Страх. 2/2
Трясущимися руками, да на пьяную голову, он тянется к телефону, всё же набирая заветный номер.
— Ало, Олеж? — звучит на другом конце трубки, будто бы между ними и не было пропасти в два месяца. Ждал. Дима ждал, только вот Шепс как всегда не поймет, приняв это за обыкновенную манеру брать телефон с первого гудка. Счет времени совсем потерялся, а тот факт, что у Матвеева вечное «не беспокоить» и вовсе забылся.
— Ты ведь не считал, сколько дней я тебе не звонил? — спрашивает пьяным тоном с максимальной настойчивостью.
— Допустим, считал. Почему ты пьяный и звонишь в два ночи? Все хорошо? — волнение в голосе читалось довольно легко, но Олег, совсем не ожидая хорошего исхода от всего этого разговора, даже не вслушивался в слова.
— А знаешь почему не звонил? Я бы обязательно это сделал, только вот… Знаешь, люблю тебя на самом деле, — выдает он очень уверенно и прямо, так, что некоторые посетители обернулись посмотреть на трагикомедию, ожидающую их далее.
— Бля, ты где находишься? Давай подъеду? Ты не в себе походу, перебрал?
— Валяй, клуб «GIPSY», я отсюда ещё долго не уеду. Вообще даже удивлен, что ты в Москве, а не с Настей, — вырывалось это всё довольно агрессивно, но, захваченный потоком этого грязного признания, в перемешку с осознанием окончательной потери друга, он добавил, — а мне просто легче оттого, что я все это сказал.
Матвеев услышал лишь гудки, значащие окончание разговора, но большего и не требовалось. Такси в клуб уже подъезжало к его дому, чтобы отвести в какую-то неизвестность, впервые созданную не местом, а человеком. Стоит отметить и то, что в действительности он любил Олега. Того неловкого, иногда нелепого парня, который заставляет улыбаться одним своим видом. Поэтому сейчас, когда машина везёт его по темным улицам, он бессмысленно пялится, желая как можно скорее все разъяснить.
Дверь перед злосчастным клубом. От туда так и рвутся огни, создавая атмосферу все поглощающего неона. Найти среди толпы людей одного-единственного — цель столь мало значительная, но самая главная в этих ничтожным реалиях. Все-таки схватив пьяного парня за руку, Матвеев вытаскивает его из этого мучащего места, буквально выталкивая на улицу.
— Заткнись, — говорит он, протягивая сигарету Шепсу, — как ты всегда делаешь, так и сейчас. Дай, наконец, спросить мне, ответь. Просто ответь.
Младший хватает сигарету вместе с зажигалкой, хлопая глазами, будто маленький котёнок, совсем не понимающий, чего же от него хотят.
— Ответь, почему не звонил? — продолжает свой внушающий допрос Дима, — Любишь же?
— Ненавидеть легче, чем любить, — выдыхает медиум, склоняя голову вниз. Сейчас такой хрупкий, стоит голым душой перед ним, — но я до сих пор не забил.
А Матвеев всё, наконец, понимает. Что ничего случайного в этой жизни нет, что всё когда-то будет хорошо, если они, блять, наконец научатся говорить и понимать друг друга. Не будет больше ничего плохого и мучительного, если хотя бы разок сказать о своих чувствах, да так, что раз — и на всю жизнь.
— Дурень, я тебя люблю, — после довольно долгой паузы, проведенной в собственных рассуждениях, выдает Матвеев, — просто стоило сказать это раньше, а не тащить из этого ублюдского клуба.
Дальше, как и следует всему романтизму в целом, следует поцелуй «на пробу». Потом немного грубее, в какой-то мере сексуальнее, так что они уже тащутся в туалет, умоляя о свободной кабинке. Немного смазанный для них обоих финал, зато, как чернокнижник и обещал: «у Олега… У Олега все будет хорошо». Да и у него самого тоже. Может, эти два месяца страданий-мучений и молчания стоили того, чтобы понять всю суть чувств во всех проявлениях. Просто чтобы осознать — бояться нечего, ты либо пробуешь и меняешь что-то, либо так и остаешься несчастным.
// А вот и вторая часть, спасибо за актив💋//