19.
19.
Иногда дождевой воды из пластиковой бутылки достаточно, чтобы вернуться к жизни. После передоза нас знатно прочистило, и мы с Алисой выпили каждый литра по три, не меньше. Словно призраки мы раз в полчаса бродили туда-сюда, от комнаты до кухни, обессилившие и страдающие от неутолимой жажды. «If you marry me, would you bury me?» - напевала Алиса себе под нос. Время текло очень медленно, а вода кончалась быстро. «Ты никогда не пыталась устроиться на работу?» - спросил я, когда увидел, что все бутылки уже опустели. «Зачем?» - удивилась Алиса. «Чтобы хотя бы оплачивать счета». Она покачала головой: «Нет, не пыталась». Я вздохнул.
Когда живешь как Алиса, совсем без денег, приходится учиться мало есть и экономить воду: например, чтобы помыться, Алисе было достаточно и пяти литров. Она к этому уже привыкла, а для меня поход в душ в ее квартире превращался в настоящую пытку, настолько я был зависим от комфорта. Каждый раз нам приходилось искать воду: выходить на балкон и проверять тазы, накапало ли туда чего-нибудь, а если дождя в ближайшие дни не было, то нужно было спускаться вниз и выпрашивать воду у консьержки, потому что с соседями по этажу Алиса наотрез отказывалась общаться. «Я их боюсь, - говорила она. - Я вообще боюсь людей, но эта старушка внизу, она довольно милая. Ее я не боюсь, иногда она отливает мне кипяченой воды из своего чайника, когда прошу».
В тот раз, после дичайшего отравления, на балконе ловить было уже нечего, мы осушили все, что было, так что - выбора не оставалось - мне пришлось тащиться на первый этаж. В моменты, когда плетешься вдоль бетонной стены выпрашивать воду у старушки, тебе начинает казаться, что в твоей жизни что-то определенно пошло не так.
- А кем бы ты стала работать, если бы вдруг пришлось? - спросил я, когда вернулся с двухлитровой бутылкой кипяченой воды.
- Слишком много «бы», - улыбнулась Алиса и сделал глоток.
- И все же, - настаивал я, - неужели тебе ничего не интересно?
Алиса задумалась.
- Наверно, я бы рисовала.
- Картины?
- Ну да.
Я покачал головой.
- Не думаю, что художники много зарабатывают.
- Да уж, на яхту на Москве-реке вряд ли бы хватило!
Мы засмеялись, и Алиса прикрыла улыбку рукой.
- Ты где-то училась рисовать?
- Да, ходила в художку в детстве. Отец возил, ему почему-то хотелось, чтобы я туда ходила, гордился, наверно. - Она поставила бутылку на пол.
- А тебе самой нравилось?
Алиса пожала плечами.
- Не знаю, наверно... иногда.
- А чего бросила тогда?
- Почему же, вон, рисую. - Она кивнула на нашего кровавого слона на стене, а потом вдруг стала серьезной и проговорила после небольшой паузы: - А бросила, потому что, как мне кажется, хотела забыть о детстве. Я думала, что станет легче, если тот человек, кем я была, навсегда исчезнет. Я пыталась придумать себя заново, но все без толку - себя-то не обманешь.
Она попыталась грустно улыбнуться, а я провел взглядом по голым стенам, лишенным всяких воспоминаний - ни старых семейных фотографий, ничего - и сделал глоток старушечьей воды, чтобы как-то заполнить молчание.
- А отец? - тихо спросил я потом. - Ты говорила, что он перестал приезжать, а сама ты пробовала с ним связаться после... ну, понимаешь?
- После смерти матери? - уточнила Алиса холодно.
Я кивнул.
- Нет, не пыталась.
- Но ты ведь теперь совсем одна, - сказал я. - А где-то живет твой отец и, возможно, ни о чем до сих пор не знает. Если бы ты нашла его, у тебя был бы хоть кто-то, кто о тебе позаботится.
- Я уже не одна, ты обо мне заботишься, - сказала Алиса с нежной улыбкой, от чего я даже покраснел. - Я не хочу искать отца, потому что не смогу, наверно, его простить. У меня до сих пор есть его номер, но я ни разу не пыталась по нему позвонить. Может, отец его давно сменил, сбегая от обязанностей? Разве можно положиться на человека, на взрослого человека, который однажды уже нарушил обещание?
- Может быть, с ним что-то произошло, что-то случилось? - предположил я. - Что если он не виноват, а ты даже не знаешь, что с ним стало?
Алиса развела руками, начиная заводиться.
- Ну, значит, так тому и быть, - сказала она нервно. - Так или иначе, его не было рядом, когда он был так нужен. А теперь я и без него отлично справляюсь.
Я покачал головой, снова огляделся вокруг, посмотрел на весь этот голый ужас из одноразовых шприцов, разбитых ампул и крови, размазанной по полу.
- Ты же сама видишь, что не справляешься.
- Ну я пытаюсь! - воскликнула Алиса.
- Нет, ты пытаешься сбежать, - сказал я громче, чем следовало бы, и сразу же пожалел об этом - Алисин взгляд вспыхнул, ее маска сменилась.
- А ты разве там же не занимаешься, м? У тебя ведь тоже кто-то есть, тетка, да? Я же видела пропущенные, когда мы сидели в той кафешке сразу после того, как ты разбил ампулы!
- Я их не разбивал.
- Не важно, - отмахнулась Алиса. - Важно, что у тебя тоже есть семья, но ты ее по какой-то причине избегаешь. А причина эта проста: мы с тобой уроды, просто больные, никому не нужные уроды! Нас никто из нормальных понять не может, а мы не можем понять их, да и сами себя понять не можем. Вот в чем дело! Никогда нам не стать такими же, как все вокруг. Мы не будем в тридцатник продавать кофеварки, ездить на выходные закупаться на всю неделю в гребаный «Ашан», не будем по вечерам укладывать сопливых ангелочков по кроваткам и читать им сказку! Ничего у нас не будет, ничего и никогда!
В приливе эмоций Алиса резко махнула рукой и задела открытую бутылку - она громко расплескала свои недопитые внутренности по полу и покатилась в угол. Алиса тут же замолчала. У нее из глаз брызнули слезы, а голос скатился на какой-то хриплый шепот: «Ну почему у нас все не так?..». Я уже винил себя в том, что начал этот разговор. Мне захотелось успокоить Алису, сказать, что все у нас так, что она ошибается, что все у нас будет хорошо, но почему-то не стал. Просто промолчал, даже не обнял ее - наверно, испугался. Мы просидели с минуту в полной тишине, пока Алиса немного не успокоилась. А потом мне в голову пришла сумасшедшая идея, отлично подходившая, чтобы отвлечься от всех этих плохих мыслей. Я подполз к Алисе и предложил ей выкинуть наконец холодильник, последнюю частичку ее прошлого, застрявшего, как кость в горле, на балконе.
- Нормальные не могут себе это позволить, - сказал я, - а вот мы - спокойно!
- Ты думаешь, у нас хватит сил? - спросила Алиса, вытерев слезы.
Я кивнул.
- Угадай, сколько дураков нужно, чтобы выкинуть холодильник из окна? - с тупой улыбочкой спросил я.
- Два? - Алиса тоже развеселилась.
- Точно.
Я помог ей подняться с пола.
- Прости меня, - шепнула Алиса.
- И ты меня прости, - шепнул я.