23 эпизод.
Она проигнорировала меня и продолжала разговаривать с Чоном:
– Когда я гощу в доме тети Роз, она разрешает мне спать в ее кровати. Когда папа уезжает по делам, мама пускает меня к себе. А если ты будешь спать в кровати тети Роз, то мне что – придется спать на полу?
Губы Чонгука дрогнули, но он ответил девочке очень серьезным тоном:
– Тебе не придется спать на полу.
– Ты собираешься жениться на тете Роз?
Не успела я открыть рот, как Чонгук ответил:
– Может быть, в один прекрасный день я и женюсь на ней, если мне повезет.
– А можно я понесу букет для невесты во время свадьбы? Ведь нужна только одна девочка, а моя сестренка любит ковыряться в носу, поэтому вы ее не выбирайте.
Я принялась хохотать, но тут заметила, что Хоуп тоже вошла в комнату и все слышала.
– А вот и неправда! Я уже не ковыряю в носу!
Фейт наклонилась к Чонгуку со злорадной улыбкой и прошептала ему в ухо:
– Еще вчера ковырялась, я видела.
Эти девчонки определенно зададут нам жару в подростковом возрасте.
Во время ужина мы стали свидетелями бесконечных перепалок между «ангелом» и «демоном». В промежутке между их словесными баталиями мама с Чонгуком оживленно беседовали. Этот человек, несомненно, умел очаровывать женщин, и мне было интересно наблюдать его в действии. Мама поставила записи Дюка Эллингтона для настроения, и он тут же сыграл на ее пристрастии к джазовой музыке, со знанием дела пустившись в рассуждения на эту тему. Затем он обсудил с ней ее любимые композиции таких джазовых исполнителей, как Лестер Янг и Билл Эванс, о которых я и слыхом не слыхивала, чем окончательно покорил ее сердце. К концу ужина она до такой степени подпала под воздействие его обаяния, что даже если бы вдруг узнала, что он серийный маньяк, то продолжала бы так же им восхищаться. Чон настоял, чтобы мы с мамой отдыхали, пока он с девочками не уберут со стола. За их стараниями было очень весело наблюдать. Мы потягивали вино, а он по очереди поднимал малышек на руки, чтобы они могли поставить чистую посуду в шкафчик. В какой-то момент я даже подумала, что этот мужчина способен на многое, если может укротить неуправляемых четырехлетних чертовок, как бы сомнительно это ни звучало.
– Мне он нравится. Он кажется таким искренним, – произнесла мама.
Чонгук наклонился, чтобы поставить что-то в посудомоечную машину, и я невольно задержала взгляд на его упругой заднице, обтянутой джинсами.
– Мне он тоже очень нравится.
Я как раз делала глоток вина, продолжая глазеть на соблазнительный зад Чонгука, когда мама вдруг сказала со вздохом:
– А нет ли у него симпатичного папочки для твоей милой старой мамы? –Я чуть не подавилась, вино попало мне в носоглотку. Мне вдруг стало нестерпимо жарко.
Мама рассмеялась, а я с трудом перевела дыхание, откашлявшись.
– А что тут такого? Пусть я и не молода, но ведь все еще полна жизни.
По пути домой я позволила Чонгуку опуститься на «второй этаж». Мы оба смеялись, когда он незаметно ласкал меня на заднем сиденье машины. Он даже умудрился опустить голову и попробовать мои соски на вкус, заслоняя меня от водителя и проезжающих машин – пригодилась его спортивная куртка, пусть и использовалась она не по назначению.
Когда мы подъехали к моему дому, я заметила под его брюками впечатляющую выпуклость.
– Ты хочешь... подняться ко мне?
– Это зависит от того, зачем ты меня к себе зовешь. По-прежнему будешь держать на пороге или все же пригласишь, так сказать, войти внутрь?
Мое тело просто изнывало от невыносимого желания позволить ему это. Я крепко сжала ноги, чтобы унять бушующий между ними огонь. Но в то же время... я еще не готова была уступить Чонгуку. А сдерживалась я не потому, что все еще ему не доверяла – сердце мое, похоже, преодолело совсем еще недавние свои подозрения. Напротив... я чувствовала, что заниматься любовью с Чонгуком будет чем-то особенным для нас обоих... чем-то очень важным в нашей жизни. И поэтому, вероятно, немного боялась этих отношений. Я повернулась к нему:
– Я хочу тебя больше, чем хотела кого-либо в своей жизни.
Чон заглянул мне в глаза.
– Вот и замечательно. Потому что это чувство взаимно. Однако мне почему-то кажется, что ты не договорила и за этим обязательно последует «но».
