Джейме
Никогда прежде Джейме не доводилось бывать в Дотракийском море. Однако он видел в бою его обитателей - и того ему оказалось вполне предостаточно. Степи породили и взрастили воинов, способных снести на своём пути даже закованных в латы рыцарей. Любой, даже самый дисциплинированный строй, содрогался перед напором дотракийских крикунов.
Теперь степь сама обступала Джейме со всех сторон, отрезая пути для отступления. Бескрайняя, древняя, спокойная. Высокая трава сейчас сама напоминала хрупких, но бесстрашных солдат, вросших в землю. Можно было рубить и срезать их, но они останутся в этой земле, если только не вырвать их с корнем.
Джейме оглянулся, искренне недоумевая, как здесь очутился, а главное - зачем? Почему? Как? Беспорядочные вопросы, на которые говорящая на тысячи голосов степь не давала ему ответов.
Страшное видение, начинающееся со всепожирающего драконьего пламени, толкнуло его сюда, в наполненный песнями ветра и запахами трав мир. Джейме зажмурился, встряхнул головой, но видение не желало покидать его.
Где Серсея? Где все остальные?
Томас - человек, обманувший Джейме - говорил, что они увидят нечто важное собственными глазами. Верно, самих богов. Но Джейме видел только колыхание травяного моря, которому не было конца и края. Воинов, стоящих на страже вечного покоя. Солнце восходило в зенит, лицо обдувал горячий ветер. За спиной послышались острожные шаги и шелест раздвигаемой в стороны высокой травы.
- Athchomar chomakan[1]! - послышался оклик на незнакомом языке. По одному только голосу, не видя говорившего, можно было понять: это старик. Джейме нервно обернулся, выхватывая взглядом человека, которого несколько мгновений назад здесь не было. - Hake[2]? - один глаз старика был затянут белой плёнкой. Его смуглую кожу покрывали застарелые шрамы. Редкую белую бородку трепал ветер.
Джейме растеряно покачал головой, не зная ни как реагировать на происходящее, ни что сказать в ответ. Старик внимательно оглядел Джейме с ног до головы единственным глазом, и на потрескавшихся губах появилась невесёлая улыбка. После чего вдруг заговорил на всеобщем:
- Вижу... твоё имя. Джейме Ланнистер.
- Это был дотракийский? - зачем-то уточнил Джейме, хотя это последнее, что должно было его волновать.
- Именно эти слова чаще всего слышат эти степи. Mahrazh ha Rhaesh Andahli[3].
- Я не понимаю вашего варварского языка! - разозлился вдруг Джейме. Но старик лишь покачал головой.
- Он не мой... и не твой. Но какая разница? Язык - просто звуки. Слова. Знаешь ты, что словами можно сказать далеко не всё? Слова - ветер, так ведь говорят? Это все знают. Слушай своим сердцем. Слушай своей душой, а не ушами, - старик для наглядности ткнул пальцами в собственные уши, словно на мгновение закрывая их.
- Ничего не понимаю, - признался Джейме. - Что происходит? Почему я здесь? Почему я вижу тебя, старик? Кто ты такой? Ты не похож...
- ...на тень? На призрака? - старик как-то хитро усмехнулся. - Но мы все сейчас призраки. Видения. Сон, который снится самой степи. И ты, и я. Богов тебе отсюда пока что не разглядеть. На твоё счастье.
- Ты, оказывается, хорошо говоришь на всеобщем?
- Я же только что сказал тебе: я говорю не языком, что безвольно лежит во рту, я прикасаюсь к твоей душе и твоему разуму - своими. Уста же мои молчат. Твой разум внемлет моим мыслям. Язык мыслей, язык чувств - он един для всех. Вот подлинный всеобщий.
Джейме нахмурился. Он совершенно чётко видел, как шевелятся губы старика, слышал и его акцент. Старик, явно угадав его замешательство, вскинул голову и издал звук, напоминающий хриплый лай.
Он смеялся.
- Не думай о том. Ты ведь видишь только то, что привык. Садись, - старик указал рукой на траву, и, подавая пример, сам опустился на землю, скрестив ноги. Высокая трава колыхалась на его головой, переплетаясь стеблями. Джейме, не отрывая от собеседника пристального взгляда, присел напротив. Теперь не видно было даже смутной линии горизонта и казалось, что степь - это единственное, из чего состоит мир.
- Кто ты такой? - Джейме пристально вглядывался в лицо старика, словно надеясь отыскать в нём подсказки.
- Куда важнее другое... кто ты такой, Джейме Ланнистер? - улыбнулся старик. - Сможешь мне на этот вопрос ответить?
Джейме задумался на мгновение, хмурясь. Верно, это какая-то странная игра. Или старик просто сумасшедший. Разве может хоть один человек дать однозначный ответ? В конце концов, это зависит от обстоятельств. Человек меняет свою роль в соответствии с ними.
- Ладно... - наконец медленно выговорил он, так и не найдясь с ответом. - Тогда скажи другое. Почему я вижу тебя? Как так вышло? Где все остальные?
- Слишком много вопросов, слишком беспокойные мысли, - напутственно произнёс старик. - Будешь хвататься за всё разом - ничего не успеешь. Итак. Ответ на твой первый вопрос: потому что нужно тебе это видеть. Тебе, а не мне, hoshor qora[4].
Джейме поморщился. Он вдруг понял, что значили последние два слова. Вместе с тем пришло и понимание, что всё это - не сон, ибо во сне правая рука никогда не бывала золотой.
- Ты начинаешь улавливать суть, - хмыкнул старик. - Я могу продолжить отвечать на твои вопросы. Но этого ли ты в действительности хочешь и так ли уж важно, что произошло? Ты уже здесь.
- Дейенерис... - начал было Джейме, но старик перебил его, ткнув пальцем в неопределённом направлении:
- Она созерцает тени, ползущие с востока. Холодные, как лёд, тени, которые оставляют за собой чёрный след.
- Что?
- Разве ты не понимаешь? Athdrivar. Morghot. Смерть.
- Иные, - Джейме моментально покрылся ледяным потом.
- Нет. Ужас, - поправил его старик. - Ужас, который поглотит... мир.
- Я не понимаю.
- Ты ничего не понимаешь, потому что сознание твоё закрыто. Лучше бы ты глаза закрыл, смотрел и слушал сердцем, как я тебе велел. Ведь почти получилось, верно?
- И всё же, кто ты такой?
- Старик, потерявший свой дом, но обретший знание. Обречённый. Радуйся тому, что явился тебе я, а не кто-то ещё.
Видимо, оставалось только смириться, что вместо обещанного Томасом прозрения, он видит этого человека. А может быть, так и в самом деле лучше? Джейме никогда и не хотел смотреть на богов. Он верил в то, что за распахнутыми дверями таилось нечто ужасное, и не верил в то, что готов к этому откровению. Серсея могла насмехаться, могла всё отрицать - но Джейме знал, что и ей страшно. Не меньше, чем ему.
- Люди боятся. И правильно боятся, - подхватил его мысль старик. - Ты ухватился за чужое сознание и оказался здесь, ибо так должно. Твой мёртвый проводник тоже знает далеко не всё. И сейчас занят более важными вещами.
