Глава 9
Он стоял за её спиной и просто смотрел.
- Ты же не хотела прекращать отношения, ведь так? - спокойно спросил.
Госпожа закрыла глаза и встала.
Подойдя к нему сказала:
- Не хотела... Но и дальше так не хочу...
Кеманкеш схватил её за руку и заглянул в глаза. Глаза были краснымы от слёз.
- Кесем... Сердце без тебя не будет биться... Воздух будет наполнен только жестокостью... Жизнь превратится в существование...
- Кеманкеш. - закрыла глаза сдержывая слёзы. - И так больно. Я любила тебя. Да... Но уже всё... Я должна ето прекратить...
- Почему?... Чего ты боишься?... Ты боялась потерять меня, я от тебя не отвернулся... Ты боялась признаться в любви, но призналась... Чего ты боишься, Кесем?
- Своих чувств. - тихо сказала госпожа и ушла.
Боль наполняла её сердце.
- Госпожа, Вас зовёт повелитель.
- Иду, Мелеки.
Повороты дворца. И вот она уже перед покоями сына.
Со второго коридора вышел он.
Взгляд, единственный взгляд от которого стало больно обоим. Взгляд, который передал любовь, но и невозможность существования етой любви. Казалось, мир остановился.
Слеза. С её бархатного лица упала слеза. Но она взяла себя в руки, и величественно вошла в покои сына.
- Валиде... Что с Вами?
- Я умерла. - подумала Кесем, но промолчала.
- Валиде?...
- Да... Почему ты меня звал?
- Хочу Атике выдать за Кеманкеша пашу.
Сердце зжалось. Но вместо настоящих емоций она лишь холодно предложила:
- Может лучше за кубе-визиря Мехмеда пашу?
- Нет, мама... Я всё обдумал...
- Ты потерял меня, Ибрагим... Ослушался, и потерял... - она поняла, что сын что-то заподозрил, не просто он развести хотел Кеманкеша с Геверхан.
- Валиде... Вы так переживаете за счастье Атике или за своего любимого кетхюде?
- Ибрагим... Кеманкеш - мой враг... Но Атике моя дочь... Я не доверю её ему...
Лишь Аллах знал как сейчас колотилось её сердце.
- А что если Вас выдать за Кеманкеша? - он специально ето спросил, чтобы увидеть её реакцию.
- Нет. - резко ответила она. - Обычаи не позволят.
- Но Вы же етого хотите, валиде?
- Я хочу счастья, Ибрагим... Я запуталась...
Сказав ето госпожа выбежала из главных покоев.
Перед покоями стоял он.
Опять етот взгляд. Взгляд, что передавал всю боль.
Две души сплелись в одну.
Но нельзя...
Уже ничего не вернуть...