Джон
Это была даже не камера - скорее каменный гроб. Сесть в нём можно было, а вот нормально вытянуть ноги уже не получалось. Джон и не знал, что в Красном замке такое имеется: прежде его держали в куда более просторном помещении. Удивительно, думалось ему, что он вернулся сюда для того, чтобы вновь попасть в темницу.
История повторялась слишком стремительно - только вот теперь Джон даже не пытался убить короля.
«Как там Призрак?» - беспокойная мысль то и дело вынуждала его оглядываться по сторонам, словно лютоволк мог чудом оказаться поблизости. Его друг - единственный друг в этом замке, в этом городе - пытался защитить своего хозяина. Прежде, чем Призрака удалось окончательно обездвижить, он изорвал плащ и едва не откусил руку одному из гвардейцев. Другого спас лишь стальной горжет, прикрывавший горло. А потом... потом вмешался Бран - и Призрак прекратил попытки убить нападающих, принялся скулить и метаться. Так горестно и жалобно, словно ему причиняли боль, хотя гвардейцы не успели нанести ни единого пореза, и белый мех был перепачкан лишь в человеческой крови.
Куда же теперь они заперли Призрака? Или... или Бран взял лютоволка под свой контроль и держит подле себя?
Эта мысль вызвала у Джона чувство гадливости - как будто некто влез в его собственную душу и голову. Призрак не заслуживал стать марионеткой в руках Брана. И никто не заслуживал.
Джон постарался устроиться поудобнее - насколько это было возможно в каменном мешке. Вскинул голову вверх - потолки тоже невысокие, но хотя бы не упираются в макушку, когда становишься в полный рост. Темнота казалась почти осязаемой, плотной и чёрной, но глаза уже привыкли к ней, потому Джону удавалось различать слабые очертания комнаты и стальной двери, врезанной прямо в толщу камня.
Он не помнил, как его сюда швырнули, ибо перед этим получил оглушающий удар по затылку. Проводя рукой по волосам, Джон чувствовал запёкшуюся в них кровь. Но ни тошноты, ни головокружения не было - значит, удар оказался не таким сильным.
Закрывая глаза и упираясь саднящим затылком в прохладную, покрытую влагой стену, он с глухой злостью вспоминал всё случившееся в покоях короля. Безумие, которое до сих пор казалось лишь дурным сном.
Когда Джона привели к Брану, он сразу же подумал о Землях за Стеной - холод царил почти такой же. Удивительно, что нигде не обнаружилось инея. Неужели никто не замечал могильного хлада, окутавшего пространство? Призрак тут же глухо, предупредительно зарычал. Джон, пусть и разделявший его чувства, опустил руку на голову лютоволка, поглаживая жёсткий белых мех.
Бран сидел к Джону лицом, сцепив пальцы перед собой и внимательно его разглядывая с едва заметной, почти неуловимой улыбкой. Тёмные глаза казались бездонными. Некоторое время никто не произносил ни слова, слышалось лишь тихое рычание Призрака и далёкий гомон Королевской Гавани. Джон не испытывал ни малейшего желания приближаться к брату и обнимать его - сам Бран, похоже, в этом и не нуждался.
- Я рад, что ты прибыл, - заговорил король, наконец. - Как поживает Санса? Как Арья?
- Я пришёл лишь для того, чтобы спросить, глядя тебе в глаза: какого чёрта, Бран? Что это было? Что ты имел в виду? - Джон сделал нерешительный шаг вперёд, игнорируя последние вопросы брата. - Я и пальцем не пошевелю, пока ты мне всё нормально не объяснишь. Почему бы вам всем не оставить меня в покое? Вы получили, что хотели - и даже больше. Я ничего и никому не должен. Долги оплачены сполна.
Бран посмотрел на Призрака, который не двигался с места, пристально следя за каждым движением сидящего в кресле.
- Ты привёл с собой друга, - отметил Бран, словно не услышав ни вопросов, ни гневно тона Джона. - Так чувствуешь себя уверенней?
- Призрак не имеет к этому отношения, - так же хмуро и резко отрезал Джон, - я настоятельно требую ответа... от вашего величества. Полагаю, что имею на это право.
Бран наигранно-горестно вздохнул, отводя взгляд от лютоволка и принимаясь внимательно разглядывать самого Джона. От этого становилось не по себе. Складывалось ощущение, что в душу, в разум, под кожу вползают омерзительные холодные щупальца, оставляя после себя едкие следы. Могильные черви. Вот о чём в следующий миг подумал Джон. Могильные черви, копошащиеся в распухшем, разлагающемся трупе.
- Я написал всё достаточно ясно, разве не так? - Бран фыркнул. - Но соглашусь с тем, что ты имеешь право прояснить непонятные для себя моменты. Присаживайся, - он указал на свободный стул. Джон, поколебавшись, подошёл к нему. Призрак, который старался держаться подальше от Брана, проследовал за ним и замер за спиной, когда Джон занял предложенное ему место. Тёплое дыхание лютоволка, раздававшееся над самым ухом, успокаивало. Оно было живым.
- Я слушаю, - Джон скрестил руки на груди в неосознанном защитном жесте.
- Полагаю, надеяться на проявление братских чувств не приходится? Что ж, я обойдусь. Но у меня есть парочка новостей и одно предложение, от которого не советую отказываться, - начало Джону пришлось не очень по вкусу, однако он счёл за лучшее умолчать, желая услышать продолжение. - Начнём с новостей, - Бран выдержал короткую паузу, губы его искривила улыбка, - ты, думаю, об этом уже узнал... Дейенерис вернулась.
Сердце дрогнуло, пропустило не один - два удара. Джон перестал дышать. Если прежде все слова, сны и почти уверенность могли оказаться ни чем иным, как ложной надеждой, озвученное Браном моментально обратило всё это в непреложный факт. Истину, которую следовало принять как данность.
- Я говорю правду. К чему мне лгать о подобном? - Бран развёл руками, тем подтверждая мысли Джона, который только сейчас догадался выдохнуть. - Ведь ты, как вижу, пришёл ко мне лишь для того, чтобы услышать подтверждение этих слов. И да, написанное мной в письме - чистая правда, без прикрас. Тебе осталось принять её.
- Где... где она сейчас? - Джон почему-то не сомневался, что Бран знает и это. Но что делать, если он расскажет? Мысль заметалась в голове, вытесняя все прочие.
- Уже готов отправиться в путь? - в голосе послышалась насмешка. - Не торопись. Ведь ты же не рассчитываешь, что Дейенерис примет тебя с распростёртыми объятиями и простит? - Бран покачал головой. - Нет. Явно не после того, как ты убил не только её, но и вашего ребёнка. Маленькую девочку в её чреве.
Колокола, зазвеневшие в голове, превратились в набат. Траурный, тревожный их гул нарастал, заливал с ног до головы, пока мощное крещендо не достигло своего апогея. Джон, сам того не сознавая, вцепился в подлокотники, стискивая пальцы так, что те побелели. Ему показалось, что комната и всё пространство вокруг исчезли. Не было Брана, Королевской Гавани и даже Призрака - ничего. Ничего. Только Дени, прекрасная Дени, которую Джон оплакивал столько времени. Когда кончились слёзы - ещё в камере, где Джон ждал своего приговора, - наступила воющая пустота. Все чувства разом исчезли, оставив после себя лишь отпечаток глухой тоски и странной злости.
И сейчас они обрушились на Джона сплошной стеной.
- Ты в порядке? - в голосе Брана слышался интерес, а не забота. - Не думал, что ты отреагируешь столь бурно. Разве подсознательно ты не понял, о чём я тебе писал?
