7.
7.
Когда фонарь погас, комнату с розовым слоном наполнил густой мрак, выбивший меня из гипноза Алисиных слов. Исповедь была закончена, воздух снова сперла эта проклятая тишина, в которой все боялись даже пошевелиться, и я был вместе со всеми - словно связан по рукам и ногам. Меня поразила эта вырванная с нервом история, изложенная в одном неудержимом потоке болезненного сознания. Никогда еще я не узнавал о другом человеке так много, никогда еще я не чувствовал столькочужой боли, отчаяния и одиночества, которыми меня накачала Алиса. Она вскрыла свою душу, совершила моральное сэппуку, вывалив на бетонный пол подвального клуба свои внутренности. Она предстала во всем этом чокнутом великолепии, пустила нас к себе под кожу, чтобы мы порылись там в поисках несуществующего ответа и вынесли приговор. Но разве можно быть хоть немного объективным после услышанного?
От этой давящей со всех сторон невыносимой тишины, от сырого ожидания и неизвестности можно было сойти с ума. Никто не хотел говорить, все ждали слов Первой. А я будто впал в какую-то кому. Все думал о том, можно ли соврать Алисе, как-то подбодрить ее, сказав, что-то в духе «ты не виновата» или «все будет хорошо»? Изменило бы это хоть что-нибудь? Я не знал, потому и молчал, боясь сделать все только хуже. Я просто пытался всмотреться в лицо Алисы, прочитать ее, но она была отрезана от меня стеной непроницаемой темноты. Мне оставалось только смириться и ждать.
«Ты можешь уйти», - сказала наконец Первая, и я почувствовал, как у меня внутри что-то упало. Ночь откровений закончилась, моя очередь была снова пропущена.
Выходя, я заметил, как Первая обняла Алису у железной двери и что-то вложила ей в руку. Я увязался за ней. В толпе бледных сутулых призраков мы с Алисой поднялись из подвала и вышли на рассветный сырой воздух, вместе пролезли через щель в сетчатой ограде и направились через заросший пустырь к станции. Я следовал за ней, даже не пытаясь прятаться, метров в десяти и держал эту дистанцию. Почему-то я был зол, наверно, из-за того, что от меня что-то скрывали.
Вдруг Алиса остановилась, повернулась ко мне и спросила, какого черта я творю. Вокруг никого не было, призраки разбрелись, исчезли в тумане, и мы стояли одни по колено в пожелтевшей траве посреди пустынного ничего.
- Покажи, что у тебя в кармане, - сказал я.
- А еще чего не показать, м? - сказала Алиса. Она собиралась отвернуться, но я сделал несколько быстрых шагов по направлению к ней.
- Я видел, как Первая дала тебе что-то после исповеди. Что это?
- Она дала мне лекарство. - Алиса хлопнула по раздутому карману своих джинсов. - Если хочешь такое, то ты знаешь, что нужно делать.
Над нашими головами пролетела стая ворон. Вдалеке был слышен гул приближающегося поезда. Я думал, что сказать.
- Это все? - спросила Алиса.
- Нет, ни черта не все, - сказал я. - Ты знаешь, почему Первая это делает, зачем ей все это нужно?
- Без понятия. - Алиса пожала плечами на ветру. Она была в одной тонкой майке. Я видел ее худые ключицы, и от этого мне самому стало холодно. - Да и, если честно, мне все равно. Может, ей просто нравится коллекционировать чужие трагедии? Без разницы. Главное, что она помогла мне, дала кое-что, в чем я очень нуждалась.
Я сделал еще несколько шагов к ней и спросил:
- Что она тебе дала?
- Да чего ты пристал? Отвали.
- Не заставляй меня лезть к тебе в карманы, - сказал я холодно. Я был настроен во всем разобраться и не собирался отступать.
Вокруг нас на несколько километров была пустота, а Алиса даже по сравнению со мной казалась болезненной и слабой. На секунду я заметил в ее глазах испуг, и это показалось мне немного забавным - то, как человек, решившийся на самоубийство все равно может испытывать чувство страха перед незнакомцем. Наверно, Алиса приняла меня за психа. Это, впрочем, было взаимно.
- Да, пожалуйста, смотри. - Она достала из кармана черный целлофановый пакет, перемотанных резинкой, и протянула его мне. - Вот, доволен? Только знай, что ты в дерьме.
- Скорее, это ты в дерьме. В полном, судя по тому, что ты рассказала там, в клубе.
- Нет, я серьезно, - сказала Алиса и вдруг засмеялась. Это прозвучало чертовски странно. - Э, посмотри на свои кеды, идиот, ну как ты умудрился?
Я опустил глаза и увидел, что действительно во что-то вляпался.
- Сейчас осень, а мы на пустыре, здесь повсюду говно... чего ты ржешь? - смущенно сказал я, удивленный ее наивным, даже игривым голосом.
