Реинкарнация

Уже прошел месяц, как братья встретились вновь. Дрим много рассказывал о своей новой жизни и о том, как он вернулся. Он помнил все от момента, когда золотое яблоко стало душой младенца.

Найтмер все ещё не мог привыкнуть к тому, что его брат жив. Поэтому спали они всегда вместе и проснувшись, Кошмар первым делом обнимал брата, напоминая себе, что тот рядом. Они вместе делали упражнения для разработки голоса старшего. И они давали положительный эффект. Найт уже мог произносить слова, но пока не очень громко. И он был ещё весьма слаб. Мур же несколько раз возвращался в замок, пока Найтмер отдыхал, предупреждая об этом заранее старшего брата. Оттуда он принес уцелевшие, на удивление, несколько книг, диадему Найта, которую тот сразу же надел, под умилительным взором младшего. И так же Сон спустился в свою бывшую камеру, светя фонариком. Все было покрыто слоем пыли. Осторожно проведя рукой по камням над истлевшим матрасом, он увидел свою предсмертную записку, что все ещё была читаема хоть и не целиком. Вспомнив свое заточение, отравление, боль и смерть, он поспешил выйти с этого места.

В развалинах старого замка больше ничего не было из того, что могло бы пригодиться. Вернувшись и умывшись, принц обнял Мара, что сразу же обнял его талию вектором, укладывая свою голову тому на плечо.

-Знаешь, Найти,- тихо прошептал Сон, практически на ухо брату, не видя как тот покраснел. – А я тебя люблю. До сих пор. Ещё с той жизни. И не как брата.

Мечта зажмурился, чувствуя, как его оторвали от такого родного плеча. Он ожидал, что его ударят, но поцелуя он не ожидал точно. Отстранившись, Найтмер серьёзно, но нежно посмотрел на Мечтателя.

-У меня такие же чувства, Дрими. Я люблю тебя, мое Солнце, - тихо и довольно хрипло проговорил Найтмер.

Всхлипнув, принц упал вновь в объятья братика, крепко того обнимая. Они сидели обнявшись, чувствуя, как их души восстановливаются от той боли, что тысячелетие мучала их. Дрим отстранился от близнеца, поднимая голову и смотря тому в сияющий счастьем и хрусталем слёз, глаз. Потянувшись, он осторожно прикоснулся «губами» к чужим в нежном, невинном поцелуе, чуть прикрывая глаза и замирая, от ощущений. Найт чувствовал, как замер, будто загипнотизированный. Он аккуратно двигал «устами», не проникая внутрь столь желанного рта. Сейчас ими обуревала щемящая нежность, что наполняла их любовью чистой и светлой.

Разорвав целомудренный поцелуй, Дрим вновь положил голову брату на плечо, чувствуя как горячие руки легли на лопатки и поясницу, крепче прижимая к любимому телу. Найтмер, обнимая брата, чувствовал счастье. Тысячу лет он ждал, когда его Солнце вновь будет рядом и вот этот момент настал. Теперь он ни за что не отпустит его от себя.

Прошло ещё три недели. Найтмер и Дрим теперь стали куда ближе и их прикосновения носили более интимный подтекст. Теперь просыпаясь, они целовали друг друга, не стремясь, однако, переходить черту интима. Они много гуляли, часто выбирались за нужными продуктами в город, а бывало даже просто бегали, играя в прятки в своем лесу, как в далеком детстве. Сейчас был один из таких моментов и прятался Дрим. Спрятав эмоции и ауру, он затаился в дальних кустах. Сегодня он был одет в черно-зеленый спортивный костюм, который успешно помогал ему маскироваться. Зная, что его со стороны видно не будет, он замер, прислушиваясь к любым шумам, которые раздавались в лесу. Найтмер же, скользил по теням в виде кляксы негатива, так же скрыв эмоции и ауру. Он искал брата, что так вероломно ускользнул от него, прячась. Он чувствовал как его заводят эти поиски. В итоге, забравшись на одно из деревьев, он стал скелетом и сидя на крупной ветви, осматрелся вокруг. Посмотрев себе под ноги, он замер. Прямо под ним виднелась хрупкое тело сидящей жертвы. Плотоядно ухмыльнувшись, он, взявшись тентаклями за ветви, осторожно спустился вниз, оказываясь за спиной близнеца. Протянув нижние векторы, он резко обхватил ими талию вскрикнувшего Сна, мгновенно поднимаясь обратно на ветвь, прижимая чуть трепыхающуюся жертву.

-Я тебя поймал, Дрими, - промурчал он на «ухо» братцу, душа которого замерла от соблазнительного тона, а по косточкам пробежалась магия, начиная процесс создания экто-тела.