- Девочка, - только и мог сипло выдохнуть Джон. Отчаяние ядовитыми клыками вгрызлось ему в горло, не давая дышать. Он шумно сглотнул, пытаясь заставить голову работать нормально. Призрак, о котором Джон успел позабыть, вдруг ткнулся мокрым носом в щёку. Джон, судорожно и болезненно улыбнувшись, коснулся пальцами его морды, мысленно благодаря. - Откуда ты знаешь?
- Я же видел Дейенерис, - напомнил Бран. - Некоторое время не мог... Но теперь... Дрогон вместе с ней. Некоторое время его держали в Стигае, однако он вырвался, почувствовав присутствие своей матери.
- В Стигае?.. - тупо повторил Джон. - Я не понимаю... Почему? Что происходит, Бран?
- Он сбежал от меня туда, где я не мог его отыскать. Он был вынужден это сделать, когда мать его исчезла в Валирии - когда тело её забрали, Дрогон остался один. Был растерян, и метался вдоль Дымного моря в её поисках. Я посчитал, что это удачный момент, чтобы овладеть им... Но Дрогон оказался умней - и ринулся прочь. Туда, куда я не мог тогда проникнуть. Слишком далеко.
- Но зачем тебе нужен был Дрогон? - растеряно спросил Джон, чувствуя себя полнейшим идиотом, которым, по собственному измышлению, и являлся.
- Чтобы обезвредить. Разве хотел бы ты, чтобы он отправился в итоге мстить за свою мать?
«Возможно, именно так ему и стоило поступить с самого начала», - подумал Джон, но вслух ничего не сказал. Бран, похоже, уловил эту мысль и улыбнулся почти что мягко.
- Да, ты сильно изменился. Но не ты один. Даже этот мир никогда не станет прежним.
- Где она? Где они? - повторил свой вопрос Джон, чуть подаваясь вперёд. Теперь в голосе его слышалась почти мольба. - Скажи мне.
- Терпение, - поднял ладонь Бран. - Об этом тебе знать пока ни к чему. Я рассказал тебе о Дейенерис и её дочери по двум причинам: во-первых, она не собирается отступать или сдаваться. Очень похоже на неё, верно? - Бран пожал плечами. - А, во-вторых, её дитя умерло вместе с ней, не успев появиться на свет. И... Джон, - он посерьёзнел, - этот ребёнок развивается быстрее, чем прочие дети. И родится куда раньше положенного срока. Полагаю, достанет и двух лун.
- Дени...
- Переживаешь? О, за неё я бы не переживал... А вот на счёт девочки - да. Я не совсем уверен, что ей следует жить. Не думаю, что она вообще родится человеком.
Эти слова, как ни странно, вызвали в Джоне злость. Та поднялась откуда-то снизу горячей, удушливой волной.
- Моя дочь должна жить, - он снова стиснул кулаки. - Я и без того...
- ...поступил правильно, - настойчиво прервал его Бран. Он чуть наклонился вперёд, навстречу Джону, - это был тяжёлый выбор, и ты его сделал. Дочь твоя... Джон, - получилось почти сочувственно, - это лишь твоё семя, но это дитя определённо может принести куда больше бед, чем даже его мать. Я чувствую это.
- Я не стану её убивать! - Джон почти закричал, однако от негодования у него перехватило горло, и он лишь хрипло выдохнул эти слова. - Даже не думай, что я сделаю это!
- Я был бы слишком наивен, если бы полагал, что ты вот так просто согласишься.
- Так к чему эти слова? Чего ты хочешь?! - Джон услышал, как Призрак снова зарычал, обуреваемый схожими чувствами. - Нет, Бран, нет... - произнёс он уже тише. - Довольно. Я - не безвольная кукла, и я пришёл, чтобы сказать тебе вот что: я знаю, Дени никогда не примет и не простит меня. И это лишь моя вина и заслуга. Однако ни тебе, ни кому бы то ни было ещё, я не позволю причинить ей вред. Я убил её - и теперь убью ради неё, если потребуется.
Вероятно, следовало промолчать. Следовало держать при себе эти чувства - но Джон не смог. Дело заключалось не столько в его прямолинейности и честности, сколько в том, что злость, обида, негодование и ярость искали выхода - и нашли его.
- Подожди прежде, чем бросаться угрозами, - Бран оставался спокоен - видимо, слова Джона нисколько его не задели и не напугали, - ты так и не понял: я не враг тебе. Поэтому вспомни, что я говорил в самом начале, и сядь на место.
Джон сел, ощущая, как сильные незримые руки невероятной тяжестью обрушились на плечи, едва не прижимая к месту. Призрак оскалился.
- И ты веди себя смирно, приятель, - обратился к лютоволку Бран, чуть прищурившись. Рычание сменилось едва слышным поскуливанием. Джон, даже если бы мог сейчас обернуться, малодушно не сделал бы этого. - Слушай, - чуть более мирно проговорил Бран, и Джон тут же ощутил, как давление на плечи и даже грудную клетку ослабло, позволяя сделать шумный выдох, - я не желаю никому из вас причинять вред. Но, Джон, не только Вестерос - весь мир в большой беде.
- Как показала практика, - хрипло откликнулся Джон, перебивая Брана, - герой из меня вышел совершенно никчёмный.
- Ты ошибаешься, - возразил Бран. - Вот в чём дело: я писал тебе о людях, которые сейчас рядом с Дейенерис, но меня в большей степени беспокоит чудовище, которое находится подле неё, смущая их разум... И твой тоже, как погляжу, - Джону показалось, что его окатили ледяной водой, когда он встретился глазами с потемневшим взглядом Брана. - Ты понимаешь, о чём я и о ком я. Пешка Чёрного Короля крутится поблизости. Ты не должен слушать его. Он же не должен узнать того, что я тебе сейчас скажу. Потому что он обманом и лживыми историями втирается ко всем в доверие, чтобы привести выбранных его господином в ловушку.
Джон стиснул зубы до боли. Откуда бы ещё Бран мог узнать про человека из снов, если не покопавшись в сознании самого Джона? Не испрашивая дозволения. Не считаясь ни с чем. Джон чувствовал себя почти беззащитным - и почти что нагим перед братом, который сидел напротив. Его немощность - не более, чем маска. Ноги для того, чтобы проникать в разум и за его пределы, не требуются, не так ли? Поэтому Джон старался не думать ни о чём, очистить помыслы - но получалось скверно, как и всегда, когда пытаешься сделать подобное специально.
- Не бойся. Я не гневаюсь. В эту западню легко попасться. Тем более, ты по какой-то причине считаешь, что я желаю тебе зла, однако это не так. Я лишь хочу... хочу направить тебя верной дорогой.
- Достаточно с меня верных дорог, указанных другими, - глухо произнёс Джон. Почти прорычал, сжимая кулаки, - я хочу следовать своему собственному пути.
- Похвально, - равнодушно склонил голову Бран. - Я надеюсь, твой путь не приведёт к гибели мира. Потому что, Джон, мне нужна твоя помощь. Без тебя ничего не получится. Нет, я не прошу тебя отправиться на поиски Дейенерис и убить её... ещё раз, - он вскинул руки. - Но мне нужно, чтобы ты отбыл на Драконий Камень.
Джон уставился на Брана в немом неверии. Пожалуй, это было последнее, чего он ожидал услышать.
- На Драконий... - он осёкся. Удивление затмило даже злость. - Но зачем? Что я там буду делать?
- Пусть тебя не удивляет эта новость, но я знаю, что кто-то из драконов Дейенерис отложил там яйца, но не могу их отыскать сам. Драконий Камень был воздвигнут Таргариенами - и он хорошо умеет хранить некоторые тайны, даже если те находятся на виду. Надеюсь, ты не забыл, что в тебе самом течёт кровь Древней Валирии? Она поможет тебе отыскать кладку.
