Серсея
Серсея... Нет, то была уже не Серсея. Лишь часть её. Осколок сознания, клочок души, вырванный из привычной оболочки человеческого тела и сорвавшийся вниз - в смоляную черноту. Осязаемую и плотную.
За мглой открылся лежащий впереди бесконечный коридор - широкий, но тёмный. В глубине его раздавались стенания тысяч голосов, свидетельствующие о невыносимых муках. У самого входа в обитель безумия маячила фигура, показавшаяся до щемящей боли знакомой. Серсее не нужно было подходить ближе, чтобы понять: это Мелара Хезереспун. Маленькая интриганка с раздутым самомнением, которое совершенно не соответствовало её происхождению.
«Твою невинность получат черви, - пообещала Мэгги-Лягушка. - Ты умрёшь сегодня ночью, малышка».
«Смерть уже рядом с тобой».
Мелара терпеливо ждала, возможно, потому что знала: у Серсеи нет выбора. Ей больше некуда идти, кроме как к этому жуткому коридору. Девочка осталась одиннадцатилетней, но весь облик её обезобразила смерть: с раздувшегося лица облезала склизкая кожа, в пустых глазницах копошились белые, толстые черви. Серсея могла бы возблагодарить богов за то, что не чувствовала никаких запахов, однако попыталась не вглядываться в пугающий, искорёженный труп давней подруги.
- Серсея Ланнистер, - проговорила Мелара разложившимися связками. Обнажила почерневшие, сгнившие зубы и дёсны. В горле что-то заклокотало, и Серсея увидела отвратительную, напоминающую смолу жижу, которая вытекала из мертвенно-зелёных, изодранных губ. Платье рваными клочьями висело на этом ожившем мертвеце, превратившись скорее в бесцветную тряпку, которая едва прикрывала уродство смерти. Из правой ноги торчал обломок осклизлой кости, но крови, разумеется, не было - только бурое, изъеденное могильными червями мясо, видневшееся в открытой ране. Мелара сломала ногу, когда упала в тот колодец.
Её отчаянный визг и крики о помощи Серсея помнила до сих пор, хотя не желала себе в том признаваться. Помнила, как Мелара то и дело срывалась в нечеловеческий, надрывный вой боли. Удивительно, что никто этих воплей не услышал. Они, казалось, достигали даже Утёса Кастерли.
«Мне больно! Серсея! Моя нога! Мне больно! Пожалуйста! О, как больно!»
- Серсея, - повторила Мелара, видимо, изображая улыбку. - Ты всё ещё помнишь меня? Лучшая подруга.
- Я не была твоей подругой, - помертвевшим голосом ответила Серсея, стараясь не приглядываться к этому мерзкому существу.
- Жаль, что я не поняла этого раньше. Возможно, тогда была бы жива.
- Это вышло случайно, - Серсея не хотела оправдываться, но именно оправданием и звучали её слова. - Просто несчастный случай.
- Почему же тогда ты никого не позвала на помощь, а просто убежала? - Мелара поглядела куда-то в сторону. Серсея молчала. - Нет, ты хотела, чтобы я умерла, чтобы я не могла выйти замуж за Джейме. Поэтому ты толкнула меня...
- Сгинь и оставь меня в покое! - с неожиданной яростью выдохнула Серсея, позабыв даже о страхе и отвращении. Ведь это всего лишь дурной сон, так какая разница? - Мне было всего десять. Я не видела того проклятого колодца за твоей спиной!
- В десять лет ты стала убийцей, Серсея, - укорила её Мелара, не слушая оправданий.
Конечно, Серсея прекрасно помнила, как это произошло. Так стремительно, что она сама даже опомниться не успела. Мелара уговаривала никому не рассказывать о предсказаниях Мэгги, ведь тогда они не сбудутся. Если промолчать и выкинуть злые пророчества ведьмы из головы, ничего такого не произойдёт.
«Если они не сбудутся, вдруг отец в самом деле отдаст Джейме этой дуре?»
Ни о каких отношениях с братом тогда и речи не шло. Существовали только детские игры, но Серсея всё же испытывала нечто, чему не могла дать названия. Ревность, да, но то была не просто ревность сестры, а иная. Лишь парой лет позже Серсея всё осознала. И, конечно, не рассказала Джейме о ещё одной своей сокровенной тайне: о причине смерти Мелары Хезерспун, которая мечтала выйти за него.
- Ты не станешь женой моего брата, - твёрдо произнесла Серсея, глядя в испуганные глаза Мелары, которая никак не могла прийти в себя после слов Мэгги Лягушки. Зловещее предсказание о могильных червях вертелось в глупой голове зазнайки, не давая покоя. - Ни за что не станешь.
- Что ты такое говоришь? - испуг Мелары сменился гневом. - Почему это не стану?! Вот увидишь: лорд Тайвин скоро объявит о нашей помолвке. Я рожу ему детей. Таких же красивых и золотоволосых, как он сам!
- Не станешь! Не станешь! Ни за что не станешь! - на глаза Серсеи вдруг навернулись слёзы ярости и боли. Слова Мэгги мёртвым отзвуком метались на задворках детского сознания. Золотые саваны, золотые короны. Смерть. - Джейме ни за что не полюбит такую, как ты! И мой отец... мой отец никогда не отдаст его за дочь знаменосца!
- Это ты никогда не станешь женой принца, поэтому пытаешься обидеть меня! - топнула ногой Мелара, приближаясь к Серсее и сжимая кулаки. - Так тебе сказала ведьма! И твои дети умрут, умрут, умрут!
- Заткнись, заткнись, заткнись, тупая корова! - Серсея, позабыв о всяких манерах и собственной гордости, вцепилась в волосы Мелары, яростно дёргая. Тёмный клок остался в сжатом кулаке. Мелара пронзительно и зло заверещала, пытаясь отбиться, царапая Серсее руки и пребольно пинаясь ногами.
Две маленькие, испуганные девочки, а никак не дочери благородных мужей. Они лупили друг друга, царапаясь, толкаясь, пачкая платья, отчаянно крича, как обезумевшие птицы, сцепившиеся за добычу. И незримые злые глаза следили за ними, беззвучно усмехаясь.
Разнять дерущихся детей оказалось некому, как и некому было сказать, чтобы не слушали слов мейеги. Всё это чёрное колдовство. Магия крови. Мрачные, тревожные пророчества, призванные лишь смущать умы, а не указывать путь. Серсея помнила, как это отвратное создание, некогда бывшее женщиной, сунуло её окровавленный палец в свой поганый рот. Надо было ещё тогда этот самый палец отрубить- возможно, это остановило бы заразу, отравившую душу. С каменной болезнью это иногда помогало, может быть, помогло бы и с гнилыми словами?
Серсея действительно не видела того старого, заросшего высокой травой колодца. Каменные стенки, покрытые зелёным мхом, почти полностью утопали в земле, оставив на поверхности лишь небольшую кладку. Над чёрным, голодным провалом переплелись, превратившись в опасную ловушку, сухие ветви.
Мелара попыталась добраться до лица Серсеи, шипя, как дикая кошка, и размахивая руками. Наверное, она бы выцарапала сопернице глаза. Испугавшись, Серсея, что оставалось сил, оттолкнула Мелару. Та, запнувшись пяткой о край колодца, беспомощно замахала руками. За мгновение до того, как девчонка ухнула в темноту, с треском ломая прикрывающие колодец ветки, Серсея увидела в её глазах неподдельный, искренний ужас. Непонимание. Неверие.
Возможно, хватило бы и мгновения, чтобы ухватить Мелару за запястье, но Серсея этого не сделала, и глупая девчонка полетела, не успев издать ни звука, в сырой сумрак. Вскоре послышался короткий всплеск - видимо, на самом дне оставались не только камни - и очередной, отдавшийся эхом от каменных стен колодца, противный хруст. В ноздри ударил затхлых запах стоячей воды и плесени.
Серсея, парализованная случившимся, глядела на обнажившийся, покрытый мхом край колодца, и прикрывала округлившийся рот руками. Смотрела на чёрный, жадный зев, который, пожалуй, был бы рад поглотить и саму Серсею. Через бесконечно долгое мгновение из него раздался полный нечеловеческой, невозможной боли вопль Мелары, захлёбывающейся слезами. Крик отражался от покрытых влагой и плесенью каменных стен и разбивался беспощадным эхом.
- Почему ты не позвала на помощь?
«Ты никогда не выйдешь за Джейме».
- Пророчество сбылось, - одними губами проговорила Серсея, теперь глядя на труп Мелары прямо и почти без страха. Прежде нечувствительные к запахам ноздри пощекотал болотный смрад.
- Ты сама позволила всему этому случиться, - Мелара оглянулась на тот самый длинный коридор, у которого они стояли. Кожа на шее образовывала бледные, неприятные складки. - Напоминает тот колодец, да?
- Почему ты? - Серсея не понимала. - Почему я вижу тебя? Ты давно умерла.
