fourteen
Сегодня, как ни странно, я проснулась сама. В 4:50. Круто.
Сразу одеваю вещи, приготовленные со вчерашнего дня, умываюсь, делаю неброский макияж, расчёсываю волосы, оставляя их распущенными, и иду на кухню, где делаю себе латте.
В общем, к приходу подруги, я уже стояла в коридоре с рюкзаком на плечах и в одном наушнике с песней "Ненавижу города".
Улыбнувшись Маше, обнимаю её и закрываю квартиру. Ничего не сказать, Маша выглядела потрясно–розовые вансы, чёрные джинсы с завышенной талией и короткая белая футболка с красными цифрами "29" на груди. Волосы заплетены в колосок, а на губах матовая помада кораллового цвета. Теперь понимаю, почему Влад влюбился в неё.
У моего подъезда нас ждало такси.
– Сначала за Владом, потом на вокзал, окей? – поворачиваясь ко мне с переднего сиденья, спрашивает русоволосая.
– Ладно. – пожимаю плечами, садясь на заднее сиденье.
У дома Влада таксист останавливается, и Маша выходит встречать парня.
Они ещё долго обнимаются и целуются. Кидаю на влюблённую парочку грустный взгляд и невольно вспоминаю Глеба. Зло встряхиваю головой, отгоняя ненужные мысли, выхожу из машины и сажусь на переднее сиденье, тем самым освобождая задние места друзьям.
– Привет, Кир, где пропадала? – мимолётно спрашивает Влад, на секунду оторвавшись от Маши.
– Эмм, да так. Дома сидела... – замялась я, бросая взгляд на подругу. Та коротко кивает, поняв намёк.
– Понятно.. – говорит друг и с новой силой целует русоволосую.
– Потерпели бы хоть до Питера. – горько усмехаюсь я, но, похоже, меня никто не слышал.
Вставляю в ухо второй наушник и всю оставшуюся дорогу до вокзала еду молча, смотря вперед.
Я продолжаю быть никем среди гнилых хрущёвок,
И я не добился в своей жизни ровно ничего.
Оставь пожалуйста воспоминания в памяти.
Это главное, а у тебя всё будет хорошо.
Грустных людей никто не любит, это аксиома.
Ты не найдёшь меня физически, но только помни:
Твои же шрамы на руках напомнят лишь о боли,
А я умру сегодня, и это здорово...
На вокзале все события до того, как я оказалась в поезде, проходят, как в тумане. Я не слышу ничего, кроме музыки в наушниках, и мысли где-то далеко. С Глебом...
В поезде Влад с Машей не перестают целоваться, а я в какой-то момент просто не выдерживаю и ухожу от них.
Подхожу к открытому окну и достаю из рюкзака пачку Sobranie. Не знаю, чем я думала, когда покупала их, ведь 7 мг никотина–это много, но только вдохнув в себя этот дым, у меня голова идет кругом.
Спустя 4 часа мы наконец приехали. На вокзале я прощаюсь с друзьями, затем заказываю такси и еду по Питеру к дому брата.
И вот, я уже стою у многоэтажки и никак не могу набрать номер квартиры на домофоне. Всего 2 цифры.
Я не успеваю набрать, как дверь открывается, и из неё выходит высокая блондинка с серыми глазами.
– Яна... – девушка оборачивается, услышав своё имя, и уже через секунду крепко сжимает меня в объятиях.
– Кира, девочка моя... Ты здесь... – блондинка зарывается носом в мои волосы, а я только глажу её по голове и плачу.
– Яночка...
Девушка отрывается от меня и пристально смотрит мне в глаза, кладя руки на мои плечи.
– Не впустишь? – улыбаюсь я.
– Пойдём. – Яна вытирает слёзы, и мы вместе поднимаемся на 15 этаж.
Захожу следом за невестой брата и обвожу взглядом квартиру.
– Илья, у нас гости! – кричит Яна, и из кухни выходит высокий парень с тёмно-русыми волосами и такими жеч как у меня, серо-зелёными глазами.