- Какими же?
- Спасает твою сестру... мать твоих детей, - поправил сам себя старик с равнодушным видом. Джейме же, напротив, тут же вскочил на ноги. Его обуяло беспокойство. Трава недовольно всколыхнулась рядом с ним, как живая.
- Серсея! Что с ней?!
Старик вдруг с силой вцепился в левое запястье Джейме. Сильные пальцы сжались на коже, оставляя, казалось, раскалённый след. Только сейчас Джейме с невероятной чёткостью увидел, что грязь под ногтями человека - вовсе не грязь. Запёкшаяся кровь.
- Пусти меня!
- Tokik! Глупец! - старик даже и не подумал исполнить приказ, ещё сильнее сжимая крепкие для своего возраста пальцы. - Ты не сможешь к ней сейчас попасть. Не сможешь помочь. А призрак - он сможет. Сядь!
Старик так сильно дёрнул Джейме вниз, что тот едва не рухнул прямо на него, чудом устояв на ногах.
- Я должен...
- Я же сказал, - недовольно цокнул языком старик. - Ничего с ней не будет. Ты всегда так поступал: не обдумывал свои действия. Я вижу... я видел. Так скроено твоё сознание, твоя жизнь. Криво сшито. Неправильно. Неверно. Сейчас, пытаясь броситься бежать сам не зная куда, задался ли ты главным вопросом: нужно ли это ей самой? Твоей сестре? Нужно, Джейме?
Джейме открыл было рот, чтобы дать наглому старику гневную отповедь, однако тут же его закрыл, сознавая: сказать-то и нечего. Старик продолжил уже чуть мягче, поняв причину его замешательства:
- Жизнь стала бы проще, если бы люди научились хоть иногда задавать себе правильные вопросы прежде, чем искать ответы, а уж тем более - что-то делать. Давай начнём с самого начала: кто ты такой?
- Джейме Ланнистер.
- Это просто имя. Имена не имеют значения, особенно перед лицом смерти. Она не спрашивает, как тебя зовут, кем был твой отец и где ты родился.
Хотелось возразить, сказать хоть что-то, однако Джейме почему-то не нашёл в себе сил. Им овладело странное отчаяние, граничащее с отрешённостью. Он вдруг ощутил свою полную бесполезность. Пришлось сжать не только зубы, но и единственную руку - в кулак. Ногти больно впились в ладонь.
- Ты зол? Не стоит, - попытался утешить его старик. - Сейчас это бесполезное чувство, ничем оно тебе не поможет.
- Человек имеет право злиться, на то он и человек, - рявкнул Джейме, и вдруг снова резко поднялся. Посмотрел на старика сверху вниз. Тот даже не пошевелился, глядя куда-то перед собой. Губы его, однако, двигались, и вздохи его складывались в едва различимые слова, которые сливались с перешёптыванием степей. Вкрадчивый, тихий голос травы, голос земли, голос матери.
- Ты можешь злиться, но важно, чтобы злость не помешала тебе мыслить здраво и тебя самого не погубила, - он наконец вскинул голову. - Ты не бесполезен. Ты - человек, ты пришёл в этот мир, значит, и у тебя есть своя роль в происходящем, без твоей фигуры на доске развалится вся партия. Так почему ты считаешь себя бесполезным?
Левая рука Джейме нервно, чуть судорожно дёрнулась. Между пальцами оказался сухой колосок, больно полоснувший по ладони. Он с удивлением поглядел на кожу - туда, где степная трава наискось пересекла линию жизни. Там выступило несколько алых капель крови. Когда он вновь посмотрел на старика, тот улыбался. Странно, отрешённо.
Джейме почудилось, что в глазах его, полных мудрости и затаённой боли, стоят слёзы. Даже в том глазу, который был слепым.
- Не думай о лишнем. Сядь обратно и просто послушай, - пригласил старик.
- Кого?
- Траву, степь, матерь-землю. Мир. Каждую секунду он говорит с тобой, но люди глухи и слепы. Люди закрывают свои умы и свои сердца, потому разучились понимать друг друга. Однако прежде этого нам следует постичь и самих себя. А постичь себя - значит, и постигнуть этот мир. Разве способен помочь другому тот, кто и себе-то помочь не в силах?
Джейме снова с силой сжал руку. Укус степной травы горел на его ладони, как клеймо. К горлу подступила горечь. Вцепилась в глотку, не давая дышать. Он и сам не понимал, от чего слова старика вызвали такую реакцию. Тем более, говорил он мягко и спокойно.
- А себе? Себе-то ты сам помог? - слова выталкивались из горла с трудом. Сдавленно, сипло.
- А разве я в беде? Разве требуется мне помощь? - теперь тон сделался насмешливым.
- Ты сказал, что ты обречённый, - вскинул бровь Джейме, силясь сохранить остатки здравомыслия. - Разве это не значит, что тебе самому требуется помощь?
- Такого я не говорил. Помощь мне не нужна, ибо я вижу путь, я знаю путь, и я иду по этому пути. Ровно так же я знаю, что мог бы отказаться от него и свернуть на другую дорогу, более короткую и, возможно, более лёгкую. Но не только не испытываю в том надобности, но и понимаю, что тот путь неверен, - старик вскинул руку, крепко сжатую в кулак, словно демонстрируя свою силу, - ибо я сам прочертил его этой самой рукой. Видящий глаз у меня всего один, но мне и вовсе не нужны глаза, чтобы видеть. Матерь-земля научила смотреть сердцем.
- Пустые слова, - из слепого упрямства возразил Джейме. - Ветер.
- Так, может, с ветром ты и говоришь? - хитро поглядел на него старик. - Впрочем, будет достаточного того, чтобы ты просто задумался о том, что я сказал тебе, когда вернёшься обратно.
- Вернусь обратно?
- Ну разумеется. Ты видишь меня, потому что сейчас твой взгляд в кои-то веки проникает глубже. Однако вскоре это закончится. Я уже чувствую, - старик вскинул голову, на мгновение смежив дряблые веки. - Скоро ты вновь увидишь свою сестру.
- Она мне не просто сестра, - с каким-то болезненным удовольствием напомнил Джейме о своей порочной связи с Серсеей. - Ты и сам знаешь.
- Мне нет до того дела. Все мы - дети Матери. Братья и сёстры.
- Ты говоришь просто, - со вздохом заметил Джейме, понимая, что у него не осталось сил злиться. - Однако в мире, откуда я пришёл, всё далеко не так просто.
- Здесь-то как раз всё просто, - неожиданно возразил старик. - Это мы, люди, имеем обычай некоторые вещи усложнять. А многогранные, напротив, видеть плоскими.
Джейме насмешливо фыркнул.
- Твоя сестра, - продолжил тем временем старик, - она, как и ты, не понимает главного. Сейчас важна лишь одна сторона: твоя собственная. Слушай сердце, - Джейме в ужасе увидел, как старик извлекает из-за пояса сверкающий нож. Не нож даже - узкое, изогнутое лезвие, а после мягко проводит им по собственной ладони. - Не ушами слушай, - старик обмакнул в кровь палец. Несколько капель упало на белые, почти прозрачные стебли призрак-травы, окрашивая те в розовый, - И помни: страшно не умереть. Страшно - не быть.