Джон помолчал, переваривая сказанное. За столь короткое время на него обрушился такой поток откровений, что он уже и не знал, как реагировать.
- Ты хочешь, чтобы я отправился туда - и отыскал драконьи яйца, - подытожил он, - а дальше-то что?
- А дальше я разберусь сам, - заверил Бран. - Ты можешь поступать после этого, как тебе угодно. Обещаю... если ты поможешь мне в этом, я не стану трогать Дейенерис и ваше дитя. По крайней мере, пока она не попытается начать очередную войну.
- Самая отвратительная сделка, которую мне предлагали, - помотал головой Джон.
- Ты отказываешься?
- Да, чёрт меня возьми! - Джон всё же вскочил со своего места. Призрак тут же оказался рядом. - Ведь ты всё равно доберёшься до неё. Я чувствую - знаю это.
- Я обещаю, что не трону её, пока она будет оставаться в Эссосе. Пока там же останется и её дитя.
- Ты лжёшь! - он сделал ещё один шаг вперёд, не особенно задумываясь о последствиях. - Ты - не Бран!
Последние слова Джон почти прокричал, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту напополам с омерзением. Бран не предпринял ни единой попытки остановить Джона - лишь нахмурился сурово.
- И кто же я, по-твоему? Видимо, ты слишком долго слушал порождение тьмы...
- Нет, - Джон покачал головой. - Нет, не в этом дело. Я подозревал нечто подобное с самого начала, но, как и прежде, предпочитал оставаться слепым. Теперь я вижу: ты - не Бран. Бран... Бран давно уже мёртв, вместо него из-за Стены вернулось настоящее чудовище.
Он ощутил себя ребёнком. Мальчишкой, который решил по незнанию и детской наивности бросить вызов урагану, способному снести всё на своём пути. Перемолоть в своём чреве. Некоторое время Бран молчал - тяжело и словно бы яростно. Однако на лице не отражалось ничего - ни единой эмоции или даже мысли. Джон скосил глаза, желая понять, что делает Призрак - и оказалось, что он тоже замер поблизости, вздыбив шерсть на загривке.
- Большей глупости мне слышать не доводилось, - медленно проговорил, наконец, Бран. - Но не ты первый, и не ты последний, кто говорит столь нелепые вещи...
Джон более не желал его слушать. С него довольно. Пусть Королевская Гавань с чудовищем во главе канет в небытие - ему плевать. Хватит. Хватит!
- Я ухожу, - твёрдо заявил он, вознамерившись уйти. Призрак, явно одобряя это, первым ринулся к запертой двери. - Кем бы ты ни был... катись в пекло. Ни Дейенерис, ни её ребёнка, ни драконов ты не получишь.
- Откуда же в тебе такая уверенность, нхэ-э-эм? - последнее, незнакомое Джону слово шипящей змеёй выползло из уст Брана, прокатилось вдоль стен, словно ощупывая окружающее пространство. От мерзостного звука Джон содрогнулся в судороге отвращения. - Что ты способен сделать или исправить? - голос Брана набирал силу, становясь громоподобным, однако звучал будто где-то в черепной коробке Джона, заглушая прочие звуки, отрезая от реального мира. - Что?! Я предлагаю тебе выход - единственный выход, который позволит тебе исправить ошибки... И не только исправить!
Джон глядел на происходящее, широко распахнув глаза и не в силах поверить увиденному. Призрак, скуля от страха, прижимался к Джону тёплым боком. Кресло, в котором сидел Бран, разом преобразилось, обретая пугающее сходство с троном. Но не Железным, а каким-то ещё более чудовищным и потусторонним, вытесанным из гранитных камней, увитого пульсирующими жилами, кое-где Джон заметил глаза - огромные глаза, налитые кровью, с узкими, нечеловеческими зрачками - которые смотрели прямо на него. Тугие щупальца растекались от седалища кошмара по полу, оплетая стены, словно сдирая кожу с реальности.
Колёса - точнее, не колёса, а жуткие жернова - заскрипели, когда кресло двинулось к нему. И жернова эти, казалось, готовы были перемолоть в песок не только камни, но и саму Вселенную. Жернова вертелись, протяжно скрипя, и спицы хищно сверкали, напоминая омытые кровью зубы хищника.
- Смотри на Меня. Смотри на Нас, раз так жаждал это узреть, - на сей раз не один голос, а тысячи прогрохотали под сводами Красного замка. Тысячи невероятных, отвратительных голосов бездны смеялись. - Мы почти здесь, Джон, почти здесь... Подумай хорошенько!
Джон видел, как тугие, извивающиеся щупальца тьмы касаются стен замка. Он словно бы посмотрел на весь Красный замок в перспективе: казалось, перекрытия исчезли, и обнажились изъязвлённые плесенью и склизкой чёрной жижей стены. Щупальца змеились во все стороны, бесконечное количество омерзительных отростков просачивалось всё дальше - за пределы замка, обтекая город, устремляясь в неизвестность.
- Что ты можешь сделать или исправить, Джон? - вопрошали тысячи голосов, и голова от того разрывалась от невозможной боли. - Что?! Я предлагаю тебе власть. Я предлагаю тебе свободу. Я предлагаю тебе выбор! Никто, кроме Нас, тебе его не предоставит - даже ты сам! - голоса шипели, хрипели, визжали на разные лады. Тысячи, может быть, даже десятки тысяч или миллионы запредельных голосов. Джон попытался зажать уши, и тут же ощутил на ладонях горячую липкую кровь.
В голове отвратительно звенело. Слова, напоминающие невозможную какофонию, доносились как через слой плотно набитой в ушные раковины ваты. Голова резко закружилась. Кровь хлынула и из носа.
- Я могу раздавить тебя, размазать как букашку. Тебя, Призрака, Дейенерис Таргариен... всех вас, как только окончательно обрету свободу! А рано или поздно это произойдёт - клянусь тебе, нхэм! Но у тебя есть выбор: служи мне верно, служи мне преданно, служи мне хорошо - и ты получишь достойное место. Куда лучшее, чем ты заслуживаешь. Чем вообще заслуживает такое ничтожество, как человек, - взывало чудище. Нет, Брана Джон больше не видел - только какую-то мешанину из щупалец, красных глаз, распахнутых в голодном оскале ртов.
«Наверное, я уже сошёл с ума», - мелькнула до удивительного равнодушная мысль. Душу словно сковало льдом от шока.
- Я обещаю тебе! Я дам тебе всё - и даже больше. Я позволю тебе и Дейенерис, как она того и хотела, править над осколками этого мира. Созерцать, словно боги, как прочие пожирают друг друга, предаваясь неистовой ярости и умываясь кровью. Вы получите бессмертие, и не будет у вас более нужды в жалких человеческих телах, - слова казались бессвязными, лишёнными какого бы то ни было смысла. Или же Джон просто утратил способность воспринимать их. Мир застлало тёмной пеленой. - Это случится, так или иначе, Се Мы Грядём. Но ты волен выбирать: будешь ли среди тех, кого постигнет агония, или станешь богом, глядящим на это с недостижимой ничтожествам высоты.
Джон не мог смотреть на происходящее.
Джон не мог не смотреть.
Из того, что прежде было небольшим комодом, вывалился огромный розовый язык, покрытый острыми иглами. Он жадно обшаривал пол, слизывая остатки реальности и здравого смысла. По стенам королевских покоев по-прежнему расползалась чёрная масса, пребывающая в бесконечном движении. Потолок двинулся вверх, и где-то с невообразимой высоты скалились оголодавшие звёзды. Красный замок - и, кажется, вся Королевская Гавань - превратились в одно огромное кладбище. Под ногами елозили жирные белые черви. Камни покрывал чёрный нагар, разбитая в щепки мебель укутала смешанная со снегом пыль. И сам свет - сам мир - стал серым, как пепел.
