Серсея
Сир Григор всё ещё сжимал, словно в тисках, тирошийского наёмника, когда полыхнул огонь. Пламя озарило серое, хмурое небо, но даже не оно заставило Серсею оцепенеть. Не оно, а рёв дракона, его очертания на фоне низких туч, едва ли не цепляющих крыши приземистых убогих домишек. Серсея надеялась, что больше не увидит ничего подобного, потому что эта тварь - она узнала чудовище, уничтожившее Королевскую Гавань, ибо слишком часто после всего пережитого Дрогон являлся ей в кошмарах, - сгинула навеки в безвестности вместе со своей хозяйкой.
Мир вокруг, как Серсее почудилось, замер. Каждое мгновение казалось бесконечным. Всё происходило слишком стремительно, и вместе с тем - чрезвычайно медленно. Саат мгновенно наполнился хорошо знакомым запахом гари и пепла. Человеческими криками. Хотя Серсее отчего-то казалось, что всё это - не более, чем отвратительная иллюзия, рождённая бессознательным страхом, ибо здравый смысл твердил: Саат не полностью охвачен пламенем, огонь не льётся по улицам и пылает всего несколько домов.
Однако и того оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть в бездонных тёмных недрах души первобытный ужас, окрашенным алым цветом пламени и крови.
- Что это?! - звенящий от испуга голос Джой раздался за спиной. Серсея резко обернулась, забывая о Кохалио, о сире Григоре и даже Джейме, что, как деревенский дурачина, так и замер в растерянности.
Его остекленевший, едва ли не отсутствующий взгляд одновременно пугал и злил. Словно Джейме видел перед собой нечто иное. То, что Серсея невольно ощутила сама, - откуда-то, несмотря на пылающий в городе огонь, повеяло смертельным холодом.
Серсея не отвесила брату пощёчину или оплеуху, приводя его в чувства, только от того, что в тот миг была занята совсем другим - бросилась к дому, ощущая за спиной опаляющее дыхание смерти. Ей было плевать на всех, не говоря уже о проклятом наёмнике.
- Госпожа..! - только и успел растеряно и испугано выкрикнуть Джико, когда Серсея грубо оттолкнула его с дороги. Она едва не упала, поскользнувшись на грязи. Джейме что-то крикнул, видимо, опомнившись, но Серсея его не слушала.
Кормилица Нхалла своим телом прикрывала лежащих на кровати детей, хотя в глазах её самой плескался всё тот же страх. Впервые за долгое время Серсея не испытала по отношению к ней гнева или раздражения. Темнокожая рабыня защищала её детей, хотя вряд ли была способна спасти их от огня дракона.
Снаружи дома доносились крики, которые становились всё громче, а запах дыма просачивался даже сюда, неприятно щекоча ноздри.
- Отойди, - велела Серсея, всё же отталкивая Нхаллу в сторону и приближаясь к близнецам. Она говорила почти спокойно, однако требовалось немало сил, чтобы подавить рвущийся из горла крик. Кормилица послушно отступила.
- Что там, госпожа? - осмелилась тихо спросить рабыня, не поднимая глаз на свою хозяйку. На удивление, в её речи почти не слышалось акцента, хотя на всеобщем Нхалла всё ещё говорила неважно.
- Тварь, которая убьёт нас всех, - холодным, жёстким тоном ответила Серсея. Джоанна и Герольд снова проснулись и заливались слезами, явно испытывая страх, пусть и не понимали, с чем он связан. Бедные маленькие львята. - Я скорее сама сражусь с драконом, чем позволю этому чудовищу навредить им.
Нхалла вдруг протянула Серсее вспыхнувший алым камень, о котором она успела позабыть из-за всех переживаний и тревог. Женщина, похоже, совсем не боялась этого предмета, пусть по природе своей и была пугливой.
- Найти это на полу, госпожа... - пояснила она робко, словно не услышав слов о драконе. - Дети успокаиваться.
- Ты знаешь, что это? - спросила Серсея, подхватывая на руки Джоанну. Она сразу же зарылась заплаканным личиком в ткань материнского платья. Герольд тоже тянул к матери руки, явно желая почувствовать себя под её защитой.
Нхалла задумчиво покачала головой, словно говоря ни «да», ни «нет».
- Я слышать о таком... это как камень матери, - как могла, но всё так же косноязычно, пояснила она, а после вдруг расправила цепочку, на которой висел амулет, явно предлагая надеть его на шею Серсее. - Это может помочь. Я чувствовать, госпожа.
Серсея уже не думала о том, какие странные сны ей снились, когда этот амулет находился рядом, и что за чувства порой овладевали ею, однако она знала: камень действительно нередко действовал почти успокаивающе. И, помимо прочего, действительно дарил необъяснимое чувство защищённости. Поэтому она и попросила тогда, на пути в Саат, у Квиберна этот камень вернуть назад.
Серсея медленно наклонилась, позволяя Нхалле повесить амулет ей на шею. Джоанна и в самом деле перестала хныкать почти сразу, потянувшись к сверкающему камню. Герольд, которого кормилица уже подхватила на руки, завороженно смотрел на красноватое сияние. На его заплаканном личике отразилось нечто похожее на удивление.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, впуская Джейме со всём тем же раздражающе-испуганным выражением лица, а также Джой и Джико, которых он почти волоком тащил следом, прихватив за воротники левой рукой. Джико почти не сопротивлялся, а вот Джой тут же вырвалась.
- Хватит! - приказал ей Джейме. Джоанна и Герольд, потревоженные чужими криками, снова начали хныкать. Джой тоже залилась слезами, как маленькая девочка:
- Нам нужно спрятаться, - настаивала она. - Не здесь. Этот дом деревянный...
Джико согласно закивал. Он промолчал, но выглядел не менее напуганным.
- Что ты намерен делать? - спросила Серсея, прижимая к себе дочь. В ней самой всё ещё клокотал гнев. - Что, Джейме? Потому что Джой права. Этот дом не выдержит пламени дракона.
Джой, шмыгнув носом, посмотрела на Серсею едва ли не также растерянно, как и Джейме.
- Даже ребёнок понимает это, чего не скажешь о тебе, - Серсея, вопреки здравому смыслу, хотела ужалить его побольнее. Возможно, даже вывести из себя. Но Джейме так и замер с каменным лицом, хотя в глазах его - Серсея знала брата слишком хорошо, потому то не ускользнуло от её внимания, - тоже сверкнуло нечто, похожее на злость.
«Ты ещё пожалеешь о том, что назвал меня шлюхой. Я сполна выплачу тебе этот долг», - мстительно подумалось ей.
- Собирайте вещи, - произнесла Серсея уже вслух, не дожидаясь ответа. - Джой, Джико, нам нужно уходить. А сир Джейме пусть остаётся здесь, если желает. Может быть, его растерянный вид отпугнёт дракона, - ядовито довершила она.
- И куда ты намерена идти? - тихо спросил Джейме, нахмурившись. - Да ты сама говорила, что дети и без того устали...
- Ты предлагаешь остаться здесь?! - едва дыша от переполнявшего её гнева и одновременно страха, поинтересовалась Серсея. - Здесь, по-твоему, у нас шансов больше?