- Меня здесь нет на самом деле, - голова Мелары слегка наклонилась на бок. Слипшиеся тёмные волосы, больше напоминавшие водоросли, упали на покорёженное лицо. - Я - просто извлечённый из твоего сознания образ. Осколок прошлого. А то, что ты видишь за моей спиной, - не коридор вовсе. И даже не жерло колодца. Это... это глотка, - изо уголка того, что прежде служило Меларе губами, снова потекла густая чёрная жижа, - то, куда в конечном итоге попадают все души, пройдя по дороге смерти.
Цепенея, Серсея бросила ещё один взгляд на коридор. Только сейчас она действительно начала понимать, что стены его слегка подрагивают, словно живые. Мерно пульсируют, наливаясь цветом гнилого мяса. Зрелище оказалось тошнотворным.
- Это то, что пожирает нас, - продолжала Мелара. Голос её теперь казался каким-то далёким и нереальным. Он истаивал, растворялся в небытии. В глубине сознания, откуда и пришёл. - То, что ждёт каждого. Нет никаких небес, нет пекла, есть только ничто. И твои дети... души твоих детей стенают там вместе с остальными. Твоим отцом. Твоей матерью. Недом Старком... со всеми ними. Ты, наверное, уже не припомнишь всех имён.
Серсея резко повернула голову в её сторону, но на том месте, где стояла Мелара, никого не оказалось. От услышанного мороз моментально сковал душу. Из коридора - глотки - тянуло потусторонним холодом. В глубине сиял синеватый огонёк, идти на который вовсе не хотелось.
Что произошло? И как она здесь очутилась? Словно сбросив оковы муторного сна, Серсея растеряно и непонимающе оглянулась по сторонам. О самом страшном - собственной смерти - думать не хотелось вовсе.
- Я не пойду туда, - с твёрдой уверенностью произнесла она, отступая на шаг, а после - ещё на два. - Нет. Даже если умерла - не пойду.
Серсея развернулась, намереваясь бежать прочь, да только куда идти? Здесь отсутствовало направление или хоть какие-то ориентиры. Даже верха и низа, как таковых, не было. Серсее чудилось, что нечто неведомое и немыслимое подкрадывается со стороны глотки-коридора. Ползёт, тянется к ней, чтобы сомкнуть на шее последние смертельные объятия.
- Вы не умерли, - послышался за спиной мужской голос. Серсея вздрогнула всем телом. - Иначе бы у вас действительно не оставалось выбора. Оно пожирает любого рано или поздно. Сильных и слабых. Богатых и бедных. Мерзавцев и благодетелей... Всех. Те же, кому удалось избежать поглощения, получают кое-что взамен. Но для этого требуется пройти через Ур невредимым - и не попасться им.
- Ты, - выдохнула Серсея, поворачиваясь к обладателю голоса. - Что ты сделал со мной? Что с моими детьми?
Человек, стоящий перед ней определённо являлся Томасом - и в то же время не был им. Прежде золотые волосы Ланнистера обрели серебристый оттенок, черты лица стали иными, а глаза из зелёных сделались почти цвета индиго. Сердце камнем встало поперёк горла. Не знай Серсея, кто это такой, она сказала бы, что видит перед собой Рейегара. Точнее... нет, не Рейегара - просто Таргариена. Довольно молодого, наверное, в два раза младше самой Серсеи.
- Трое ваших детей умерли, как и обещала мейега, другим двоим ничего не грозит... пока что, - Томас, словно не заметив замешательства Серсеи, протянул ей руку. - Пойдёмте со мной - и я покажу то, что обещал.
Серсея поглядела на протянутую к ней раскрытую ладонь, испещрённую слишком большим для человека количеством линий, с сомнением. Увидела толстые уродливые шрамы, опоясывающие запястье. Подняв взгляд на изменившееся лицо Томаса, она холодно произнесла:
- Что ты сделал с Квиберном? Почему я здесь? Кто ты... кто ты такой на самом деле?
- Даже вас посещают умные мысли. Замечательно, - Томас бросил взгляд на глотку, - но сейчас нужно бояться другого, отнюдь не меня. Если мы позволим этим чудовищам проникнуть в обитаемый мир, не будет иметь значения, кто есть кто. Они станут жрать всех без разбора. Им более не будет нужды дожидаться подачек. И, что самое страшное, они уже почти здесь.
- О чём ты говоришь? Это звучит... звучит нелепо, - Серсея не желала верить этим словам, которые действительно выглядели для неё, как бред сумасшедшего. Даже мертвецы были реальны, но какие-то невероятные сущности? Что за глупости.
- Быть может, и звучит, - не стал отрицать Томас. - Но это никак не влияет на правдивость этих слов. Надолго меня не хватит, пусть сознание ключа - и хороший проводник. Так что следуйте за мной - и поглядите сами, если желаете узнать правду и понять хоть что-нибудь. Серсея, - голос вдруг стал почти ласковым, - сделайте это ради своих детей.
Он второй раз протянул ей ладонь, сделав ещё один шаг навстречу. Серсея, поколебавшись, вытянула руку вперёд и коснулась его. Оказавшиеся неожиданно раскалёнными пальцы перехватили её, и Серсея даже крикнуть не успела - Томас резко дёрнул её на себя, крепко прижимая к груди, и всё существо Серсеи в следующий миг вновь охватило головокружительное и тошнотворное чувство бесконечного падения.
- Нет! - изумлённый возглас Томаса напугал даже сильнее всего прочего. Кажется, он сам не ожидал, что случится подобное. Но что именно - падение или нечто иное? - Слишком быстро!
Серсея не успела ничего разобрать, задать вопрос - лишь вцепилась онемевшими пальцами в одежду Томаса, как будто он был способен удержать её над бушующей бездной, куда они падали вместе.
***************
Первое, что она услышала, ещё даже не открыв глаза, были звуки нечеловеческой музыки. Впрочем, назвать это музыкой язык не поворачивался: какофония, от которой барабанные перепонки разорвались бы, будь у Серсеи сейчас физическое тело. Звуки эти проникали в каждый нерв, в каждую частичку её существа, дробили кости в труху. Это напоминало агонию, и сознание зашлось в неистовом, отчаянном вопле, утонувшем в отвратительных переплетениях мелодии.
- Это Внешний обитель, что нынче заперт, - донёсся близкий и одновременно далёкий голос Томаса. И в голосе том слышалось напряжение. Серсея не видела его, но чувствовала сжимающие её руки. Даже едва уловимый запах огня, исходивший от одежды Томаса. Она словно зависла в зыбкой пустоте. Сердце Серсеи колотилось, как ненормальное, дыхание опаляло несуществующие губы. Душа её содрогалось от оглушительного визга, напоминавшего мученические крики и скрежет зазубренного ножа по металлу. Сквозь всё это иногда прорывалось нечто, отдалённо напоминавшее заунывный вой волынок и флейт. Нестройное биение барабанов, плач безнадёжно расстроенных арф, лютней и скрипок. - Мы должны были увидеть всё это сквозь щель, не так близко, - Томас старался сохранять спокойствие, - но я не учёл кое-чего. Близость лабиринтов и ваш амулет.
Его расчёты сейчас мало волновали. Серсее требовалось только одно.
- Я хочу уйти сейчас же! - настояла она. Но из горла вырвался только сиплый крик. От звуков дыхание перехватывало. Невероятная сила выбивала его из груди, затягивая в искажённый, нереальный ритм испорченных инструментов.
- Мы пробудем здесь несколько мгновений, это не может продлиться вечно, - успокоил её Томас. Нервозность из его голоса никуда не делась. - Воспользуйтесь этим - и посмотрите как следует.
- Нет! Я не стану. Ни за что не стану, - Серсея отчаянно замотала головой. Она всегда считала себя храброй, но смотреть на источники подобных звуков ей не хотелось.
- Откройте же глаза! - прозвучал уже грубоватый приказ.
Серсея не желала видеть того, но сделала это, не найдя в себе сил сопротивляться. Веки распахнулись, наполняя сознание ужасающими картинами и образами. Затапливая разум чем-то невообразимым и неведомым. Чуждым и враждебным человеку.
Назвать увиденное ею чудовищным, было бы погрешить против истины. Ибо это куда отвратительнее, безобразнее и страшнее. Назвать обитающих здесь существ монстрами так же неверно. Им не нашлось бы имени ни на одном из существующих языков, на которых говорят люди.
- Не вглядывайтесь слишком пристально, - посоветовал Томас. Серсея не видела его самого, но по-прежнему чувствовала рядом. Сказать он мог что угодно, однако как можно было не разглядеть эту бесконечную, бурлящую массу, состоящую из уродливых отростков, глаз и распахнутых ртов. Некоторые глаза, напротив, оказались ртами - в них громоздилось по нескольку радужек, что зло таращились узкими зрачками из-под век. Ресницы им заменяли острые и тонкие, как иглы, зубы. Невообразимая мешанина постоянно перемещалась, внимая кошмарным звукам. Чудовища форм и размеров, которые не могло вместить человеческое сознание, казалось, сливались в неистовом экстазе.
