапами будет недельный отпуск у неофитов, я хочу ее видеть здесь, на полигоне. Если она и правда так хороша, как ты говоришь, закроем глаза на ваши... хм... Но, Алекс, я прошу тебя! Не светись так откровенно хотя бы!
— Я делаю все, что могу.
— Ладно. Как там в целом? Спокойно все? Боевой отряд нужен?
— У нас все под контролем, лидер. Извне нападений не было, после того инцидента за Стеной больше стычек с недовольными не случилось. Насчет боевого отряда — смотри сам, если есть кого отправить, лишним не будет, а так... по большому счету необязательно.
— Хорошо. Будь на связи, Алекс. И жду тебя на полигоне.
— Я понял. До связи.
Экран погас, а я еще какое-то время сижу и смотрю на него в прострации. Фу-у-ух. Неужели пронесло? Вот когда Кнопик могла увидеть меня с Лекси? На ринге, в тот самый раз? Да, потом они с Эшли уже уехали... Вот ведь егоза, чуть под монастырь не подвела. Это еще лидер был в хорошем расположении духа, могло бы все закончиться гораздо печальнее... Интересно, как Алексис отнесется к предложению скататься на полигон? Наверное, будет в восторге...