- На корабле отсюда можно добраться до Лората или Иба... - вдруг робко вмешался Джико. - Но ведь... ведь мы не можем уехать без мастера Квиберна, верно? - уже совсем неслышно добавил он, поглядев сначала на Серсею, а после на Джейме. Мальчишка, кажется, совсем не понимал, что случилось. Или же не воспринял ранее сказанного всерьёз. - Ведь не можем?
Серсея почувствовала, как её с ног до головы окатило жаром совсем иного свойства. И от этого чувства враз онемели ступни ног и сжалось сердце. Там, где образовалась пустота, которую она по привычке пыталась заполнить гневом. Огнём ярости. И наивный вопрос Джико едва не заставил Серсею пошатнуться, хлестнув подобно кнуту.
- Джико... - начал было Джейме. В голосе его послышалось нечто, похожее на сочувствие.
- Что? Что? - у мальчика задрожала нижняя губа. Кажется, он быстро осознал, что ему хотят сказать, и без пояснений. Видимо, до последнего не хотел верить в то, что обещавший показать ему полный чудес мир человек, навеки из этого мира ушёл. - Это ведь неправда... Он просто нас пугал. Тот человек!
- Не нужно, - Джой неловко положила руку на плечо мальчика. Губы её искривила грустная улыбка. - Джико, не нужно.
Но тот сбросил руку Джой, дёрнув плечом, замотал головой, отчаянно отрицая очевидное.
- Что с наёмником? - неожиданно хрипло спросила Серсея, вновь впиваясь взглядом в Джейме, поскольку выше её сил было слушать и видеть охватывающую мальчишку истерику, так похожую на то, что испытывала она сама. Но Серсее следовало держать себя в руках, потому что от этого зависела жизнь её детей. Она покачивала Джоанну. - Он мёртв?
- Нет, Гора... отпустил его, - бесцветно произнёс Джейме, явно подозревая, как на такое известие отреагирует Серсея. И та даже не сразу нашлась со словами, совершенно не понимая, что Джейме имеет ввиду:
- Это ты приказал ему? Да как тебе пришло такое в голову?! - Джоанна зарыдала в голос, впиваясь пальцами в одежду Серсеи. Только это остановило её от того, чтобы очередной раз наброситься на своего болвана-брата.
- Я ничего ему не приказывал, но в любом случае Кохалио... он к тому не причастен.
- Это всё ложь! - вдруг заголосил Джико, заставив детей расплакаться пуще прежнего. Резко вывернувшись из-под руки Джейме, который попытался его остановить, рванул к двери. Та распахнулась, впуская в комнату смешанный с гарью запах дождя, и выпуская самого Джико.
Серсея замерла, по-прежнему не представляя,что делать дальше. Не представляя, как действовать, ведь Квиберн... Квиберн, способный творить чудеса и ужасы, больше не сможет ей помочь. Эта мысль вгоняла её в состояние, близкое к ступору или странному оцепенению.
- Ты рехнулся! - Серсея предпочла обрушить гнев на Джейме, который и прежде оскорблял её, совершал глупые поступки и предавал, однако сегодня, похоже, решился на покорение новых вершин. - Безрукий болван!
Джоанна зашлась очередным криком. Герольд не отставал. От этой какофонии и всего происходящего голова готова была расколоться на части, однако слёзы, выступившие на глазах Серсеи, оказались слезами гнева и негодования. Она опустила Джоанну обратно на кровать, предоставив заботам кормилицы, которая тут же принялась ворковать что-то и хлопотать вокруг плачущих детей.
- Пожалуйста, не надо, - жалобно попросила Джой, переводя взгляд с Серсеи на Джейме. Она бросила взгляд на дверь, через которую выскочил Джико, явно опасаясь за мальчишку. Как бы тот и в самом деле не наделал ещё больших глупостей, за которые расплачиваться вновь придётся самой Серсее.
- Где он? Где сир Григор? - стараясь говорить спокойнее, чтобы ещё больше не тревожить детей, поинтересовалась Серсея, пристально глядя на Джейме и сузив яростно пылающие глаза. Знакомый жар комом встал в горле. Руки сжались так, что ногти оставили вмятины в форме полумесяцев на ладонях. - Почему он послушался твоего приказа?
- Сир Джейме не приказывал. Мне кажется... он плохо... соображал, - негромко выдавила из себя Джой, опережая Джейме. Серсея с недоумением уставилась на неё, не веря услышанному. Потому что назвать Гору мыслящим существом и прежде было затруднительно.
- Что ты сказала?
Сжавшись под яростным взглядом, Джой повторила:
- Его руки разжались сами собой. И он замер... замер как статуя.
- Джой говорит правду, Серсея, - Джейме старался говорить спокойно, однако Серсея слышала, что тот сам с трудом сдерживает негодование. При том ей было решительно плевать на его переживания. Джейме снова предал её. Позволил её врагу избежать смерти.
- Ты отпустил карлика, который убил нашего отца, подарил лёгкую смерть старухе, отравившей нашего сына, а теперь позволил этому наёмнику, виновному в смерти... Что мешало тебе поймать его? Отсутствие головы на плечах или руки, в которой, верно, заключался весь твой разум?
- Нет! - Джейме не дал ей закончить. По окнам барабанил дождь, но его было почти не слышно из-за того, что творилось внутри дома. - Нет, Серсея, он ничего не делал. И, кажется, мы с тобой оба видели, что именно мешало мне броситься за ним. Или того самого огромного дракона ты не заметила?
...Возможно, дракон уже был на пути к ним, и его дыхание сейчас коснётся крыши, сжигая их всех дотла. Но Джоанна и Герольд должны были жить, и Серсея не сомневалась - будь здесь Квиберн, её верный Квиберн, он бы знал, что делать.
Он всегда зал, как поступить. У него, похоже, были ответы на все вопросы.
- Тирион убил нашего отца. Кохалио был другом человека, который сам признался в убийстве, - пытаясь говорить чуть тише, Серсея почти шипела. - Ты, глупый, безрассудный... - закончить она не успела, потому что Джейме, рванувшись вперёд, с такой силой вцепился в её плечо, что стало больно. Наверняка останутся синяки. Губы Серсеи искривила злая улыбка. В глазах полыхнул дикий огонь.
- Достаточно с нас твоего яда, Серсея, - Джейме коротко встряхнул её, словно пытаясь привести в чувство. - Сейчас это не то, о чём следует думать.
Серсея дёрнулась, вырываясь из крепкой хватки. Кажется, в тот момент она ненавидела Джейме больше Кохалио. Больше Томаса, Марвина, Тириона и кого бы то ни было.
- Не желаю тебя видеть. Убирайся с моих глаз, - выдохнула она. - Может быть, ещё отыщешь своего дружка. Зря я вообще позволила тебе приблизиться к нам.
Ей нужно было узнать, что там с сиром Григором, потому что без его защиты она бы не рискнула никуда отправиться. Но оставлять детей, покидать комнату она опасалась, словно кто-то мог украсть их.
