★Anime one shots★

В этой части 115 страниц. Если вы не любите такие большие творения, можете смело игнорировать. Если решили рискнуть – приготовьтесь морально :D

Я так много запаривалась над примечаниями, что совсем забыла, что торопилась написать это к 8 марта... поэтому...

С 8 МАРТА, ДАМЫ

Ну что, поехали!

• В этой части есть неточности и отхождение от канона, особенно в конце. Некоторые временные линии немного перестроены (продолжительность событий, их соответствие друг другу). Так же есть отхождение от канона для Цезаря, но в конечном итоге все
выравнивается. Кроме того, в этой части имеется в виду, что Цезарь был на Панк
Хазард в те времена, когда там находился Кинг. Короче, вы поймете по ходу.
Просто имейте в виду, что некоторые вещи мне пришлось подогнать под сюжет.

•  Я не смогла решить, какие отношения связывают персонажей, поэтому предоставлю эту возможность вам. На самом деле логичнее было бы добавить в название части «Ло х читательница», но это в тексте не раскрыто должным образом. Может, чуть позже я добавлю эпизоды, потому что, если сейчас я не выложу часть в том виде, что она есть, это дело растянется и до 200 страниц. Если я добавлю что-нибудь значимое, рядом с названием части подпишу «(ред.)», чтобы вы об этом узнали.

• Я верю в то, что Цезарь может быть не таким придурком, каким хочет
казаться. Я не оправдываю его, но мне показалось, что ему остро не хватает
кого-то, кто постоянно стоял бы над душой и давал по роже в нужный момент.

• По этой же причине Цезарь в конце может показаться вам ООС, но мне так
нравится, я так хочу.

• По этим же причинам отношение ГГ к Цезарю может показаться вам странным,
но в этой части предполагается, что она альтруист и слегка наивна.

• В оригинале Цезарь постоянно использует коронное
«Сю-ро-ро-ро-ро-ро-ро-ро-ро», но в тексте это умышленно опущено, потому что
иначе весомая часть его речи состояла бы из этого междометия. Это перегружает
текст, не находите? Поэтому имейте в виду, что «Сю-ро-ро-ро-ро-ро-ро-ро-ро»
никуда не делось, просто не втиснуто в реплики.

• Предполагается, что на момент арки Панк Хазард ГГ сильнее Луффи. Вы,
наверное, поймёте почему, когда будете читать. Так, по мне, логичнее. Иначе
происходящее на Панк Хазард выглядело бы абсурдно. В этой истории ГГ не Луффи.
Это не значит, что ГГ сильнее и дальше по сюжету.

• Я долго думала, какой перевод выбрать для слова «Lunarians» и как его склонять. В итоге взяла тот вариант, который использован на onepiece.fandom и склоняла слово по типу слова "марсиане". Может, иногда это звучит не очень, но я так решила. В статье на onepiece.fandom дан перевод "лунариане", но для Кинга используется слово "лунарианец". Оно, как по мне, не слишком соответствует слову "лунариане". В противном случае, были бы "лунарианцы"? Короче говоря, я остановилась на варианте, который показался мне симпатичнее, хотя некоторые падежи и склонения слова звучат странно.

• Изначально Кинг вообще мимопроходил, как и Ло, но после двадцатой страницы
я решила, что Ло нельзя игнорировать чисто из соображения логики, а Кингу нужно
больше времени, потому что в каноне, по сравнению с антагонистами других арок,
его раскрыли хреново (имхо). Из-за последнего мне было очень сложно передать
его хоть сколько-нибудь правдоподобно. Я несколько раз переписывала отрывки с
ним.

• Предполагается, что Кинг снисходительнее относится к представителю своей
расы, чем к людям, потому что... ну, если бы нашу планету захватили говнюки из
космоса, и вы бы остались единственным выжившим посреди инопланетян, но вдруг
встретили другого человека, то скорее всего захотели бы пообщаться с ним?

• Для ГГ выбрана внешность, соответствующая расе. Это, насколько помню,
единственная часть с такой особенностью.

Обычно я не упоминаю в тексте Сборника перед сном внешность героини, тем более имя.

Но в части с Цезарем и Кингом мне пришлось дать ГГ конкретную внешность, потому что иначе была бы большая несостыковочка.

Все лунариане, видимо, имеют почти одинаковую внешность: смуглая кожа, белые волосы, черные крылья. Насчет глаз я не уверена, потому что у Кинга они красные, а у Серафимов... ну... особый вид глаз. Героиня настоящая лунарианка (реальный поцан, епта :D), поэтому я решила, что у нее тоже глаза будут красные.

Пинайте меня, сколько хотите, но в моем воображении почему-то у нее прямые длинные волосы. Длинные, потому что у нее привычка их жевать, иначе она не смогла бы это делать, а прямые, потому что потому. Представляйте, что хотите, это чисто мое воображение.

Я биолог по образованию, я знаю латынь, завидуйте!!! Когда-то знала даже грамматику и недавно купила книжку для изучения этого языка, потому что он несложный и очень красивый (не верьте, это понты!). Поэтому я сужу с этой точки зрения. «Albus» на латыни означает «белый». Первая часть созвучна с именем Альбер. Ну и у Кинга белые волосы, вы же понимаете? Поэтому мне нравится думать, что у многих лунариан в именах есть некое созвучие с латинским «белым». В частности - звуки "a", "l".
Даже само название расы.

Я это к чему говорю. Можно догадаться. Я обычно даже не задумываюсь над именем героини, но в этом случае у меня было одно конкретное, которое я мысленно подставляла. Говорить не буду, но те, кто смотрел Ди Грэй-мен, точно догадаются.

Спасибо, что прочитали до конца!