На языке привкус крови смешался с горечью пепла.
- Я покажу тебе, что такое огонь и кровь, если ты поможешь мне уничтожить Врата! - прокричал Бран - прокричал миллионами ртов, заполоняя собой всё. Огромные, чёрные, как смола, крылья, разлетелись в стороны, раздвигая несущие стены мира. - Ты получишь...
Джон оказался совершенно бессилен - да и кто мог противиться подобному? В чувства его неожиданно привёл Призрак, о близком присутствии которого Джон снова успел позабыть. Как, видимо, и извивающееся рядом чудовище. Мощные челюсти осторожно, но с силой вцепились в рукав. Послышался знакомый рык, перерастающий в приглушённое завывание сквозь стиснутые зубы.
Призрак потянул за руку. Клыки впились в кожу, кровь заструилась вниз, капая на изгвазданный фиолетово-чёрной слизью пол. Слизь зашипела, словно на неё попала не кровь - но едкая кислота. Одно из щупалец, близко подобравшихся к ноге Джона, тут же одёрнулось, болезненно скручиваясь, когда и на него упало несколько алых капель.
- Хватит! - недовольно приказал Бран. Но Джон старался его не слушать, насколько это вообще возможно. Призрак выпустил руку Джона, горячая боль прокатывалась от запястья к плечу, растекалась по телу - и в то же время окончательно отрезвляя. Кровь шипела, падая вниз. Джон видел поднимающиеся клубы пара там, где она проливалась.
Призрак зло взвыл, окончательно выводя тем Джона из охватившего его ступора. Это подействовало, как пощёчина. Джон откатил рукав и встряхнул рукой ещё раз. Чудовище оскалилось, издавая гортанный рык. Закричало неистово, заходясь в полном злобы вопле.
Не желая более тратить ни мгновения, пока эта мерзость извивалась, обретая хорошо знакомые - и лживые - очертания Брана, Джон рванул из-за пояса кинжал, бросаясь вперёд.
- И что ты мне сделаешь? - приобретая прежние очертания и вскидывая вполне человеческие руки до странного спокойно спросил Бран. Хотя какой к чёртовой матери Бран?! Но Джон не слышал - не желал его слушать. Сердце подсказывало: даже уничтожь он эту обманчивую, неверную оболочку, мало что изменится. Он слишком много понял: похоже, именно такой реакции и добивалось чудовище.
- Ты не Бран, - Джон замер, стискивая оружие и чувствуя горячую пульсацию в ране. Он сделал ещё один шаг, глядя на то, как мир возвращает себе привычные очертания. Джона затошнило.
- Не Бран? О, что ты... Они все со мной... Тень души твоего брата здесь, - губы изломила гримаса, меньше всего напоминающая улыбку. - И я отпущу его, если ты согласишься... Верну тебе Брана. То, что от него осталось...
- Замолчи! - Джон ринулся вперёд, даже не думая о том, что и зачем делает. Но каждый шаг давался ему с трудом.
- Тогда я даю тебе время всё осмыслить... Помогите! - прокричало чудовище. Человеческий голос, голос Брана, ударил по ушам. Кресло Брана пошатнулось, и он принялся заваливаться назад, Джон невольно попытался его ухватить свободной рукой, не выпуская оружия из другой.
- Стой! Стой! - позади грохнула дверь. Послышался топот ног, а после - ещё один, полный боли крик, когда Призрак бросился на одного из ворвавшихся в покои гвардейцев. Джон успел обернуться с кинжалом наперевес, когда закованный в сталь кулак врезался в его грудь, разом вышибая воздух из лёгких и вынуждая согнуться пополам. За рёбрами разлилось раскалённое железо.
Люди кричали, Призрак рычал, стараясь подобраться к Джону, чтобы защитить его. А после на голову обрушился тяжёлый, как кузнечный молот, удар. Последнее, что Джон услышал - визг Призрака.
Открыл глаза уже здесь - брошенный в каменный мешок. Почти что погребённый заживо. В носу и ушах запеклась кровь.
- Призрак, - тихо позвал Джон, как будто надеясь, что тот услышит. Может быть, и вправду слышал, да только прийти не мог. Главное, чтобы лютоволк остался жив.
Джон стиснул голову руками, едва заметно раскачиваясь вперёд и назад. Дрожащие пальцы зарылись в отрастающие, спутанные и слипшиеся от крови волосы. Что ему делать теперь, он не представлял. Вторую попытку убийства - а как иначе это можно трактовать со стороны? - ему точно не простят. И Стеной тут не отделаешься. Джон нервно хихикнул, но звук, отразившийся от стоящих вплотную стен, больше напомнил всхлип.
Унимая больно заколотившееся сердце, Джон по кусочку, по осколку восстанавливал произошедшее и увиденное. Бран улыбался - о да, милорды и миледи, он улыбался! Джон дёрнул головой. Конечно, Бран, точнее, то, что лишь нацепило на себя его облик, сделало всё нарочно. Спровоцировал, верно? Спровоцировал. Оно не переставало улыбаться даже когда взывало о помощи.
Джон не мог ручаться, что то было реально - что вообще, чёрт возьми, реально? - но образ этот не желал отпускать, перекрывая собой даже облик чудища, представшего в своей мерзости.
- Я безумен? Может быть, безумен? - вслух спросил Джон у насмешливой пустоты. - Если я расскажу об увиденном хоть кому-то... Таргариен. Они скажут, что я Таргариен, а значит - сумасшедший. Ненормальный. Чего ещё ждать от него.
Звуки собственного голоса казались слишком чужеродными в этом месте. В них слышалось отчаяние. Увиденное чудовище могло оказаться лишь сном, видением. Улыбка - игрой воображения. А сам Джон - истинным безумцем.
- Кто может ручаться за целостность моего разума? - продолжал вопрошать Джон, не особенно надеясь на ответ. - Они скажут...
Он с силой вцепился в волосы. И снова вспомнил о Призраке... Замотал головой. Нет, ведь, похоже, и Призрак испугался. С самого начала лютоволк боялся Брана, стоило войти в покои. Джон нащупал укус возле самого запястья. Тот оказался не таким глубоким, как думалось поначалу.
- Или он просто боялся меня? Моего безумия?
Джон саданул по стене кулаком, чувствуя, как по руке вновь распространяется горячая боль, но не обращая на неё внимания. На глаза навернулись злые слёзы. Ни Тирион, ни Санса не смогут ничего сделать или сказать. Они наверняка тоже не поверят, как ни убеждай.
Он подтянул колени к груди и уткнулся в них покрытым холодной испариной лбом. Закрыл глаза, стараясь вдыхать и выдыхать как можно медленнее, иначе так недолго действительно лишиться рассудка. Темнота и теснота каменного мешка тому прекрасно способствовали. Странно, что его не приковали цепью к стене, как особо опасного преступника.
Но самая страшная мысль Джона заключалась вот в чём: если он сам не безумен, а увиденное им - правда, то умирать ему никак нельзя. В противном случае ему не жалко было бы погибнуть. Это был бы самый лёгкий и самый трусливый выход. Шаг, на который Джон не решался прежде, пусть и желал, искал этой самой смерти.
Если же он умрёт теперь, значит, никто не узнает правды. Это чудовище сожрёт всех и всё. Проглотит и не подавится. Доберётся до Дейенерис и её дочери... Их дочери.
- Боги, - простонал Джон, не открывая глаз. Сумбурные мысли метались во мраке, как тени, - боги... Старые и Новые, если вы ещё существуете... Помогите мне. Помогите. Помогите. Помогите.