Я улыбнулась.
– Хотела бы я, чтобы это было не так. Просто... – Я понятия не имела, как выразить обуревавшие меня чувства. Меня терзали крайне противоречивые эмоции, и мне сложно было объяснить ему свои сомнения.
Я опустила голову, пытаясь облечь мысли в понятные слова, но Чон взял меня пальцами под подбородок и поднял мою голову, чтобы посмотреть в глаза.
– Я буду ждать столько, сколько понадобится. Для меня не имеет значения, почему ты еще считаешь, что не готова к отношениям. Я приду, когда ты меня позовешь.
– Спасибо тебе, – с чувством облегчения, но, возможно, и с некоторым разочарованием сказала я.
Мы еще немного постояли на улице, а потом Чонгук проводил меня до подъезда. При этом он даже не попытался войти. Когда мы наконец распрощались, я прислонила голову к закрытой двери и прислушивалась к его шагам, пока они не смолкли. В тот момент мне почему-то представился вечер, когда отец ушел от нас, о чем я не вспоминала годами. Я сидела в своей комнате и плакала, когда он перетаскивал свои вещи из дома к машине. Я тогда не желала его видеть, но не могла не прислушиваться к его шагам, когда он ходил взад и вперед. Я даже не поняла, когда он поднялся в свою комнату в последний раз. Он шел к двери, а я все прислушивалась к его шагам, а они все удалялись и удалялись, пока не смолкли совсем. Я ждала, что они раздадутся вновь, но он так и не появился. Больше он никогда не переступал порога нашего дома. Просто исчез из нашей жизни.
Pov_Jungkook
Чеён отправилась на три дня в Тэгу, брать у кого-то интервью по заданию редакции. Хотя я чувствовал, что наши отношения действительно налаживаются и, похоже, нам удастся преодолеть последствия всей той отвратительной лжи, что я нагородил, в глубине души что-то не давало мне покоя. Я ломал голову, пытаясь понять, почему мать Чеён показалась мне такой знакомой, но не смог вычислить, где мы с ней встречались. Она меня явно не узнала, ведь прошло столько лет, и тогда я был всего лишь подростком.
В течение дня я был сильно занят в офисе. Я с головой погрузился в работу, но все же какое-то неясное тревожное чувство одолевало меня. К концу дня оно усилилось, и я никак не мог сосредоточиться. Я схватил телефон, решив позвонить отцу. После второго звонка в кабинет вошла секретарша и положила пачку документов, которые она только что скопировала, мне на стол. Я сбросил звонок, решив, что не время звонить отцу и выпытывать детали, и обратился к Дженни:
– Прежде чем уйдешь, не могла бы ты заказать мне билеты на самолет на завтра? Мне надо вылететь утром. И, пожалуйста, арендуй для меня машину. Она мне понадобится сразу после прилета.
– Конечно. Куда вы собираетесь лететь?
– В Уэст-Палм-Бич. Мне срочно надо повидаться с отцом.
* * *
Поскольку я собирался провести там всего одну ночь, я не взял с собой никакого багажа. Я набрал номер отца, как только вышел из раздвижных стеклянных дверей аэропорта. От уличной жары и влажности мое лицо тут же покрылось капельками пота.
– Папа, ты где сейчас? Я здесь, только что вышел из самолета.
– Неужели я нахожусь при смерти, просто не успел это почувствовать? – пошутил он.
– Что ты имеешь в виду?
– А почему еще ты вдруг вздумал нанести мне визит? Ведь я с тобой уже сто лет не виделся.
– Понимаешь, мне нужно срочно с тобой поговорить кое о чем, очень для меня важном, вот я и решил убить сразу двух зайцев и навестить тебя. Действительно, мы с тобой очень давно не виделись.
– И то правда.
– Ты сейчас дома?
– Нет. Я отдыхаю в «Брейкерс».
– Там и увидимся. Я сейчас сяду в машину и направлюсь прямо туда.
– Хорошо, сынок. Буду ждать.
После того как я забрал арендованный «Мерседес», я проехал по мосту, соединяющему Уэст-Палм-Бич с поражающим роскошью курортом Палм-Бич-Айленд. Проезжая мимо знаменитого клуба «Мар-а-Лаго» с высокой башенкой, я вспомнил, как в детстве родители взяли меня на вечеринку, на которой присутствовал сам Дональд Трамп. Мы часто проводили зимние праздники и выходные в этом шикарном месте, где собиралось весьма закрытое сообщество богатых людей.