——————————————————————

— Из камеры пропала опасная заключённая! Все охранники и заключённые соседних камер мертвы! Мы уже бросили все силы на поиски, но не заметили никаких следов!

— Ищите лучше, она не могла далеко уйти.

— Но разве вы не хотели сами её до...

— Ищите лучше.

Ты с трудом пошевелила рукой и осторожно потёрла затылок. Голова сильно гудела, звон в ушах заглушал звуки, но приглушённые крики откуда-то со стороны всё же доходили то тебя.

Сначала оказалось сложно что-то понять. Первые несколько секунд даже собственное имя не приходило на ум. Тело болело, словно все кости в нём сломаны, но, повозившись немного на месте, ты успокоилась, решив, что не смогла бы двигаться, если бы так оно и было. Поерзав ещё немного и безуспешно попытавшись сесть или хотя бы перекатиться с живота на спину, ты болезненно вздохнула, плюхнувшись обратно на холодный пол. Хотя... теперь он казался не таким уж холодным, как раньше. И в воздухе не чувствовалось сырости и запаха крови. Остановившись на этой мысли, осознание наконец пришло.

«А... точно. Меня ведь поймали и собирались допросить...» — дрожь невольно пробежала по позвоночнику.

Ты подняла голову и осмотрелась, но от резкого движения в глазах быстро потемнело и боль пронзила виски. Это явно было не место для заключённых или пленников. Не камера пыток, не подвал или что-то в этом духе. Вот почему здесь так сухо и тепло. Но ты была уверена, что последние два дня (может, больше) полумёртвая валялась за решёткой, испытывая терпение людей Кайдо своей несговорчивостью. Было стыдно перед Усоппом, Робин и остальными друзьями, скрывающимися в Вано, за то, что так легко попалась в руки к врагу. И виновата в этом сама. Острое желание скрасить невероятно скучную жизнь новоиспечённого шпиона дорого тебе обошлось: второй день в стране — и уже поймана. Ты сильно отличалась от местных и резко выделялась среди них, поэтому Ло приказал вообще не вылезать на улицу. Но сидеть в чайной лавке Цветочной Столицы было слишком утомительно и скучно.

Ты ещё раз пошевелила конечностями и убедилась, что боль снова исходила в большей степени от спины.

Дождавшись, пока картинка вновь прояснится, ты непроизвольно повернула голову в сторону, откуда донеслось странное шуршание, но тут же зажмурилась от страха, едва заметив тёмный силуэт в опасной близости. Ты сразу узнала, кем он был. Ещё на борту Полярного Тана Ло добрых две минуты тряс перед твоим лицом три розыскных плаката, рассказывая, почему ты никогда не должна попадаться на глаза этим людям. Однако...

— Если ты закрыла глаза, это не означает, что я отсюда исчез.

Ты вздрогнула.

«Когда охранники сказали, что он придёт за мной, я подумала, что никогда больше не увижу свет, — кулаки сжались. — Но он пришёл и... Что за чёрт? Цезарь говорил, что кроме меня в живых никого не осталось! Но он не только жив, но ещё и угрожает моей жизни! Он наверняка убьёт меня, как только вытянет всё, что ему нужно!»

— Вставай. Я уверен, что ты можешь стоять на ногах.

Открыв, наконец, глаза, ты напряглась и, прикусив губу от боли, с трудом села, прислонившись к стене. Взгляд пробежался по комнате, которая, по всей видимости, принадлежала кому-то важному, но явно не годилась в качестве места для выбивания информации. Потрясение ослабло, и ты, проигнорировав услышанные слова и в первую очередь решив осмотреть при свете свои травмы, ахнула и едва не задымилась.

«Ах, да... совсем забыла про это,» — ты поёжилась, а затем посмотрела вперёд.

Смущение перебороло страх.

— Мне нужна одежда.

Из-за маски невозможно было увидеть выражение его лица, но он хмыкнул и бросил к твоим ногам фиолетовое кимоно.

— Это не моё, — ты пошевелила сомнительную вещь рукой и посмотрела на Кинга.

— Твоё теперь годится только для публичного дома. Если сможешь вывести следы крови, разумеется.

Ничего не ответив, ты взяла кимоно и накинула на себя, всё ещё не решаясь подняться. Это было так... странно. Слухи о Кинге прямо противоречили ситуации, в которой ты оказалась. Хотя, если учесть то, как он обошёлся со своими же подчинёнными... может, дело в чём-то другом.

Тишина раздражала и вызывала тревогу. Что у него на уме? Он вёл себя как сумасшедший. Сначала напугал своим чудовищным видом, потом приказал раздеться, а затем и вовсе утащил из камеры хрен знает куда, безжалостно убив всех, кто попался на пути или хотя бы имел возможность увидеть вас. Вместо того, чтобы разобраться с тобой, Кинг разобрался с собственными людьми и другими пленниками. Ты потеряла сознание ещё в темном коридоре, но жертв совершенно точно было много. И, судя по тому, что ты услышала, едва придя в сознание, все считали, что побег и резню устроила именно ты. Это... определённо какой-то ужасный бессмысленный сон.

— Продолжим с места, на котором закончили?

Ты оторвалась от мыслей и хмуро посмотрела на своего «похитителя».

— Ничего не знаю.

— Не засчитано за ответ.

— Я не умею разговаривать.

Кинг поднялся на ноги, и только при ярком свете ты наконец осознала, насколько он огромен. Вероятно, ему достаточно было взмахнуть крылом, чтобы впечатать тебя в стену намертво. Ты поджала губы.

— Я задал тебе только один вопрос, и он даже не касается твоих намерений и возможных союзников. Тебе лишь нужно на него ответить. Если ответ мне понравится, ты не вернёшься в камеру.

— Сразу на тот свет?

Тень нависла над тобой, и ты решила заткнуться, внезапно вспомнив про инстинкт самосохранения.

