Глава 9
Этот день был не таким, как предыдущие. Жаркая солнечная погода сменилась на хмурую и пасмурную вопреки всем ясным прогнозам. На улице был сильный ветер в перемешку с дождем, способный сдуть шляпы с проходящих людей. Но перемены в этот день были не только в погоде. Джон внутри себя тоже изменился, он был тих и рассеян, медлителен и неаккуратен во всем, создавалось ощущение, словно из него какой то зловещий вампир высосал все жизненные соки. На самом деле все это было объяснимо... Это был тот день, когда любящий отец предаст свою любимую дочь матушке земле... Навсегда...
Самое трудное было позади, все эти похоронные хлопоты действительно измотали его, выбор гроба, венков... Все это было очень сложно и тяжко для сердца, тяжко для души, ведь Джон как отец хотел все только лучшее для своей маленькой принцессы.
И вот после всех этих хлопот, он сидит в церкви напуганный и подавленный, слушает прекрасные речи преподобного, а сам в руке теребит, уже изрядно потрепанный листок бумаги, на котором он несколько дней писал прощальную речь, листок, на котором до сих пор еще при свете можно было увидеть капли застывших блестящих слез, листке на котором каждое слово было добрым, искреннем и честным.
Вот преподобный заканчивает свои прекрасные теплые слова, указывает рукой на подавленного отца, приглашая его сказать пару слов о дочери, уступая место за стойкой. Джон с большим трудом поднимается со скамьи, после чего словно опьяненный всем происходящий на ватных, почти воздушных ногах кое как идет в сторону стойки, не спуская глаз с гроба, где лежит его прекрасная словно живая дочь, а в голове лишь одни мольбы, мольбы лишь бы не упасть в обморок.
Все дошел, встал за стойку, и крепко схватился пальцами за боковые стенки сверху, сжимая их так сильно, что послышался еле пробивающийся дубовый хруст, в горле все пересохло. Трясущейся рукой Джон достал из нагрудного кармана скомканный листок бумаги, положил его перед глазами, хотел было начать читать, но перед глазами словно отражение кривого зеркала, все расплывчатое. Паника брала верх, в горле все было настолько сухо, что он пару раз откашлялся словно сейчас выплюнет песок. Потом он оглянулся в сторону дочери, взглянул на нее, на щеке сверкнула яркая слеза, но именно эта слеза дала ему силы собраться... Джон пару раз откашлялся и принялся говорить речь, при этом тот самый листок, над которым он несколько дней сидел и горько плакал, выбивая из себя все те теплые слова, вовсе не понадобился, все прекрасное само лилось из его рта. Все присутствующие охали, пуская слезы, женщины не успевали доставать из карманов платки и вытирать потекшую тушь с глаз. Даже сам преподобный еще никогда не слышал ничего столь прекрасного за все годы работы в церкви, не выдержал и отвернулся, чтобы выплеснуть эмоции.
Вот Джон сказал последние слова, после чего еще несколько секунд, словно приклеенный молча постоял с закрытыми от горя глазами, потом отошел от стойки. подошел к дочери и вложил ей в руку маленький кулон, который собирался подарить на выпускной в школе, потом наклонился и поцеловал ее нежно в лоб, капнув несколько слез ей на щеки и губы. После чего к Джону подошел преподобный, положил руку на плечо и попросил присесть на свое место.
Когда все слова были сказаны, все слезы были выплаканы, пришло время погребения. Наверное, это был тяжелый момент этого дня, ветер с дождем бил всем в лицо, преподобный читая молитву около глубокой ямы, упирался ногами в землю, дабы под силой такого ветра не упасть вниз вслед за усопшей.
На холмике одиноко стоял профессор Саливан, он боялся показаться перед Джоном публично, поэтому наблюдал за всем происходящим со стороны, стараясь не привлекать ничье внимание.
Вот и все гроб внизу глубокой ямы, последние теплые слова прозвучали из уст преподобного, после чего все взяли по клочку земли и бросили ее на крышку деревянного покрытого лаком блестящего гроба. Как только все было выполнено, двое молодых парней активно принялись закидывать лопатами землю, словно наперегонки друг с другом.
- Вот и все. - думал про себя Джон. - Теперь тебя ждет новая жизнь, новые трудности, новый мир... Мир без Рэйчел...