Найтмер, подхватив Сна под попку, внезапно ощутил образования на его тазу. Скользнув под ткань брюк покрасневшего Мечты, он наткнулся пальцами на образующуюся магию, после чего предвкушающе ухмыльнулся, перенося их обоих в спальню, где тут же начал избавлять несопротивляющегося и даже помогающего Мечтателя от одежды. С восхищением Кошмар смотрел, как образуется живот, бедра и грудь, а после появляется и член, что сейчас был уже приподнят. Глядя на эту картину, Найт и сам почувствовал, как в его штанах потяжелело. Он нежно провел кончиками фаланг по прекрасному неоному телу, слыша, как резко втянул воздух его Мечта. Нависнув над краснеющим Дримом, он провел языком по ключице, после прикусывая, заставляя брата выгнуться хрипло постанывая. Такая отзывчивость только сильнее распалила жар страсти Кошмара и он начал действовать грубее. Дрим извивался от наслаждения, пока его тело ласкали, вылизывали и покусывали, оставляя огромные метки на молочного цвета косточках. Боль перемешивалась с наслаждением, и принц мог лишь стонать, призывая к более решительным действиям.

Расстягивая дрожащего брата, что сейчас уже лежал на животе, Кошмар выцеловывал ему позвонки, нежно покусывая их, вслушиваясь в эмоции своего Солнца. Один палец, два, три и вот уже Мечта сам насаживается на четыре пальца, вскрикивая каждый раз, как пальцы Найта дотрагивались до простаты.

Хмыкнв, Мар вынул пальцы, тут же заменяя их своим членом, медленно входя, пока только одной головкой, постепенно медленно проникая внутрь такого прекрасного и желанного тела. Дрим шипел от непривычных жгучих ощущений, заставляя себя расслабиться, медленно дыша. Боль была ощутимой, но Найт берег его, легонько поглаживая по магическим бокам, что и даровало успокаение.

Кошмар приподнял бедра Дрима, входя под другим углом, отчего младшего будто прострелило, когда он с силой проехался фалосом по горошинке простаты, вырывая удивленно-восхищенный крик из горла младшего брата. Движения были резкими, рваными и Сон задыхался ему было невероятно приятно. Боль и наслаждение смешиваясь давали невероятный коктейль эмоций, отчего вновь прогнувшийся на одном из самых глубоких проникновений, Сон выгнулся, прикасаясь лопатками к груди наклонившегося над ним Найта, кончая и опадая на кровать, чувствуя, как в него изливается брат.

Найтмер вышел из поддатливого тела, растягиваясь рядом на кровати, сжимая Мечтателя в объятьях и целуя того в макушку. Младший лишь удовлетворенно улыбался, утыкаясь носом в грудную клетку, покрытую негативом, вдыхая приятный, но еле уловимый запах зеленого яблока. Им не нужны были разговоры. Они все и так прекрасно чувствовали, считывая эмоции друг друга. Пролежав какое-то время они поднялись, вместе уходя в душ. На удивление Мечты, у него почти ничего не болело. Это радовало. Помывшись, они закутались в одежду и вернулись в гостиную, где Дрим налил брату воды, которую тот все ещё пил в больших количествах.

Мар все так же держал свою любовь в объятьях щупалец, понимая, что теперь никогда не отпустит от себя своего Ангела. Дрим же, ощущая настрой близнеца, лишь поднялся, целуя его в скулу. Весь оставшийся день они не отлипали друг от друга, нежась в теплых объятьях. Идя к счастью более тысячи лет, они пришли к нему сейчас.

***

Инк сидел на одной из гор Эббот. Не смотря на то, что он был бездушным бессмертным, он сейчас горевал. Прошла тысяча лет, как умер Дрим. Его лучший, когда-то друг. Он отравил его собственными руками. Сегодня он решил попытаться воскресить того, но придя в Хевентейл, он не обнаружил там ничего, кроме пепла в саркофаге, заваленном искусственными цветами. Найтмера не было тоже нигде. Решив, что и Негатив умер, Инк ушел. И только здесь, на горе, рядом с одним из городов, его прорвало. Что удивительно – он был без красок.

Дома его ждали Эррор с детьми, а он все ещё не мог убрать из мыслей того прекрасного нежного скетика, с глазами, светящимися космическим светом, от чего захватывало дух от красоты. Того, кто дарил свою любовь всем окружающим, но был вероломно предан самыми близкими. Даже спустя тысячу лет его практически не существующая душа - болела. 

Глава была написана ещё вчера днем. 

Сегодня у меня умерла собака. Моя любимая Леди. Ее отравили. 

Беги по радуге, моя дорогая.