— Откуда на твоей спине два шрама?

— Ваши люди оста...

Воздух в комнате потяжелел и нагрелся. Шутки закончились. Угрожающая аура заставила тебя одуматься.

— На этом месте у меня раньше было кое-что... — пробормотала ты себе под нос, в тайне надеясь, что Кинг не услышит или не станет уточнять.

Короткая пауза заставила посмотреть на него, но проклятая маска вновь скрыла все эмоции. Его взгляд ни на секунду не отрывался от твоего лица. Он был таким тяжёлым и требовательным, что, казалось, вполне мог пригвоздить к полу без дополнительных усилий.

— Кое-что? — в его голосе послышался интерес.

— Да. Кое-что вроде того, что и у тебя.

Ты готова была поклясться, что заметила блеск в глазах Кинга. Его нетерпение стало очевидным. И понимание начало приходить к тебе.

— И что с ними случилось?

— Несчастный случай.

Он совершенно точно хотел услышать подробности, но ты не добавила ничего, уже догадавшись о причине этого глупого допроса. Едва увидев Кинга, ты сразу же поняла, кто он такой, но страх помешал мыслить здраво. Теперь стало ясно, что ему тоже почти понятно, кто ты такая, но одна вещь мешает убедиться окончательно.

— И огня тоже нет?

Ты посмотрела на него с вызовом.

— Я ничего не знаю.

— Пока меня устраивают твои ответы, ты будешь в безопасности. Относительно.

С его предложением трудно было спорить. Твоё положение казалось слишком плачевным, чтобы строить из себя героя там, где можно немного поддаться. Тем более, твои друзья собирались встретиться в Вано с тобой, а не с твоей могилой.

— Это долгая история. Можно мне хотя бы отдохнуть?

— И попытаться сбежать?

«Ну, разумеется! За кого ты меня принимаешь?» — Кинг не умел читать мысли, но эта оказалась настолько очевидной, что он закатил глаза и вздохнул.

Ты ничего не ответила. Кинг пристально смотрел на тебя ещё несколько секунд, прежде чем в его глазах отразилось разочарование, которое он не смог скрыть. Несмотря на внешне холодный и сдержанный вид, вытрясти из него эмоции не составило труда, и они были до боли очевидными. Для тебя это могло стать как надеждой на спасение, так и смертным приговором. Трюки, которые ты любила применять к своему предыдущему «мучителю», теперь, вероятно, сыграют злую шутку, как и неумение держать язык за зубами, поэтому нужно было придумать что-нибудь другое.

По одной только изменившейся атмосфере в комнате стало ясно, что у Кинга испортилось настроение, если у него, разумеется, имелось в арсенале такое состояние души, как хорошее настроение. В последнем ты сомневалась, но невозможно ведь постоянно быть чем-то недовольным?

Твоё гробовое молчание и враждебный взгляд убедили Кинга в том, что ждать каких-либо объяснений больше не стоит. Лишняя трата свободного времени, которого у него и без того почти не появлялось. Он бросил что-то на стол, всем своим видом демонстрируя пренебрежение, и направился к двери.

— Не забудь покормить меня!

Ты могла поклясться, что пламя на его спине вспыхнуло ярче на пару мгновений, но мужчина ничего не сказал и ушёл, не забыв громко хлопнуть дверью. Стены и потолок задрожали.

Оказавшись наедине с собой, ты немного расслабилась, ощутив отсутствие реальной угрозы. Интерес, который ты заметила у Кинга, говорил о том, что в ближайшее время ему невыгодно убивать тебя. Однако, ничто не мешает ему избавиться от тебя, когда он удовлетворит своё любопытство, чтобы никто и никогда больше не узнал ничего лишнего о нём, благодаря тебе. Поэтому ты решила, что тебе тоже невыгодно выкладывать о себе всё, по крайней мере не до тех пор, пока не созреет план побега.

Ты впервые осмотрелась без опаски. Комната выглядела намного лучше, чем камера заключенного. Но было между ними кое-что общее: отсутствие окон. Кроме того, обстановка сильно отличалась от той, которая окружала тебя в чайной лавке, и больше напоминала дома за пределами страны Вано. Но больше всего напрягал размер самой комнаты и всех предметов, находящихся в ней. Ты сомневалась, что сможешь дотянуться до стола и проверить, что кинул туда Кинг. Вероятно, он хотел, чтобы большую часть времени ты чувствовала себя наполовину беспомощной, особенно без своих крыльев.

Внезапно вспомнив о крыльях, ты вновь ощутила резкую боль в спине, но нашла в себе силы подняться и надеть кимоно как следует. Пыль и засохшая кровь всё ещё оставались на теле, поэтому даже в чистой одежде не чувствовался комфорт. Хотелось поскорее окунуться в воду, даже если повсюду в этой стране она заражена. В конце концов, это тебя не пугало: тело уже давно не поддавалось действию никаких ядов.

В самом углу комнаты висело большое зеркало. Подойти к нему было несложно: ноги, несмотря на многочисленные раны, всё ещё слушались, хотя шаги и давались с трудом. Но набраться решимости и взглянуть на себя оказалось не так просто, как казалось. Ты не видела себя со стороны уже несколько суток, но по ощущениям представляла, что в отражении тебя поджидает нечто воистину ужасное.

Так и случилось. Потускневшие, слипшиеся волосы напоминали старую мочалку, случайно оказавшуюся на голове. Белоснежные пряди потеряли цвет и превратились в серо-коричневое месиво из следов крови, грязи и пыли. На тёмной коже повреждения и неопрятную мазню было не так заметно, но в контрасте со светло-розовым кимоно это всё равно выглядело отвратительно. Ты не узнала даже свои глаза, которые заметно потускнели от усталости и изнеможения.

