chapter three
2 Августа 2000 Год
Louis
Дети иногда раздражают. Одну секунду они могут быть ангелами, но как только им что-то не нравится, они превращаются в чертовых демонов. На мой взгляд, вы безусловно любите своего ребёнка. Смысл в том, что чтобы они ни делали - даже если убьют кого-то - вы всегда будете любить их, несмотря ни на что. Особенно, когда ты только что вымыл пол, а затем он бросает тарелку спагетти и решает искупаться в них.
- Уфф! Кэти! Что я тебе говорил о том, чтобы вести себя менее буйно?!
Ей всего пять лет.
Кэти пытается что-то убрать, но замечает, что я могу сделать все сам.
- Но папочка! Я не испачкалась.
- Да, да. Слава богу, что ты не надела платье. Иди переодевайся!
Она бежит вверх по лестнице, как всегда «случайно» захлопывая дверь, хотя я каждый день напоминаю ей, что стоит закрывать её, как нормальный человек. Я стону, когда осматриваю беспорядок, устроенный на полу. Придётся снова мыть пол. Надеюсь, он успеет высохнуть до приезда моих родителей.
Закончив, я бегу вверх по лестнице, снимая на пути футболку. Одежда, которую я собирался надеть, уже лежит на кровати. Застегиваю последнюю пуговицу, укладывают волосы, чтобы получилось что-то более-менее приличное, впрыгиваю в туфли.
- Папочка, я готова.
Я оглядываю свою прекрасную девочку с ног до головы. Она стоит в милом желтом сарафане, с маленьким бантиком на голове.
Я присаживаюсь на корточки, заправляя её волосы за ушко.
- Ты чудесно выглядишь, детка, - дарю ей лёгкий поцелуй в щеку. - А теперь, бабушка и дедушка уже не за горами, поэтому, нам нужны новые правила.
- Новые правила?
- Только сегодня, после этого мы вернемся к обычным.
- Ладно.
- Единственное правило - это полная противоположность тому, что мы делали раньше?
Она хмурится, не понимая, почему мы должны действовать таким образом. Если бы она знала, какие ее бабушка и дедушка на самом деле.
- Н-нормально?
- Да! Мы не ведем себя глупо сегодня, и никакого йогурта на обед.
Йогурт это серьёзная тема для Кэти.
Она стоит прямо и салютирует, как солдат.
- Делай то, что делает папочка, хорошо?!
- Сэр, да сэр!
Как по команде, раздается звонок в дверь. Вместо того, чтобы бегом скатиться вниз по лестнице, как мы обычно делаем, я молча показываю жестом, что нужно спуститься спокойно. Кэти кивает и делает именно так, как я сказал. Глубокий вдох, перед тем, как открыть дверь, не помогает успокоить мои нервы.
- Луи!
С громким криком моя мама врывается в дом, целует меня в обе щеки, вместо привычных материнских объятий, которые вы, наверное, ожидали. Далее, мой отец кивает мне и протягивает руку.
- Сын.... - говорит он глубоким голосом, чему я несказанно завидовал, потому что мой голос по-прежнему был веселым, как у девушки-подростка.
Я прокашливаюсь, чтобы углубить свой голос, перед тем, как сказать: "отец".
Получается довольно глубже, чем ожидалось, что заставляет его улыбнуться.
- А кто эта красивая девушка?! - спрашивает отец, указывая рукой на Кэти, которая стояла за моей спиной.
- Добро пожаловать, дедушка.
Я едва сдерживают смех, когда Кэти понижает голос, чтобы быть похожей на меня. Но вот мои родители не одобрили это, а лишь посмотрели на меня, нахмурив брови.
- О-о-о, Кэти! Шутница! Ха! - фальшивой смеюсь я.
Кидаю ей взгляд, чтобы она вышла из-за меня. Буквально несколько секунд, полных замешательства, прежде чем родители заходятся в поддельном смехе.
- Давайте поедим?
- Конечно! - воскликнула моя мама.
Мы вместе прошли на кухню. Обычно, я не очень придирчив, когда дело доходит до уборки, но когда приходят мои родители, приходится быть требовательным ко всему.
- Хорошо... - моя мать критикует комнату, потому что это ее работа; критиковать все, что есть у других, конечно же, кроме себя.