Пространство искажалось, приобретая немыслимые очертания, изламываясь и рассыпаясь. Даже само время выглядело покорёженным, изуверски перекрученным. Нечто, напоминающее молнию, то и дело прорезало отсутствующий воздух. Она расчертила изуродованную реальность, словно обоюдоострый меч.
Сила, движущая звёзды, бушевала где-то за обозримыми границами Внешней обители. Вздыбились и опали волны пламени за пределами видимости. Серсея ощутила горячее дыхание на своих щеках. Чудовища неистово, отчаянно завопили.
Взору Серсеи, наконец, открылась не темнота и даже не пустота. Нет. Она осознала, что это действительно ничто. Средоточие вековечного хаоса, заполненное мельтешением тошнотворных созданий. Вся эта дрянь бурлила и кипела, взбудораженная и разъярённая огнём и светом. Чудовища касались бесконечных чёрных стен, уходящих в необозримые пространства. Стены эти напоминали вулканическое стекло, которое рождается после того, как застывает вырывающаяся из недр земли раскалённая лава.
Обсидиан. Чистый огонь, обращённый в форму.
Гладкие, испещрённые алыми рунами стены жуткой темницы - или же тюрьмы - оставались нерушимы, несмотря на всю ту мощь, которую обитающие в этих пределах твари обрушивали на них. И всё же одна брешь существовала, и брешью этой являлся тот самый коридор, уходящий в невиданную бездну, действительно тем напоминая кошмарный пищевод. Отростки, щупальца, многосуставчатые конечности, изогнутые под невероятными углами, метались во мраке, издавая те самые сводящие с ума звуки.
- Восстань из стен своей тюрьмы, возглавляющий Нашествие! - это уже другой голос, неприятный и в то же время странно гипнотизирующий. Казалось, чудовища подхватили его слова, как древнюю песнь. Обезумевшие и сводящие тем с ума. - Ибо Ты - Ключ и Врата. Мастер Углов и Владыка Лабиринта! Тот, кто следует тропою Древних, по Дороге Мёртвых. Взор Твой проникает за пределы Времён, за границы вращения Колеса и бесконечной Спирали. Отвори Врата, открой Перекрёстки, открой Колодцы! Обернись в саван пустоты, лежащей между звёзд!
Нечто глухо и жутко ухнуло, то ли всхлипнув, то ли яростно заорав откуда-то из глубин кипящей бездны - именно туда, извиваясь, спускалась глотка. Серсея совершенно не могла понять, что видит, но видеть этого не хотела. Её человеческое сознание не могло до конца воспринять и понять этих созданий, а если бы поняло - навеки осталось бы здесь.
- Эл Су Умму! - ещё один голос, перекрывающий прочие, взвился из темноты сокрушительной волной. Уверенный и крепкий, способный раздробить даже сердце звезды. - Открой нам двери, Матерь! Отец Тысячеглазых-Шту взывает! Я говорю Тебе. Я, Его Сош.
Копошащиеся в бесконечности мрака отозвались гулкими, трубными звуками, словно приветствуя изрёкшего это. Барабаны отбивали жуткую дробь, от которой полагалось рухнуть и самому мирозданию. Вселенную била лихорадочная дрожь, сущее скручивали мучительные судороги агонии.
Но стены, напоминавшие вулканическое стекло, устояли. Лишь щель, казалось, ещё немного расширилась и несколько сотканных из темноты щупалец скользнули в неё, расшатывая границы.
- Чужаки заглядывают в Мэйм! [1]- воскликнул ещё один скрежещущий на все лады глас. - Скажите Ей, велите Ей! Пусть Она освободит нас!
- Эл Вар! [2] - возопило нечто иное на другом краю мироздания. - Эл Вар!
- Отец Тысячеглазых! Путь и Тропа!
- Тот, кто владеет печатями, знаками, словами Силы!
- Тот, кто разверзает колодцы Хаоса и Пустоты!
- Тот, кто правит Узором Формы и Пустоты!
- Владыка Врат, подними завесу! Разрушь мост и проложи нам прямую дорогу!
- Сын Силы, Творение Воли, Наследник Бездны!
- Она не слушает Гласа Моего... Это вам говорю Я, - гулкий даже не голос, а какой-то вой и рык, в котором звучал громоподобный грохот рушащихся миров, отвечал им. - Мать наша отвернулась. Она не протянет нам руку, так сказал Мне Сош. Не отдаст нам ключей... Но кто в силах помешать Мне? Ибо Я Сам - Ключ. Я - Врата. Я - Владыка Времён.
- Отец Тысячеглазых!
- Двуликий нарушил уговор, получив души нхэм, - громыхнул незримый хаос, пробивая брешь в измерениях и самом времени. - Он восстал против Силы своих братьев, но был сокрушён - ибо слаб, как слабы Дети, явившиеся после нас... Нерушимы были стены эоны времени, но час пробил. Я смотрю - и я вижу.
- В Мэйм смотрят чужаки! Я чувствую их! Эл Вар! - напомнило с визгом очередное чудовище.
Серсея, разум которой едва удерживался на самом краю собственной бездны безумия, снова почти что завопила. Нереальная музыка, вращаясь по кругу, зазвучала громче, пусть и казалось, что такое невозможно вовсе. В глубине искалеченного пространства вспыхнули тысячи тысяч огромных алых глаз. Взметнулось нечто необъятное взором, издавая шорох, напоминающий биение крыльев невообразимо огромной птицы.
- Ми'таа![3] - в голосе послышалось злое торжество. - А'на г'зая![4] Я прекрасно вас вижу!
- Уходим! - то говорил Томас, о присутствии которого Серсея успела позабыть. И не мудрено. Ей чудилось, что она навеки останется в этой тьме. Внешняя тюрьма станет её новым домом. - Оно затягивает нас вниз! Скорее! - он потянул её в непонятном направлении, пусть в этом месте и отсутствовало понятие направления.
Серсея ощущала себя совершенно бессильной и какой-то опустошённой. Рассудок её готов был расколоться на мелкие осколки, что осыпались бы в алчущую бездну. Отступили даже паника и страх - осталось только слепое отчаяние и безысходность. Ужас оказался слишком велик, чтобы ужиться с ним.
- Дина'ва! [5]- негодующе возопило существо, вытягиваясь к ним из бесконечности. Владыка Формы, этой самой Формы лишённый. Несколько мгновений, как Томас и обещал, обернулись вечностью. - Да'рд [6] будут открыты!
Гулкое пространство на мгновение разомкнулось, и Серсее показалось, что нечто выталкивает её под невероятным давлением. Как тело выталкивает вверх слишком солёная вода. Она закричала - и ей действительно показалось, что на сей раз в глотку хлынул поток. Она останется на дне кошмарного океана, и когда его мёртвые чертоги сомкнутся над головой, наступит пустота и звенящая тишина, не приносящая покоя...
************
Серсее чудилось, что она всё ещё кричала. Кричала - и никак не могла остановиться. Голоса, адская какофония, бурлящий океан хаоса уволакивал в своё прожорливое чрево, завихряясь спиралью времени. Больше не останется ничего, утверждал её мятущийся разум, ничего. Лишь чудовища будут пировать, обгладывая кости миров, высасывая из них души. Будут жрать, жрать, жрать, жрать...
Неистовство охватит всех живых, словно предсмертная агония, когда твари сойдутся в последнем безумном танце на краю бездны, внимая погибельным звукам музыки спятивших сфер. Грань уже была слишком тонка - тоньше лезвия острой бритвы. И скоро все люди будут плясать, окончательно ополоумев, у погребальных костров, чтобы потом тоже стать частью пепелища. Стать пищей.
Двери оставались закрыты - не надолго. Щель в них ширилась с каждым мгновением.
Остановись, Матерь! Остановись! Тебе не обуздать своих Сыновей! Они ждали слишком долго!
Серсея беспокойно метались, сама того не сознавая и даже не понимая, где находится. И далеко не сразу различила знакомый голос - голос Квиберна, доносившийся откуда-то сверху. Из безвестности.
- Всё хорошо, всё будет хорошо, ну, что вы... успокойтесь... - она бы ни взялась утверждать, что говорил Квиберн именно это, однако какая разница? Серсея почти не понимала смысла сказанного. Важен был лишь его голос - спокойный, уверенный, мягкий. Живой и человеческий. - Ну-ну, всё будет хорошо. Где одеяло? - вопрос этот показался совершенно бессмысленным, и Серсея не сразу сообразила, что адресован он не ей. - Всё хорошо, - Серсея, открыв глаза, увидела всё же не чудовище - а действительно Квиберна. От радости и облегчения на глаза навернулись непрошеные слёзы, но у неё не доставало сил бороться с ними. Тело била противная дрожь, словно в лихорадке.
- Квиберн? - слабо уточнила она, до конца не веря в его реальность. Мир вещей и мир людей казался ей слишком неверным и зыбким. Хрупким. Одно прикосновение - и он осыплется сверкающими осколками, вспарывая брюхо вечности. - Что...
- Вам стало дурно, - пояснил Квиберн. Он опустил на Серсею тёплое одеяло, которое ему уже подали. Холода она не чувствовала, но и не сопротивлялась. - Ничего, ничего, всё пройдёт, - он вновь принялся мягко утешать её.