Однако во взгляде Кинга не чувствовалось отвращения, и это удивляло. Очевидно, его сильно мучала какая-то мысль, затмевающая часть обстоятельств.

Ты заметила, что на тебе нет обуви, когда почувствовала, как ноги начинают мёрзнуть. В комнате не было окон, но откуда-то всё равно веяло холодом. Или, может, твоё тело теперь всегда испытывало недостаток тепла, лишившись огня. Решив, что это действительно так, ты вжалась в угол и закуталась в кимоно до самых пят, мысленно поблагодарив небеса за то, что оно оказалось достаточно длинным.

Было неизвестно, когда Кинг соизволит вернуться, но он определённо не собирался сдаваться в намерении вытрясти из тебя всё, о чём хотел знать. Сидеть в полной темноте в одиночестве и холоде, не имея понятия, чем себя занять, не выглядело счастливой участью, но от мысли о надоедливых вопросах сразу начинало тошнить. В животе противно урчало, хотелось воды, но ты знала, что на помощь рассчитывать не стоит. Не в этом месте. Хотя, что это вообще за место, было непонятно.

Убедившись, что за дверью совершенно тихо, ты с усердием подёргала дверь в разные стороны, для надёжности даже несколько раз пнув её и обругав нецензурными словами. Никакого результата. Было глупо надеяться, что Кинг настолько тупой, что случайно оставил такой простой путь к побегу. Обшарив всё вокруг, ты не нашла никаких потайных ходов или чего-нибудь, что сгодилось бы для шанса на свободу.

Ты вздохнула от досады и ударила кулаком стену, моментально взвыв от боли. Ты больше не была заперта в камере под присмотром толпы вооружённых пиратов, но сбежать теперь казалось намного сложнее. Вероятно, кто-то всё-таки наблюдал за тобой, хотя бы изредка, но, пока Кинг не находился рядом, стоило попытаться сделать ноги. Но все попытки оказались неудачными — ты признала, что не можешь выбраться из комнаты, особенно с такими ранами.

Внезапно нахлынула усталость. Энтузиазм спал, и его потеря заставила тебя вспомнить о своём плачевном состоянии. Если бы ты раньше не попадала в подобные ситуации и не провела так много времени в относительном заточении, то разразилась бы рыданиями от отчаяния. Но выход должен был быть, нужно только постараться его придумать. С этими мыслями ты задремала.

***

｢ Тебе некуда идти? Тогда ты можешь пойти со мной... ｣

Ты осмотрелась и нахмурилась.

— Что это за лаборатория?

— Понятия не имею, но сгодится на первое время. Она заброшена, нас здесь искать не будут, — с уверенностью ответил Цезарь, разглядывая старое сломанное оборудование.

— А что будет потом?

— Найдём более достойное место.

Его лицо выглядело так, словно он не до конца верил в свои слова.

— Обязательно проводить эти опыты? Почему мы не можем просто спрятаться и жить, как обычные люди?

Ты сразу поняла, что твои вопросы глубоко оскорбили Цезаря. Лишь оказавшись в тёмном помещении наедине с тобой, он принял человеческий облик, и это значительно облегчило чтение его эмоций.

— Я хочу трудиться во благо человечеству! Неужели ты этого не понимаешь? Мне больно смотреть, как Вегапанк пытается присвоить себе мои заслуги. Кроме того, он устроил взрыв и уничтожил всё живое на целом острове! Как я могу быть спокоен, пока он на службе у Правительства?

— Ну... хорошо.  Вот чёрт...

｢ Я никогда не выдам тебя. Нас свела судьба... ｣

С тех пор прошло почти два года. Он убедил тебя, что нужно что-то сделать, чтобы тебе было проще скрываться. Эксперименты с твоим ростом оказались удачными. Ты уменьшилась и стала размером с обычного человека.

Ты не знала, что это был лишь предлог, чтобы осуществить нечто большее. И, разумеется, понятия не имела, откуда у Цезаря взялось столько денег, что он смог позволить себе новое оборудование и все необходимые реактивы. А ещё нескончаемое количество женщин и алкоголя.

｢ Они уволили меня и решили бросить за решетку, потому что Вегапанк всегда сваливал свою вину на меня и боялся, что я добьюсь большего, чем он...｣

Цезарь никогда не пускал тебя в помещения, где проводил опыты, тем самым лишь подогревая интерес. Но его слова были запрещающим сигналом. Ты слишком ценила его доброту и заботу, чтобы нарушить правила.

Однако он совершил большую ошибку, когда, будучи в глубоко нетрезвом состоянии, предложил тебе выпить с ним исключительно ради забавы. Ты выпила лишь один алкогольный коктейль, не зная даже его названия. Но это был лишь один коктейль, ничего не должно было случиться. По крайней мере, так думал Цезарь.

И в тот теплый летний вечер ты перепутала свою скромную комнату с помещением, где хранились горючие вещества. Огонь за спиной был не менее пьян, чем ты, и маленький язычок задел бумаги на высокой стойке.

И через пять минут после того, как ты ушла, решив немного проветриться на свежем воздухе, вся лаборатория взлетела в воздух.

Цезарю пришлось в спешке искать новое укрытие, благодаря небеса за то, что остался жив.

И тогда появился он — Донкихот Дофламинго.

***

— Привет, Цезарь!

Мужчина повернул голову в твою сторону и скорчил недовольное лицо. Ты подошла ближе к вытяжному шкафу. Применяется при работе с токсичными, взрывоопасными химическими веществами. и уткнулась носом в защитный экран.

— Работаешь? — невинно поинтересовалась ты.

Цезарь раздражённо вздохнул и поставил колбы на столешницу, отстранившись.