Последнее, что у неё осталось. Больше не было ничего. Сейчас Серсею так не беспокоил дракон, как мысли о том, что будет дальше. Джейме же не слушая её слов, сделал шаг по направлению к кровати. Нхалла, которая всё это время находилась здесь же, снова настороженно посмотрела на него, явно не зная, как поступать.
- Не приближайся к ним! - приказала Серсея.
Неужели и Квиберн предал её? В самом деле предал, позволив убить себя? Оставив её с глупцом Джейме. И просто - оставив её. На глаза снова навернулись слёзы. Алый кристалл на груди вдруг вспыхнул так ярко, что свет его почти ослепил. Серсея невольно зажмурилась, Джейме, стоявший рядом, заслонил лицо рукой.
Кто-то ещё удивлённо вскрикнул, когда невыносимый красный свет залил комнату, окрашивая пол, стены и потолок. Проникая в каждый угол, просачиваясь в каждую щель, растворяя в себе предметы. На миг Серсея подумала, что это и есть огонь. Что чудовище оказалось настоящим - и оно добралось до них, пришло отомстить за свою «мать».
Входная дверь очередной раз громко хлопнула, однако сразу разглядеть вошедших не удалось. И свет нервно, чуть судорожно замерцав, начал гаснуть, ускользая обратно в камень, который так и висел на шее Серсеи. И она чувствовала, что тот стал удивительно горячим.
- Ваше величество... - от звуков знакомого голоса сердце пропустило удар.
«Мне чудится», - подумала Серсея, чувствуя, как колени подкашиваются от слабости. Это было слишком для одного дня после долгой и тяжёлой дороги. Потому что на пороге стоял именно Квиберн, а за ним человек, прежде и принёсший дурную весть о его смерти.
Тот проклятый Томас. За ними топтался заплаканный, промокший, растерянный Джико, который, видимо, встретился им на пути.
- Это что, какая-то идиотская шутка? - онемевшими губами спросила Серсея, не зная, плакать ей или смеяться.
Она осознала, что кто-то придерживает её за руку. Подняв глаза, увидела рядом Джейме, в таком же немом изумлении глядящего на Квиберна, в смерть которого тоже поверил. На сей раз Серсея не стала вырываться, понимая, что без его поддержки ноги точно подкосятся и она попросту рухнет на пол.
- Ваше величество, - тихо повторил Квиберн. Томас, замерший на пороге, не двигался с места, словно наблюдая. - Нам нужно уходить.
- Я... я увидел их первыми! - не понятно, к чему выдохнул Джико. Почти закончившийся дождь смыл его слёзы, хотя глаза оставались красными. Кажется, он тоже не мог до конца поверить случившемуся. Уголок губ Квиберна дёрнулся в подобии улыбки, когда мальчишка подрагивающими пальцами схватился за рукав его мантии, позабыв о собственной робости.
- Что это был за свет? - вдруг спросил прежде хранивший молчание Томас. Но, кажется, сам быстро обнаружил интересовавший его предмет, пристально приглядываясь к висящему на шее Серсеи амулету. - У вас это от мейстера? - вопрос его прозвучал почти грубо, словно он подозревал её в воровстве.
Серсея, всё ещё чувствуя онемение в конечностях и не находя слов, вцепилась в камень, сжимая его в ладони и впитывая идущее от него тепло, дарующее силы.
- Он мой, - твёрдо произнесла она.
Будь её воля, она, пожалуй, отдала какой-нибудь безумный приказ. В конце концов, просто выбежала бы отсюда, не желая мириться с собственным непониманием происходящего. Серсея чувствовала себя совершенно оглушённой, и к глазам вновь подступили слёзы бессилия и ярости. Потому что по-прежнему она не могла уйти, оставив детей с этими людьми.
Томас тем временем сделал шаг вперёд, не обращая особого внимания на Квиберна, который попытался его остановить. Серсея нахмурилась, но за всеми прочими овладевшими ею чувствами, страха не испытывала. Единственное, что вызывало у неё нечто, больше похожее на недоумение, был тот факт, что все резко замерли на своих местах. Даже дети больше не плакали.
Казалось, мир остановился для всех, кроме Томаса и самой Серсеи. Квиберн тоже почти не двигался, так и застыл в одной позе - протянув руку к Томасу.
«Какого дьявола?» - пронеслась в голове не паническая, но уже близкая к тому мысль.
- Дай. Его. Мне, - чётко повторил Томас, спокойно и ровно, но довольно настойчиво.
- Нет, - в тон ему ответила Серсея. Глаза её вновь сузились. В них пылали гнев и отчаянная решительность. - Нет, - повторила она, не понимая толком, к чему ей вообще цепляться за эту вещь.
Бесстрашие, граничащее с безумием, - это отчаяние человека, которому больше некуда отступать. Безрассудная храбрость загнанного в угол зверя. Похожее чувство завладело и Серсеей.
На лицо Томаса набежала едва заметная тень, а после отразилось искреннее изумление.
- Ты отдашь его мне, - предпринял он ещё одну попытку, даже не пытаясь применить физическую силу, хотя Серсея ощутила, как в сознание её что-то вползает, бьётся в запертые наглухо двери, из-под которых лился призрачный красноватый свет.
- Нет. Или ты не слышал, что я сказала, глупец? Королева говорит тебе - катись в седьмое пекло! - теперь в голосе Серсеи сквозил неприкрытый гнев вперемешку со злой насмешкой. Жар, бессчётный раз окативший её, был жаром иного свойства. И камень, который она с силой сжимала, вновь на мгновение вспыхнул нестерпимым красным. Замерцал неверной звездой, словно сигнализируя о чём-то.
Томас криво усмехнулся, отступил на шаг и примирительно вскинул руки:
- Ладно. Ладно, как скажешь, - он выдохнул. И вместе с тем по комнате прокатился всеобщий вздох. Все словно вышли из неестественного оцепенения, растеряно оглядываясь. Сама же Серсея ощутила, что то страшное давление, которое она прежде осознавала лишь смутно, заметно ослабло, отступило, и она сама испустила шумный выдох.
- Какого... - проворчал Джейме.
- Некогда, - бросил Томас, обводя цепким взглядом каждого. - Нам нужно на корабль, - зелёные глаза его вновь остановились на Серсее. - Прошу вас, не стоит спорить. Вы и сами понимаете, что задерживаться здесь нельзя.
- Там дракон, - напомнила Джой, помотав головой.
- Он уже покинул город, а вот последствия, в которых можно обвинить чужаков, увы, остались, - Томас развёл руками, словно говоря, что ничего с этим поделать не может. - Я не хочу никому причинять зла. Всё, что требуется, это убраться отсюда поскорее. Джой, - он вдруг обратился к девочке. Та вздрогнула и как-то сжалась под его взглядом. - Сегодня ты увидишь своего отца.
- Моего... что? - Джой хлопнула глазами, явно не сознавая смысла сказанного.
- О чём вы говорите? - не понял Джейме. Серсея посмотрела на Квиберна, который не выглядел удивлённым. Там, за рёбрами, снова что-то мучительно заныло. Ведь она почти поверила, что больше никогда не увидит его. Почти поверила, что он её предал. И всё же нечто в нём неуловимо изменилось. Во взгляде ли было дело, в лице, в голосе или во всём разом, но Серсея с трепетом осознала одно: Квиберн, где бы он ни побывал, вернулся несколько иным. Сознавал ли он это сам?
