Глава 11.
Оливия:
«Иногда нам просто нужно смириться с тем фактом, что жизнь не всегда складывается так, как мы хотим.»
В голове проносится эта строчка, которую я вычитала в книге по психологии, и это действительно так. Ведь на протяжении всей жизни нам всегда встречаются трудности.
Я поняла только одно — за то время, пока мы живем, каждый должен найти свою вторую половинку, найти верных друзей, которые не покинут тебя в трудные минуты жизни и наслаждаться тем, что вы живете.
Читая разные книги, я выписывала некоторые фразы, которые трогали мое сердце.
«Жизнь научила меня тому, что ты не можешь держать под контролем чью-то верность. То, как ты к ним добр, не значит, что они будут относиться к тебе так же. То, сколько они для тебя значат не значит, что ты для них будешь таким же ценным. Иногда люди, которых ты любишь больше всего, становятся людьми, которым ты меньше всего можешь доверять.»
А что же такое доверие?
Доверие, как бумага: раз помнешь — идеальным оно уже не будет никогда, как не ровняй.
— О чем думаешь? — прервав мои размышления, спрашивает брюнет. Я смотрю на него и легко улыбаюсь.
— О жизни? — отвечаю, и как бы спрашивая саму себя, а затем пожимаю плечами, в знак того, что сама не понимаю о чем говорю.
Калеб хмурится, кивает и садится рядом со мной. Чувствую, что разговор будет длинным. Самая хорошая черта брюнета — это проницательность. За один разговор он может поднять людям их самооценку, мотивировать их, и они будут благодарны ему. Когда мы учились в университете, его все время хвалил учитель по психологии и советовал ему идти по этой профессии. Он даже рассказывал нам, что его приняли на стажировку к профессору Миллеру. Но почему-то со временем он стал закрываться от людей, а мы все думали, что ему стало скучно от этого. Похоже, я ошибалась.
— Чего ты боишься?
Один вопрос, который заставляет стучаться сердце с бешенной скоростью.
— Чего я на самом деле боюсь? Это самую обычную и невзрачную жизнь с непримечательной работой и нудной рутиной, расписанным отдыхом, среднестатистическим домашним хозяйством, распределенными обязанностями и полным отсутствием поступков, за которые меня запомнят. — говорю я на одном дыхании, а затем смотрю на него. Он всматривается мне в глаза, а затем коротко вздыхает.
Размышляет? Думает, что ответить? Хочет помочь мне? Или же наоборот, хочет задеть меня? Почему я так много думаю и задаю столько вопросов? Спокойно, Оливка.
— У тебя всего одна жизнь. Как ты хочешь её провести: извиняясь? Сожалея? Прося разрешения? Ненавидя себя? Бегать за людьми, которые не замечают тебя? Будь храброй. Верь в себя. Делай то, от чего ты себя хорошо чувствуешь. Рискуй, у тебя всего одна жизнь. Заставь саму себя гордиться ей. Делай со своей жизнью всё, что угодно. Напиши книгу, сделай тату, покрась волосы в сумасшедший цвет, признайся в любви уже, наконец. Ведь когда-нибудь от тебя останется лишь тире между двумя датами, и никто не знает, когда же наступит это когда-нибудь.
Верить в себя.
Минута молчания, я смотрю ему в глаза и понимаю, что я ждала его. Ждала этого момента, когда мне откроют глаза, скажут поверить в себя.
— Мне просто нужен тот, который поддержит и обнимет в трудную минуту. Тот, на кого я всегда могу положиться, кому я могу доверить все. Жаль, что тот, кого я ищу — вымирающий вид.
Он резко обнимает меня. Я, удивленная этим поступком, невольно обнимаю его в ответ.
— Я скучал по тебе. — шепчет мне в ухо Калеб. — Я скучал все эти пять лет без тебя. Я слышал лишь маленькие разговоры о тебе от Трисы, но я так хотел тебя сильно увидеть и обнять, сказать, что я сильно скучаю по тебе.
— И ты делаешь это сейчас. — прерываю его я и улыбаюсь ему. — Я очень скучала по тебе, но я не верю своим глазам, что мы сейчас летим на самолете и разговариваем просто так.
— А ты поверь. Наслаждайтесь моментом, мисс Янг.