— Ну, что опять? — его голос был наполнен страданием и явным желанием избавиться от лишних глаз. Прошло всего два часа с тех пор, как ты утомилась и оставила в покое несчастного учёного. Он надеялся, что твой сон продлится хотя бы четверть дня, но угомонить существо вроде тебя оказалось не такой простой задачей. Вы находились на острове всего три недели, но за это время ты умудрилась сотворить кучу неприятностей. Делалось это умышленно или из-за переизбытка энергии и идиотизма, Цезарь понятия не имел, но успел несколько раз задуматься, стоило ли впутываться в это тёмное дело.

И теперь он без былого энтузиазма наблюдал, как ты с любопытством пялилась на экспериментальную установку, которая собиралась полтора часа с огромным трудом.

— Можно мне тоже попробовать? — ты оторвалась от своего занятия и состроила милейшие глазки, пустив пару слезинок для убедительности.

«Нет!» — воскликнул голос разума в голове Цезаря.

— Только не мешай, — вслух сказал мужчина, не сумев выдавить из себя отказ.

От слёз не осталось следа, ты моментально оживилась, вытащила из шкафа халат, перчатки и защитные очки и принялась напяливать их на себя с пугающим воодушевлением. Цезарь невольно поёжился, но мысленно успокоил себя: он не был конченым кретином, чтобы доверить бездарному новичку опасные манипуляции, но у него была несложная работа, на которую всегда не хотелось тратить время.

Цезарь подошёл к лабораторному столу и принялся объяснять, не забывая в нужное время указывать пальцем на предметы, о которых говорил.

— Видишь эти конические колбы? Разлей в них оранжевую жидкость из этой большой колбы, поставь на плитку и нагрей до тех пор, пока не начнут появляться пузырьки. Затем убери с плитки, добавь две капли индикатора и медленно долей до метки жидкостью из круглодонной колбы. Только не лей прямо из горлышка, используй мерный стакан! Это очень важная работа, отнесись с ответственностью! Я в тебя верю!

«Ха-ха! Эта старая плитка будет нагреваться около часа. За это время я закончу свою работу и прослежу, чтобы [Имя] не напортачила,» — ненадолго отвернувшись от тебя, Цезарь зловеще улыбнулся и потёр ладони.

— Я всё поняла.

Цезарь с недоверием посмотрел на тебя и немного встревожился из-за того, что не получил никаких вопросов. Внутреннее чутьё продолжало посылать предупредительные сигналы, но он их проигнорировал, убедив себя, что должен завоевать твоё доверие, чтобы избежать проблем в ближайшем будущем. Ему очень не хотелось заставлять тебя принимать прямое участие в экспериментах, особенно в эксперименте с детьми: от одной мысли о куче орущих сопляков и одной монстроподобной девчонке его пробирала неприятная дрожь. Он хотел получить полную свободу действий, встречая минимум сопротивления. Ведь чем меньше сопротивление, тем лучше и безопаснее результат. По крайней мере, для него самого. Подопытные крысы Цезаря волновали мало. Кроме того, иметь на своей стороне кого-то вроде тебя, стало бы огромным преимуществом: в случае опасности ты могла постоять не только за себя, но и за него и его творения.

«Просто включить плитку и нагреть колбы с жидкостью. С этим даже дурак справится,» — Цезарь вздохнул, стараясь отбросить дурные мысли.

Он показал тебе большой палец и улыбнулся так натянуто, что сначала напугал тебя. Его неестественное лицо заставило задуматься. Ты догадывалась, что Цезарь был отстранён от должности и объявлен преступником явно неспроста, но на острове царила полная скукота и одиночество, которые вынуждали приспосабливаться к тому малому, что имелось. Покинуть Панк Хазард — обречь себя на смерть, это ты усвоила хорошо.

Мужчина расслабился и вернулся к работе, полностью доверив тебе самое важное дело, которое только смог придумать.

Поправив перчатки и очки, ты ещё раз осмотрела рабочее место. Это был твой первый лабораторный опыт, название которого тебе так и не сказали. Впрочем, как и названия всех жидкостей странных цветов. Пожав плечами, ты взяла в руки большую колбу с оранжевой жидкостью, а затем пододвинула к себе три пустых. На последних черными полосками были сделаны метки. Налив в мерный стакан непонятное вещество, ты перелила его в маленькую пустую колбу, а затем заполнила таким же образом две оставшихся. Включить плитку оказалось проще всего. Ты поставила на неё три колбы, когда лампочка загорелась, и принялась ждать, усевшись на стул и положив подбородок на стол.

С тех пор прошло десять минут. Никаких признаков кипения. Казалось, плитка вообще не нагревалась, а лампочка на индикаторе горела только для виду. Ожидание начинало утомлять. Цезарь, казалось, напротив был очень увлечён своим опытом и от этого выглядел странно довольным. Ну, разумеется, он был. Ему не приходилось сидеть на одном месте и тупо пялиться на три колбы, которые даже не думали подавать признаки жизни.

Ты разочарованно вздохнула.

— Так долго закипает... Эта плитка — просто отстой.

Тихое бормотание осталось незамеченным. Дотронувшись пальцем до одной из колб, ты нахмурилась, а затем лицо резко просветлело.

— Зачем тратить столько времени? Я могу просто зажечь огонь, и колба мигом нагреется!

Порадовавшись своей гениальной идее, ты взяла колбу в правую руку, внимательно осмотрела, а затем зажгла огонь на ладони левой руки и поднесла его ко дну колбы, погрузив последнюю в пламя наполовину. Стекло затрещало.

— Ну вот, так-то лу...

Громкий хлопок на несколько секунд оглушил тебя, и ты не поняла, что произошло. Но когда картинка перед глазами стала ясной, взгляд сразу упал на многочисленные осколки, разлетевшиеся повсюду, а затем на Цезаря, который, казалось, вообще не знал, как прийти в себя. Дальше ты заметила, как на столешнице вытяжного шкафа, где он работал, разлилась какая-то сиреневая жидкость. У него дрожали руки. А в твоих руках больше не было колбы.