«Переродился словно, верно?» - подсказало нечто в глубине сознания незнакомым приглушённым шёпотом, от которого кожа покрылась мурашками.
Перехватив взгляд Серсеи, Квиберн едва заметно улыбнулся уголками губ, но безо всякого веселья, а после пояснил, словно обращаясь именно к ней:
- Сир Герион Ланнистер находится здесь, в этом городе. Архимейстер Марвин и красная жрица Кинвара отыскали его в землях Долгого Лета, как бы удивительно это ни звучало. Он жив и даже относительно здоров.
- Отец... - прошептала Джой в неверии. На глаза её навернулись слёзы, которые она быстро сморгнула. - Отец... Я знала, знала, что он жив!
Серсея усомнилась в сказанном Томасом, однако слова его подтвердил Квиберн. Квиберн, который, она была уверена, не мог ей солгать.
- Дядя Гери, - опомнился, наконец, Джейме. Серсея увидела, как он сжал левую руку на рукояти меча, и едва не поморщилась: с кем он собрался сражаться? - Но как это возможно?
- Вам выпал удобный случай узнать об этом самостоятельно, если вы все соблаговолите отправиться на корабль, - хмыкнул Томас и обернулся на Квиберна. Сам же Квиберн заметил:
- Да. Но я беспокоюсь о детях, - от этих слов Серсея обернулась. Нхалла, державшая их, нахмурилась. Странно, что она, боящаяся всего подряд, теперь смотрела на Томаса враждебно, хотя в первый раз едва ли не чувств лишилась от страха. Неужто прикосновение к странному камню и ей придало сил?
- Лорд-Десница прав. Дети пережили трудную дорогу, и они слишком малы...
- ...чтобы умереть, - довершил за Серсею Томас. - Или вы полагаете, что здесь они будут в безопасности? Уверяю, на корабле им будет гораздо лучше, чем на пыльной дороге в трясущемся паланкине. Так что... мне следует разобраться кое с чем, - он посмотрел на Джейме, а после Джико и Джой. - Вы трое мне понадобитесь.
- Зачем это? - Джейме выступил вперёд, вновь приняв, как Серсея казалось, до нелепого угрожающую позу. Впрочем, что бы Джейме не сделал в тот миг, ей казалось глупым и раздражающим. - Ты уже обманул меня однажды...
- Я не сказал тебе всей правды, - Томас указал на Джой и Джико. - Или ты отпустишь их с чудовищем вроде меня?
Слова эти прозвучали насмешливо.
- Я тебя не боюсь! - вдруг заявил Джико, хмурясь.
- И я! - подхватила Джой.
- Зачем они тебе? - Джейме, казалось, не обратил никакого внимания на их слова. - Они просто дети.
- Джой, думаю, поскорее хотелось бы увидеться со своим отцом, ради которого она покинула родные земли, - пояснил Томас. - Джико же, похоже, довольно шустрый малый. И хорошо владеет местным языком. Мы отправим его навстречу Серсее, как только разберёмся с кораблём.
Звучало это весьма сомнительно, и Серсея впервые за всё это время была согласна с Джейме: такому, как Томас, нельзя доверять. Он, в конце концов, обладал какими-то странными силами, о которых Серсея прежде не слышала. И, положа руку на сердце, прекрасно бы существовала дальше без подобных знаний - сны её и без того были слишком тревожны и преисполнены неведомых теней.
- Хорошо, - всё же согласился Джейме, склонив голову, словно смиряясь с чем-то неизбежным. Посмотрел на Джой и Джико, явно ища их согласия. - Вы пойдёте? Я не собираюсь никого принуждать.
«Тебе и не понадобится, болван», - мысленно хмыкнула Серсея с раздражением, которое отразилось на её лице. Она хотела, чтобы сейчас Джейме ушёл. После всего, что случилось за этот день, она меньше всего желала его видеть. Пусть убирается, куда ему вздумается вместе со своим чудовищем, которое притащил следом.
Пусть этот дурной и нелепый сон уже, наконец, завершится.
Томас вышел первым, Джой и Джико последовали за ним. Всю эту процессию замыкал Джейме, вновь опустивший руку на навершие меча. Уже стоя на пороге, он с какими-то сомнением оглянулся на Серсею - то ли ища её поддержки, то ли пытаясь что-то этим взглядом сказать. Но она, криво улыбнувшись, тут же отвернулась, давая понять, чтобы он уходил.
Хотя бы это Джейме всегда в состоянии осмыслить. И в то же время Серсея ощутила на языке привкус горечи. Горечи и пепла. Когда она вновь посмотрела на дверь, Джейме уже исчез, и из груди её вырвался рваный, похожий на сухое рыдание выдох.
- Ваша милость... - голос Квиберна заставил её резко повернуть голову в его сторону и тут же отвести взгляд. Негодование вновь закипело в ней, ища выход.
- Вы и в самом деле умерли? - вопрос прозвучал чуть насмешливо, невзирая на то, что совсем недавно Серсея готова была, позабыв о всякой чести и сдержанности, обнять его. - Или чудовище это хотело нас напугать?
Она имела ввиду Томаса. И Квиберн всё прекрасно понял.
- Это сложно объяснить, - Квиберн, в руках которого - Серсея заметила только сейчас - находился всё тот же мейстерский чемоданчик, направился к детям. Наверняка снова собирался дать им своё зелье.
- Попытайтесь, - Серсея перегородила ему дорогу. Будь она в Королевской Гавани на Железном Троне, он бы не отделался подобными отговорками. Рассказал бы всё - и даже сверх того.
- К сожалению, у нас слишком мало времени, ваша милость, - покорно произнёс Квиберн, снова глядя ей прямо в глаза. Серсею отчего-то пробрала странная дрожь. В самом деле, нечто таилось в самой глубине ставшими синими глаз. Какая нелепость! - Но я не предавал вас. Только ради вас я...
Серсея резко и судорожно впилась в его запястье. Квиберн в немом изумлении вскинул брови.
- Она вернулась, Квиберн? Боги, скажите мне, что это не так!
- Вы поняли... - это было утверждение, не вопрос, и Серсею настиг очередной приступ нешуточной ярости:
- Вы полагаете, я такая дура?! Ваш проклятый Марвин и эта жрица тоже здесь, и мне прекрасно известно, зачем они отправились... Однако вы не пожелали мне сказать, куда идёте, - злость кипела в ней. И было ещё что-то, до отвращения похожее на невнятную ревность. - Значит... вы пошли к ним... к ней... и...
- Я не хотел волновать вас тогда, - Квиберн улыбнулся почти сочувственно. Смешливые морщинки у уголков рта превратили его в хорошо знакомого Серсее располагающего к себе человека. Того, кто смог заменить ей отца. Того самого, который пытал, убивал и создавал чудовищ во имя её. Левая ладонь Квиберна легла на подрагивающую руку Серсеи, которой она по-прежнему впивалась в его правое запястье. Пальцы мягко скользнули по тыльной стороне её руки, осторожно высвобождаясь, и движение это получилось успокаивающим. - Но мне не дали возможности спокойно объясниться. Это не значит, что я собирался держать вас в неведении. Поверьте, это доставляет мне...