Горячечный, сбивчивый шёпот вплетался в тишину подземелья, делая пребывание здесь почти невыносимым. Улыбка Брана, сверкнувшая сталь, извивающиеся щупальца, растерянное, полное неверия лицо Дейенерис - всё это вращалось перед внутренним взором в суматошном, лихорадочном хороводе.
Джона замутило, но он стиснул зубы, понимая, что, если его стошнит прямо здесь, запах просто сведёт его с ума. Сколько он вообще находится в этой камере? Если верить не до конца закаменевшей спине и собственным обманчивым чувствам, то недолго. Не исключено, что его приговорят к смерти уже на исходе дня.
«Скорее бы», - понадеялся бы Джон в другой раз, но не сейчас.
- В этом мире нет героев. В этом мире рыцари, которые бросают к ногам принцессы зачарованные мечи, сокровища и головы врагов, существуют только в сказках. В реальности же их слова не имеют никакого веса. Каждый из них может оказаться подлецом, который ударит в спину. Слова чести и клятвы - пустой звук, - чужой голос зазвучал под низкими сводами тесной камеры, заполняя её от пола до потолка. Джон резко оглянулся, едва не подскакивая с места. В метре от него, подпирая спиной стену и скрестив руки на груди, стоял человек из снов.
- Я сплю? - удивлённо спросил Джон. В камере почти не оставалось свободного пространства. Джон прижался к противоположной стене, разглядывая незваного посетителя во все глаза. - Как ты сюда попал?
- Ты не спишь. И стены - это ерунда, - криво улыбнулся юноша, глядя на Джона сверху вниз. Только сейчас Джон догадался, почему так хорошо различает собеседника: фигуру его очерчивало слабое свечение, которое вынуждало прищуриться. Даже такой источник света больно резал по глазам. Джон зажмурился на мгновение. - Ты поступил очень глупо. Разве ты не разглядел очевидной провокации?
- Я не желаю, чтобы меня поучала собственная галлюцинация, - резко ответил Джон, заставляя себя приоткрыть слезящиеся глаза. - Хватит...
- То, что ты видел - правда, - оборвал его человек, наклоняясь чуть ниже и неожиданно хватая Джона за руку. Там, где его укусил Призрак. - И ты прекрасно знаешь, что я тоже - реален.
- Ты не дышишь, - заметил Джон.
- Потому что я умер, - пояснил, как несмышлёнышу, человек. Как же его звали? Он не раз называл, кажется, Джону своё имя, но то постоянно вылетало из головы, как нечто незначительное. - Но ты - ещё жив, и это главное. Кровь Таргариенов течёт в тебе, сколько бы ты ни пытался бежать от правды, - раскалённые пальцы на запястье сжались сильнее, - это сделает всё только хуже.
- Чего ты хочешь? - взмолился Джон. - Чего вы все от меня хотите?
Призрачный человек встряхнул его, на сей раз вцепившись в плечи. Так сильно, что у Джона клацнули зубы.
- Прекрати скулить, как щенок, - рыкнули ему в лицо. - Хватит ныть. Хватит жалеть себя самого. Хватит строить скорбную мину каждый раз, как только напарываешься на остриё реальности. Хватит!
Вцепившиеся в плечи горячие руки больше не двигались, лишь стискивались, наверняка оставляя на коже болезненные синяки.
- Посмотри на меня, - велел строгий голос. В нём слышались металлические, повелительные нотки. - Посмотри.
Джон нерешительно поднял взгляд. Бледное лицо находилось почти вровень с его собственным. Глубокие синие - почти фиолетовые - глаза горели яростью.
- Слушай меня, Эйегон, слушай, - одна рука вцепилась в покрытый колючей щетиной подбородок, вынуждая Джона вскинуть голову. - Забудь. Выкинь из головы свои дурацкие клятвы, принципы и обещания. Они - просто ветер. Слова. Важно следовать не им, ни каким-то лживым обетам, а зову сердца. Ты ведь знаешь это, так? И знаешь, какова цена ошибки.
Джон не ответил. В горле моментально пересохло. Язык прилип к нёбу.
- Этот урок ты усвоил, я надеюсь, как следует. Вырезал его на собственном сердце. И поверь, это ещё не самое худшее. Знаешь, что случилось со мной? Знаешь, кто я такой?
Джон помотал головой: он, конечно, не знал. Да и знать, положа руку на сердце, не хотел. Достаточно с него откровенных признаний за столь короткий промежуток времени. Тонкие губы дёрнулись, растягиваясь в нервной улыбке.
- Как и все люди, ты боишься правды. Но кое-что я тебе всё-таки скажу. Однажды я убил женщину, которую любил... Если сказать точнее, не совсем я, но моей вины в том не меньше. Слишком поздно я понял, к чему всё идёт. Можешь мне не верить: но до последнего я не сомневался, что делаю лучше для всех. Представляешь? - из горла человека вырвался смешок, напомнивший Джону его собственный нервный смех. - Я - предатель, как и ты. И знаешь, к чему это привело? К бесконечным, не прекращающимся мукам. Я тысячи лет был заперт в месте, похожем на это, - он обвёл глазами камеру Джона, - заперт. Был мёртв - и в то же время не мог умереть. В склепе под толщей земли, в Долине Спящий Королей, где прежде нашли отдохновение владыки прошлого. Те, кто жил в Валирии даже прежде нас... Там стояли их гробницы - и рядом возвели наши.
Джон поморщился, чувствуя, что у него начинает затекать шея.
- К чему это всё?
- Ты не понимаешь, да? - почти сочувственно хмыкнул человек. - Представляешь, какое-то время я пытался утешить себя, что Мераксес хотя бы обрела покой, душа её свободна, а не заперта в тюрьме, как моя собственная. До того момента, конечно, как понял, куда попадает большинство... Помнишь, что ты видел после собственной смерти, а? А? А?
- Ничего! - Джон чувствовал, как к нему неотвратимо, напоминая волны морского прибоя, подступало состояние, до отвращения похожее на истерику. Окатывало ступни, колени, всё тело. - Ничего я не видел! Ничего! Ничего! Ничего! - он закричал, и крик этот, словно бритва, вспорол подрагивающий полумрак. - Ничего!
Хлёсткая пощёчина оставила на щеке пылающий след. Джон невольно накрыл его прохладной ладонью. Оставалось только растерянно пялится на человека, отвесившего пощёчину.
- Вот именно... ничего, - низким голосом повторил человек. - Ни-че-го... Голодная пасть. Каково мне знать, что я отправил туда женщину, которую любил? Каково тебе сознавать, что ты сотворил то же самое?
- Ничего, - повторил Джон. - Я не понимаю!
- Ты поймёшь. Раньше, чем я. Когда это понял я сам, было слишком поздно. Важная вещь: время. Но у тебя, в отличие от меня, есть возможность хоть что-то изменить. Я не в силах вернуть Мераксес. Могу только отомстить, не позволив этому безумию продолжаться. Освободить её и себя. Освободить всех. Одно меня утешает пока что: у Мераксес осталось наследие... - он оттолкнул Джона и сделал шаг назад. - Сейчас кажется, что любой выбор сулит смерть. Ведь, на самом деле, если ты согласишься выполнить условия Отца Тысячеглазых, он действительно даст тебе обещанное. Мне мой учитель тоже много чего обещал... и по большей части сдержал своё слово. Но понравится ли тебе то, во что ты можешь превратиться? - человек указал на себя. - Не думаю. Одержимое местью, терзаемое гневом и болью чудовище. Призрак. Не-е-ет. Тебе такое не понравится, - он покачал головой. - Просто у меня теперь нет другого выбора.
- А у меня разве есть? - сдавленно произнёс Джон. Истерика окончательно отступила, оставив после себя знакомую глухую тоску. - Я думал, что есть. Но...