Показав пустые ладони, ты нахмурилась.

— Она почему-то взорвалась.

Повисла напряжённая тишина. По лицу Цезаря ты не смогла понять, злится он или просто застигнут врасплох. Мужчина стоял неподвижно, его очки сползли с носа и упали, ударившись об пол.

— Ты!.. — внезапно вспыхнул Цезарь, полностью потеряв самообладание. — Ты, лабораторный вредитель! Разве ты не знаешь, что нельзя резко нагревать стеклянную посуду? — он подлетел к тебе, схватил за халат и потряс как куклу, дрожа от злости.

— Конечно, знаю, — спокойно ответила ты, аккуратно убирая от себя его руки. — Но мне надоело ждать, и я делала всё осторожно.

— В каком месте это называется «осторожно»?!

Ты пожала плечами, боясь сказать что-то не то и заслужить ещё больше гнева. Цезарь сжал руки в кулаки, прикусив нижнюю губу, а затем внезапно указал пальцем на дверь.

— Исчезни!

Стараясь не делать резких движений, ты сняла своё «обмундирование» и покинула лабораторию, не забыв состроить перед этим виноватые глазки.

— Теперь мне становится понятно, почему они все вымерли!

Большая пустая колба разбилась об пол.

***

Кинг вернулся ровно через шесть часов. Стрелка показывала одиннадцать ночи.

Маска вновь помешала рассмотреть выражение его лица, но, судя по резким, суетливым движениям, он был зол. Ты не ждала его в хорошем расположении духа, но надеялась, что хотя бы не станешь предметом для вымещения гнева. Несмотря на уверенность в том, что твоя жизнь находится в относительной безопасности, не было никаких гарантий, что все кости тела останутся целыми.

Страшно хотелось еды и воды, но попадание под горячую руку не входило в планы. Острое желание вякнуть что-нибудь провокационное было с трудом подавлено, и ты сидела в углу возле зеркала, наблюдая за Кингом, который, похоже, так переполошился, что забыл о твоём существовании на время или упорно его игнорировал.

Ты чувствовала себя домашним животным, которое тихо пряталось в стороне и ожидало, пока хозяин успокоится после неудачного дня на работе и соизволит насыпать в миску немного корма.

И вдруг глаза Кинга сверкнули в полутьме, и его взгляд наткнулся на тебя.

— Я не пыталась сбежать, — ты подняла руки вверх и сделала невозмутимое лицо.

Он явно тебе не поверил, но ничего не сказал, опустившись в кресло с тяжёлым вздохом. Его взгляд не отрывался от тебя несколько минут, как будто в комнате больше не на что было смотреть. Ты пялилась на него в ответ, пытаясь своим несчастным видом намекнуть о своих потребностях.

— Плохой день? Я могу рассказать какую-нибудь шутку, — не выдержав молчания, невинно сказала ты, мысленно проклиная всё на свете.

Вдруг он взял со стола какой-то круглый предмет и бросил его тебе. Ты успела поймать и увидела в своих руках яблоко.

«Оно всё это время было в комнате?!» — захотелось удариться головой об стену.

— Почему ты такая маленькая?

Ты задумалась.

— Несчастный случай.

— Твоя жизнь состоит из несчастных случаев? — в его голосе, к твоему удивлению, не было злости.

Ты неопределённо пожала плечами. Напряжение заметно спало, и ты решила, что Кинг достаточно расслабился, чтобы задать ему встречный вопрос.

— Мы с тобой сильно похожи внешне?

Твой вопрос неожиданно развеселил его.

— Как бы я ещё тебя узнал? У тебя нет крыльев, нет огня, ты ростом с обычного человека. Я предположил лишь по внешнему виду и не ошибся.

Казалось, он что-то не договаривает. Но разве можно многое понять по одному выражению глаз? Можно, но не то, что было тебе нужно. В конце концов, ты тоже многое не договаривала. Например, о своём самочувствии. Но даже если бы ты рассказала, Кинг, вероятно, просто рассмеялся бы, услышав нечто, похожее на бред сумасшедшего.

— И что ты думаешь об этом?

Атмосфера вновь изменилась. Случайно бросив короткий взгляд на пламя за спинной Кинга, ты внезапно поняла, что оно стало гореть ярче.

— Я чувствую злость, — его голос тоже изменился, но не повысился. — Я не ожидал, что встречу кого-то ещё. Но этот «кто-то» растерял почти всё, чем мы могли бы гордиться. Несмотря на то, что произошло со мной, я сохранил свои крылья и свой огонь. Из-за своей беспечности ты стала подобной людям.

«То, что произошло со мной...» — эти слова задели тебя и осели в голове. Наконец-то он проговорился. Совсем малость, но этого хватило, чтобы зацепиться за конец нити огромного запутанного клубка. Кинг заметил, как ты слегка оживилась, но решил, что это обыкновенное чувство обиды и несогласия.

«Ты просто так сильно хочешь знать, как я докатилась до такой жизни,» — незаметно усмехнувшись своим мыслям, ты неловко почесала голову, вновь стараясь сделать жалобный вид.

— Если ты и дальше будешь молчать, мне придётся выбить из тебя ответы другими способами. И поверь, они тебе очень не понравятся.

«Интересно, насколько хорошо он распознаёт враньё?» — сжавшись, подумала ты, неприятно впечатлённая словами Кинга.

В животе вдруг заурчало. Довольно громко, но Кинг не обратил внимания, поэтому слова вырвались сами собой.

— Я хочу есть.

