На стрельбище
Алекс
Спустя несколько дней после игры я нахожу в столовой всю нашу компанию в приподнятом настроении. Джимми просто излучает радость и счастье, что непременно хочется посоветовать ему съесть лимон. Я же после изнурительной недели разъездов пребываю совсем не в духе. А тут еще Матиас сообщает мне:
— Ты в курсе, что вы сегодня едете на стрельбище? Алекс! Ты готов?
— Мат, еб*новрот, ты не мог мне заранее сказать? Мы бы хоть винтовку разобрали хотя бы разок, иначе...
— Да ладно тебе, Алекс, можно так тщательно к винтовкам не подходить, автомата достаточно. Просто расскажешь, как стрелять, и покажешь.
— В смысле расскажу и покажу, а ты что, не поедешь?
— Нет. Ты поедешь с Кевином. Вы вдвоем. Ты на стрельбище, он на приемке. Фор сказал, что в свете последних событий максимальное количество Бесстрашных должно оставаться в штаб-квартире. Так что мы опять тут заперты. Выезд у нас теперь только в город. За Стену не знаю, поедем ли еще. Только если лидер пришлет боевой отряд для охраны.
— А почему я узнаю об этом только сейчас, накануне выезда-то? Мат!
— А где тебя было найти? Если ты не с неофитами где-нибудь разъезжаешь, то тебя днем с огнем не сыскать.
— Ну, на коммуникатор можно было позвонить?
— Слушай, чего ты докопался? Какая тебе разница? Что изменилось бы от того, что ты узнал бы об этом раньше? Давай, не выпендривайся, собирай своих подопечных, и вперед! — Мат хлопает меня по плечу, а я допиваю кофе и опять ищу глазами своих переходников. Лекси будет рада, она давно хотела пострелять из винтовки. Встаю и гаркаю на всю столовую:
— Неофиты, готовность десять минут в Яме! У нас выезд, не опаздывать!
Ровно через девять минут все мои подопечные стоят на изготовке. Им тоже нравится выезжать из штаб-квартиры.
— Сегодня мы едем на стрельбище. Будем смотреть, у кого из вас лучше всего получится стрелять из снайперской винтовки. Нам, по-хорошему, пару дней подготовиться бы, но лидеры решили, что этих дней у нас нет, потому будем познавать все методом проб и ошибок. Те из вас, кто выберет своей специализацией снайпера, конечно, будут проходить снайперское обучение, которое длится полгода. Так что сейчас что-то вроде отборочного тура. Для остальных это просто тренировка по стрельбе.
Я вижу, как горят глаза у Лекси. Они у нее становятся сочного аквамаринового оттенка, а лицо так преображается, что я невольно заглядываюсь. Черт, нельзя на нее так откровенно пялиться, бл*дь.
— Выезжаем сейчас, десять минут вам на сборы. Бронежилеты обязательны.
Стараюсь отойти подальше, чтобы не видеть довольных, лучистых глаз. В оружейке обнаруживаю Кевина, понуро завязывающего берцы. Последнее время с ним стало совсем трудно разговаривать, потому я и не лезу. Все чаще я вижу, как он заливает тоску в баре. А что тут скажешь... Они с Анишей даже ругаться перестали, просто теперь избегают друг друга, и все. Хотел бы я ему сказать что-нибудь ободряющее, да вот только нет таких слов. Поэтому я только хлопаю его по плечу.
— Да ладно, я в порядке, — поднимает на меня глаза Кевин. — Спасибо, что с нотациями не лезешь. — Я ухмыляюсь.
— Просто однажды сделай для меня то же самое...
Приехав на стрельбище, я провожу инструктаж перед стрельбой, показывая, как правильно производить выстрел из снайперской винтовки. Неофиты учатся на старой модели Робара, на вооружении давно уже новенькие облегченные модели со всякими вкусностями типа нацепляемых датчиков ночного видения и лазеров, но тренируемся мы пока так.
— Винтовка, конечно, как механизм посложнее автомата. Поэтому те из вас, кто будут учиться на снайпера, должны будут уметь разбирать и собирать винтовку. Остальные — просто внимательно следите за мной и повторяйте все в точности.
