Сквозь месяца
Всем приятного прочтения! Ребята,те кто подписаны на мой тгк, знали, что сегодня я дропну большую зарисовку. И даже знали название. Так что подписывайтесь на мой тгк : Ekstrasens_ 💓
Одиночество — чувство, которое преследует Олега всю его сознательную жизнь. В плане, безусловно, его окружают люди, постоянные поклонники, но того самого чувства важности, терзаний и страданий по нему не было, понимаете? Никогда не было. В принципе неотъемлемая ценность жизни человека, действительно человека, а не картонки с жизненно важными органами — любовь. То, чего Шепс не упускал, скорее наоборот, с головой нырял в это чувство, поглощающее бесповоротно и упрямо. Наверно, тот человек, к которому чувства медиума не угасают, стал первым и последним, к кому настолько сильные эмоции вообще возможно испытать. Это Дима. Тот Дима, чью улыбку до безумия любит Олег. Тот, страдания по которому является тем самым непостижимым доказательством искренности. Даже за деньги, за огромные деньги, он бы не отказался от своей любви, пускай разрушающей его, но воссоздающей снова. Главной проблемой был даже не страх невзаимности, а боязнь потери этого самого ощущения, которое не повторится еще раз. Если заядлый наркоман расскажет, что именно подобная зависимость возникает от психотропных веществ, то Шепс, не задумываясь, согласится, признав Матвеева главной зависимостью, причиной всех ломов и болезней в придачу.
В общем, вся суть ситуации и долгого предисловия заключается в том, что после финала Дима не разу не набрал Олегу, и наоборот. Это всё обычная сторона, яркость загонов — я не буду ему писать, навязываться, если захочет, то сам, а вдруг я вообще для него одноразовый друг на съемки. Такое всегда работает в обе стороны, вот и медиуму наконец пора бы это понять, да всё никак. И первый раз, когда на него накатывает максимально, до дрожи и полнейшей безысходности, когда он с удивлением замечает на канале Димы фотосессию с барабанщицей. Ничего против нее Шепс не имел, но понимал, что ей от парня настойчиво что-то требуется. Ревность играла внутри, так и даже с какой-то девочкой он смог списаться, а с близким другом нет. И, пропустив все чувства через себя, все равно остался в этом. В этой грязи, перемешанной с его чувствами, потому что был слишком слаб, чтобы доказать их, чтобы что-то изменить. Это всегда было непонятным мазохистским удовольствием, от которого было невозможно отказаться, просто потому что Дима — это Дима. Пускай он теперь вовсе не тот черноволосый парень, а выводит цвет ближе к блонду, пускай его больше не крутят по ТНТ, да и чё чернокнижием занимается меньше, но всё, за что его можно было полюбить, осталось. Дело не во внешности или порядке дня, а в повадках, которые Олег запомнил наизусть, в характере, который с каждым днем раскрывался все больше, в конце концов в тех привычках, от которых Матвеев старался избавиться, или наоборот, сделать обыденностью. Это доламывало медиума, но тот и не собирался покончить со всем этим. Пора было признать свое поражение. Как признать и то, что слишком слаб, дабы написать хотя бы пару-тройку слов. «Люблю тебя навечно» — и было бы достаточно.
***
Второй переломный момент случился внезапно. Отбывая свою скучную жизнь в не менее скучном баре, где по канонам принято прожигать жизнь всем невзаимно влюбленным, Шепс слышит резкий звук и вибрацию, исходящую от телефона. Уведомления стояли всего лишь на двух людей, а если учитывать, что в это время брат уже спал, то это либо сам Матвеев, либо его канал. К сожалению, которое всегда присутствует в таких историях в немалых количествах, это оказался всего лишь канал, в котором сообщалось о новом мерче Димы. Младший знал о том, насколько долго тот грезил об этом, тратил на это драгоценно-ускользающее время, так что не посмотреть, чем все его старания в итоге оказались, было бы совсем неуважительно. Как к другу, так и своим чувствам. И все бы было хорошо, если бы тому хватило просто удостовериться, что одежда вышла замечательно. Но нет, нужно обязательно пролистать дальше, дабы наткнуться на фотографии именно той барабанщицы, о которой было упомянуто ранее. Почему то именно её присутствие в жизни объекта обожания вызывало неловкость, ревность и агрессию.Трясущимися руками, да на пьяную голову, он тянется к телефону, всё же набирая заветный номер.