После этих слов Кинг действительно разозлился. Он неожиданно резко встал и в напряжённом молчании покинул комнату, не посчитав нужным сказать тебе, куда направляется. Оставалось надеяться, что за едой, а не за орудиями для пыток.

Однако он вообще не вернулся той ночью.

— Вот же злобный ублюдок! Видимо, знает, что ожидание в неизвестности — одна из самых ужасных пыток.

К утру ты начала думать, что поднять шум, барабаня по двери и выкрикивая всё, что придёт в голову, — не такая уж плохая идея.

***

Ты стояла возле обгоревшего сушильного шкафа, виновато опустив глаза и сложив крылья за спиной. В отличие от стола, на тебе не было ни единого повреждения, кроме пятен сажи на сиреневом комбинезоне. Волосы взъерошились и торчали во все стороны, потому как ты никогда не прислушивалась к совету Цезаря собирать их хотя бы в хвост.

Он выглядел не таким злым, как можно было бы ожидать, но, возможно, просто хорошо скрывал свои настоящие эмоции. На его лице читалось разочарование, смешанное с лёгким раздражением. Потери оказались не слишком масштабными, но чинить испорченное оборудование придётся не один день. Цезарь тяжело вздохнул, покрутил в руках почерневшую, но целую колбу и бросил её в мусорный бак — единственная, вещь поблизости, которую по иронии судьбы не затронул пожар.

— Ты используешь огонь не по назначению, — скривив губы, пробормотал учёный, оценивая ущерб и пытаясь понять, что именно на этот раз пошло не так.

— Разве у него есть назначение? Почему мне нельзя самой решать, как использовать то, что я создаю сама?

Цезарь снова удручённо вздохнул и опустился на обгоревший стул.

— Понимаешь, это так не работает. Огонь — это не какой-нибудь глиняный горшок или картина. Он опасен, особенно в лаборатории. Нельзя безответственно обращаться с тем, что может нанести вред окружающим! — с важным видом объяснил он, стараясь выглядеть не слишком строгим.

— Но разве ты не создаёшь ядовитые газы?

— Я же не выпускаю их как попало! — чересчур резко воскликнул Цезарь, но тут же смягчился, осознав ошибку. — А ты просто балуешься. Так делают только маленькие дети, пора прекращать это безобразие.

— Я знаю, что могу случайно что-нибудь поджечь или сломать.

Цезарь напрягся. Его брови нахмурились, а дыхание стало глубже, как будто он пытался успокоить себя от необдуманных действий.

— Зачем ты делаешь это, зная, что случится погром? — подолы его пальто зашевелились и мужчина встал, уперев в бока руки. — Неужели у всех лунариан отсутствует инстинкт самосохранения?

Ты растерянно пожала плечами.

— Не знаю, можешь поискать и спросить.

И Цезарь наконец вспылил.

— Никого, кроме тебя, нет! Но если судить по тебе, выводы получаются неутешительные!

Ты надулась и показала ему язык, расслабив напряжённые крылья.

— Чего ты так привязался ко мне? Мне просто скучно. Может, когда я доживу до твоего возраста, тоже полюблю сидеть наедине со всякими банками-склянками.

— Я не настолько стар! — бурно возмутился Цезарь.

— Но ты все время ворчишь, как будто перевалил за сотню. Ты говорил, что будешь ко мне хорошо относиться, когда я согласилась присоединиться к тебе, но на самом деле просто время от времени тестируешь на мне какие-то свои изобретения и собираешь анализы. Мне скучно. Здесь не с кем общаться. Ты постоянно врешь подчинённым, что нашёл меня на небесном острове, и запрещаешь им разговаривать со мной. И я до сих пор не понимаю, чем так сильно больны дети в бисквитной комнате, что им нельзя со мной видеться.

Заметив твой потерянный вид, Цезарь понял, что переборщил. Как бы твоё поведение ни раздражало его, портить отношения было невыгодно. Ты должна была видеть в нём своего спасителя, знать, что он способен дать тебе то, что никто другой не сможет.

— Ну-ну, не переживай, — он бережно погладил тебя по крылу, заискивающе улыбнувшись. — Я собираюсь помочь им, используя особенности твоей расы. Поэтому, если ты вдруг нечаянно заразишься, мне потребуется так много времени, чтобы придумать другой способ, что они могут умереть.

— Но я гораздо выносливее человека, разве я могу заразиться?

Цезарь снова потрепал чёрные перья, заметив, как они взъерошились. Ему почему-то всегда казалось, что тебе не слишком нравится, когда кто-то трогает крылья, поэтому оставалось только догадываться, нравятся его прикосновения или заставляют чувствовать себя неловко. Он прокашлялся, чтобы придать голосу уверенности, и немного отстранился.

— Я не знаю это наверняка, поэтому не могу рисковать тобой. Ты же знаешь, как сильно я забочусь о твоём благополучии, — нежным голосом пропел учёный. Именно поэтому я не хочу, чтобы кто-то из подчинённых узнал правду о тебе. Ты же помнишь, что на тебя охотятся люди из Правительства? Как бы я ни любил своих подчинённых, есть риск, что кто-то из них пользуется моей добротой и подослан сюда кем-то. Если они узнают о моих экспериментах, я смогу выкрутиться, а вот ты... Как я могу так поступить с тобой? — он драматично приложил ладонь ко лбу, и его лицо наполнилось страданием, заставив тебя почувствовать вину.

— Наверное, ты прав. Извини, что доставляю тебе неудобства. Но мне правда одиноко, не мог бы ты почаще разговаривать со мной вне исследований?

Цезарь оживился в один миг.

— Ах, да! Разумеется, почему ты не попросила раньше? Я принесу тебе несколько книг о химии для новичков. Уверен, тебе очень понравится!

Это было не совсем то, чего ты хотела, но Цезарь казался искренне обеспокоенным твоей проблемой, поэтому пренебрегать этим казалось неблагодарным поступком.