Показываю, как устанавливать прицел, ввезти боковую поправку, прикладывать, прицеливаться и, собственно, стрелять.
— Заряжаете винтовку — снимаете ее с предохранителя, отводите затворную раму за рукоятку перезаряжения назад до отказа и отпускаете ее, — показываю медленно, как это делается. — Дальше либо прицеливаетесь и производите выстрел, либо, если еще не собираетесь стрелять, ставите на предохранитель, вот так. Да, и не забывайте об отдаче. У винтовки она примерно такая же, как у автомата, но все равно оружие другое, вам надо пристреляться. Потом у нас зачетная стрельба. Приступайте.
У Виктора вообще никаких проблем — он-то уж из всех видов оружия, что есть во фракции, уже стрелял. У него все выстрелы ложатся в мишень, как надо.
— Все, кто отстрелялся, отправляются к Кевину для осмотра и чистки винтовки. Потом приступаем к зачету.
Проходя мимо Лекси, я не могу не остановиться. Она полностью погружается в стрельбу и ничего вокруг себя не видит и не слышит. Однако мое присутствие она все-таки чувствует, это я понимаю по напряженной спине.
— Смотри, Лекси... Затаив дыхание, — обнимаю ее одной рукой и наклоняюсь к самому ее лицу, — плавно нажимаешь на спусковой крючок до тех пор, пока не произойдет выстрел.
— Спасибо, Алекс, — закатывая глаза, говорит она мне, — но я как-то уже и без тебя разобралась.
— Ну, посмотрим, — ухмыляюсь я ей и отхожу к другим неофитам. — Фокси, если угольник сетки значительно отклоняется от точки прицеливания, то, не ослабляя давления на спусковой крючок, уточни прицеливание и нажимай на спуск. Вот так, поняла? — Я замечаю, что когда слишком близко наклоняюсь к Фокси, Стен глядит на меня ну очень недобро. Ого! Кажется, у нас парочка складывается? Когда они, вообще, успевают, я мало их гоняю, что ли? Может, ввести какую-нибудь еще повинность, чтобы у них сил больше ни на что не оставалось? — Для всех, послушайте, при спуске курка не придавайте значения легким колебаниям сетки у точки прицеливания. Стремление нажать спусковой крючок в момент наилучшего совмещения сетки с точкой прицеливания, как правило, приводит к дерганью за спусковой крючок и к неточному выстрелу.
Все благополучно отстреливаются и уходят к Кевину. А я остаюсь сменить мишени. Как я и думал, лучшие результаты у Лекси и Вика.
На зачет стреляем по пять человек. Последние — группа лучших, так их определил Кевин. Все, кто уже отстрелялся, уходят; время к обеду, надо нам возвращаться. Постепенно на стрельбище остаемся только я и Лекси. Которая получает явное удовольствие от процесса и никак не хочет с ним расставаться.
— Хочешь себя проверить по всем параметрам? — спрашиваю ее, зная, что она согласится.
— Это как еще?
Показываю ей патроны.
— Заряжаешь и стреляй, когда я сменю мишень, поняла?
— Алекс, это что, боевые патроны? Настоящие?
— Ну да... А ты что, испугалась?
— Нет. Давай сюда.
Я отхожу к мишеням, меняю их на новые и встаю рядом. Кричу ей:
— Давай, Лекси, стреляй!
— Отойди подальше! А то я могу в тебя попасть!
— Стреляй! Посмотрим, так ли уж хорош твой хваленый глазомер, — подзуживаю я ее. — По праву ли ты мой ножик носишь? Ведь ты его не потеряла?
— Урод ты, Алекс!
— Я знаю! Стреляй!
Четыре выстрела ложатся ровно в десятку. Супер, блин, ну надо так? Последний, вообще-то, туда же лег, но я решаю пошалить. Когда я слышу выстрел, падаю на землю, как подкошенный. Изо всех сил стараясь не улыбаться, лежу и слушаю, как она вскрикивает, зовет меня по имени, бежит ко мне. Торопливые шаги, шуршит одежда, нежные руки начинают ощупывать мою грудь, а мне приятно, блин, так, что просто п*здец.