Джейме не сопротивлялся, не возражал - лишь заворожённо смотрел, как старик, обхватив его правую руку и закатав рукав рубашки, начертил на его запястье символ. Тот, что неоднократно встречался на Лорате: глаз Слепого бога.
- Запомни этот символ... Он помогает смотреть не глазами - и в то же время скрывает от чужого взора.
- Что это? - Джейме явственно чувствовал, как чужая кровь подсыхает на коже, слегка стягивая её.
- Скажу то же, что и сказал Дейенерис Таргариен. Проторенные тропы же не всегда хороши, - старик говорил, закрыв глаза, словно не слыша заданного ему вопроса. Он обращался к Джейме, и в то же время взывал к чему-то невидимому. - Это путь повторения прежних ошибок. Своих или чужих - какая разница? Предназначение - это вовсе не то, что ты должен. Предназначение - это даже не судьба. Это путь, который ты выбираешь сам. Тропа, по которой ты намерен пройти. Твоя собственная линия, Джейме. Убитое мною вчера животное сказало мне: тебе предстоит сражение с призраками прошлого.
- Что...
Старик с силой сжал запястье Джейме, явно призывая его молчать и обрывая очередную попытку задать вопрос. Голос его сделался монотонным, сливаясь с шумом степи.
- Когда ты найдёшь ответ на вопрос, кто ты такой и кем хочешь стать, ты найдёшь и все остальные ответы... Идут, идут, идут... и под ногами их обугливается трава... никогда она уже не прорастёт там, где прошли их стопы... Ибо несут они не смерть... несут они уничтожение...
Джейме ощутил то, о чём ему говорили: откуда-то дохнуло холодом. Мороз окатил с ног до головы. Но, заозиравшись, он так и не смог увидеть источник этого холода. Дотракийское море беспокойно всколыхнулось, и по нему пошли частые волны, трава пригибалась к земле под натиском злого и мстительного ветра. Она теперь не просто казалась живой - но и напуганной. Стремилась спрятаться в земле, которая её породила, словно в лоне матери.
- Серсея... - сам того не сознавая, вымолвил Джейме.
- Когда-нибудь и она поймёт, - неопределённо вымолвил старик, поднимаясь на ноги. К одежде его липла сухая трава, но он даже не пытался отряхнуться. По сухой ладони всё ещё стекала густая кровь и падала на траву. - Поймёт.
- Что она поймёт? - Джейме спросил это с мольбой. - Серсея всегда понимает и принимает лишь то, что хочет слышать сама. Я пытаюсь до неё достучаться, годы тратил на то, чтобы это сделать. Но она меня не слышит.
- Всё это не от того, что она тебя не слышит, - покачал головой старик. - А от того, что уже услышала - и ждёт, пока ты уйдёшь. Так обычно и бывает. Слышат все этот стук, но если не отвечают на его, значит, не хотят. Не хуже моего теперь понимать должен: некоторые двери лучше и вовсе не открывать.
- Но как же тогда она поймёт? - Джейме спрашивал это с вызовом ребёнка, который уверен, что у родителя есть ответы на все вопросы. - Ты же только что сказал...
- Я помню, - оборвал его старик. - Но кто сказал, что поймёт она это благодаря тебе? Есть и другие. Кто ты такой, Джейме? - повторил он привычный вопрос. - Люди занимаются поиском смысла жизни. Они делали это прежде и будут делать впредь. Однако, чтобы постичь его, чтобы осознать своё предназначение и найти в себе силы бросить вызов самим богам, всем следует дать ответ на вопрос: кто ты? Кто? Без этого понимания каждый из нас так и останется мечом, покоящимся в ножнах. Огнивом, из которого так и не высекли огня. Лечебным зельем, закупоренным в склянке. Сознав, кто ты есть, ты поймёшь, для чего нужна твоя жизнь. Так подумай над этим - кто ты?
- Я... я... - Джейме с неожиданной ясностью осознал, словно кто-то подсказал ему ответ. - Я... так и не понял.
- Значит, тебе ещё предстоит отыскать ответ на этот вопрос. Он не менее важен, чем прочие.
Джейме хотел ещё что-то крикнуть, сказать. Но слова, равно как и крик, встали поперёк горла. Неистовый ветер сделался совсем уж ледяным, проходясь над зелёным морем, как наточенная коса. Чёрные крючья тьмы неотвратимо ползли, цепляясь за землю, вырывая её клочьями. Степь окутывала темнота. Сплошная, плотная темнота. И Джейме слышал, в этой подступающей, затапливающей всё темноте надтреснутый, полный скорби голос старика. И от слов его отчего-то хотелось не просто плакать - выть от сдавливающей сердце безысходности:
- Не просто так она уснула, Джейме. Не просто так, потому что сон ей не нужен. Ушла она, потому что знала, что мятежные дети могут питаться её силой. Но этого не хотела. Вот и уснула, тем обезопасив других своих детей. Но теперь уж, когда не дали ей отдохновения, и она увидела, во что всё обернулось... Пора порядок в доме навести. А они надеются Мать свою - Мать, что жизнь им дала, дала свою кровь, - убить. Пройти по ней, словно по мосту. Попрать её. Разве это поступок, достойный сыновей?
Больно. Больно. Больно. Видения мелькали перед глазами Джейме во мраке. Недобрые знамения.
- Делай, что должен, кровный. Делай, что должен... То, что считаешь нужным. Миру этому надлежит быть разорванным на части, а уж после - преобразиться. Так какая разница?
Густая кровь стекала по аракху дотракийца, и Матерь Гор содрогалась, словно в лихорадке. Земля под ногами гудела, плакала, надрывно кричала, словно умоляя о чём-то. Крик сливался с грохотом, зарождающимся в вышине облаков.
Тяжёлые алые капли падали на растрескавшуюся землю, впитываясь в высушенную суховеем почву, соприкасаясь с чем-то неведомым. И крик становился невыносимым - плач и горе. Вот что такое это было.
- Ты чувствуешь не мою боль, ты чувствуешь боль моего сердца. Материнскую боль. Нашу боль... - и голос затихал в необозримой глубине сознания, разбиваясь тысячами капель.
**************
Прошло уже несколько дней, а Джейме по-прежнему вспоминал об увиденном. О том странном разговоре, которого, по всей видимости, не было вовсе. Он существовал лишь в его собственном воображении. И всё же перестать думать Джейме не мог. Вот и сейчас он сидел на заднем дворе, вертя в руках алый амулет, которого опасалась Серсея.
Разглядывал его внимательно, каждую чёртову грань, однако не видел ничего странного. Только кровь внутри - ведь это же кровь? - казалась живой. Она плавно перекатывалась, стоило любым образом амулет перевернуть. А ещё он казался приятно тёплым, и тепло это успокаивало.
Иногда Джейме чудилось, что его обнимает давно умершая мать - и ему делалось стыдно от подобных мыслей.