- Довольно, - Серсея нашла в себе силы одёрнуть руку, хоть делать ей того вовсе не хотелось. Но и давать Квиберну понять, насколько она уязвима - тоже. Безусловно, нелепая мысль, учитывая все обстоятельства, но нелепость сейчас беспокоила Серсею меньше всего. Что-то внутри сжалось до тонкой, пронзительной боли. - Довольно... - чуть более хрипло повторила Серсея, обращаясь то ли к Квиберну, то ли к себе самой.
- Вы мне верите? - вопрос Квиберна застал Серсею врасплох. Она, забыв о собственном смятении, моргнула. - Верите, ваша милость?
- Сами скажите - стоит ли мне вам верить после всего случившегося? - поинтересовалась Серсея, пытаясь заново обрести власть над собой и своими чувствами, что бушевали в ней подобно лесному пожару.
Квиберн опустил чемоданчик на пол и, не обращая никакого внимания на кормилицу, мягко обхватил ладони Серсеи. Та хотела вырваться, но в последний миг передумала, выдерживая очередной его пристальный взгляд. Глубокий и какой-то... древний? Серсея не могла дать ему точное определение, по позвоночнику прокатилась волна дрожи. Всё же прикосновение Квиберна было преисполнено потаённой нежности и заботы, как и прежде.
- Я умер и вернулся только для того, чтобы уберечь вас и ваших детей, - серьёзно проговорил он. - И Дейенерис Таргариен, - после этого имени повисла короткая пауза, словно Квиберн что-то осмыслял, подбирая верные и в то же время понятные слова, - Дейенерис Таргариен должна быть здесь, иначе ничего не получится.
Серсея снова резко одёрнула руки, морщась как от боли.
- Что не получится? Или вы забыли, кто она такая? И что она сделала? Вы не видели её дракона?
Квиберн, медля с ответом, наклонился к тёмному нутру чемоданчика, извлекая из него какие-то склянки, явно давая ей возможность выплеснуть и высказать всё. Серсея продолжила:
- Вы обещали мне... обещали мне, что она больше не причинит вреда, даже если вернётся. Признаться, я полагала, это какая-то дурная шутка. Вы слышите меня? Слышите, что я вам говорю?! - Серсея умолкла, не зная, смогла ли сквозь творящейся в голове хаос донести свою мысль.
- Прекрасно слышу, ваше величество, - Квиберн вновь поднялся, сжимая в руке зелье. - И ваши опасения вполне резонны. Дрогон вернулся, видимо, ощутив возвращение своей матери. Но Дейенерис не причинит вам вреда. Ровно так, как я и сказал.
- Откуда вам теперь знать наверняка? - она сжала кулаки. Ей хотелось выхватить флакон из рук Квиберна и выплеснуть ему в лицо его содержимое. - Неужели вы ей верите?
- Это не вера, ваша милость, - спокойно пояснил Квиберн. Серсее вдруг почудилось, что в синеве его глазах вспыхнуло нечто похожее на алый огонёк. Вспыхнуло и погасло, заставив вздрогнуть то ли от неожиданности, то ли от подступившего к горлу ужаса. - Я не верю, а знаю. Вера подразумевает наличие доказательств, тогда как знание - это неоспоримый факт. Дейенерис не причинит никому из нас вреда, потому что она, насколько мне известно, увидела и узнала нечто... что перевешивает прочее.
- Я не желаю находиться рядом с ней, - твёрдо произнесла Серсея, надеясь, что Квиберн не заметил овладевшего ею чувства страха. - Не желаю, даже думать, что вы... что вы пошли на всё это... И, о боги, кем вы меня полагаете, говоря, что умерли?! Я же вижу вас, вот вы! Объяснитесь, наконец, что происходит в этом городе. Я ваша королева, я приказываю! - Серсея поняла, что голос её снова срывается на крик. Спокойствие, которое она с таким великим трудом пыталась сохранить, дало глубокую трещину, вскоре обернувшуюся настоящей бездной.
Мысли от злости перескакивали с одного на другое, и Серсея не знала, за что именно ухватиться.
Она по-прежнему задавалась неприятным, тревожным вопросом, ответ на который не очень-то желала получать: что случилось с Квиберном в действительности за прошедшее время? Что стало с человеком, который всегда говорил ясно, логично и по делу, отличаясь исключительной точностью формулировок и ответов. Тот Квиберн ничего от неё не скрывал. Тот Квиберн не наводил тень, изъясняясь полузагадками.
Однако неужели его место занял этот Квиберн? Человек, которому придётся довериться даже теперь.
Как будто у Серсеи есть какой-то выбор или иной выход. Нет, нет, ради детей она, как и прежде, способна если не на всё, то на многое. Даже наступить себе на горло.
«Он не должен знать, насколько мне страшно».
- Полагаю, здесь Дейенерис с вами согласится, - Квиберн покачал головой. - Сейчас вам важно понять лишь одно: как только мы покинем это место и окажемся в безопасности, многое прояснится. Моя смерть... считайте, это нечто метафорическое, ваша милость, - добавил он чуть тише, с характерным звуком вытаскивая из горлышка сосуда тугую деревянную пробку. По комнате поплыл терпкий запах. Достаточно было его одного, чтобы ощутить спокойствие. - Однако, когда дело касается вас, даже вполне настоящая смерть меня на остановит.
В словах сих прозвучало нечто, вновь напугавшее Серсею, заставившее её испытать ту самую странную боль. А она устала испытывать боль и бояться - и за проведённые в Квохоре почти полгода порядком успела отвыкнуть от подобных чувств.
«Я не хочу, чтобы вы оставляли меня, как все прочие. Не хочу оставаться одна среди тех, на кого нельзя положиться. Даже Джейме... боги, даже Джейме оказался бессилен!»
- Ваша смерть мне никак не поможет, - высказала Серсея самую простую, самую очевидную и при том почти невыносимую мысль. Слова её, впрочем, прозвучали холодно. - Вы это знаете. Если вы умрёте, я расценю это как предательство. Клянусь честью дома Ланнистеров.
Квиберн долго смотрел на неё, рассеяно улыбаясь:
- Сказанное вами согревает старое сердце, ваша милость. Но даже смерть - не та причина, по которой я могу вас оставить.
В то мгновение Серсея позабыла о собственной злости, негодовании и ярости. Позабыла о Дрогоне. Джейме. Дейенерис Таргариен. О своём страхе. Все эти мысли разом покинули её, оставив после себя лишь тянущую пустоту, вынудившую податься вперёд и всё-таки обвить руками шею своего Десницы.
Может быть от того, что желала убедиться в его реальности, уверить саму себя в том, что Квиберн - действительно Квиберн. Или просто понять, что он всё ещё в её власти.
Пах он, как и прежде, травами и чем-то ещё, неуловимо приятным. Серсея жадно вдохнула эту смесь запахов, на короткое мгновение закрывая глаза. Камень снова вспыхнул, но на сей раз алый свет казался мягким, обволакивающим. Квиберн, сжимая в руке всё тот же флакон, позволил себе неловко приобнять Серсею в ответ.