- Отвори Врата... - очертила жуткие слова одними губами Серсея. Даже не шёпот - едва заметное движение воздуха. Но Квиберн, по всей видимости, её услышал. Серсея заметила, как лицо его на мгновение застыло, напомнив безжизненный камень. - Отвори... Врата...
- Не повторяйте этих слов, - попросил Квиберн. Рука его заботливо коснулась её растрепавшихся волос. Его голос успокаивал. Серсея чувствовала, что лежит на чём-то мягком. Видимо, её сюда перенесли. Сколько времени прошло? Серсее чудилось, что годы и годы. Из глаз снова брызнули слёзы. Квиберн едва уловимым прикосновением вытер их. Пальцы у него были горячие и сухие.- Ну что вы.
Прерывистое дыхание, которое прежде со свистом вырывалось из саднящего горла, начало выравниваться. Серсея почти физически ощущала, что течение времени постепенно набрало ход. Стало привычным. Человеческим. Она вспомнила, где находилась и зачем оказалась здесь. Дейенерис, Джейме, дядя Гери... Квиберн, все они... Все до единого рухнули во мрак. Но все ли видели одно и то же? Странно, но то был едва ли не первый вопрос, который пришёл в голову после того, как сознание снова начало склеиваться по кусочкам. После того, как агонизирующий разум перестал вопить и извиваться от сковавшего его ужаса.
Скрип половиц в спящем доме. Игра теней на освещённой светом луны стене. Тихий шёпот, зовущий мрак. Чудовище, притаившееся под кроватью. Серсея даже в глубоком детстве приказывала себе не бояться этих вещей - и ей казалось, что она не боится. Глупости, способные напугать только деревенских дурачков.
«Это не реально», - всегда твердила она себе. Но теперь к этому прибавились слова, которые лишь на первый взгляд звучали прямым противоречием усвоенной с детства истины, однако на деле не разрушали её, но делали куда более жуткой: «Это не реально, но это существует».
Серсея отвергала бессмысленные байки и смеялась над теми, кто опасался движения теней во мраке. Но даже ей иногда - пусть и невольно - случалось ощущать чей-то тяжёлый, неприязненный взгляд из глубины тёмного коридора, освещённого факелами. Тогда Серсея, надеясь, что никто её не видит и ругая себя, припускала со всех ног в сторону собственной комнаты, позабыв о степенной важности леди. Ей случалось слышать и странные шорохи, которые она предпочитала списывать на шаги домашней стражи. Даже зная: те ходят иначе и гремят доспехами.
Они не просто смотрят - они видят. С неприкрытой злобой созерцают человеческий мир. Тянут свои крючковатые изогнутые пальцы, постанывая и подвывая от нетерпения - и вой этот сливается с заунывной песней холодного ветра.
- Нет, - тихо произнесла Серсея вслух, чуть повернув голову в сторону. Она пыталась разглядеть, что происходит в маленькой комнате, в которой оказалась. Из окон лился призрачный дневной свет. Знакомый мир казался слишком спокойным, чтобы быть настоящим. Это невозможно. - Нет.
- О чём вы? - участливо поинтересовался Квиберн. Руки его сейчас лежали на одеяле, в которое оказалась укутана Серсея.
- Где все? - ответила она вопросом на вопрос, не желая ничего объяснять. Ни сейчас - ни потом. Никогда не хотела. - Почему здесь так тихо, Квиберн? Где Джейме? Где...
Договорить она не успела, потому что наконец услышала приглушённые голоса - кто-то переговаривался рядом, прямо за тонкой дверью. Видимо, Серсея была слишком оглушена и некоторое время не замечала ничего, кроме собственного голоса и голоса Квиберна. Слава богам, она более не слышала невообразимо отвратительной музыки.
- Вы лишились чувств, и вас перенесли сюда. Это комната Марвина, - пояснил Квиберн. Серсее показалось, что он чего-то недоговаривает. - Я... я не желал этого.
«Чего?» - вот что хотела спросить Серсея, но смолчала, потому что понимала: Квиберн не хотел, чтобы она видела тот ужас. Как теперь она сможет смыкать глаза и погружаться в сон? Как может позволить спать своим детям? Если там, за границами мрака... Серсея коротко застонала.
- Пустите меня, - как можно спокойнее, но настойчиво велела она. - Я должна встать. Мне нужно вернуться к своим детям. Квиберн...
Но он коротко покачал головой, тем вызвав почти приступ ярости:
- Мы ещё не закончили, ваша милость.
- Что?! - она дёрнулась. - Я не собираюсь возвращаться...
- Мы не будем туда возвращаться, - это был Томас. Серсея повернула голову, чтобы увидеть его. По всей видимости, он находился здесь всё это время, молчаливо наблюдая. Выглядел он измождённым. Может ли мертвец испытывать усталость? Вот и ответ на вопрос. Эта мысль вырвала из горла нервный, чуть истеричный смешок. - Достаточно. Это опасно. Не только для человеческого разума. Мы и без того зашли дальше положенного. Я хотел убедиться, что всё в порядке, ибо сам прежде не уходил так глубоко. Чудо, что всё обошлось.
- Серсея? - Джейме, видимо, услышавший, что она пришла в себя, заглянул в небольшую комнату, но Томас тут же обернулся к нему:
- Не сейчас, возвращайся к остальным. Я скоро выйду.
- Я должен увидеть её, - даже по голосу было слышно, что Джейме напуган и хмур. - Серсея!
- Дай ей немного времени, - настаивал Томас, перегородив ему дорогу. - Вернись.
Серсея предприняла ещё одну попытку сесть, от которой закружилась голова. На сей раз Квиберн не стал её удерживать, лишь помог принять удобную позу. Спиной Серсея упиралась в твёрдый валик. Во рту витал какой-то мерзкий привкус... Она хотела было ухватиться за эту мысль: вот оно что! Что-то подали в воде - и это стало причиной галлюцинаций и жутких видений. Но тут же вспомнила, что даже не прикасалась к чаше.
«Несправедливо», - с негодованием подумалось ей. Несправедливо.
- Простите, - Серсея пропустила момент, когда Джейме всё-таки исчез. Томас обернулся к ней. Квиберн сидел на прежнем месте, мягко сжимая руку Серсеи, Томас же чуть наклонился вперёд. - Я не учёл того, что вы окажетесь так восприимчивы. Очередная моя ошибка.
- Уходи прочь, - почти прошипела Серсея, обуреваемая иррациональным гневом. - Уходи прочь, чудовище.
- Даже если я уйду, вы не избавитесь от обретённого знания, - покачал головой Томас. В его голосе слышалось сочувствие. - Хотя это и не знание вовсе. Скорее лишь малая часть понимания того ужаса, который поджидает за порогом.
Серсея сжала губы. Одной рукой она впилась в край пыльного шезлонга [7], слыша, как затрещала обивка - её ногти раздирали ткань. Она могла продолжать всё отрицать, желая защититься. Из чистого, присущего ей упрямства - могла. Но был ли в том смысл? Прежде она смеялась и над Иными, пока в Королевскую Гавань не притащили того отвратительного монстра, из пасти которого на неё посмотрела смерть.
Только увиденное ею недавно вовсе не походило на ожившие сказки. Даже страшные. Воплощение человеческих кошмаров, непознанное зло - вот что это такое. Серсею охватило почти отчаяние от невозможности выкинуть это из головы.
- Хотите сказать, что это увидела только я? - тихо, зло спросила она, не отводя взгляда от ненавистного сейчас лица Томаса. Сейчас он выглядел, как прежде, но Серсея всё ещё помнила и другой его облик. Она вырвала вторую руку из ладоней Квиберна и ею потянулась к одежде стоящего рядом, но Томас неуловимо отпрянул, не позволяя ей прикоснуться к себе. - Ты только меня решил свести с ума?
- Ваша милость, - вместо него заговорил Квиберн. Серсея резко повернула голову в его сторону, смерив пылающим взглядом. Разгоравшийся в груди огонь, казалось, способен испепелять континенты. Выжигать города дотла. - В том нет ничьей вины... Вы увидели это, потому что долго находились рядом с тем амулетом - и заключённая в нём сила открыла вам потайную дверь. Так уже случалось прежде, но сегодня... - он покачал головой. - Лабиринты Лората оказались слишком близко.
Серсея шумно выдохнула. Ей в голову тут же пришла другая, кошмарная мысль, от которой она вновь едва не закричала. Всё существо её содрогнулось.
- Дети! Это... оно сейчас рядом с ними! - она дёрнулась, вскакивая на ноги. Комната пошатнулась, но Квиберн успел удержать Серсею под локоть, не позволяя ей упасть.
- Вашим детям ничего не грозит, - торопливо заверил он. - Дослушайте, прошу вас!
- Я не желаю ничего слушать! - Серсея плохо понимала, чего они ещё хотят от неё. Неужели всего этого недостаточно? Её волновало только одно: Герольд и Джоанна находились на другом острове, до которого ещё предстояло добраться, и могли оказаться в опасности. Что если... что если те чудовища доберутся до них, использовав проклятый амулет, который она так неосмотрительно оставила рядом? Ведь он и правда странным образом помогал ей, успокаивая, даже защищая - но теперь... - Я должна увидеть своих детей!