Справа от дороги, по которой я ехал, раскинулся зеленовато-голубой океан. Слева располагались особняки богачей – одни в испанском стиле, другие – образцы современной архитектуры с обилием металла и стекла. Туристы и местные жители праздно бродили по тротуару в пляжных нарядах и выглядели так, словно ничто в мире не могло нарушить их спокойствия. Если честно, я им искренне завидовал.
Наконец я прибыл в «Брейкерс» – прибрежный отель, где отец часто обедал с экс-руководителями компаний. Я знал, что он проводит много времени в клубе для миллионеров, расположенном дальше, на Перувиан-авеню.
Легкий ветерок, колышущий ветви пальм, приятно контрастировал с жарой и суетой города. Я невольно подумал, как было бы хорошо, если бы Чеён приехала сейчас со мной, чтобы насладиться свежим морским воздухом и прохладой. Я представил, как прекрасно было бы порезвиться с ней на пляже. Наверное, ее роскошная попка потрясающе выглядит в бикини.
Я вошел в отель и сразу же вспомнил, почему отцу так нравилось здесь. Это было место тусовки богатых и знаменитых, здесь отец полностью погружался в свою стихию. В этом роскошном отеле, изысканно оформленном в мягких пастельных тонах, просто пахло деньгами.
Стоя у парковки, я послал ему сообщение, и он вышел встретить меня в холл.
Отец быстро обнял меня и похлопал по спине.
– Чонгук... как приятно тебя видеть, сынок.
– Мне тебя тоже приятно видеть.
Уж не знаю, было ли причиной тому освещение или что-либо еще, но отец выглядел заметно постаревшим с тех пор, когда я встречался с ним в последний раз. Но, несмотря на это, он был в достаточно хорошей форме для своих лет, потому что всегда старался вести активный образ жизни.
– Мы как раз обедали на балконе. Копченый лосось с каперсами, между прочим, который приготовил сам шеф-повар Чжон. Не желаешь к нам присоединиться?
– Кто это «мы»?
– Мы с Майрой и еще пара друзей.
Майра была самой последней женой отца. Она выглядела, как многие женщины здесь – крашеная блондинка, наряды от Шанель и множество пластических операций. И, разумеется, в руках крошечная собачка, с которой она не расставалась. Я почему-то был уверен, что Каролина в недалеком будущем превратится в такую вот Майру.
– Вообще-то я надеялся, что мы с тобой сможем поговорить наедине.
– Что-то случилось?
– Нет. У меня просто появились к тебе вопросы.
– Ну хорошо. Позволь мне сообщить им, что я скоро вернусь. А потом мы можем прогуляться по пляжу.
– Хорошая идея.
Для этого визита, вспомнив поговорку про чужой монастырь, я оделся соответствующим образом – легкие брюки цвета хаки и белая майка с воротничком.
Отец вернулся и жестом пригласил меня пройти на пляж. Закатав брюки по колено и взяв туфли в руки, я шел рядом с ним по самой кромке накатывающих на берег волн. Под ногами хрустели ракушки, и несколько чаек на бреющем полете пронеслись прямо над моей головой.
– Итак, что же такое случилось, что вынудило тебя приехать навестить меня? Что-то, связанное с той девушкой, которой ты представился другим парнем?
– Представь себе, случилось чудо, и она простила меня. Мы сейчас очень стараемся наладить отношения. Правда, я еще не завоевал ее доверия на все сто процентов. Но тем не менее мой приезд к тебе действительно в какой-то степени связан с ней. А конкретнее, с ее матерью.
– А что не так с ее матерью?
– Она в свое время работала у тебя. И ты ее уволил несколько лет назад.
Отец расхохотался:
– Ну, тогда она одна из нескольких сотен человек. Как я могу понять, о ком идет речь?
– Я познакомился с ней на днях, и она сразу же показалась мне странно знакомой. Она, наверное, работала у тебя дольше, чем другие секретарши, так как остальных я совершенно не помню.
– Как ее зовут?
– Элени Пак.
Он внезапно остановился как вкопанный, повернулся и посмотрел мне в глаза:
– Элени Ли.
– Нет. Элени Пак.
– Ее фамилия Ли. Это совершенно точно. – Он направился к валуну неподалеку.
– Давай присядем. Мне надо немного отдохнуть.
– Ты и вправду уверен, что ее фамилия
Ли?
– Да.
– Подожди-ка.
Я быстро набрал сообщение для Чеён.
Чонгук: У меня тут возникла одна мысль. Я никогда у тебя не спрашивал, но ведь фамилия Пак совсем не похожа на китайскую.
Она ответила сразу.
Чеён: Угадал. Я какое-то время назад изменила ее, с Ли на Пак.