- Позвольте мне помочь, как прежде, ваша милость, - едва слышно попросил он. - Ваши дети также нуждаются в этом. Обещаю, скоро мы все окажемся в безопасности. Настолько, насколько это возможно.
Серсея не нашла в себе сил возразить, напомнить, что прежде они и Саат полагали безопасным местом. И Квохор... Но отовсюду приходилось бежать, скрываясь от врагов, спасая свои жизни и жизни детей.
Словно в этом мире им больше не было места. Вечные изгои на перекрестье дорог.
- Когда это всё закончится, Квиберн? - спросила Серсея, отстраняясь. В глазах её стояли слёзы - но уже не слёзы ярости, а слёзы матери, чьё сердце сжималось от страха за своих детей. - Вы можете дать мне ответ?
- Хотел бы я сказать, что знаю наверняка, - вздохнул Квиберн. Нхалла по его велению опустила детей обратно на кровать. Те, завидев Квиберна, перестали реветь. На их прежде заплаканных лицах появились улыбки, словно они узнали его. - Однако я поклялся всегда говорить вам правду, и скажу, как есть, - он осторожно обхватил головку Герольда, приподнимая её, а после осторожно смочил его губы травянистым зельем. - Правда же заключается в том, что... пока что мы можем только надеяться и ждать.
- Слабое утешение, - Серсея недовольно поджала губы, пристально наблюдая за действиями Квиберна.
- Но нам есть, чего ждать и на что надеяться. Порой этого вполне достаточно.
Серсея могла бы с ним поспорить, однако поняла, что смертельно устала ещё и от разговоров, поэтому отвернулась, глядя на прикрытую дверь. Она очередной раз вспомнила про слова Джой о сире Григоре. Было бы весьма досадно лишиться своего гвардейца в подобных обстоятельствах.
Неосознанно закусив губу, она наблюдала за Квиберном, а после всё-таки подняла взгляд на Нхаллу, которая явно ждала указаний. Серсея велела ей:
- Собери вещи, принеси из паланкина всё, что можно удержать в руках. Два тяжёлых сундука оставь сиру Григору.
Кивнув, Нхалла удалилась, и Серсея снова повернулась к Квиберну.
- Вы закончили?
- Да, - отозвался тот, глядя на детей, которые, успокоившись, начали засыпать.
- Джой говорила что-то невразумительное про сира Григора... Вы видели, что с ним?
Квиберн, защёлкнув чемодан, поглядел на Серсею и коротко улыбнулся.
- Полагаю, определённый побочный эффект... В конце концов, ваш защитник не вполне живое существо, однако, уверяю, всё будет в порядке. Когда мы проходили мимо, он не подавал признаков беспокойства и не проявлял нехарактерного для него поведения.
- Можем мы быть уверены, что он... безопасен? - с опаской поинтересовалась Серсея; эти слова дались ей с трудом, ибо отрицательный или неоднозначный ответ значительно усложнил бы ситуацию. - Вряд ли кто-то сможет с ним совладать, если что-то пойдёт не так.
Квиберн привычно коснулся её руки.
- Уверяю вас, ваша милость, при первом же подозрении на его нестабильность, я сделаю всё необходимое, чтобы обезопасить вас и ваших детей. Полагаю, Томас тому поспособствует.
- Вы и ему доверяете? - нахмурилась Серсея, поскольку и это не укладывалось в голове. Определённо, произошло нечто серьёзное, поскольку Квиберна никогда не был легковерным глупцом. - После того, что он сделал? И... что он такое вообще?
- Я мало кому доверяю, ваша милость. И знаю, что бдительность никогда не помешает. Тем более, в отношении такого, как Томас.
Так и не ответив на вопрос о природе этого человека, Квиберн оглядел комнату, словно ища что-то глазами и, удовлетворившись, вновь перевёл взгляд на Серсею:
- Нет больше смысла здесь задерживаться. Надеюсь, что все необходимые вопросы касательно нашего отбытия уже улажены.
«Хотелось бы мне быть столь же уверенной».
Серсея хотела спросить слишком многое, и ей не нравилось, что Квиберн по-прежнему не утруждал себя пояснениями. Гнев то и дело давал о себе знать, не находя выхода. Он стоял поперёк глотки, словно застрявшая там острая рыбная кость. И прежде всего Серсея хотела понять, что же изменилось в Квиберне.
Принять факт его смерти она оказалась не способна: разум её отказывался это делать. Серсея прекрасно помнила, как погиб Джоффри. Помнила мёртвые лица Томмена и Мирцеллы. Помнила посмертную маску и тошнотворное зловоние отца, лежащего в септе Бейелора.
Никто из них не воскрес. Никто из них не вернулся к ней. Потому что смерть, забирая, забирает насовсем. Сир Григор - иное дело. Серсея не знала, что именно сотворил с ним Квиберн, однако он мало походил на живого человека. Тогда как Квиберн - вот он, смотрит ей в глаза, говорит привычным голосом, источает всё тот же запах трав и тепло.
Квиберн жив, а не мёртв.
Серсея видела вихта, привезённого в Королевскую Гавань. Драконья шлюха и вся её шлюшья свита хотели напугать Совет - и у них это удалось. Но они тем не лишили разума саму Серсею. И всё же вихт, такой же безмозглый, не чувствующий боли, почти как Гора, не имел ничего общего с Квиберном.
Если рассудить здраво, Серсея видела достаточно смертей, достаточно мертвецов, чтобы научиться отличать живое от мёртвого, и Квиберн не мог принадлежать к последним.
Не имел на это права.
***************
Гора в самом деле не проявлял признаков странного поведения - молча принял тяжёлые сундуки. Хотя Серсея всё-таки поглядывала на него с некоторым беспокойством, несмотря на то, что почти убедила себя: и Джейме, и Джико просто показалось. А наёмник... наёмник каким-то чудом убежал сам. Вот только где этот человек теперь? Судя по всему, судов здесь не так уж и много и богатого выбора нет.
«Наверняка просто прячется где-то, как крыса».
Квиберн шёл впереди, то и дело оглядываясь. Саат - город маленький, практически деревушка, особенно по меркам Королевской Гавани, Староместа или Белой Гавани, и до открытой всем ветрам гавани было рукой подать, однако путь этот чудился Серсее бесконечным.
Казалось, на неё недружелюбно пялились сотни глаз.
Надвигались сумерки, людей на улицах почти не осталось, но причиной тому было совсем не приближение ночи: все были напуганы случившимся. Дракон - не порождение чьего-то разума, не иллюзия, не вынырнувшее из недр жутких снов воспоминание. Он был реален. И Серсея до сих пор ощущала уже хорошо знакомый запах пепла и горелой древесины, хотя прошедший дождь и затушил разбушевавшийся пожар. Те, кто мог спрятаться, спрятался, иные же тряслись от ужаса, надеясь, что чудовище не вернётся.
И всё это произошло из-за прибывших сюда чужаков.