Серсея не знала, что амулет он не убрал куда подальше, а спрятал у себя, носил его рядом. Прежде он тоже его опасался, однако - странно - теперь и вовсе перестал. Несмотря на всё сказанное. Невзирая на всё увиденное.
Если бы Серсея узнала, она, верно, пришла бы в ярость, как это обычно происходило, если кто-то посмел ослушаться даже самого нелепого её приказа. Джейме, впрочем, сделал это не впервые. Случались и прежде у него моменты озарений, когда он шёл наперекор воле сестры.
Однако потом всё равно возвращался к началу. Ломался. Изнывал без неё.
Он сжал камень сильнее - так, что грани до боли впились в ладонь. Серсея даже не спросила, что же увидел он сам. И что - дядя Герион. Очнувшись, она вернулась в Лорат и вначале удостоверилась, что с детьми всё в порядке, а проклятая вещица убрана подальше от них. После заперлась с Квиберном, по своему обычаю что-то долго - и громко - с ним обсуждая.
Джейме не стал даже слушать. Джейме устал.
Тогда он вышел прочь из дома и направился, куда глаза глядят, вспоминая хриплый голос старика, его слова и ощущая мягкую, тёплую тяжесть, которая оттягивала карман. Он чувствовал себя вором, спрятавшим сокровище. Может быть, им он и являлся.
Море ворчало в объятиях наступающей ночи, и мир полнился отрешённым одиночеством. Джейме то и дело совал руку в карман, чтобы коснуться пальцами камня - и успокоиться. Он не сознавал тогда собственных действий, но ему то и не требовалось.
Больно. Больно. Больно.
Судорожные вдохи мешались с резко холодеющим воздухом. Джейме видел, как вырываются изо рта облачка пара. И, вскинув голову, не увидел ни звёзд, ни луны. Всё небо, как ему тогда показалось, перечерчивало печальное лицо Джоанны Ланнистер.
Той, что давным-давно оставила их
****************
С тех пор каждый из них сделался молчалив по-своему. Даже дядя Герион уже не улыбался так часто. Словно что-то сломалось, что-то было не так. С людьми - и с этим миром. Джейме подспудно ожидал, что Серсея будет в гневе, станет искать повод устроить ссору или задумает что-то.
Однако и она почти не разговаривала. Разве что с детьми. Джейме слышал в те дни, как она то ли песни им поёт, то ли читает что-то. И немало удивился. Пела она песни другим их детям? Рассказывала сказки? Стыдно сказать, но Джейме этого не помнил.
Кажется, он вообще не помнил многого. И всё же чувствовал, что поговорить с ней придётся рано или поздно. Не с Квиберном же, в конце концов, - Джейме стал бояться его. Пусть тот и не изменился внешне, но нечто происходило с ним - то было необъяснимое, смутное чувство. Или даже предчувствие. Тревога.
Даже не за него самого - за них всех. В конце концов, за детей и за Серсею.
- Что она видела? Почему ей стало дурно? - спрашивал Джейме у камня, когда тайком выходил на задний двор, чтобы поговорить с ним. Чувствовал себя идиотом, обращаясь к предмету, который не способен дать ответы... Но вдруг всё-таки способен? - Что мне делать? Как поступить?
Камень молчал. И мать, которая порой являлась к нему, смотрела с болью, и лишь иногда задавала тот самый вопрос, которым прежде мучил его и старик. В этом вопросе, похоже, и заключалась вся суть происходящего:
- Кто ты, Джейме? Кто ты есть?
Каждый раз можно было дать на это разный ответ. Сын, отец, королевский гвардеец, цареубийца, любовник родной сестры, предатель, потерянный человек.
Вот и теперь: он сидел, разглядывая грани, чувствуя тепло и мысленно взывая к той, что никогда уже не сможет заговорить. Потому что смерть забрала её... Нет, не смерть - чужая воля. И от осознания того делалось ещё горше.
- Ты не выбросил его, - от голоса, прозвучавшего совсем рядом, Джейме вздрогнул. Резко обернулся и неловким движением попытался спрятать амулет. Однако тот ловко обхитрил неверные пальцы и выскользнул на камни.
Не разбился! Не разбился!
Джейме тут же схватил его. Серсея - а это оказалась именно она, голос её он узнал бы из тысячи других - всё это время с насмешкой следила за его расторопными и неуклюжими движениями. Он ощущал себя мальчишкой, которого мать застукала за чем-то непотребным.
- И даже не спрятал, как следует, - продолжила она до странного спокойно, когда Джейме наконец удалось убрать амулет в карман и выдохнуть. Подняв на неё взгляд, Джейме заметил, что она улыбается. Это было невозможно, нелепо, но Серсея улыбалась. Золотистые волосы мягко поблескивали в подслеповатом свете бледной луны.
- Ты не злишься? - вдруг вырвалось у него.
- Я в ярости, - тон её при этом говорил об обратном. Только сейчас Джейме осознал, какой уставшей выглядит его сестра. Почти измученной. Она изменилась - и на это уже невозможно оказалось закрывать глаза. - Но я не желаю тратить силы на то, чтобы доказать тебе, какой ты глупец. Верно, и сам понимаешь.
Услышав знакомые презрительные нотки, Джейме даже успокоился. Он не двигался с места, глядя на Серсею.
- Понимаю, - он не видел смысла это отрицать. - Но ты и сама знаешь: нельзя выбрасывать нам этот амулет. Он... необычный.
- Именно поэтому и нужно, - Серсея сделала к лавке, на которой сидел Джейме, несколько шагов. - Ты разве не замечаешь?
- В том, что происходит с нами. В том, что происходит прямо сейчас и везде... в том нет вины амулета, - Джейме покачал головой. - Ты боишься его... и после того, что ты рассказала, я понимаю, почему... Однако всё это не вина камня, пусть и загадочного.
Серсея чуть прищурилась. Джейме заметил, как сжались её руки. Сейчас, вот сейчас она обрушит на него всё своё негодование, всю свою ярость, выплеснет накопившуюся боль. Отплатит хоть кому-то за бессилие... Но вместо этого Серсея шумно выдохнула и почти рухнула на лавку, напомнив тем сломанную игрушку.
- Да, я боюсь его. И поэтому я хочу избавиться от него, - теперь, когда она подняла глаза на Джейме, в них стояли слёзы. - Разве многого я прошу? Ты не можешь сделать и такой малости?
«Знаю я эти игры», - с толикой презрения подумалось Джейме. Серсея умела плакать, когда в том была нужда. Умела притворяться и бесстрашной, когда возникала необходимость. Но в действительности ли он так уж хорошо её знал? Точнее... хоть раз пытался осмыслить это всё и понять?
Да, отвечал он себе. Знал. Понимал.
И его вполне всё устраивало. До поры.
И что же тебе не нравится теперь?
На этот вопрос Джейме отвечать не желал.
- Прекрати, - вдруг резко попросил он Серсею, слегка морщась. - Ты действительно не понимаешь важность всего этого? Разве твои сиюминутные порывы...