Паника, подступающая к горлу, мешала мыслить здраво. Серсея почти задыхалась. Квиберн мягко перехватил её, она же до крови впилась ногтями в его руки, пытаясь оттолкнуть - удивительно, как только отыскались силы. Ведь её до сих пор сковывала мерзкая дрожь.
- Пустите!
Но Квиберн не слушал. Серсея в ярости попыталась дотянуться до его лица, почти рычала, когда другие, мёртвые руки легли ей на плечи, а после рядом прозвучал повелительный голос Томаса, разом столкнувший её сознание за пугающую грань реальности:
- Вам следует поспать.
****************
Ей ничего не снилось - либо она простого этого не запомнила. Однако открыв глаза в следующий раз, Серсея с удивлением ощутила себя почти отдохнувшей. Странное и неуместное чувство, учитывая, что воспоминания о пережитом никуда не делись. Но разум её словно очистился от некой шелухи - и стал предельно ясным.
Не было дрожи в руках и ногах, тело не скручивали спазмы ужаса. Но сердце всё равно болезненно сжалось. Томас... боги, что он сотворил с ней?
Сквозь веки просачивался тусклый свет - по всей видимости, солнце уже клонилось к закату, а она по-прежнему лежала в маленькой, полупустой комнате в доме Дейенерис. Ужас ситуации заключался в том, что никто не понесёт за подобное ответственности. А ей казалось жизненно необходимым признать хоть кого-то виновным.
Разлагающееся лицо Мелары Хезерспун вынырнуло из небытия, и Серсея распахнула глаза, делая шумный выдох.
- Ваше величество? - Квиберн. Серсея даже не ощутила привычного гнева, хотя стоило бы. Она слишком устала. Её разум был ясен, но сознание - слишком измучено.
- Что вы сделали? - она надеялась, что голос её не подведёт. Не дрогнет. - Где Джейме? Где мои дети?
Довольно плакать от бессилия - следовало взять себя в руки. Если она станет трястись от страха, то никак не сможет защитить себя и свою семью. Не сможет вернуться домой.
- Сир Джейме и сир Герион отправились обратно на Лорат по моей просьбе, чтобы позаботиться о детях, - попытался успокоить её Квиберн. Она намерено не глядела в его сторону, понимая, что иначе злость снова поднимется к горлу удушливой волной. - Они скоро прибудут, полагаю. Так что Герольд и Джоанна окажутся в безопасности под их присмотром. И не забывайте о сире Григоре...
- Калека, почти старик и мертвец, - с горькой усмешкой подытожила Серсея. - Я бы справилась не хуже. Почему вы не отправили меня вместе с ними? Почему не разбудили? - она наконец заставила себя поглядеть на Квиберна. Лицо того в подступающих сумерках казалось почти восковым. Он тоже устал, но Серсея не испытала ни грамма сочувствия или сожаления.
Неужели он действительно не понимал, чем всё это закончится?
- Я опасался за ваше состояние, поэтому...
- Я не хочу находиться здесь, - Серсея, сев, огляделась. Томаса не оказалось рядом - и она испытала облегчение. Значит, никто не заставит её снова отключиться, как безвольную куклу. В маленькой комнате стояли лишь аскетичная кровать, потёртый шезлонг, куда Серсею и положили, и крепко сколоченный стол, над которым находилось распахнутое окно. - Я должна быть со своими детьми. Со своей семьёй, - она посмотрела на Квиберна. - Вам, как я погляжу, веры больше нет. Чем бы вы не руководствовались раньше, что бы вы ни говорили... всё это утратило смысл. Глядя мне в глаза, попробуйте возразить.
Говоря это, Серсея не испытывала даже гнева - только горечь и странную тоску, хотя должна была желать как минимум убить кого-нибудь за непрошеные откровения, без которых она бы уж точно справилась. Она, конечно, ожидала хоть каких-то весомых доказательств, однако, судя по всему, к такому и сам Квиберн оказался не готов.
- Вы не правы, - впервые за всё время, сколько Серсея была знакома с Квиберном, он произнёс нечто подобное. Это оказалось настолько неожиданным, что она утратила дар речи. В голосе Квиберна же слышалась неприкрытая скорбь. Спокойные черты лица едва уловимо исказило невыразимое чувство. - Всё, чего я всегда желал и желаю, это служить вам. А всего этого... всего, через что вам довелось пройти, я не желал никогда. И я не откажусь от своих слов, ваша милость. За тем лишь исключением, что намерен служить вам и после своей смерти, - Квиберн сделал шаг по направлению к Серсее, но она невольно отшатнулась, испытывая не то ужас, не то замешательство. Не зная даже толком, как реагировать. - Теперь я способен на это... В самом начале пути, даже после того, как я впервые поговорил с Марвином, я многого не понимал, кое-что представлял себе в искажённом свете. Но это лишь от того, что я человек - а людям свойственно иногда заблуждаться... и не видеть многих вещей во всём их ужасе. После того, что вам довелось увидеть... неужели вы так и не поняли, ваша милость?
Серсея молчала. Комната, в которой они находились, казалась ей тесным склепом, из которого хотелось сбежать куда подальше, но Серсея приказала себе оставаться на месте. Ей не хватало воздуха - и она громко, судорожно вздохнула.
- Ваше величество?.. - обеспокоено начал Квиберн, но Серсея вытянула вперёд руки:
- Нет! Не прикасайтесь. Видят боги... мне следовало ещё тогда, когда вы только заговорили про Дейенерис... про всё это... Ещё тогда мне следовало отправить вас прочь.
Она знала, что не могла этого сделать. Знала, что в таком разе некому было бы защитить её, потому что Гора - просто Гора. Мертвец, восставший по воле Квиберна, и способный лишь убивать, но не мыслить. Безвыходное это положение и вынудило её сохранить Квиберну жизнь, не отослать его прочь... Но такой ли уж это в итоге был правильный поступок?
«Разве это решило бы все проблемы?» - мерзкий голос, теперь напоминавший о Меларе, прозвучал в глубине сознания, заставив поморщиться.
- Это бы мало что изменило, - с сожалением вздохнул Квиберн, как-будто прочитав её мысли.
Серсея всё-таки вскочила на ноги. К ней словно разом вернулась вся её сила.
- Это так вы желаете меня успокоить?! - взорвалась она, делая шаг вперёд. Квиберн не шелохнулся. Даже взгляда не отвёл. - Я говорю не о каких-то богах или демонах, катитесь вы к ним сами! Я говорю вам о том, что единственная важная для меня вещь - это желание защитить своих детей и вернуться домой. Хотите сражаться с демонами - отправляйтесь в пекло. Я не стану останавливать.
- Я хочу сражаться за вас, - губы Квиберна вновь исказило подобие грустной улыбки. - Но без вас самой мне это вряд ли удастся.
- Хватит! Вы, - она ткнула в него пальцем, - вы пытались запудрить мне голову, устраивая этот цирк, показывая все эти ужасы и небылицы. Это говорит лишь об одном: вы слишком переоценили значимость этих высших материй для меня. Вы говорите, что не отказываетесь от своих слов, но вы о них забыли. Разве имели боги прежде для вас какое-то значение? Разве относились вы всерьёз к людям, которые следуют слепым порывам веры?
Ярость Серсеи перетекала в отчаяние и разочарование, из разочарования - обратно в гнев. Целая палитра ярких, удушающих красок разливалась под сердцем. Ей хотелось уничтожить всё - и, о боги, кем бы вы ни были, она бы это сделала, будь у неё тоже хотя бы один дракон! Знакомая иррациональная злость от невозможности просто закрыть глаза и не видеть этого кошмара. Или хотя бы сделать вид, что его не существует.
Квиберн помолчал некоторое время, обдумывая сказанное. Серсея же намеревалась уйти с целью отыскать лодку, которая доставит её к детям - и пускай Квиберн остаётся здесь, в компании своего друга-мопса, красной шлюхи, ещё одного мертвеца и бешеной ящерицы, если пожелает. Она и без того терпела слишком долго.
- Ничто и никогда не имело для меня большего значения, чем ваше благополучие, - голос Квиберна ударил Серсее в спину, когда рука её уже почти коснулась ручки двери. Она замерла, сцепив зубы, приказывая себе уходить, не оборачиваясь, но всё равно зачем-то слушала его. Кто он вообще такой? Мейстер без цепи, старик, которого прогнали прочь из Цитадели. Он был никем и ничем. Она возвысила его, поверив в его способности и ум, привязалась к нему - и вот, как он ей в итоге отплатил. Дура, наивная дура. По телу прошла короткая судорога от отвращения к себе самой. - Изменилась только моя точка зрения на некоторые вещи. Точнее... угол обзора этих самых вещей, ваше величество, - Серсея слышала медленно приближающиеся к ней шаги. Но не оборачивалась. Глядела на дверь, видя перед собой лишь пустое пространство где-то за границами маленькой комнаты. - Вместе с тем пришлось изменить и подходы к решению проблем, которые стоят перед нами. Разве вы действительно верите в то, что я - предатель?