— Ало, Олеж? — звучит на другом конце трубки, будто бы между ними и не было пропасти в два месяца. Ждал. Дима ждал, только вот Шепс как всегда не поймет, приняв это за обыкновенную манеру брать телефон с первого гудка. Счет времени совсем потерялся, а тот факт, что у Матвеева вечное «не беспокоить» и вовсе забылся.
— Ты ведь не считал, сколько дней я тебе не звонил? — спрашивает пьяным тоном с максимальной настойчивостью.
— Допустим, считал. Почему ты пьяный и звонишь в два ночи? Все хорошо? — волнение в голосе читалось довольно легко, но Олег, совсем не ожидая хорошего исхода от всего этого разговора, даже не вслушивался в слова.
— А знаешь почему не звонил? Я бы обязательно это сделал, только вот… Знаешь, люблю тебя на самом деле, — выдает он очень уверенно и прямо, так, что некоторые посетители обернулись посмотреть на трагикомедию, ожидающую их далее.
— Бля, ты где находишься? Давай подъеду? Ты не в себе походу, перебрал?
— Валяй, клуб «GIPSY», я отсюда ещё долго не уеду. Вообще даже удивлен, что ты в Москве, а не с Настей, — вырывалось это всё довольно агрессивно, но, захваченный потоком этого грязного признания, в перемешку с осознанием окончательной потери друга, он добавил, — а мне просто легче оттого, что я все это сказал.
Матвеев услышал лишь гудки, значащие окончание разговора, но большего и не требовалось. Такси в клуб уже подъезжало к его дому, чтобы отвести в какую-то неизвестность, впервые созданную не местом, а человеком. Стоит отметить и то, что в действительности он любил Олега. Того неловкого, иногда нелепого парня, который заставляет улыбаться одним своим видом. Поэтому сейчас, когда машина везёт его по темным улицам, он бессмысленно пялится, желая как можно скорее все разъяснить.
Дверь перед злосчастным клубом. От туда так и рвутся огни, создавая атмосферу все поглощающего неона. Найти среди толпы людей одного-единственного — цель столь мало значительная, но самая главная в этих ничтожным реалиях. Все-таки схватив пьяного парня за руку, Матвеев вытаскивает его из этого мучащего места, буквально выталкивая на улицу.
— Заткнись, — говорит он, протягивая сигарету Шепсу, — как ты всегда делаешь, так и сейчас. Дай, наконец, спросить мне, ответь. Просто ответь.
Младший хватает сигарету вместе с зажигалкой, хлопая глазами, будто маленький котёнок, совсем не понимающий, чего же от него хотят.
— Ответь, почему не звонил? — продолжает свой внушающий допрос Дима, — Любишь же?
— Ненавидеть легче, чем любить, — выдыхает медиум, склоняя голову вниз. Сейчас такой хрупкий, стоит голым душой перед ним, — но я до сих пор не забил.
А Матвеев всё, наконец, понимает. Что ничего случайного в этой жизни нет, что всё когда-то будет хорошо, если они, блять, наконец научатся говорить и понимать друг друга. Не будет больше ничего плохого и мучительного, если хотя бы разок сказать о своих чувствах, да так, что раз — и на всю жизнь.
— Дурень, я тебя люблю, — после довольно долгой паузы, проведенной в собственных рассуждениях, выдает Матвеев, — просто стоило сказать это раньше, а не тащить из этого ублюдского клуба.
Дальше, как и следует всему романтизму в целом, следует поцелуй «на пробу». Потом немного грубее, в какой-то мере сексуальнее, так что они уже тащутся в туалет, умоляя о свободной кабинке. Немного смазанный для них обоих финал, зато, как чернокнижник и обещал: «у Олега… У Олега все будет хорошо». Да и у него самого тоже. Может, эти два месяца страданий-мучений и молчания стоили того, чтобы понять всю суть чувств во всех проявлениях. Просто чтобы осознать — бояться нечего, ты либо пробуешь и меняешь что-то, либо так и остаешься несчастным.
#зарисовка