Закончить он не успел - Серсея с силой впилось в его плечо, вынуждая повернуться в её сторону, посмотреть на своё лицо. В зелёных глазах бушевало пламя. Спокойствие действительно оказалось обманчивым, как обычно. Есть ли на свете хоть что-то, способное изменить Серсею Ланнистер? Ещё один вопрос без ответа.
- Сиюминутные порывы? - зло повторила Серсея. Ноздри её хищно раздувались. Кажется, она готова была вцепиться Джейме в глаза. - Сиюминутные, Джейме?
Прежде он захотел бы её поцеловать. Прижать к себе. Может быть, раздвинуть ей ноги прямо здесь, на этой грязной лавке, на заднем дворе старого дома... Но не теперь - и сознавать то оказалось так горько, что вкус этот осел на языке.
- А какие ещё? - он чувствовал себя человеком, который смотрит в пасть дракона, когда произносил эти слова. Он неотрывно глядел на Серсею, словно тем удерживая её от броска. - Я понимаю, почему ты его опасаешься, - примирительно начал Джейме. Пальцы левой руки коснулись запястья Серсеи, но она тут же - почти с отвращением - одёрнула его. - Но нельзя просто так взять и выбросить этот предмет. Может статься, мы об этом пожалеем.
- Мы пожалеем, если не сделаем этого, - настаивала Серсея. Она вскочила с места и принялась мерить шагами задний двор. Камешки похрустывали под её ногами. - Почему ты этого не хочешь понять?
- Я хочу понять, но даже столь короткого времени мне хватило, чтобы убедиться: в подобных делах не существует однозначных ответов. Точнее... хватило, чтобы тому получить ещё одно подтверждение.
- Теперь ты на их стороне? - неожиданно выпалила Серсея. Тогда-то Джейме и понял, на что она на самом деле злилась.
- Я на стороне тех, кто хочет жить, - поправил её Джейме. - Ты хочешь жить, Серсея? Хочешь, чтобы жили наши дети?
Прежде, чем она скажет ещё хоть что-то. Чем очередной раз изольёт на его голову бесконечные запасы своего яда, дёрнулся вперёд, хватая за плечо единственной рукой. Серсея уставилась на него в неверии. Даже с некоторым страхом, что при иных обстоятельствах повеселило бы.
- Серсея... мы должны использовать любую возможность. И даже если что-то пугает нас, даже если мы чего-то не понимаем... это не значит, что следует просто закрыть глаза - и не смотреть. Убрав подальше этот амулет, ты не забудешь его. И хуже того - от опасности не избавишься.
- Это тебя Квиберн подговорил? - этот вопрос застал Джейме врасплох.
- Что?.. При чём тут Квиберн?
- Ты говоришь почти как он. Только вот...
- Только вот, видимо, наконец-то мы с ним поняли друг друга ещё кое в чём, - не удержался от горькой иронии Джейме.
Серсея молчала - и молчание то было очень страшным, как затишье перед бурей. Джейме оно нравилось ещё меньше издёвок и яда.
- Разве ты не сознаёшь? - уже мягче заговорил Джейме, осторожно отступая на шаг, словно боясь быть примятым странной силой, которая в тот миг исходила от Серсеи. - Если и Квиберн говорит... ты всегда полагалась на его мнение, на его советы. Пожалуй, даже больше, чем на слова нашего отца.
- Потому что отец... отец никогда не пытался понять меня, - кажется, слёзы, которые теперь прозвучали в голосе Серсеи, были искренними. - Квиберн не только понимал, но и принимал. Однако... Джейме... Что-то не так.
Эта очередная резкая перемена поставила Джейме в тупик. Он зачем-то обернулся на прикрытую дверь, как будто ожидая, что Квиберн сейчас выйдет к ним.
- Что не так? Что с ним, Серсея? - она помотала головой. - Скажи мне!
- Всё не так! - Серсея резким движением оттолкнула его, и он лишь чудом удержал равновесие. - Вначале он... теперь и ты!.. Оба вы твердили, что всегда будете на моей стороне, оба вы уверяли, что Дейенерис не имеет для вас никакого значения. И что теперь?
- Что теперь? - эхом откликнулся Джейме. Он всегда оставался лишь её эхом. Лишь её отражением. Без неё он прекращал существовать. Вот что он такое в действительности.
- Ты у меня спрашиваешь?! - напустилась на него Серсея. Измученное лицо исказила гримаса ярости и боли. - Квиберн говорит мне, что я не должна противиться её воле, что должна принять всё на веру, что многих вещей мы не понимаем... Теперь и ты повторяешь почти то же самое! А ведь до того, как мы сунулись в змеиное логово, мне казалось, что ты поддерживаешь меня. По крайней мере, я надеялась! Все вы предали меня, все. Знаешь что, Джейме? Больше всего на свете я хочу убраться отсюда, но не могу этого сделать. Я заперта на этом проклятом острове вместе с вами. Заперта!
Серсея всё больше распалялась, и Джейме начал всерьёз опасаться, что на её крики сюда сбегутся все. Наверняка их уже услышали в доме, а не выходили только из чувства такта.
- А дядя Герион?
- Что - дядя Герион? - почти прошипела Серсея.
- Что говорит дядя Герион?
- Думаешь, меня это интересует? Думаешь, он скажет что-то другое? Дядя Герион покинул дом много лет назад, выбрав свой собственный путь и что-то не похоже, чтобы он собирался изменить свои намерения. Ты вообще можешь быть уверен, что он тот человек, которого мы прежде знали? - Серсея говорила уже чуть тише, пусть злость её ещё никуда и не ушла. Она была такой же опаляющей.
- Это не так важно. Дядя Герион беспокоится о нас. Беспокоится о тебе, обо мне, о детях. И он мудрый человек.
- Квиберн тоже всегда был мудрым человеком. И чем это закончилось? - Серсея скрестила руки на груди и отвернулась от Джейме, глядя в сторону почти неразличимого во мраке моря. - Похоже, верить теперь можно только себе.
- Если так... то как ты планируешь справиться со всем этим? Одна, не веря никому и окружённая врагами? Точнее, полагающая всех врагами? - слова Джейме были жестокими, и они имели все шансы вновь разгневать Серсею. Однако спросить о том следовало. - Можешь мне рассказать? Не иначе как мудрые советы Григора Клигана спасут тебя?
Джейме неожиданно услышал её смех - мрачный, злой. Серсея смеялась в лицо подступающей темноте и собственному страху.
- Иногда кажется, что из него получился бы лучший советник. Молчаливый. Послушный.
- Такой королевой ты хотела стать? Не слушать никого? Такой матерью ты хочешь остаться? Полагаться лишь на то, что хочешь слышать и закрывать глаза на очевидные проблемы?
Разговор с Серсеей сильно изматывал, даже такой короткий. Она отнимала все силы, выбивала почву из-под ног. Вынимала душу. Хуже того - Джейме всё это и сам всегда готов был отдать ей без остатка.
- Я бы казнила тебя за такие слова, - Серсея обернулась к нему.
- За правду?
- Это неправда.