Серсея не выдержала - рывком обернулась, обнаружив Квиберна на расстоянии вытянутой руки. В ином случае она бы шагнула назад, но тогда бы ей пришлось прижаться спиной к двери. Неприятное положение загнанного в угол животного.
- Я верю в то, что вижу, - холодно ответила Серсея, вскидывая бровь. - Как иначе можно расшифровать ваши действия?
- Именно... в то, что видите. А сегодня вы видели многое, - Квиберн уцепился за эту мысль. - Так скажите мне, стоит ли пренебрегать подобными вещами? Ваша милость, - не давая ей опомниться и что-либо возразить продолжил он, - такое вносит свои коррективы, вынуждает прокладывать новые пути... Но не менять конечной цели. Об этом я и пытаюсь вам сказать. Дорога может идти в обход, но в конечном итоге это мало что меняет. Лететь по прямой, невзирая на горы и иные преграды, способны лишь птицы и драконы. Мы - люди.
Он замолчал - и Серсея не сразу нашлась с ответом. Квиберн всегда умел говорить и подбирать верные слова, но прежнего Квиберна Серсея хотя бы понимала, потому что он ничего от неё не скрывал.
- Я вообще не уверена, что говорю с человеком, который верно служил мне в Королевской Гавани, - это было одно из самых искренних её признаний за последнее время, которое она до сего момента не осмеливалась произнести вслух. - Я не знаю, кто вы такой. И знать, честно говоря, не хочу, потому что это не вернёт человека, который спас меня в прошлом. На которого я всегда могла положиться.
На лице Квиберна мелькнуло нечто похожее на замешательство - и это уже не разозлило, а почти напугало Серсею.
- Никто не возвращается до конца самим собой. Ни теми, кем были... и даже ни теми, кем стали, - Квиберн коротко покачал головой. - Вы же... вы видели глотку, верно? Даже если с той стороны вернуться быстро и не попасться в зубы тому, что там обитает, ты всё равно оставишь им что-то. Пусть и крошечную часть. Это плата. Чернота за порогом смерти - не метафора. Это действительно ничто, жаждущая и голодная пустота, и даже если мы не понимаем, не верим, не видим этого...
- Замолчите! Я не хочу больше об этом...
- Дослушайте меня, прошу, - прервал её Квиберн. Она склонил голову, выражая тем своё смирение. - Я лишь отвечал на вопрос, кто я такой. Я человек, которого вы хорошо знаете. Но этот человек изменился, потому что смерть меняет всех. Важно лишь одно: я не собираюсь отступать.
- Вы и в самом деле умерли? - Серсее следовало давно спросить Квиберна об этом. Всё случившееся в Саате и после казалось настолько стремительным, нелепым, что больше походило на лавину. Она сходила с вершин гор и подминала под себя всё, не давая возможности осмыслить и принять некоторые вещи. В том числе и те, верить в которые Серсея не желала. - Это... разве это не... - она искала верные слова, и, наконец, нашла: - Разве этот Томас не пытался просто запугать нас?
- Нет, - слово напоминало камень, брошенный в воду. Круги от него разошлись по чёрной воде, дна у которой не было. - Он говорил правду. Я умер. И я жив.
Серсея поперхнулась следующей фразой, как будто поперёк горла у неё встала горсть сухого песка.
- Этого не может быть.
- Но ведь вы видели и Дейенерис, - напомнил Квиберн. - Она уж точно была мертва - и вам это хорошо известно. Джон Сноу убил её.
Что ещё она могла сказать? Что могла возразить, если это правда?
- Кто убил вас? - Серсее казалось, что ответ на этот вопрос очевиден, но Квиберн смог её удивить.
- Не знаю точно, что сказал вам Томас, но я сделал это сам, добровольно. Разумеется, надеясь вернуться, но в том, как вы понимаете, полной уверенности не было. Однако риск сей полностью оправдан. Сделано то не только ради извлечения с той стороны важного ключа, без которого бы затея оказалась провальной... Но и чтобы самому увидеть нечто... Нечто... Словом, кое-что открывается только после смерти. Тайны, которые она бережно хранит. Изнанка мира, недоступного смертным и которая никогда не будет понята теми, кто ни разу не умирал и не оказывался в той темноте. В конце концов, подтверждение собственных теорий и убеждений.
Разговор этот оставался таким же болезненным и почти невыносимым. Ключ... теперь Серсея понимала, что имел ввиду Квиберн. Дейенерис - о ней он говорил. Конечно, она и прежде не только догадывалась, но и знала об одной из причин его смерти. И всё же истина эта, озвученная им самим, ранила ещё больнее.
- И я готов пережить тысячи смертей, если они помогут мне выполнить свой долг. Вы знаете, - Квиберн продолжал говорить. Серсея не находила слов, которые могли бы в полной мере выразить овладевшие ею чувства, - я предан не какому-то дому. Я предан только вам. Это ничего не изменит.
Серсея отвернулась, стараясь глядеть куда угодно, только не на Квиберна. Она не станет плакать - не дождутся они более её слёз. Львицы не плачут.
- И что же вы мне предлагаете? - тихо спросила она, с силой сцепив пальцы. Ногти болезненно впились в кожу.
- У вас всегда остаётся выбор... Пока я лишь прошу вас - прошу, а не настаиваю - выйти и поговорить с Дейенерис Таргариен. Поверьте, она не пошла бы на такое, если бы не нужда.
- Мы уже говорили... в другой жизни, - Серсея бросила на Квиберна скептический взгляд, - и ничего путного из этого не вышло. Требования этой ненормальной невыполнимы.
- Но изменились обстоятельства, - выдохнул Квиберн, - и мир изменился тоже... Я просто прошу выслушать. Попытаться продолжить прерванный разговор. А уж потом вы и сами будете решать, что делать. Не только касательно Дейенерис. Можете быть уверены: она тоже рада была бы рада не связываться ни со мной, ни с вами, ни с вашей семьёй. Так что это не её личная прихоть.
- Вы уже защищаете её? - ощетинилась Серсея.
- Всего лишь, как и прежде, говорю вам правду. Вы же знаете, что это так. Причин для любви к нам у неё нет.
Серсея задумалась - нет, ей всё равно следовало как можно скорее покинуть комнату, чтобы не задохнуться в этом тёмном склепе. И, что бы ни говорил Квиберн, никто не оставит в покое её и детей, пока она не выслушает каждого из безумцев, лезущих в пасть демонам.
Если им то угодно - пускай. Не самое худшее из унижений за последний почти что минувший год. По крайней мере, никакой дикарь не предлагает стать своей наложницей.
- Хорошо, - Серсея старалась говорить спокойно и сдержано, пусть то и давалось с трудом, - я выйду туда и послушаю, что ещё они могут мне рассказать. Но не думайте, милорд, что я готова простить хоть кого-то - и в особенности вас.
- Я служу вам не ради прощения, - улыбнулся Квиберн, - вам ли это не знать.
Сказав это, он сам распахнул чёртову дверь, пропуская Серсею вперёд.
*************
Все, за исключением Джейме и дяди Гериона, которые отправились обратно на Лорат, сидели за тем же столом. Разве что поменялись местами. Дейенерис в своём чёрном платье, переливающемся в пламени растопленного очага, выглядела уставшей. Лицо было бледным, но глаза лихорадочно горели. Кинвара, казалось, вся источала красный. Задумчивый и хмурый Марвин, чей высокий лоб пересекала глубокая складка, старался не смотреть в сторону Серсеи. Томаса она заметила не сразу, но он всё-таки находился здесь, прячась в тени самого дальнего угла. Фигура его казалась размытой и нереальной. Серсея сразу же вспомнила - чётко и ясно - его серебристые волосы. Его проклятые глаза почти цвета индиго.
Она сделала глубокий вдох полной грудью, медленно выдохнула через нос, направляясь к ближайшему свободному стулу. Слышала шаги Квиберна, идущего следом.
- Вы всё-таки соизволили вернуться, - негромко заметила Дейенерис, нехотя поворачивая голову в сторону Серсеи. Квиберн отодвинул стул, скрипя ножками по деревянному полу. Серсея села, не утруждая себя ответом. - Я уж думала... Думала, вы сбежите, как всегда.
- Я никогда не бегу, - в Серсее всколыхнулась злость. Она чуть прищурилась. - Мне лишь требовалось время.
Во взгляде Дейенерис, как ей показалось, промелькнуло нечто похожее на горькую иронию, и в то же время - почти сожаление, от которого Серсее стало тошно ещё больше. Марвин прокашлялся. Его, пожалуй, Серсея хотела слушать ещё меньше, чем злобную змею, которая сверкала тут чёрной чешуёй.
- Мы не закончили, - медленно проговорил он, подбирая слова. - Потому что так и не решили, что делать дальше.
- Я решила, - Серсея не удостоила Марвина даже взглядом, - ваше представление значит для меня ровным счётом только одно: мне следует защитить своих детей.