- Да, - не стал дослушивать его человек. - Пока ты жив, выбор есть всегда. Но ты не должен идти на поводу у Брана, как не должен идти на поводу у моего учителя. Они враги друг для друга, конечно, но оба - чудовища. Каждый по-своему. И я даже не знаю, кто хуже. Тот, кто никогда человеческой природы не имел, или тот, кто сознательно от неё отказался.
- Что ты мне предлагаешь? - в сознании Джона блеснула нелепая догадка. - Дени! Ты знаешь, где она?! Бран... Бран сказал, что знает! Обещал...
- Знаю я, чего он хочет, - мрачно улыбнулся человек. - И я знаю, где она. Не только она, скажем прямо, но тебе говорить это пока рано, - видя, что Джон желает задать вопрос, договорил он. - Я скажу, когда настанет время... И когда явлюсь к тебе в последний раз.
- В последний?
- Вот что я посоветую тебе сейчас, - проигнорировав вопрос, продолжил призрак. Галлюцинация? Морок? Какая разница? - Только пообещай, что не станешь сразу отказываться, иначе в самом деле умрёшь. Позволишь чудовищам растерзать Дейенерис и её ребёнка.
- Говори, - сквозь сжатые зубы прорычал Джон, сжимая кулаки.
- Ты виновен. Разумеется, виновен. Не сомневайся. Может быть, Тирион мог бы принять это всё на веру, но голова у него забита другим, и он, прямо как его сестрица, не желает замечать очевидных истин, пока не напорется на них на всём ходу. Тогда уж поздно будет. Так что на него не особенно надейся, даже если он и примет за истину сказанное тобой. У него так или иначе пока связаны руки. С Браном ему не совладать. Поэтому... если другого выхода к тому моменту не представится, соглашайся.
- На что я должен согласиться? - недоумённо моргнул Джон.
- На предложение чудовища, дурень, - раздражённо мотнул головой собеседник. - Скажи, что отправишься на Драконий Камень. Найдёшь эту кладку. Что угодно. Пусть услышит то, что хочет. Не зря же он дал тебе время на размышления.
- Он не отпустит меня и не поверит мне, - отверг сказанное Джон. - Если он не совсем глупец, то не станет делать мне таких предложений снова.
- Ты ему нужен, - напомнил человек. - Нужен, понимаешь? Других Таргариенов под рукой нет, а яйца на Драконьем Камне никуда не подевались.
- Тебе-то об этом откуда известно?
- Отсюда, - человек ткнул пальцем в лоб Джона. - Твои мысли, как обычно, весьма прозрачны. Это-то и плохо. Так он узнал обо мне, и узнает снова.
- Значит, и совет твой не имеет смысла, - испытывая очередной приступ злости и отчаяния, Джон отвернулся к соседней стене, не в силах более смотреть в потемневшие глаза. - Даже если допустить подобное...
- Есть кое-что, - задумчиво протянул человек, - сделать и достать это тяжело, но я попытаюсь. А ты спрячь хорошенько, чтобы это чудище не обнаружило раньше времени. Но мне потребуется хотя бы пару дней. Этого времени и тебе хватит, чтобы осмыслить всё, как следует и понять, как быть дальше.
- Значит... он не собирается пока убивать меня?
- Ты отправишься на Драконий камень в цепях, полагаю, а после обнаружения яиц с тобой произойдёт несчастный случай. Не там, так где-нибудь ещё, - пожал плечами человек. Легко и почти беспечно. Джон поперхнулся воздухом. - Ты отверг его предложение, и он показал свой истинный облик... Конечно, я допускаю, что он может сохранить тебе жизнь, чтобы осыпать всё теми же дарами. Однако... я бы не сильно на это рассчитывал. Согласись ты сразу - дело другое. Хотя, поверь, если и так, подобное существование ещё хуже смерти и пасти чудовища.
Джон откинул голову назад, больно ударяясь затылком о стену. Тело его сковала усталость. Было плевать, очередная галлюцинация сидит напротив или нечто реальное. Послышался шорох - и Джон снова открыл глаза, чтобы увидеть как человек наклоняется к нему.
- Потрать отведённое тебе время с пользой, а не на жалость к себе. И вот ещё - не сходи с ума. Считай вслух, пой... Что угодно. Рано или поздно к тебе придут. Хотя бы для того, чтобы дать воды. Продержись, пока Бран и его верные советники не решат, что с тобой делать.
На этот раз настала очередь Джона невесело ухмыляться. Человек, только что находившийся рядом, растворился в темноте. Раз - и после него осталась лишь пустота. Джон потёр глаза, пока под веками не заплясали красные круги. После слабого свечения каменный мешок опять затопила густая и плотная темнота, напоминавшая толщу воды.
Джон медленно сползал по стене, пока ступни не упёрлись в стену напротив. Получилось полулежащее положение, в котором он ненадолго задремал. Забылся. И из этого забвения до него доносились лишь неразборчивые, приглушённые крики многих тысяч голосов, сопровождаемые шумом, визгом и скрежетом. Музыкой ада.
**************
Здесь отсутствовали день или ночь - лишь сводящие с ума темнота и влажность могилы. Сырого склепа, пропитанного смрадом мертвечины. Несколько часов назад Джону принесли миску с какой-то похлёбкой. Он не успел разглядеть тюремщика - всё время лишь болезненно жмурился, прикрывая глаза от режущего света факела.
- Сиди смирно, иначе пожалеешь, - предупредили его, а после раздался металлический стук. Но у Джона и в мыслях не было нападать. Лишь когда дверь с лязгом снова захлопнулась, Джон бросился к ней, бесполезно молотя по ней кулаками, до крови обдирая кожу.
- Подождите! Эй! Эй! - вопил он во тьме, похороненный здесь заживо, в этом царстве запоздалой смерти. Он отступил назад, и едва не опрокинул миску, зацепив ту ногой. На ощупь отыскал её, присев на корточки. Ни о каких ложках и речи не шло, поэтому Джон, презрев гордость, просто выпил всё, жадно глотая. Здесь темнота, пожалуй, действительно услужила: Джону не хотелось бы видеть содержимое металлической миски. Судя по вкусу и ощущениям, там преимущественно были какие-то овощи. Возможно, и вовсе помои, но всё лучше, чем терзавший нутро голод.
Несмотря на общее настроение и невероятную близость смерти, Джон всё равно хотел есть. Не смешно ли? Хотя больше его беспокоило, куда справлять нужду. Не придётся ли задыхаться здесь? Пытки хуже не придумаешь. Лучше бы загоняли иглы под ногти или растянули на дыбе.
Вскоре Джон снова уснул, свернувшись на каменном полу, не думая о возможной простуде. Это было лучше, чем думать. Мысли в темноте становились слишком пугающими и объёмными. Джон начинал чувствовать себя глухим, слепым и немым. Неосязаемые часы шагали мимо, как пьяные матросы. Поэтому, когда дверь противно заскрежетала снова, а в глаза ударил свет факела, Джон лишь поморщился, отворачиваясь.
Всё это представлялось воистину дурным сном - и Джон надеялся проснуться. Прежде, чем ему придётся справлять нужду в ближайший угол.
- Вставай! - окликнул его грубый голос. Джон нехотя приоткрыл глаза - и тут же снова закрыл их рукой. Тяжёлая дверь действительно оказалась открыта. Стражник с лицом, которое казалось вытесанным из камня, стоял с обнажённым оружием чуть поодаль. Рядом с ним маячил другой - в руках у него оказались кандалы. Не приходилось гадать, для кого они предназначены.
- Зачем? - вяло поинтересовался Джон.
- Тебе-то что? Вставай, говорят тебе!