- Правда, - настаивал Джейме. - И ты это знаешь, - он вздохнул и всё-таки осмелился протянуть к ней руку. Серсея не стала его останавливать, наблюдая с неким презрительным интересом. Играла она с ним что ли? - Ты знаешь... Серсея. Дело не в амулете. Дело в том, что происходит в этом мире. Стоит это признать. Стоит понять, что... не всё всегда бывает так, как мы желаем. Иногда приходится чем-то жертвовать. Идти на компромиссы. С людьми, с миром, с самим собой, в конце концов, и собственными желаниями. Неужели за столько времени ты так и не поняла этого?
- Чушь, - фыркнула Серсея, однако в глазах её снова блеснуло нечто странное. - Чушь, - ещё тише повторила она и, оттолкнув протянутую к ней руку, удалилась обратно в дом, хлопнув дверью.
Джейме, чувствуя себя совершенно обессиленным и подавленным, с тяжёлым выдохом опустился на скрипнувшую лавку. Рука тут же нырнула в карман, нащупывая потеплевший камень, который с уходом Серсеи начал понемногу остывать.
Будучи не в силах совладать с нахлынувшими на него чувствами, с отчаянием, невозможностью что-либо изменить, Джейме уткнулся лицом в колени и впервые со дня смерти их матери на родильном ложе беззвучно заплакал.
**************
Беспокойная, полубессонная ночь сменилась хмурым утром. Джейме, как и прежде, ночевал в одной комнате с дядей Герионом. Он представления не имел, который час, когда в дверь раздался стук, а затем, не дожидаясь ответа, вошёл Квиберн. Сердце Джейме тревожно заныло. Кровать дяди Гериона оказалась пуста, скомканное одеяло отброшено прочь. Он, конечно, всегда вставал рано, однако...
«Что-то с Серсеей?» - хотел спросить Джейме, но слова эти застряли не в горле даже, а где-то в груди, под сердцем. Он малодушно промолчал, глядя на Квиберна в тревожном ожидании.
- Дейенерис...
- Что? - не выдержал Джейме, подскакивая с кровати. Благо, спал он всегда не разоблачаясь до конца. Следовало только отыскать штаны. - Седьмое пекло! Да говори уже, Квиберн!
- Дейенерис Таргариен явилась на остров и желает держать с нами беседу, - закончил Квиберн. Он уже хотел было удалиться, коротко поклонившись, однако Джейме не дал ему того сделать.
- Постой, - окликнул он. Квиберн обернулся, вопросительно глядя. - Где Серсея? Она знает?
- Её величество известили первой, - тихо ответил Квиберн. - Она уже ожидает вас и всех прочих. Дейенерис сейчас подойдёт. Пока что прибыл... её посыльный.
Сразу стало понятно, о ком идёт речь.
Джейме хотел узнать, он-то там зачем требуется. Конечно, так или иначе, явиться бы пришлось, однако это не отменяло хорошо усвоенной истины: здесь его слова не имеют никакой силы. Что бы он ни сказал, это ничего не решит. Серсея была слишком упряма, а Джейме, кажется, и вовсе перестала воспринимать всерьёз. Однако думать сейчас следовало о другом.
- Кто присмотрит за детьми? Нхалла дурно себя чувствовала накануне...
- Леди Джой и Джико, по моей просьбе займутся этим. Я дал кормилице немного зелий, она спит... однако же, боюсь, состояние её лишь ухудшается.
«Ещё одна бесполезная вещь, которую предстоит выкинуть», - с сожалением подумал Джейме. Конечно, Нхалла ничего не значила для него, и плакать по ней никто не станет, как и по многим другим людям, ставшим лишь разменными монетами. Может быть, это и было самым страшным.
- Не нужно её больше допускать к детям, даже если оправится, - повелел Джейме. - Если её болезнь заразна...
- Её болезнь не заразна, - заверил его Квиберн. - Но Джоанне и Герольду действительно придётся давать другое молоко. Сейчас, сир Джейме, прошу вас, пойдёмте со мной. Её величество просила вас присутствовать. Она ожидает Дейенерис в своих покоях.
- Тогда помоги мне справиться с проклятыми штанами, - преступая через гордость, попросил Джейме. - Так я гораздо быстрее получу возможность явиться пред ясные очи королевы... точнее, обеих, - добавил он.
Когда они вышли из комнаты, Джейме почти сразу различил приглушённые голоса, среди которых он узнал и голос дяди Гериона. Тот явно о чём-то спорил. Узнав его собеседника, Джейме похолодел, как это обычно теперь случалось, при виде того человека, пусть Квиберн и предупредил о его присутствии.
Томас. Или не Томас... В пекло, какая разница, как его зовут на самом деле? Он единственный прибыл в сопровождении Дейенерис. По всей видимости, мейстер Марвин и Кинвара почли сопровождение в виде дракона и мертвеца вполне достаточным. Впрочем, почему нет? Достало бы и Дрогона на них всех. Джейме вздрогнул. Люди, находящиеся в комнате Серсеи, затихли. Дети, как понял Джейме, находились в комнате Квиберна вместе с Джой, Джико и спящей Нхаллой.
Однако странное чувство: беседа, которая велась в спальне, не казалось уже такой уж деловой. Обстановка, пусть и скудная, тому явно не способствовала, несмотря на нёсшего бессменный караул у дверей Горы. Серсея сидела в старом кресле, сверля спорящих взглядом, но предпринимая попыток вмешаться. Томас и дядя Герион продолжали беседу, словно не заметив появления Джейме и Квиберна.
- Это ложь! Тот человек выглядел иначе! - воскликнул дядя Герион.
- Что здесь происходит? - Джейме окинул взглядом комнату.
- Томас рассказывает дяде Гериону, что они уже виделись прежде, - насмешливо пояснила Серсея. - Занятное зрелище.
Джейме хмуро и вопросительно посмотрел на Томаса.
- Довольно тайн, - резко ответил тот на немой вопрос. - У меня не было возможности сказать прежде, но теперь говорю: это я. Я продал когда-то сиру Гериону Ланнистеру карты Старой Валирии.
Джейме в изумлении уставился вначале на одного, а после - на другого. Удивительные открытия следовали одно за другим, не давая возможности перевести дух.
- И?
- Что - и? - опомнился дядя Герион. - Это враньё, Джейме.
- Ты не видел моего лица, - напомнил Томас. - Тёмный капюшон скрывал его. В таверне царил полумрак. Как ты можешь знать, что я вру? И, если вру, то откуда знаю? Да и зачем мне такое выдумывать? Довольно споров, это не главная наша проблема.
- Но зачем? - обескуражено спросил Герион. - Зачем ты сделал это?
- Зачем? Так было велено. И до определённого момента мне надлежало выполнять указания, чтобы получить возможность улизнуть. Я сожалею... Хотя это не самый мой дурной поступок, - Томас посмотрел на Джейме. - Верно, Джейме?
Джейме поспешил отвернуться. От ответа его спасло появление Дейенерис. Как ни странно, она даже не побоялась Клигана, стоящего на страже, а тот не попытался её остановить: дверь тихо скрипнула и Матерь Драконов появилась на пороге, окидывая присутствующих взглядом.