Брошенные в грязь доски скрипели и скользили, под ногами хлюпало и Серсее приходилось то и дело смотреть вниз, чтобы не поскользнуться. Нхалла, похоже, чувствовала себя более уверенно, ступая впереди самой Серсеи. Когда же из темноты к ним на немалой скорости стала приближаться человеческая фигура, Серсея едва не отшатнулась, скрываясь за спиной сира Григора.
В неверном полумраке она не разглядела, что это был всего лишь мальчишка, о коем она и думать забыла. Джико, которого Квиберн забрал с собой из Квохора. Запыхавшись, тот остановился, упершись руками в колени.
- Ох, я нашёл вас, мастер, - шумно выдыхая, произнёс он. Непонятно, чего в его голосе оказалось больше - радости или беспокойства. Серсея, поняв, что опасности нет, подошла ближе, прижимая к себе уснувшего Герольда, который беспокойно заёрзал. - Хорошо, что здесь всего одна дорога...
- Что происходит в гавани? - в голосе Квиберна послышалось нечто, похожее на нетерпение. Выражение лица его сделалось каким-то непроницаемым, словно он ждал дурных новостей. И наверняка размышлял, как поступить в таком случае.
Джико, поджав губы, посмотрел сначала на Квиберна, потом на Серсею, и пояснил:
- Тот... тот человек... Томас... - подбирая слова и всё ещё переводя дух, выдавил из себя Джико, - нашёл корабль, который идёт на остров Лорат.
- И капитан, учитывая всё, согласился? - казалось, Квиберн вновь не удивился. - Впрочем... это не главное. Безопасно ли идти этим путём? Ты слышал или видел что-нибудь после того, как дракон покинул город?
Джико неопределённо помотал головой.
- Вроде бы никто не погиб, но несколько человек серьёзно пострадали, - чуть помедлив, проговорил он. - Так я понял из речи того господина, который представился Хозаем. Он перехватил нас на подходе к дому мейстера Марвина. Он там был не один... с другими людьми. Наверняка и в наш дом послал кого-то...
Серсея беспокойно оглянулась, хотя отсюда той жалкой лачуги в густых сумерках оказалось не разглядеть, а света в городе было исключительно мало. Разумеется, всё произошедшее мало понравилось местному главе. Это и не удивительно, но волновало её совсем другое.
- Он кричал что-то про дракона, хотя его уже не было, - Джико вцепился в рукав мантии Квиберна, - идёмте, мастер, нам нужно спешить.
- Он ушёл, мальчик? Этот самый Хозай? - спросила Серсея. И тот, явно робея перед ней, отвёл глаза и даже, кажется, покраснел. Голос его был неуверенным, тихим:
- Похоже на то, госпожа... По крайней мере, после беседы с господином Джейме и другим мейстером он просто велел всем выметаться. Ему всё равно как. И сказал, что заплаченное ему золото оставит себе.
Квиберн удовлетворённо кивнул, ему, очевидно, было на это золото плевать - лишь бы убраться отсюда поскорее. И желательно без серьёзных препятствий. Серсея его мнение полностью разделяла.
- Не знаю, как долго это продлится и насколько можно доверять капитану, но нам стоит поторопиться, - он сказал это, обращаясь непосредственно к ней. - Сколько бы мы ни заплатили Хозаю, слухи о том, что в Саате видели дракона, который поджёг несколько домов, скоро пойдут. Поверят им, конечно, не все, однако, боюсь, ваше величество, именно те, кому следовало бы не воспринимать подобное всерьёз...
- Этого делать не станут, - завершила Серсея. Сейчас она не думала о смерти, потому что ей следовало размышлять о жизни - своей и своих детей.
- Сюда, - торопливо произнёс Джико, сворачивая за один из домов, - я покажу вам более короткую дорогу. Сейчас почти все сидят по домам, боясь показываться на улице, но остальные - неспокойны. Особенно местные рыбаки.
Гора выделялся на фоне стремительно темнеющего неба, внушая почти суеверный ужас, и Серсея была уверена: любой, кто сейчас попытался бы встать на их пути, крепко бы об этом пожалел. Она не видела главу города, с которым прежде беседовали мужчины, но сильно сомневалась, что даже тот способен одолеть такого, как сир Григор.
Скудные огни со стороны гавани, крепкий ветер, несущий солёный запах моря и свежей рыбы невольно вынудили Серсею ускорить шаг. То здесь, то там им встречались люди, однако, завидев их, шарахались в сторону, словно за их спинами по-прежнему реял дракон. Впрочем, их, вероятнее всего, пугала зловещая фигура сира Григора. Но тем лучше: пусть избегают, как колдунов, чем попытаются убить, как диких животных.
- Что за корабль? - спросил Квиберн, стоило им выйти на открытое пространство, со всех сторон продуваемое холодным ветром. Серсея пыталась прикрыть от него спящего Герольда.
Джико указал куда-то пальцем - туда, где слева море билось о камни, а после пояснил:
- Нас ждут на судне... Все, кроме... - из тени вышла фигура Томаса, который, очевидно, и поджидал их. Лицо его в неверном, трепещущем на ветру свете масляных факелов, воткнутых прямо в землю у гавани, казалось бледным. Словно он был порядком измотан.
- Я решил сопроводить вас. В целях безопасности, разумеется, - он бросил беглый взгляд на сира Григора, как Серсее показалось, чуть заинтересованный. - Пройдёмте, - он указал на две лодки, привязанные к скрипучему, залитому водой причалу.
- Не буду спрашивать, как у вас это удалось, и чего вдруг капитан согласился на подобное, - мрачно произнесла Серсея, игнорируя его руку, когда он хотел помочь ей спуститься в лодку. Она доверилась Горе, который, опустив в лодку сундуки, просто поставил туда Серсею. Касаться Томаса без крайней на то необходимости не желала. Лодка покачивалась под ногами и скрипела под человеческим весом; в тёмной, почти чёрной воде отражался серп луны, словно на глади зеркала. Бесконечная призрачно-белая дорожка уходила за горизонт.
- Теперь ты, - Квиберн тем временем помог спуститься Нхалле. Серсея погладила по голове Джоанну, которая прижалась щекой к плечу кормилице. Ей предстояло плыть в одной лодке с Нхаллой, поклажей и Джико - иначе некому оказалось бы грести. Клиган, Квиберн и Томас заняли другую лодку, которая должна была идти рядом.
Серсея радовалась тому, что ей не придётся сидеть рядом с Томасом, и в то же её время волновало, что Квиберн вынужден был остаться в подобной компании, чтобы проследить за сиром Григором. Впрочем, последнее её одновременно и успокаивало.
*************
Гордое название корабля «Левиафан» мало соответствовало той посудине, которую он из себя представлял. Однако иные перспективы отсутствовали. Серсея же, как и говорила прежде, даже не стала спрашивать у Томаса, каким образом капитан и его команда согласилась взять на борт их всех после случившегося в Саате.
С самим капитаном Серсея встретилась один раз, но тот поспешил скрыться с поля зрения, не говоря ни слова. Его несколько нервная улыбка, верно, свидетельствовала о страхе.