Я стараюсь не огрызнуться, когда отодвигаю «хороший» стул, позволяя ей сесть, чтобы дать поесть и выпить из моих «хороших» тарелок и бокалов. Я надеюсь, что она обожает мою «хорошую» лазанью.
- Садись рядом с бабушкой, Кейт, - кидаю взгляд на девочку, показывая ей, что нужно делать, как я скажу и когда я скажу.
- Фу, сын, - начинает отец. - Что это за рубашка? Она выглядит ужасно на тебе! Как и волосы твоей дочери.
Кэти хмурится, пытаясь своими маленькими ручками сделать что-то с волосами.
Хотелось ударить отца ножом, за красивые волосы Кэти. Но
я трус, поэтому делаю глубокий вдох и достаю лазанью из духовки.
- Она выглядит хорошо, отец.
- Отлично! Как будто на нее напала курица. Вот почему тебе нужна жена. Если бы у тебя была богом проклятая жена, может быть, у вас был бы ребёнок такой же, как и вы, - это заставляет меня с грохотом поставить поднос на стол.
- Какого хрена ты только что сказал?
- Луи! Это было неуместно, - восклицает моя мама.
- Заткнись! Ты похожа на него! Слепые суки! - я ударяю кулаком по столу. - Кейт, иди в свою комнату!
Девочка, не раздумывая, бежит вверх по лестнице, опять оглушительно хлопая дверью.
- Вы не имеете права, блять, прийти в мой дом и говорить гадости обо всем, что видите! Я терплю, что вы критикуете мой дом, я могу терпеть, что вы критикуете меня, но никогда не говорите о моей дочери плохо!
- Ты не должен был заниматься тем, чем занимаются педики, с тем хиппи, а мог бы выйти за милую девушку, с которой у вас бы родился замечательный ребенок! Все мы знаем, что получится из этой взбаламошенной девчонки, тем более иностранки. (Кэти испанка. Гарри и Луи удочерили её)
- Убирайтесь, - я указываю на дверь, не желая видеть эти уродливые лица здесь.
- Луи.
- Убирайтесь из моего дома! Я больше никогда не хочу видеть вас здесь!
Возможно, я кричу слишком громко, но это стоит того. Я защищаю свою дочь, а значит, могу пойти на многое для её спокойствия.
Они уходят без лишних слов, закрыв за собой дверь. Я вздыхаю, хочется плакать и кричать, и есть лазанью. Но пора укладывать Кэти. Я поднимаюсь в комнату, медленно открываю дверь, и вижу, как маленькая девочка сидит на постельном белье с черепашками ниндзя и нервно перебирает пальцы.
- Эй, солнышко. Готова ко сну?
- Мы ненормальные, да, папочка?
Моя дочь не отрывает взгляда от своих рук. Мое сердце разрывается. Но я крепко прижимаю её к себе.
- Не грусти, Кэти. Это нормально, быть ненормальными.
Она обнимает меня, поглаживая мою щеку ручкой.
- Я не расстраиваюсь, папочка! Я не хочу быть нормальной. Это означает, что мы будем, как бабушка и дедушка.
- Правда. Хорошо быть таким, какой ты есть, ладно?
- Ладно! Теперь спать!
Liam
- И мы даже не съели сранную лазанью, Лиам! - Луи жалуется мне по телефону, заставляя меня счастливо вздохнуть.
- Я говорил тебе, что никогда не позволяй им добраться до вас! Эти засранцы никогда не поддержат тебя ни в чем, потому что ты делаешь не так, как они.
На другом конце стояла тишина, пока я не услышал тихий всхлип.
- Луи?
- Извини. Я просто думаю, что мне повезло, и я не ел лазанью.
- Я сделаю тебе еще одну, перестать быть таким ребенком. И не показывай свои эмоции, пока я не начну плакать.
- Придурок.
Луи фыркает точно так же, как и его дочь. Это удивительно, видеть, как много у них общего. Их личности замечательные и такие похожие.
Жаль, что его бывший не может видеть это.
Мы начинаем обсуждать все важные и бесполезные мелочи одновременно. Смеёмся над нашими глупостями, и, на половине моего рассказа, я слышу легкий храп на другом конце линии.
- Спокойной ночи, мой сладкий, - улыбаясь, шепчу я.