- И как же вы намерены это сделать? - коротко вскинула брови Дейенерис. - Или вы думаете, что существует в нашем мире безопасное место, куда увиденное вами не сможет достать?
- Неужели вы так ничего и не поняли? - подхватила Кинвара. Губ её коснулась едва заметная, несколько загадочная улыбка, которая вынудила Серсею брезгливо поморщиться. - Разве этого вам недостаточно?
- Судя по всему, видели мы разные вещи, - Серсея позволила себе улыбнуться. Пожалуй, её несколько задевало то, что все они сидели здесь совершенно спокойно, тогда как она сама была вынуждена вести внутреннюю битву с этим ужасом. - Или это было сделано только для меня?
- Пожалуйста, прекратите, - прохрипел Марвин. - Томас объяснил нам, - он обернулся в ту сторону, и Томас коротко кивнул, не открывая глаз, - и, Квиберн, полагаю, объяснил уже вам, что всё дело в амулете и близости старого лабиринта. Я сам не рассчитывал на такой эффект, несмотря на кровь Эйемона Таргариена, но всё оказалось слишком непредсказуемо...
- Я не знаю, что именно видела, - настаивала Серсея, желая проигнорировать все эти объяснения, которые, казалось, лишь усложняли привычную картину мира. - Это ведь ни что иное, как некая... магия, - она бросила быстрый взгляд на Квиберна, который пока предпочитал помалкивать. Да и что он мог сказать? Серсея услышала от него уже предостаточно. - Разве можете вы доказать, что это реальность, а не фокусы? Моих дядю и брата отправили прочь, чтобы они не подтвердили этих слов?
- Ваша милость, я... - подал голос Квиберн, но Серсея небрежно махнула в его сторону рукой, веля продолжать молчать.
Слова, казавшиеся ей самой правильными, мысль, за которую удалось ухватиться, стала якорем. Серсея не хотела, чтобы его снова отняли, вырвали из ослабевающих рук.
- Вы, значит, предпочитаете так на это смотреть? - насмешливо протянул сидящий в тени Томас, наконец соизволивший открыть глаза. - Что же тогда, по-вашему, я? Что я такое? Порождение общего разума или как вы это представляете?
- Мерзкое порождение всё той же магии, - не растерялась Серсея. Неужели он рассчитывал поймать её в такую примитивную ловушку? - Этого я как раз не отрицала.
- Допустим, - не стал спорить Томас. - Но зачем я пришёл? Как это вы себе объясняете?
Перед тем, как ответить, Серсея внимательно посмотрела на каждого из присутствующих. Верно, они все состоят в заговоре. Но Квиберн... к чему это всё Квиберну? Они встретились взглядами, и Серсею охватил знакомый гнев.
- Мерзкие создания и прежде выползали из недр седьмой преисподней, чтобы отравлять людям жизнь... Если верить старым сказкам, которые иногда оживают, - Серсея говорила это с едкой насмешкой, которая кривила губы. Руками она с силой вцепилась в подлокотники стула. - Так с чего бы и тебе отступать от подобных целей? То, что ты способен говорить на человеческом языке, ничего не значит. Ты пришёл, чтобы смущать наши умы и упиваться чужим горем. В твои добрые намерения я не верю.
- Я не говорил, что они добрые, - Томас сверкнул глазами. Мимолётное видение: зелёные - синие - индиго - алые. - Добрые намерения и желание предотвратить катастрофу - далеко не всегда одно и то же, не находите? Как и справедливость далеко не всегда означает милосердие.
- Ты решил поиграть в слова? Тогда тебе следовало отыскать другого моего брата, уродливого карлика. Он в этом большой мастер, - тем же язвительно-насмешливым тоном ответила Серсея, - и тоже чудовище.
- Он говорит правду, - вмешалась Дейенерис. Лицо её вновь выглядело непроницаемым. Ни единой эмоции - и вот это действительно казалось жутким. Каким-то неправильным. Она говорила сухо и уверенно. - Доброта не всегда спасает жизни.
Серсея буквально впилась в Дейенерис глазами, внимательно приглядываясь к каждой детали. Вот как она заговорила... Куда же подевалась прежняя благодетельница, прикрывавшая варварство за благородными мотивами?
- И как давно вам это стало известно? - не сдержавшись, хмыкнула Серсея.
- Я полагаю, вы знаете, - вернула ей колкую усмешку Дейенерис. - Обстоятельства, вынудившие меня многое понять и осознать, хорошо известны всем сидящим здесь.
«Занятный ответ», - подумала Серсея. Ведь Дейенерис так и не сказала: до её смерти это произошло или всё-таки после?
- Не для этого вас сюда пригласили, - Дейенерис вдруг встала со своего места и, сцепив пальцы в замок, подошла к огню. - Не о моих воззрениях мы должны говорить, пусть мне не больше вашего нравится... подобное общество.
- Хоть в чём-то мы согласны, - Серсея отвернулась от неё и посмотрела на Квиберна. - Что же вы можете сказать, милорд? В той комнате вы были более красноречивы.
- О моей точке зрения вам теперь прекрасно известно, - спокойно ответил он. - И здесь моё мнение не играет никакой роли. Только то, что скажите вы.
- Слушайте Квиберна, он умный человек, - Томас откинулся обратно на спинку стула, скрестив руки на груди. - Но вот вам ответ, Серсея, на вопросы, которые вы не задали и, полагаю, не зададите, потому что предпочитаете оставаться слепой и отрицать очевидные вещи, даже когда те находятся прямо перед глазами: нет для вас в мире безопасного места, пока увиденное вами грозит в него прорваться. Отрицанием этому не поможешь. Почти каждый вам об этом уже сказал.
- Но где же доказательства, что увиденное мною - правда? - не отступала Серсея.
- Ваш амулет, - нахмурился Марвин. - Вы же помните о нём, не так ли?
- Да, безусловно. Но разве это доказательство чего-то, кроме существования магии? Я об этом и без того уже знала.
- И не только, - Кинвара пристально посмотрела на неё. Да, Серсея помнила, что камень, который находился у неё, и камень, сейчас пульсирующий на шее Кинвары мягким алым светом, имеют в чём-то схожие свойства. - Разве в этом вы ещё не убедились?
- Это колдовство. Тёмное и злое, - Серсея чувствовала, что её действительно вот-вот загонят в угол, но не желала этого допускать. - Не стоило тогда даже прикасаться к нему.
- Амулет, который я передал Квиберну, способен не только защитить вас от нежелательных взглядов, но, как оказалось, и противостоять чужому влиянию и даже открывать некоторые двери... Скажем, в чужой разум и воспоминания или вот... как то, что вы сегодня увидели, - терпеливо, уже в который раз пояснил Марвин. - Но я полагаю, столь глубокое погружение вовне связано с тем, что вы носили эту вещь достаточно долго - и не могли не получить от неё что-то взамен. Плата.
Последнее прозвучало жутко. Хотя бы потому что сейчас амулет лежал под подушками, на которых спали дети. Об этом Серсея помнила и молилась, чтобы Джейме или дядя Герион додумались вытащить эту вещь из-под голов близнецов.
- Ваша милость, - голос Квиберна заставил Серсею вздрогнуть, - позвольте себе хоть на мгновение допустить, что здесь никто не пытается вас обмануть.
«Если я позволю себе полностью поверить в эту мерзость, пустить это в свой разум, не смогу нормально спать по ночам», - мысленно признала Серсея. Это было правдой - как можно продолжать без содрогания смыкать веки, зная о том, что лежит по ту сторону? Так недолго и лишиться рассудка.
Молчание её не осталось незамеченным. Снова заговорил Томас:
- Я не успел закончить начатое, так позвольте мне это сделать? - он внимательно посмотрел в глаза Серсеи. Она почему-то сразу поняла, что он читает её мысли, как открытую книгу. От этого осознания кровь отхлынула от лица, сердце ухнуло в желудок и сделалось похожим на кусок льда. - Это не займёт много времени, тем более, увиденное дало всем порядочно пищи для размышлений... Каждому по-своему. Даже мне.
Серсея очередной раз окинула сидящих в комнате внимательным взглядом, и с губ её сорвался нелепый, кажущийся таким неуместным и даже детским вопрос, за который она себя потом ещё долго корила. Ибо вопрос этот демонстрировал её растерянность и даже слабость.
- Но почему же никто из вас не лишился чувств? - с горечью произнесла она. - Если все действительно видели чудовищ...
- Не все... - это была Кинвара. Покачав головой, она коснулась камня. - Томас уже сказал вам. Сир Джейме сам расскажет, на что смотрел - но в том не было и десятой доли увиденного вами. Лишь вы разглядели их как следует. И я сама могу лишь посочувствовать, ибо это зрелище не предназначено для глаз смертных. Даже в К'Дате, где нам с мейстером Марвином и вашим дядей довелось созерцать чудовищ... даже тогда завеса мрака не распахивалась настолько широко, - она говорила спокойно, даже где-то мягко. - Это не значит, что эти твари никого не пугают. Вовсе нет. Ибо они - порождение истинного зла. Жестокие и безумные боги. Как верно это сказали уже несколько раз иные до меня, - Кинвара невольно коснулась висящего на шее камня, - вы ушли дальше прочих. Данный вам артефакт, даже находясь на порядочном удалении, оставил в вашей душе свой след. Это связь говорит лишь об одном: с самого начала он предназначался не кому-то ещё, а именно вам. То, что некоторые здесь называют Матерью, обращается через него к вашей душе. Мой рубин действует несколько иначе.