- Прекрати, Патси, ты же видишь - он не собирается нападать. Давайте обращаться с заключённым согласно его положению, - послышался за спинами стражей знакомый голос. Тирион. Его, конечно, трудно оказалось разглядеть сразу.
- Он - изменник, м'лорд, - рыкнул второй тюремщик, но чуть более мирно. Потому что говорил сейчас не с Джоном, а с Десницей короля.
- Как бы там ни было... проявите немного уважения, - наконец Тирион вышел чуть вперёд, явно не опасаясь, что Джон на него набросится. Тот, кого он прежде назвал Патси, предостерегающе окликнул его, но Тирион лишь отмахнулся. - Джон не сделает мне дурного... Да и оружия у него нет, верно? - он вопросительно вскинул брови, глядя в прищуренные глаза Джона. У того же мир расплывался цветными пятнами. - Сутки в каменном мешке у кого угодно отобьют охоту совершать... неосмотрительные поступки.
Джон всё же принял сидячее положение. Ноги затекли. Пришлось вытянуть их и кусать губы, чтобы не зашипеть от неприятного, покалывающего ощущения. Острые иглы вгрызались, казалось, даже в кости.
- Пошевеливайся! - прикрикнул тот, кто держал кандалы. - Нам велено тебя заковать и отвести в другую камеру.
Джон с равнодушным видом встал, стараясь не смотреть на Тириона. Иной раз он бы, наверное, поинтересовался, меньше та будет или больше, но теперь то представлялось незначительным. Мочевой пузырь болезненно заныл, и Джону пришлось снова стиснуть зубы почти до хруста.
- Я сожалею, - прошептал Тирион, когда тюремщик застёгивал на руках и ногах Джона тяжёлые металлические браслеты. В голосе его действительно слышалось почти раскаяние, но самому Джону было плевать - сейчас Тирион вызывал у него лишь раздражение. Однако он молчал, стараясь вообще не издавать ни звука.
Путь по мрачным коридорам, погружённым в трепещущий сумрак, чудился бесконечно долгим. Словно Джон, Тирион и двое тюремщиков блуждали средь каменных лабиринтов, и из каждого чёрного провала, которыми представлялись открытые камеры и ниши в стенах, на них жадными глазами глядело нечто неведомое. И от страха перед ним сжималось сердце.
Вскоре показались узкие, скользкие ступени, ведущие наверх. Резь в животе усилилась, и Джону пришлось очередной раз подавлять невольный стон - переставлять закованные в кандалы и цепи ноги оказалось затруднительно, особенно на лестнице. Вопросов, куда они идут, он всё ещё не видел смысла задавать: скоро узнает. Рано или поздно этот изнурительный, полный злорадного звона металла путь подойдёт к концу.
«Может быть, я умер? - отстранённо думал Джон, тупо глядя на ступени, следя, чтобы ноги не запутались в цепях. - И это просто ад? Меня сожрало чудовище, о котором говорил тот человек?»
Но от мыслей этих он тут же отмахивался: это оказалось бы слишком просто. Реальный мир - вот место его бесконечных страданий и расплаты. Тюремщики ничего не говорили: один шагал впереди, другой - сзади. Тирион держался поблизости, с покряхтыванием преодолевая ступеньку за ступенькой.
- Фуф, - выдохнул он, когда они оказались на узкой площадке второго этажа, - ненавижу это место, - Тирион, ворча, пытался отдышаться.
- Это было необязательно, м'лорд, - заметил Патси.
- Сам разберусь. Удивительно, - Тирион словно даже повеселел, стоило им всем покинуть уровень с каменными мешками, - каждый раз, приходя сюда, я натыкаюсь на вас с Вилфом.
- Переходите к нам работать, - пошутил Вилф, чуть подталкивая замешкавшегося Джона вперёд, - платят неплохо. И кормят.
- Боюсь, ваш начальник будет не в восторге от такой затеи, - судя по голосу, Тирион улыбался. Джон молчаливо огляделся. Коридор был освещён факелами, которые отбрасывали на стены беспокойные тени, что находились в постоянном лихорадочном движении. По правую сторону виднелись решётки камер - явно просторнее и даже чище, чем та, в которой держали Джона. Под потолком виднелись крохотные окошки. Здесь Джон тоже не бывал прежде: перед судом за убийство Дейенерис он находился на верхнем уровне. Почти что хоромы по сравнению с этим всем, если подумать.
«Правильно ли мы поступили?» - вот что он спросил у Тириона.
«Нет, это была чудовищная ошибка», - вот верный ответ.
Загремела решётка, и вскоре Джона грубовато толкнули внутрь. Он сделал по инерции несколько шагов, запнулся о цепь и рухнул лицом в прелую солому, чудом не сломав и даже не разбив его. Отплёвываясь, он встал на колени, всё также гремя цепями. До него донёсся недовольный голос Тириона, осадившего громко ржущих тюремщиков:
- Я разве велел его калечить?! Что вы тут устроили? - послышались торопливые шаги. Над ухом тут же зазвучал обеспокоенный голос: - Ты в порядке, Джон?
Джон буркнул что-то неразборчивое, не желая вступать с Тирионом в диалог. Шатаясь, он поднялся на ноги. Один из тюремщиков приблизился, и Джон невольно подался было назад, но его крепко схватил второй. Вскоре цепи на руках звякнули, падая вниз.
- М'лорд, - предостерегающе проговорил один из них, но Тирион опять раздражённо отмахнулся.
- Джон, - осторожно промолвил он, делая шаг вперёд. - Ты слышишь меня?
Патси отпер кандалы, которыми были скованы ноги Джона, и оттащил громыхающие цепи.
- Идите, - приказал Тирион. - Ничего он мне не сделает. Я вас позову.
Джон смахнул с лица остатки соломы и потёр руки, в которые больно врезались металлические оковы. Он по-прежнему не обращал никакого внимания на Тириона, но слышал недовольное ворчание стражников. Они не собирались надолго оставлять Тириона наедине с опасным заключённым, пусть Джон и в самом деле не имел намерений бросаться на Десницу - к чему?
- Джон, - уже чуть настойчивее позвал Тирион. Джон всё же соизволил перевести на него взгляд.
- Можете оставить меня ненадолго? - ровно произнёс он, дёргая плечом.
- Нет, мне нужно с тобой поговорить. У нас не так много времени, поэтому...
- Как пожелаете, - Джон фыркнул и, повернувшись к Тириону спиной, направился в сторону стоящего в углу горшка, в назначении которого сомневаться не приходилось. Неверными пальцами расшнуровал штаны, намереваясь помочиться. Только тогда, кажется, Тирион осознал, что происходит - и отвернулся. Прежний Джон сгорел бы, наверное, со стыда, нынешний лишь мимолётно порадовался этой глупой выходке. Хотя почему глупой? Он же честно предупреждал.
Тирион за его спиной неловко прокашлялся. Джон не торопился, растягивая время и возясь с завязками.
- Я не подумал...
- Не подумали, что я человек, и за сутки мне потребуется хоть раз справить нужду? - с оттенком мрачной иронии хмыкнул Джон и подошёл ближе. Тирион невольно сделал шаг назад, но не вскрикнул. Джон же уселся на солому, скрестив перед собой ноги. Глаза понемногу привыкали свету, так что он почти не щурился, глядя на Тириона. Последний и сам выглядел не лучше: тёмные круги свидетельствовали о плохом сне, и на лице читались растерянность напополам с сожалением.
- Я не о том, - Тирион, собравшись с силами, покачал головой.
- Наши с вами беседы в тюремных камерах, как правило, не сулят ничего хорошего. Так что давайте побыстрее, - бросил Джон, отворачиваясь.
Тирион, неловко переминался с ноги на ногу, явно не решаясь спросить. Джон же не собирался ему помогать и испытывал почти мстительное удовольствие от неловкости Тириона. Наконец, в воздухе повис тихий вопрос, формулировка которого Джона, впрочем, удивила:
- Ты в самом деле намеревался убить Брана?