При виде меня Илья срывается с места и крепко обнимает, кружа в воздухе.
– Господи, Кира!
– Илья, задушишь! – смеюсь я, и брат наконец отпускает меня.
– Почему не предупредила?
– Сюрприз хотела вам сделать.
– Сюрприз удался. – Илья ещё раз обнимает меня, и я таю в его сильных руках, прижимаясь всё сильнее и вдыхая такой родной запах его одеколона.
– Илья, имей совесть. Кира только с дороги, устала, а ты её в коридоре держишь. – возмущается Яна, и Илья отпускает меня.
– Ян, всё хорошо, правда.
Оставляю рюкзак в комнате Яны и иду в душ после дороги.
Затем, переодевшись в тёмно-серую футболку Ильи и короткие шорты, захожу на кухню, где около плиты стоит брат и готовит что-то наподобие яичницы с беконом.
Позже приходит Яна, и мы втроём садимся за стол.
Стоило мне взять в рот яичницу брата, как я тут же подавилась. Яна, смеясь, хлопает меня по спине.
– Илья, солнышко, ты нас отравить решил? – спрашиваю я, мило хлопая ресницами.
– Что, всё очень плохо? – с грустью спрашивает брат.
– Он никогда не готовит, а сегодня вдруг решил. – всё ещё смеясь, заметила блондинка.
– Не, Ян, в следующий раз готовишь ты. – с улыбкой говорю я.
– Не волнуйся, систр, мы тебе место на местном кладбище выделим. – фыркает парень, за что отхватывает подзатыльник от Яны, а я смеюсь.
– Вот спасибо. Ты такой щедрый. – подкалываю я брата.
– Обращайся. – подмигивает он.
Встаю из-за стола и начинаю готовить нормальную яичницу.
Также смеясь и подкалывая друг друга, мы позавтракали. Илья остается мыть посуду, а мы с Яной идем осматривать квартиру.
Провожу пальцами по статуэткам, стоящим на полках этажерки и иду дальше. Квартира полностью выполнена в бронзовых тонах, и выглядит это очень дорого, хотя о чём я, у наших родителей своя компания, которая в скором времени перейдёт во владение Ильи.
– Как давно я здесь не была... – завороженно шепчу я.
– Пойдём по магазинам пройдёмся? – предлагает Яна, на что я с радостью соглашаюсь.
Гуляя по городу, мы заглядываем в каждый магазин, разговариваем обо всём, что произошло за это время, пока мы не виделись, в итоге покупаем огромную пиццу, некоторые продукты и мороженое, а потом идём в торговый центр.
Обойдя все три этажа, я купила бежевые кроссовки New Balance, чёрное платье с рукавами, со стразами и расклешёной юбкой, чёрную кожаную куртку с вышивкой красной розы на рукаве, белые джинсы и серёжки с аметистами, а Яна взяла красное платье в пол, туфли и калье с бриллиантами.
Прийдя домой, мы кладём пакеты с покупками, берём Илью и идём прогуливаться по городу.
Уже стемнело, и на небе стали появляться первые звёзды. Ночной Питер очень красивый, и я завороженно останавливаюсь, смотря в небо.
Илья в ближайшем магазине покупает 2 бутылки Гаража и бутылку Амстердама, и мы идём по набережной, поём песни Коржа и пьём из горла. Я закуриваю первую сигарету, затем вторую. Брат уже слишком пьян, чтобы обращать внимания на то, что я курю. Яна берёт из моих рук сигарету и жадно вдыхает дым. Я смеюсь, обнимая подругу, и делаю глоток Гаража, на время забывая обо всех, в том числе и о Голубине.
Блаженно закрываю глаза и не хочу их открывать. В эти моменты я по-настоящему живу, в моих лёгких тает дым, во рту приятный привкус хорошего алкоголя, и я дышу полной грудью, искренне смеюсь и понимаю, что так хорошо, как сегодня мне уже давно не было. Я нахожусь в прекрасном городе, рядом со мной любимый брат и лучшая подруга. Что может быть лучше этого?
Разве это нельзя назвать счастьем?