Бывают же такие люди, перед которыми невозможно устоять. Своим взглядом — могут пронзить душу; своими прикосновениями — вызывают мурашки; своей улыбкой — растапливают сердца. Иногда даже их запах — приятный запах, который мы можем узнать из тысячи, который мы будем помнить много и много лет, и даже всю свою жизнь, будет напоминать нам о теплых чувствах к этому человеку, о моментах, связанных с вами обоими. Теплое сердце, добрая душа, нежные руки, приятный голос — мы привыкаем ко всему этому и уже не можем обойтись ни одного дня без этого, особенного нам, человека. Нам уже необходима его улыбка в трудные моменты, его нежные руки, к которым мы хотим прикасаться, слышать его голос, уткнуться в плечо и почувствовать тот самый родной запах.
Одно из лучших чувств в мире — когда ты обнимаешь человека, которого любишь, а он обнимает тебя крепче.
Я скучала по нему.
***
Время идет — каждая минута на счету, я не знаю что и думать. Забегаем на одиннадцатый этаж в одно мгновение, даже не замечая наличие лифта. Стучусь в дверь — ответа не последовало. В голову закрадываются самые ужасные мысли — ведь их собака Софи лает по ту сторону двери, а значит Триса дома. Я стучу в дверь настойчивее — результат тот же.
— Беатриса Ребер, открой дверь! — кричу я и от безысходности отхожу от двери.
— Может выломать дверь? — предлагает мне идею брюнет.
Я даже не успеваю подать сигнал, как Калеб молниеносно выбивает дверь, и как в фильме, она с треском падает на пол и мы вбегаем в квартиру. В ванне льется вода, а за водой слышны всхлипы Трис. Я бегу в ванну, а за мной и Хоггарт.
Вижу подругу, которая смотрит на меня, а в руках у неё горсть таблеток. Как только она видит меня, Трис выкидывает таблетки на пол и бежит ко мне.
— Лив... — говорит она мне. Я обнимаю её так сильно, потому что она единственный человек, которого я хочу видеть в своей жизни. — Я боюсь, что будет со мной, с ребенком, с Грантом. Мне так страшно.
Прокручиваю строчку в голове, читая очередную книгу по психологии.
«Жизнь не дает вам людей, которых вы хотите. Она дает вам людей, в которых вы нуждаетесь. Они причиняют вам боль, любят, учат вас, ломают вас, чтобы превратить вас в того, кем вы должны быть.»
Я попросила Калеба подождать нас в гостиной. Он, не проронив не слова, вышел и закрыл дверь.
— Присядь, разговор обещает быть долгим. — Триса, не ставь перечить, села на указанное ей кресло. — Жизнь сводит нас с людьми, которые должны научить нас чему-то. Бывают люди, которые просто проходят мимо, оставив после себя легкую пелену радости; другие — смятение, волнительные ветры любви и бури разочарований; третьи — даны нам на всю жизнь; даны лишь один раз; даны такими, какие они есть, и они принимают нас такими же безрассудными, порою вспыльчивыми и резкими, но нас настоящих, без купюр. Жизнь — это шахматная доска: пока не обдумаешь ход, не изменишь свое отношение к происходящему, не просчитаешь партию — ничего не изменится. Никогда. Ты будешь раз за разом проигрывать игроку, который хоть на йоту думает больше тебя. Но если ты просчитаешь не только ход игры, но и психологию поведения игрока, то ты выиграешь еще до начала игры. Понимаешь о чем я?
Триса молчит, похоже глубоко задумавшись. Если бы у нее были закрыты глаза, я бы подумала, что она уснула.
— Иногда ты должна двигаться дальше без определенных людей. Если им суждено быть в твоей жизни, то они тебя догонят. Поверь в это, я никогда не ошибаюсь.
Наш разговор прерывает телефонный звонок. Триса тянется рукой к карману джинсов, доставая свой телефон. Как только она посмотрела на дисплей телефона, её руки задрожали, а слезы начали капать из глаз.
— Ответь. — настаиваю я. — Может он хочет с тобой поговорить, а ты только тянешь время.
— Ты не понимаешь.— шепчет она. — Я знаю, что сейчас будет. Он скажет, что нам пора расстаться и что ему плевать на меня и на нашего ребенка.
— Что за чушь ты несешь? Просто ответь на звонок, и не будь дурой.
Триса отвечает на звонок и слезы мгновенно сменяются на счастливую улыбку. Тут даже понятно без слов. Я горжусь Грантом, что не бросил Трису в таком трудном положении. Она уходит в другую комнату, давая мне понять, чтобы её не беспокоили.
«Величайшее в жизни счастье — это уверенность в том, что нас любят, любят за то, что мы такие, какие мы есть, или несмотря на то, что мы такие, какие мы есть.»