- А на что, по-вашему, это ещё могло быть похоже? - скривился Джон. Не хотелось ему оправдываться и что-то объяснять. Какой толк тратить на это лишние слова и силы?
- Я... я просто хотел прояснить ситуацию, - вкрадчиво пояснил Тирион.
- Я ответил. Прояснили?
- Хорошо, - Тирион выдавил из себя ещё одно подобие улыбки. - Давай спрошу по-другому: ты действительно пытался это сделать? Зачем? Он же твой... брат, - то, как Тирион замешкался, не осталось незамеченным и вызвало горькую усмешку.
Джон впервые испытал что-то, кроме раздражения и желания, чтобы Тирион убрался куда подальше. Удивление.
- Моё объяснение что-то изменит? Например, сейчас я скажу, что увидел перед собой чудовище - настоящее, не в том смысле, который принято вкладывать в подобные слова, когда речь идёт о людях. И первым моим порывом стало его уничтожить, потому что это чудовище забрало душу и тело моего брата. Что вы скажите на это? - Джон не надеялся, что Тирион воспримет это всерьёз. С какой стати? Однако Тирион тут же изменился в лице, в разноцветных глазах мелькнул искренний испуг. - Что? Что вы так смотрите?
Тирион молчал, нахмурившись. Отвернулся в сторону окна, глядя на падающий из него свет, даже сейчас казавшийся серым. До Джона донёсся долгий, громкий выдох.
- Знаешь, очень занятно, что в последнее время одни из самых интересных бесед у меня случаются именно в этом месте, - Тирион обвёл выразительным взглядом камеру. - Не так давно в похожей камере умер лорд Ортон... а потом и его жена - не далее, как вчера вечером.
- Мне-то какое дело до этого? - огрызнулся Джон.
- Они умерли от серой чумы, - поделился новостью Тирион, словно не замечая неприязненного тона. - По счастью, больше никто не заразился.
Заложив руки за спину, Тирион нервно прошёлся по камере. Джон следил за ним взглядом. Щека, которой она проехался по каменному полу при падении, слегка саднила.
- Кстати, ты в курсе, что Яра Грейджой тоже прибыла в Королевскую Гавань? - ещё один странный вопрос вызвал почти злость.
- А это-то почему меня должно тревожить?
Тирион явно хотел что-то рассказать - возможно, даже признаться, но не решался сделать этого в подобном месте. Джону на мгновение стало любопытно: с чем связано такое беспокойство?
- Просто пытаюсь собрать всё в общую картину, - пояснил Тирион. - Так что ты говорил про чудовище?
- Хотите обвинить меня в безумии? Как вам будет угодно, - Джон отвернулся. Сейчас он бы не отказался от миски горячей похлёбки. Это казалось куда приятнее, чем общество Десницы.
- Вовсе нет, ты меньше всего похож на безумца, - словно даже с сожалением заметил Тирион. - Я был бы и рад, окажись всё так просто... Но увы.
- Не тратьте своё время - у вас наверняка полно важных дел. Скажите лучше: как скоро меня осудят и убьют? Это единственное, что сейчас представляет для меня хоть какой-то интерес.
- Сейчас мастер над законами Анья Уэйнвуд, - зачем-то посвятил Джона в детали Тирион. Он что-то лихорадочно обдумывал. Это можно было понять по его взглядам, в которых читалась растерянность. - Король Бран... он сказал, что ты, очевидно, был не в себе и слишком расстроен... Поэтому он решил повременить с твоей смертью. Предоставить тебе ещё один шанс.
- Занятно. И что же это за шанс? - Джон вспомнил, что говорил ему тот человек. Он до конца не верил, что беседовал не с самим собой или порождением собственного сна, однако «пророчество» сбывалось: король не торопился принять решение. Значит, рассчитывает на помощь.
Но Джон не желал соглашаться. Не желал лгать - не только от того, что ложь была ему противна, но и лжец из него был аховый. Не говоря уже о способности того существа читать в душе и помыслах. Разве существует хоть малейшая возможность обставить его? И что, в конце концов делать, отправившись на Драконий камень? Джон не желал отдавать яйца драконов в руки порождения самой бездны.
Тем временем Тирион остановился совсем рядом с Джоном, внимательно глядя на него:
- Это значит, что тебя вернут обратно за Стену... либо найдут ещё какой-то способ искупить грехи, - Тирион либо не знал, либо не хотел развивать тему о Драконьем Камне. - Я пришёл, чтобы сказать: я не думаю... не думаю, что, как некоторые теперь мрачно шутят, что убийство королей пришлось тебе по вкусу. Ты - не Джейме, хотя и ему его поступок не доставил особенного удовольствия. Значит, причина была.
- Но ведь никто, кроме меня, не слышал воплей этого чудовища.
- Воплей? - удивился Тирион. - Воплей и самом деле не слышал никто: в конце концов, королевские гвардейцы стояли прямо у двери покоев. И единственные крики, которые они услышали - это призывы короля о помощи.
«Да, потому что оно кричало в моей голове», - Джон криво улыбнулся.
- И что вам ещё нужно? Я безумец. Вы удовлетворили любопытство.
- Джон...
- Попросите Сэма ко мне прийти, - не дал ему договорить Джон, когда в голову пришла странная мысль. - Сэмвелл Тарли, - медленно, по слогам повторил он, глядя на растерянное лицо Тириона, наискось перечерченное шрамом. - Когда-то он был моим другом. Скажите, что я хочу с ним поговорить.
- Ладно, ладно, как скажешь, я попробую, - пробормотал Тирион. - Но послушай...
- А теперь я прошу оставить меня в покое, - не давал ему ни единого шанса Джон. - Хотя бы в память о том, что некогда нас с вами связывало подобие дружбы. Сделайте такое одолжение, - озвучив эту раздражённую просьбу, Джон откинулся назад, упираясь в стену спиной и закрывая глаза.
Тирион больше не произнёс ни слова. Джон услышал, как тот направился к двери и окликнул тюремщиков. Решившись открыть глаза лишь оставшись один, Джон посмотрел на дневной, призрачный и нереальный свет.
Незаметно для себя он задремал и увидел свой давний сон: тот, который впервые явился к нему в другой камере там, наверху. Дени приблизилась к нему, заглядывая в глаза. За спиной её виднелся Железный Трон. Пепел под ногами мешался со снегом.
- Мы сделаем это, мы сломаем колесо, - говорила она в том сне. Джон смотрел ей в глаза и повторял, как тогда. Целуя неистово и отчаянно - как тогда:
- Ты моя королева. Отныне и навеки.
Рука нерешительно скользила к рукояти кинжала, пальцы обжигало льдом. А от Дени исходило пламя - и он выбирал пламя. Одёргивал пальцы и касался её лица. Обхватывал его обеими ладонями, прижимаясь пылающим лбом к её лбу.
- Я твой, а ты - моя. От этого дня - и до последнего.
И Джон видел слёзы в её широко распахнутых, пылающих огнём глазах. Вопреки всему, им овладевало странное счастье. Он наклонялся, чтобы снова и снова целовать её, целовать, целовать - и никогда не останавливаться. Чувствовать её горячее дыхание и близость. Её пламя. Прижимать её к себе так крепко, чтобы становиться почти одним целым.
Прежде этот сон приносил с собой лишь горечь утраты и боль худшую, чем любые известные человеку пытки. Однако не в этот раз. По некой необъяснимой причине Джона неожиданно наполнила решительность. Странно, но ему показалось, что в этот раз именно Дени каким-то образом поделилась с ним своей силой, которой у неё всегда было в достатке.