К тому моменту, как рассвет забрезжил над холодными волнами, «Левиафан» вышел в открытое море, и земля окончательно скрылась, растворившись в далёкой туманной дымке, словно её там и не было. Серсея вдруг вспомнила свой давний жуткий сон, который приснился ей давным-давно о кошмарной серой тишине и тумане, плывущим над морской пучиной и о чудовище, что вырывалось из её недр. О нечеловечески-холодном ветре, что прорезал ту тишину, напоминая монотонное пение.
Содрогнувшись от воспоминаний, Серсея поспешила убраться в маленькую каюту, которую занимала вместе с детьми, кормилицей, Кинварой и Джой. Мужчины жили в другом, ещё более тесном помещении. Единственное, что осталось неизменным - это сир Григор, который стоял у входа. Хотя желающих войти без спроса не было.
Сама Серсея оказалась в восторге от того, что вынуждена терпеть рядом Кинвару. Лучше бы вместо неё здесь оказался Квиберн. Или дядя Герион - Серсея уже смутно помнила его, однако всё-таки узнала, пусть и сильно измождённого и постаревшего за минувшие годы, испытав при том почти забытое радостное чувство. Нервно, порывисто обнявший её при встрече дядя Герион напомнил о доме. Об отце. Обо всём потерянном... Седьмое пекло, Серсея бы согласилась даже находиться рядом с Джейме, на которого по-прежнему гневалась за сказанные слова! Ибо Джейме, как и Квиберн, как дядя Герион, был частью её прошлого, но никак не Кинвара. Сама красная шлюха из Волантиса держалась почти что высокомерно - видимо, полагала, что имеет какое-то право на снисходительное отношение к дочери Тайвина Ланнистера и королеве.
Такая же дикарка, как и большинство выходцев из Эссоса - ничего удивительного. И всё же один раз, спустя почти три дня, как корабль вышел в Студёное море, Кинвара с ней заговорила. Тон её оказался весьма прохладен, что вызывало в Серсее чрезвычайное раздражение, которое за прошедшее время стало неотделимой её частью.
Серсея стояла у кормы корабля, кутаясь в тёплые меха, заботливо выданные Квиберном, который постоянно обсуждал что-то с Марвином в их каюте, и глядя на успевшие опостылеть ледяные волны моря. Она знала, что идти до Лората предстояло ещё по меньшей мере несколько дней и старалась не задумываться, как выдержит это. Оставалось надеяться на отсутствие штормов.
- Вы носите с собой тот самый камень, что дал вам Квиберн? - безо всякого приветствия или даже почтительного обращения произнесла эта женщина. Серсея бы поморщилась, но её хватило лишь на то, чтобы вздрогнуть: настолько бесшумным оказалось появление Кинвары. Или это сама Серсея слишком глубоко погрузилась в собственные мысли? Те были столь же темны и холодны, как окружавшее их море.
- Что вам нужно? - она не стала скрывать своего недовольства, маскируя им вспыхнувший было в душе страх. Кинвара поглядела на Серсею с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, выгнув бровь.
- Хотела бы я сказать, что ничего, миледи, однако все мы оказались в одной лодке. В настоящий момент - в самом прямом смысле, - Кинвара коснулась висящего на шее камня. Тот и в самом деле походил на амулет, который носила Серсея. Прежде всего, потому что дети и в самом деле, кажется, чувствовали себя спокойнее рядом.
«Мне не нравится, как Квиберн что-то бесконечно обсуждает с мопсом и тем чудовищем, которому следовало бы вернуться в преисподнюю, из которой оно выползло, - хотела выплеснуть накопленное негодование Серсея. - Мне претит одна мысль, что придётся иметь дело с драконьей шлюхой и ещё одним чудовищем. Я хочу, чтобы и ты убралась подальше от меня и моих детей».
Но она промолчала, пусть то и далось с превеликим трудом. В последнее время Серсее приходилось умалчивать слишком о многом, и она почти к тому привыкла, хотя это и не доставляло ей никакого удовольствия. Не должно королеве вести себя подобным образом. Однако Кинваре, кажется, и не требовался её ответ:
- Рано или поздно вы примите это, если желаете жизни себе и своим детям, - от слов этих Серсею бросило в холод.
- Вы смеете мне угрожать? Здесь, когда рядом со мной мой Десница, мой брат и мой телохранитель? Да кто вы...
- Какие угрозы? - перебивая её, Кинвара искренне изумилась, хотя едва заметная улыбка всё ещё блуждала на тёмно-красных губах. - Смертельная опасность грозит не только вам, но и всему, что существует в знакомом вам мире. И камень, который вы носите... я слышала, как то омерзительное создание говорило о нём.
Очевидное отвращение, которое Кинвара испытывала к Томасу, заставило Серсею испытать если не симпатию, то хотя бы подобие облегчения - хоть в чём-то их взгляды схожи.
- Мерзкое создание хотело забрать его, - фыркнула Серсея, снова глядя на море.
- Но он не смог этого сделать, не так ли? - уже совершенно серьёзно спросила Кинвара. - К сожалению, мой камень, как бы ни был похож на ваш внешне и по своей природе, не способен остановить подобное создание тьмы.
Теперь Серсея поглядела на Кинвару с нескрываемым интересом: возможно, красная шлюха может оказаться полезной.
- Что вам известно о нём?
- Почти то же самое, что и вам, миледи, с одной лишь разницей: я видела кое-что в Валирии... Кое-что, что даёт мне право утверждать: создания тьмы, что бы ни говорили, хотят вовсе не спасения мира. Не в том смысле, в котором его понимаем мы с вами, поскольку там ни для кого из нас нет места.
Серсею не волновало спасение мира. Её вообще мало тревожило что-то, кроме жизней её детей. Однако если бы чудовища попытались добраться до них, она бы сама схватила пылающий меч, как бы тяжёл он ни был. Потому от слов Кинвары во рту внезапно пересохло - от сказанного в самом деле веяло чем-то потусторонним.
- И камень, который вы носите, - продолжила Кинвара, словно не замечая отпечатавшегося на лице Серсеи лёгкого замешательства, - особенный, потому что в нём действительно кровь Таргариенов, кровь древней Валирии, чего нельзя сказать о камне из Края Теней, - она вновь коснулась рубина. - Видимо поэтому то создание страстно захотело коснуться силы, таящейся внутри вашего амулета...
Это кое-что объясняло, но Серсея покачала головой - у неё разом отпало желание обсуждать столь нелепые, всё ещё кажущиеся безумными вещи, и в то же время полные необъятного кошмара. От разговоров этих веяло смертью.
И в тот же миг со стороны Горькотравного залива дохнуло горячим ветром. Серсея поняла, что ей не почудилось, когда Кинвара одновременно с ней обернулась в ту сторону - на восток, откуда доносился этот несущий ужас ветер. На горизонте показалась яркая вспышка пламени, очередной раз вынуждая Серсею ощутить дежавю, потому что из пламени появились очертания огромного чёрного зверя, низко летящего над водой.
- Дейенерис вернулась, - подтвердила догадки Серсеи Кинвара. На губах красной жрицы появилась улыбка, в которой читалось плохо скрываемое облечение. - Она отыскала нас - и вернулась.
«И да смилуются над нами всеми боги», - невольно подумала Серсея, смежая веки и надеясь, что всё это действительно окажется дурным сном.