- Извините, что всем вам пришлось немного подождать.
- Зато мне достало времени, чтобы кое-что рассказать, - Томас снова посмотрел на Гериона. - Что ж, теперь моя очередь оставить вас беседовать наедине.
- И ты не хочешь остаться и посмотреть, что из этого выйдет? - едва заметно улыбнулась Дейенерис.
- Только если вы опасаетесь, что кто-то здесь представляет для вас опасность... В противном случае, я примерно представляю, что будет.
- О чём он? - вмешалась в разговор Серсея. Она не вставала с места, пусть взгляд её и потемнел. Вот уж кто точно мог представлять опасность. Но Джейме не позволит сестре совершить глупость. Дрогон - вот почему Дейенерис не боялась.
- О цели моего визита, - объяснила очевидную вещь Дейенерис. Томас, поклонившись, удалился. Джейме снова покосился на Серсею, будучи готовым сделать что угодно, если она попытается поступить неосмотрительно.
Но, казалось, никто сейчас не имеет значения. Дядя Герион, Квиберн и сам Джейме представляли собой молчаливых созерцателей. Безвольными наблюдателями. Серсея лишь с ещё большей силой сжала руки на подлокотниках, когда Дейенерис сделала пару шагов по направлению к ней. Так, словно была способна стянуть Серсею с насиженного места. Дейенерис остановилась прямо напротив кресла Серсеи, посмотрела на ту сверху вниз. Она стояла к Джейме спиной, потому он не мог видеть её выражения лица, зато видел, как напряжена Серсея. Битва взглядов продолжалась несколько бесконечно долгих мгновений прежде, чем Дейенерис спокойно спросила:
- Ты готова править этим местом от моего имени, Серсея Ланнистер?
- Что? - Джейме не знал, он это произнёс или кто-то ещё. Повисла такая тишина, что было слышно, как где-то за пределами дома беспокойно шумит море, тоже крайне озадаченное вопросом Дейенерис. Такого явно не ожидал никто не ожидал - особенно Серсея. Джейме давно не приходилось видеть на её лице смесь стольких чувств разом - удивление, неверие, подозрительность и даже страх.
- Повтори-ка, - настороженно попросила Серсея. Недоверие всё-таки возобладало. - Это какая-то шутка? Издевательство?
- Прилетела бы я сюда только чтобы поиздеваться, словно у меня дел других нет? - Дейенерис, наконец, обернулась к ним всем. И Джейме увидел блуждающую по её губам улыбку с оттенком мягкого раздражения. - Над вами всеми? Не стоит всех судить по себе, Серсея, - упрекнула Дейенерис. - Это не ловушка. Я предлагаю тебе править здесь от моего имени, беречь жителей этого острова по мере своих сил.
- От твоего имени? - похоже, Серсея повторила это скорее рефлекторно, чем в действительности сознавая сказанное. Джейме рискнул сделать шаг вперёд, толком понимая, что делает.
- Зачем вам это? Зачем вам это нужно?
Дейенерис посмотрела на Джейме задумчиво.
- Я хочу посмотреть, верное ли решение приняла. Я хочу убедиться в том, что хоть в чём-то могу вам доверять. В конце концов, разве не этого вы все хотели? - она перевела взгляд с Квиберна на Гериона, а после - обратно на Серсею. - Остаться тут? Я даю вам шанс сделать это не на правах гостей, а на правах моих наместников. И надеюсь, что не пожалею о своём решении.
- Значит ли это, что ты будешь контролировать каждый мой шаг? - Серсея прищурилась. Но растерянность её никуда не делась.
- Это значит, что если ты попытаешься навредить мне или людям этого острова... последствия будут. В конце концов, мы не старые друзья, которые доверяют друг другу. И милость, которую я оказываю тебе... даже больше, чем ты, с моей точки зрения, заслуживаешь.
- Но делаешь это, - Серсею, как ни странно, похоже, не задели эти слова. Всё-таки она не дура, подумал Джейме, и сознаёт, сколько всего лежит между ней и Дейенерис.
- И уже сказала, почему. Я могу доверить управление прежним правителям, это так. Возможно, то было бы куда лучше... надёжнее, - Дейенерис сделала несколько шагов по комнате. Джейме заметил, что она часто вот так ходит, когда размышляет над чем-то. Серсея, напротив, оставалась неподвижной в своём кресле, напоминая каменное изваяние. - Но сейчас не время для лёгких решений и проторенных путей... - кажется, она вспомнила что-то. Встрепенулась. - Поэтому я даю тебе такую возможность... Квиберн, - неожиданно Дейенерис пристально поглядела на него, сохранявшего молчание, - я уверена, ещё смыслит что-то в мудрых советах.
- Если её величество согласится на это, - тихо проговорил Квиберн, склоняя голову. Серсея вдруг резко встала с кресла, направляясь к ним. Джейме хотел было броситься ей наперерез, если она удумала какую-то глупость, однако Серсея на него самого не обратила никакого внимания. Смотрела только на Квиберна:
- Вы знали об этом, милорд? - холодно поинтересовалась она. - Знали всё это время?
- О чём, ваша милость? - Квиберн, как и прежде, оставался спокоен. Дейенерис молча наблюдала за происходящим с отстранённым интересом.
- Об этом... плане, - Серсея явно хотела использовать иное слово, однако воздержалась.
- Никак нет, ваша милость, уверяю вас. Я удивлён не меньше.
Серсея замолчала, вновь переводя взгляд на Дейенерис, на поражённого дядю Гериона и задерживаясь на Джейме.
- И что скажет мой первый советник, - продолжила Серсея, - стоит мне соглашаться?
Джейме едва не застонал в голос: не нужно быть первым советником, чтобы понимать - особого выбора нет. Неужели сама Серсея этого не понимает? Вместо Квиберна внезапно заговорил дядя Герион, озвучивая общие мысли:
- Полагаю, ты и сама, дорогая племянница, понимаешь, что стоит.
- Я не у тебя спрашивала, дядя, - ощетинилась Серсея.
- Ответ мне нужен незамедлительно, - вмешалась Дейенерис. - Завтра утром я покидаю остров вместе с Марвином и Кинварой.
- Куда же вы направитесь? Кинвара тоже... - растерялся дядя Герион. Кажется, его это озадачило и даже расстроило. Незамеченным подобное не осталось. Серсея теперь поглядела на дядю чуть насмешливо. Джейме оставалось только посочувствовать - вряд ли дядя сможет отправиться следом, как бы ни хотел. Прежде всего - из-за Джой, которая непременно ринется за ним. Подвергать её подобной опасности дядя Герион уж точно бы не рискнул.
- Кинвара тоже, - подтвердила Дейенерис. - Однако для вас у меня тоже будет задание, сир.
- Для меня? - ещё больше изумился дядя Герион. Дейенерис определённо умела преподносить сюрпризы.
- Да, для вас. Через две луны, если всё будет в порядке... вы явитесь в Миэрин и расскажете мне, что происходит на острове. Чётко и ясно. По существу.
- Но почему я?
- Потому что я чувствую, что так нужно, - кажется, Дейенерис говорила то совершенно искренне. - Знаю, - добавила она тише.