Серсея слушала речи красной ведьмы вполуха, но не могла отрицать одного: похоже, Кинвара говорила правду. Или верила, что говорит правду. Нечто подсказывало это Серсее, нашёптывало... Не стоило, ох, не стоило просить у Квиберна вернуть эту вещь, когда они бежали из Квохора. Но ведь с ней становилось так спокойно.
- Предположим, - Серсея оставалась непреклонна и поглядела на Томаса, - но что же вы намерены нам поведать?
- Вам, в большей степени, ибо вы из всех присутствующих посвящены в происходящее меньше прочих, ещё и пытаетесь всё отрицать. Вы невыносимо упрямы, - слова эти подействовали на Серсею, как пощёчина, она едва не вскочила с места, но вцепилась в подлокотники с такой силой, что пальцы моментально онемели. Она должна пройти через это. Должна - ради своих детей. Пусть говорят, что желают, лишь бы отпустили её обратно. - Успокоились? Что ж, тогда я вернусь к тому, на чём остановился. М-м-м, - Томас снова взялся за стопку листов и чернильницу, временно отложенные в сторону, - я не объяснил некоторых вещей, которые этого касаются.
- Осталось ещё, чем удивлять публику? - Серсея даже не пыталась замаскировать сарказм в голосе.
- Я не говорил, что собираюсь кого-то удивлять, - покачал головой Томас. Он зачем-то снова начертил круг и несколько точек. В целом складывалось впечатление, что делает он это просто с целью чем-то занять руки. Очень человеческая привычка. Иной раз Серсею бы подобное позабавило. - Но я действительно не рассказал ещё кое-чего важного.
- И меня это касается? Каким же образом?
- Это касается всех, - Дейенерис повернулась к огню спиной и теперь смотрела на Серсею. Тёмный силуэт её, очерченный отблесками пламени, выглядел почти угрожающе. Тень, упавшая на пол, нервически подрагивала.
- Вот, - Томас ткнул пером в сторону Дейенерис, - это тоже правда. Раз уж снизошли, слушайте. Вообще-то я уже сказал, что ваш дядя Герион является одним из ключей. Помните?
Серсея нехотя кивнула. Она помнила, пусть и жаждала забыть. Новость эта немало огорошила её, когда Томас об этом сообщил впервые.
- Дело в том, что ключи появлялись из века в век. Вселенная подчинена определённым циклам, которые не согласуются с представлениями человека о времени. И раз в такой цикл ключи и приходили в мир. Рождались, чтобы быть неиспользованными. До настоящего момента. Зачем, спросите вы? - криво улыбнулся Томас. - Всё просто: нельзя было точно сказать, когда наступит удачный момент и когда именно они понадобятся. Прежде их появлялось даже больше... количество не так принципиально. Важно, чтобы не меньше пяти. Ещё одно обязательное условие: Дочери. В смысле... - Томас бросил короткий взгляд на Квиберна. - Я говорю о том, что хоть одна из женщин, родивших такое дитя, должна была придерживаться Веры Дочерей. Такой ребёнок становился одним из центральных ключей. Или дети - если их оказывалось более одного. Я уже рассказал про Бруно и его печальную участь... Древний культ Матери богов оказался почти забыт, стёрт со страниц истории. Мало оставалось женщин, передававших его. Со временем люди с презрением именовали подобных женщин ведьмами. Последней из знатных дам, которая помнила о том, что такое Вера Дочерей, была... Висенья Таргариен, одна из сестёр-жён Эйегона Завоевателя. И слава её в Вестеросе говорит сама за себя. Но ей некому оказалась передать свои знания: из детей у неё был только сын. Мейегор Жестокий.
- Ты говоришь о ключах, словно о неживых предметах, - прервал его Марвин. Похоже, его это здорово разозлило. - Хотя речь идёт о людях!
- Я это помню, - Томас свёл брови к переносице. - Но уж прости, что рассуждаю без должного пиетета. Так обстоит дело - и так к каждому относится мой учитель. Для него вы - не живые люди, а ценные предметы. Вещи... - он улыбнулся Серсее, от чего та слегка дёрнулась, не понимая, на что это создание намекает. - Я продолжу? Так сложилось, что в доме Ланнистеров и прежде рождались ключи. Одним из них был король Томмен Ланнистер, чей облик я сейчас ношу. Как вы понимаете, он не просто так пропал в Валирии вместе со своим мечом... Король-на-Скале оказался в руках Ордена Нового Мира, весь флот его был убит и принесён в жертву, его же собственная смерть оказалась... - Томас не договорил, сжав губы. Чернильные линии на листе бумаги, лежащем перед ним, складывались уже в какое-то подобие спирали. Идеально ровной, стоило заметить, хоть Томас и не особенно выверял движения руки. Лишь сильнее вдавливал перо, едва не прорывая пергамент. - Словом, вы понимаете. Теперь такая участь выпала на роль сира Гериона... Если бы он погиб, в доме Ланнистеров остался бы запасной ключ. Единственный, кто сейчас подходил бы на эту роль, - Томас снова поглядел на Серсею, - это ваш брат. Но не тот, которого я к вам привёл, а другой, который живёт по ту сторону Узкого моря в Королевской Гавани.
- Карлик, - с презрением скривилась Серсея.
- Предатель, - в голосе Дейенерис, напротив, не слышалось ничего. Даже досады или гнева.
- В данном случае моральные качества никого не волнуют. Я вот к чему веду речь... Хочу дать Серсее понять ещё кое-что: она не является ключом, но отмечена. Матерь и на ней оставила свою печать, пусть и иного рода. И теперь можно бежать хоть на край света... Ничего это не изменит. Мир нуждается в ней. Мать и через неё говорит о своей воле.
- Всё это просто слова, - возразила Серсея, но страх всё-таки вновь шевельнулся под сердцем. Холодной змеёй скользил по коже, оставляя едкие следы. - Слова, - повторила она. - И проклятый красный камень. Дайте его другому, а меня и моих детей оставьте в покое.
- Это так не работает. Иначе бы камень не открыл ваше сознание, - тонко улыбнулся Томас. - Я надеялся, что хоть это вы уяснили... Можете бежать, я не стану никого удерживать силой, - но рано или поздно придётся вернуться и признать, что это бесполезно. Особенно, когда до вас доберётся называющий себя Трёхглазым Вороном.
Сказанные слова казались слишком жестокими. Слишком болезненными. От них веяло безысходностью и отчаянием. Невозможностью навеки запереть дверь в сознании, которую Серсея вовсе не стремилась открыть. Ею вдруг овладела странная апатия, полностью подмявшая под себя все прочие чувства, даже гнев и разочарование.
- Чего же вы от меня хотите? - это прозвучало почти устало, смиренно. Серсея посмотрела на Квиберна. - Скажите.
- Главная моя задача - поспеть раньше, чем Балерион приберёт ключи себе, - теперь и Томас поглядел на Квиберна. Как Серсее показалось, с некоторой тревогой. - Тогда - жди беды. Этим я займусь. Ещё у меня есть идея, как попытаться вас временно спрятать от глаз чудовища из бездны, но не знаю, получится ли её воплотить в жизнь. Существовал прежде другой артефакт, скрывающий и в то же время открывающий некоторые вещи... Однако я не уверен, что смогу его отыскать. Что же касается вас... то пока что просто обдумайте всё сказанное здесь и ещё кое-что: судьба связывает дом Ланнистеров и Таргариенов, как бы вы тому ни противились. По крайней мере, в настоящее время.
Серсея не могла не заметить, как коротко вздрогнула и Дейенерис. Для неё это, по всей видимости, тоже стало неприятным откровением. Бледное лицо исказила едва ли не судорога. Гнев и боль вспыхнули в фиолетовом пламени и тут же погасли. Дейенерис отвернулась - и Серсея разглядела хорошо знакомый гнев, ставший отражением и её собственных чувств.
- Важно и другое, - удивительно быстро взяв себя в руки, Дейенерис заговорила уже почти спокойным голосом, словно её ничего не волновало, - не пытайтесь воспользоваться моим положением, иначе пожалеете, - последнее уж точно было адресовано Серсее. Угроза. Чего ещё ожидать от этой дикарки? - Я согласна терпеть вас лишь от того, что иного выхода пока что нет. И да, - Дейенерис неожиданно улыбнулась, пусть и безо всякого веселья. Улыбка её оказалась обжигающе-холодной. Взор её - прямой и острый - разрезал пространство, как валирийская сталь, - не думайте, что я хоть что-то забыла. Или забуду. Жизнь научила меня извлекать уроки из своих ошибок.