— Алекс, господи, ну какой же ты придурок, ну к чему все эти геройства, ну скажи, что с тобой все в порядке, пожалуйста...
Когда она прикладывает ушко к моей груди и слышит, что сердце бьется, да еще как, она в недоумении поднимается, но я тут уже притягиваю ее к себе и целую в губы. Она сначала дергается, а потом от облегчения, что со мной все в порядке, расслабляется и на поцелуй отвечает.
М-м-м, эти губки, какая же сладкая, ну надо же... Ладошки обхватывают мое лицо, подушечка большого пальца поглаживает щеку. Детка, ничего себе... Ах ты ж какая, а? Я боюсь даже шевельнуться, чтобы не спугнуть и чтобы это никогда не прекращалось. Мне так нравится, просто до чертиков нравится то, что она делает с моими губами, язычком чуть дотрагиваясь до них, явно с удовольствием меня целуя, а уж меня-то точно второй раз просить не надо. Я прижимаю ее к себе и чувствую, что еще немножко, и поцелуй перерастет в нечто большее. И тут она резко от меня отстраняется.
— Алекс! Как ты можешь, ты напугал меня ужасно! — Я смеюсь, а она продолжает негодовать, стуча по моей груди кулачками, как капризный ребенок. — Как ты можешь так с людьми обращаться? Ты знаешь, что я почувствовала, когда увидела, как ты падаешь...
— Ну, так то с людьми, с людьми я так и не обращаюсь, а ты кудахчешь, как курица... — Все еще смеясь, поднимаюсь на ноги. Она продолжает сидеть. — Давай, вставай. Пойдем к Кевину, и надо уже ехать домой. Лекси! Ты встаешь или нет? — Я протягиваю ей руку, чтобы помочь встать, но она бьет по ней, отвергая.
— Какой же ты ублюдочный сукин сын, Алекс! — Она злобно смотрит на меня снизу вверх, и глаза у нее становятся зеленые, как крыжовник. — Почему ты так со мной? А? Что я тебе сделала? Я ведь всего лишь ответила на твой поцелуй, зачем тебе после этого говорить мне гадости?
Я хватаю ее за локти, поднимаю и, прижав к себе, подцепляю ее подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Что ты мне сделала? Ты свела меня с ума... Мне до помутнения в голове нравятся твои поцелуи, детка. Мне они нравятся даже больше, чем смотреть, как ты стреляешь...
К чертям все эти, бл*дь, правильности, не могу я от нее отказаться, и все тут. Я наклоняюсь и целую ее, целую так, чтобы дать ей почувствовать все мое желание и как мне нравятся ее губы, запах, и как нравится ее обнимать, и как ее руки запутываются в моих волосах, а тело становится мягким и податливым...
— Э, слышите, мы только вас ждем! — орет из подсобки Кевин. — Хватит уже лизаться, нам во фракцию возвращаться надо.
Я отрываюсь от Лекси, смотрю на нее, улыбаясь, и она хихикает.
— Алекс, все думают, что я нашла себе покровителя и потому у меня высокие баллы. Как думаешь, Кевин нас не сдаст?
— Не-а. Никогда. А какого ты себе покровителя нашла? Почему я ничего об этом не знаю? — шутливо хмурю брови. Она толкает меня в плечо.
— Поглупее еще чего-нибудь спроси! Мы с тобой жили в одном помещении, ходим по ночам в бассейн, и ты хочешь, чтобы про нас слухи не ходили?
— Ну и что ты предлагаешь? Чтобы их развеять? Выдрать тебя на конюшне, чтобы доказать, что я к тебе равнодушен?
— А что, разве это не так? — хитро спрашивает она, искоса на меня поглядывая.
— А ты сама-то как думаешь?
— Ну, не знаю... Чтобы до меня снизошло само высокопреосвященство...
— Лекси... Я ведь накажу!
— Догони сначала, — показывает мне язык и бежит в сторону подсобки. Вот коза. Ну ладно, как говорится, не догоню — хоть согреюсь.
В Яме Трис осчастливливает меня новым заданием: съездить в Эрудицию, забрать какие-то исследования. Ну вот и ладушки, заодно возьму сведения у Дина на Стена, Ларри и Дани.