Совсем недавно Алиса не хотела со мной говорить, теперь же - едва сдерживалась от смеха. Вдруг она вся затряслась и спрятала за своими тонкими руками улыбку, пока я вытирал ноги о мокрую траву. Я растерялся и не знал, как реагировать, мне странно было видеть Алису такой. В тот момент она была похожа на ненормальную, ее настроение изменилось на полностью противоположное за какую-то долю секунды! Мне даже стало как-то не по себе, но в этом, как я узнал позднее, и была вся Алиса: она скрывала себя настоящую за тысячами масок. Подобные резкие вспышки эмоций и непредсказуемые перемены в настроениях для нее были обычны. Не знаю, было ли у ее поведения какое-нибудь сложное научное объяснение, была ли она чем-то вроде маньячки-социопатки или просто чертовски странной. Но смеялась она так искренне, как, кажется, никто другой смеяться не мог.
У нее на глазах я открыл пакет, достав оттуда шесть упаковок кетамина. Я не стал спрашивать, зачем Алисе так много, все и так было понятно. Вдруг отсмеявшись, Алиса снова сделалась серьезной, убрала руки от лица и начала внимательно следить за мной. Я покрутил упаковки в руках и почитал состав. В нем перечислялись непонятные соединения химических веществ, в которых я ничего не понимал, поэтому просто открыл одну из коробок и высыпал на ладонь прозрачную ампулу с бесцветной жидкостью внутри. Раствор для инъекций. Я совершенно не разбирался в лекарствах, но попытался угадать:
- Это какое-то обезболивающее?
Алиса кивнула.
- Ветеринары его используют для наркоза, хотя вообще-то это очень мощный психотроп, не хуже ЛСД. Только без эйфории во время прихода, если понимаешь, о чем я. - Она сказала это, а потом вдруг переменилась в лице, как будто забыла, где мы и кто мы, и спросила: - Кстати, а ты слышал песню «Special K» группы «Placebo»?
- Нет, - честно признался я.
- Ну как же? - Она удивилась, как будто я совсем был дурак.
И внезапно начала тихо напевать:
- No hesistation, no delay. You come on just like Special K... Это как раз о нем, о кетамине, неужели не слышал? Там еще на заднем плане: «Пара-па-па-пара-ра»? - Алиса закрыла глаза и закружилась на месте, широко раскинула руки в порезах, как будто забыв о моем существовании. - Пара-па-па-пара-ра... И потом припев: «Gravity! No escaping gravity!».
Далеко, там, где в серой дымке виднелись силуэты высоток, уже поднималось солнце. А прекрасная безумная Алиса кружилась и пела рядом со мной. Это было какое-то завораживающее зрелище.
- Да что с тобой не так? - спросил я, не в силах сдержать улыбку, настолько мило и странно это выглядело.
Я сказал довольно громко, но Алиса, казалось, меня не слышала, как будто танцевала где-то в своем далеком непроницаемом мире. И тут на меня что-то нашло. Пока она кружилась, и ее глаза были закрыты, я быстро бросил упаковки обратно в пакет, перемотал их резинкой и сунул в задний карман своих джинсов.
- Ты просто обязан услышать эту песню! - воскликнула она, наконец открыв глаза.
- Так, может, дашь мне ее послушать? - спросил я, поправляя рубашку.
Алиса замерла, оглядела меня и перестала улыбаться.
- Где оно? Куда ты его дел, м? Давай сюда.
- Не отдам, - честно сказал я и качнул головой.
- Да ты что, совсем охренел? - воскликнула она, и ее глаза затопили волны ярости.
- Прости, - сказал я, уставившись вниз, - прости, но все равно не отдам. Я не могу позволить тебе сделатьэто с собой.
И тут Алиса прыгнула на меня. Я имею в виду - буквально прыгнула. От неожиданности я не смог удержаться на ногах и упал в грязь, а сверху в меня вонзились кости Алисы.
- Идиот! - кричала она и сыпала неумелыми ударами, целясь мне в лицо. - Отдавай сейчас же или я закричу!
- Да ты ведь уже кричишь, ненормальная!
Я почувствовал, как в заднем кармане у меня что-то хрустнуло.
- Черт! Все, брейк!
Я попытался скинуть с себя Алису, но смог только перекатиться. Она вцепилась в меня своими ногтями, как какой-нибудь дикий зверь.
- Что это был за звук? Ты их разбил!
- Да хватит уже, слезь с меня!
- Что ты натворил, м?!
- Я натворил?
- Да, да, ты натворил! - завопила Алиса. - Подошел с дерьмом на своих ботинках, пока я танцевала, и все сломал... Какого черта ты ржешь?
Я действительно смеялся. От ее слов, от всего этого абсурдного разговора, я вдруг начал захлебываться под ударами, лежа посреди этого проклятого пустыря, и ничего не мог уже с собой поделать. Наверно, если бы нас увидел со стороны кто-нибудь из моих нормальных друзей - у которых учеба, работа и хобби фотографировать все подряд - то наверняка бы они решили, что я окончательно поехал крышей. От этой мысли мне почему-то стало еще смешнее. Я ржал во весь голос, смотрел на Алисино вымазанное грязью лицо, всклокоченные короткие волосы и широко открытые глаза. Я слышал ее дыхание, я чувствовал ее запах, я ловил молнии из ее чокнутых глаз и думал о том, что еще ни разу в жизни я не валялся вот так в грязи и не смеялся, как полный кретин.