- Удивительно, - не удержалась от замечания Серсея. - Словно вы тут все в сговоре против меня.
- Опомнись, Серсея! - всё же не выдержал Джейме. - Какой сговор?! Никто не сговаривается против тебя! Сейчас не время для заговоров.
Она посмотрела на него с ненавистью, однако то была лишь маска. За ненавистью скрывалась почти что боль.
- Это всё говорит не о твоём бессилии, - продолжал Джейме, пользуясь всеобщим молчанием. - Напротив. Это дар.
- Проверка... просто проверка, не так ли? - Серсея посмотрела на Дейенерис.
- Разве это я скрывала? - та легко пожала плечами. - Но я достаточно насмотрелась, чтобы понимать: доверять тебе без оглядки нельзя. Слишком многое лежит между нами. Даже смерть... смерть тех, кто мне дорог. Так что ты должна понимать, что мне это решение далось не легче, чем нынешнее даётся тебе.
- Теперь я должна радоваться?
- Теперь ты должна хорошенько подумать.
- Что ж тут думать? - Серсея вернулась к креслу. - Я права, Квиберн? Стоит принять столь щедрое предложение.
- Это лучшее, что можно сейчас сделать, - Квиберн не двигался с места, глядя на свою королеву. - Так правильнее... И на какое-то время даже безопаснее.
- На какое-то время... именно, - подтвердил дядя Герион. Он смотрел на Серсею с затаённой надеждой. - Но пока что, коль скоро ты приняла решение оставаться здесь, то почему бы тебе не вспомнить, кто ты на самом деле?
От Джейме не ускользнуло, что по губам Дейенерис при этих словах скользнула странная, едва уловимая улыбка. В ней читалась едва не горечь.
«Кто ты? Кто мы все? Кто - каждый из нас?»
- Завтра вам лучше явиться к магистрам и принять свои обязанности, - напутствовала она. - И исполнять их по совести, - чуть помедлив, Дейенерис обратилась уже к Квиберну, - мне нужно перекинуться с вами парой слов. Я буду ждать вас за пределами дома.
Судя по всему, Квиберн удивился не меньше остальных: Джейме увидел на его спокойном лице искреннее изумление. Видимо, хотел задать вопрос, однако Дейенерис, явно полагая разговор законченным, вышла из комнаты, оставляя всех переваривать полученную информацию. Серсея, поглядев на Квиберна, холодно бросила ему:
- Вначале отведите меня к моим детям, а после можете отправляться к ней. Я не стану вас останавливать.
Джейме почти бегом отправился следом за Дейенерис, желая всё-таки спросить кое о чём. Прежде всего - о собственном видении, ведь старик говорил, что беседовал с ней, - однако уже на выходе из дома столкнулся с Томасом, который ждал окончания разговора здесь. Чужая ладонь упёрлась в грудь.
- Подожди, есть разговор.
- Не хочу я с тобой разговаривать, - Джейме отвёл его руку в сторону. Томас поморщился.
- Мы, конечно, с тобой не друзья, но зла на меня тебе держать не за что. Скажи, отправился ли бы ты со мной, скажи я тебе всю правду сразу? Более того - поверил бы тому или счёл бы меня обычным безумцем? - Джейме угрюмо промолчал, что Томас понял правильно. - Вот именно. А нам нужно было добраться к Серсее вовремя, как ты убедился. И вообще-то... я спасал твою жизнь.
На это Джейме тоже возразить было нечего. Странная обида терзала его скорее от того, что за время пути Томас почти стал ему если не другом, то хорошим товарищем. Который, как оказалось, всё это время обманывал его. Использовал, чтобы добраться до своей цели. Глупо, наверное, но Джейме всё равно по-настоящему не ненавидел его и уже не боялся, однако странное чувство обиды глодало его каждый раз, стоило увидеть Томаса.
- Я вообще-то по делу, - Томас сделал вид, что не заметил задумчивого вида Джейме. - Не было у нас времени поговорить прежде, а после вряд ли сыщется... В конце концов, вполне возможно, ты видишь меня в последний раз.
- В последний? - изумился Джейме. - Это как так? Ты что ли ещё раз умереть собрался?
- Рано, слишком рано! - Томас едва не рассмеялся. - У меня есть и другие дела... более важные. Однако мой вопрос вот в чём - ты знаешь старика, который рисовал у тебя на запястье этот знак кровью? - Томас перехватил правую руку Джейме. Кожа там оставалась чистой, но Томас явно чувствовал что-то. Или видел. - Тогда я не уделил тебе должного внимания, но это важно. Не в последнюю очередь для Серсеи.
- Кто такой этот старик? - не удержался Джейме. - Он так и не рассказал мне.
- Если он сам не счёл нужным рассказывать свою биографию, значит, тебе оно и не надо, - улыбнулся Томас. - Правда в том, что я и сам не знаю до конца. Могу сказать одно: он человек, а не мертвец, хотя и человек необычный. Гадатель на внутренностях животных. Когда-то подобный способ начали использовать валирийские колдуны, чтобы увидеть будущее... Велиор - он был одним из них, отец Сиракс и некогда близкий друг моего учителя. Иногда такого рода предсказателей называют гаруспиками. Легче тебе стало от этой информации?
Джейме резко вырвал руку из цепких пальцев, хмурясь. Он не знал, кто такой Велиор, и пояснения Томаса действительно оказались бесполезны.
- Не стану я ничего тебе рассказывать.
- Послушай, - устало вздохнул Томас. - Я ведь нормально тебя спрашиваю. По-человечески. Могу сформулировать по-другому и спросить иначе. Так, чтобы ты мне точно уж ответил на любой вопрос. Другое дело - хочется ли этого тебе самому?
Джейме вынужден был признать, что этого он желает меньше всего.
- Ладно, - сдался он. - Но мне и в самом деле нечего сказать. Разговор с ним был довольно странным, и я сам мало что понял, а потом он нарисовал мне этот знак. Сказал, он защитит от лишних глаз... Вроде бы.
- Расскажи мне всё, что помнишь. Пожалуйста, - попросил Томас. И Джейме рассказал. Наверное, потому что совсем не ожидал услышать слова «пожалуйста» от такого, как Томас.
- Ты видел его? - спросил он, завершив короткий, несколько спутанный рассказ.
- Слышал о нём, - задумчиво протянул Томас, а после вдруг снова перехватил Джейме за запястье и едва не прижался к коже носом. - Но теперь, можно сказать, что видел... Поговорить мне с ним надо.
- Поговорить? И только-то? - чуть насмешливо протянул Джейме.
- И только, - вернул ему усмешку Томас.
- Сдаётся, найти его не так просто. Он ведь может оказаться где угодно, разве не так? Иной бы вряд ли смог попасть в то... видение.
- По крови за ним пойду, по линии... Стало быть, так и разыщу.
Джейме мало что понял из сказанного, но счёл за лучшее ничего не уточнять: Томас вряд ли станет посвящать его в подробности, а если и станет - велик шанс, что Джейме снова ничего не поймёт, только ещё больше запутается.