***

Цезарь задумчиво листал журналы последних исследований, но не мог сосредоточиться ни на одной записи. В последние дни учёного мучала тревога, от которой сложно было избавиться. Эксперименты продвигались на удивление хорошо, но вместе с тем к ним рос и интерес Дофламинго. Это означало, что очень скоро внимание к лаборатории усилится. Цезарь изо всех сил старался выпроводить Верго с острова сразу после того, как тот привозил новых детей для опытов, но волнение не утихало. Верго был надёжным союзником и представлял огромную ценность, но на кону стояло слишком многое. Если о тебе узнает Джокер, будет очень плохо. Если бы ты была только лишь козырной картой и прекрасным объектом для грандиозных исследований, проблема не казалась бы Цезарю такой уж пугающей. Но твоё существование ставило под угрозу не только важные разработки, но и его драгоценную шкурку.

Цезарь боялся разоблачения, потому что врал тебе не только о твоей роли в происходящем. Тебя всегда можно было заставить подчиняться силой. Но если о его тайне узнает Джокер, она перестанет быть тайной и для его покровителя — Кайдо. И здесь крылась самая главная угроза. Возможно, для самого Ёнко ты не представляла большого интереса, но был кое-кто, кого учёный боялся не меньше.

Тот, существование которого, Цезарь без угрызения совести отчаянно скрывал от тебя. Кинг никогда и ни за что не должен был узнать о том, что ты есть, где ты находишься и что с тобой происходит. Это могло обойтись учёному огромным ущербом или вовсе билетом на тот свет. Было неизвестно наверняка, как Кинг отреагирует на ещё одного выжившего лунарианина, но была большая вероятность, что он захочет познакомиться с тобой. Имелась такая же вероятность того, что кому-то сразу после вашей встречи снесут башку.

Всё, что Цезарь сделал и продолжал делать с тобой, рыло ему могилу. Вопрос был лишь в том, закопают его в ней или оставят пустой до тех пор, пока он не перестанет приносить пользу.

Но оставалась надежда, что Кинг будет не слишком заинтересован тобой или не решится портить лицо учёному, который работает на Дофламинго, а значит, и на Кайдо тоже.

Но разве можно жить спокойно, когда над тобой навис Дамоклов меч? Одна ошибка — и гвоздь войдёт в крышку гроба. Если, конечно, похороны вообще организуют, а не бросят тело в какой-нибудь мусорный бак и забудут о нём.

Ты тоже могла нанести вред. С самого начала Цезарь убеждал тебя в том, что ты единственная во всём мире. Некуда идти, не у кого искать помощи. Бунт на почве этого совершенно не нужен. Тогда ты перестанешь быть зависимой и, вероятно, захочешь уйти.

Почему от всего этого так много проблем? Слишком много случайностей могли спровоцировать неприятности.

Цезарь не заметил, как сгрыз кончик карандаша от волнения.

«По крайней мере, я не сделал с ней ничего серьёзного и необратимого. Наоборот, надёжно спрятал её и хорошо забочусь. Сытая, одетая, только скучает немного. Разве я сделал что-то плохое? Определённо нет,» — подумал он, однако нога не перестала непроизвольно дёргаться и волнение не утихало.

***

«Вот чёрт! Я не ожидал, что кто-то вроде неё может так просто заболеть!»

Одним движением Цезарь смахнул со стола склянки и пузырьки, все до одного оказавшиеся бесполезными. Закрывшись в пустой малой лаборатории, он позволил себе наконец выплеснуть злость и запаниковать. Подчинённые ни в коем случае не должны видеть его таким, но сохранять уверенность и спокойствие на лице, когда все старания рушатся одно за другим, почти невозможно. Великий учёный, работающий над гигантификацией и искусственными дьявольскими фруктами, не способен сбить температуру девчонке, которая ещё утром резво скакала и творила безобразие. Просто смешно.

Всё произошло внезапно и быстро перешло в крайность. Так на тебя похоже. Но теперь это была не какая-то неудачная забава или умышленное вредительство. Сначала Цезарь воодушевился: наконец-то карма настигла тебя, и тишина и спокойствие хотя бы ненадолго установятся на острове. Жар, слабость и ломота в теле — похоже на обыкновенную простуду, в крайнем случае — случайно подхваченный вирус. На острове не существовало вируса, от которого у Цезаря не было антидота. Избавиться от простуды ещё проще, только вот как ты умудрилась её подхватить с таким-то крепким телом? В любом случае, всё выглядело безобидно. Но уже спустя полчаса, Цезарь вихрем носился по лабораториям, пытаясь решить, что ему делать. Ситуация становилась критической и отбила всякое желание злорадствовать. Цезарь хотел успокоить тебя, а не упокоить. Но последний вариант навис теперь грозной тучей, которая не собиралась рассеиваться сама по себе. Твоя смерть не входила в планы никоим образом. Ты была важным компонентом его исследований, основой для опытов с детьми. Ему удалось уменьшить тебя до размеров обычного человека, и это был уже какой-то результат, пускай и совершенно противоположный ожидаемому. Если ты умрёшь, всё усложнится во много раз.

И взять другого лунарианина в качестве замены было негде. Найти тебя и заманить к себе — уже огромная удача.

Резкий стук в металлическую дверь заставил Цезаря вздрогнуть.

— Мастер! Температура тела продолжает расти, вы нашли лекарство?

Услышанные слова ударили по больному месту. Учёный сжал кулаки и стиснул зубы.

«Да нет у меня никакого лекарства! Я уже перепробовал всё, что мог, но ничего не работает!» — отчаяние захлестнуло его, почти заставив рвать на себе волосы, но никто больше не был способен справиться с проблемой. Если потерять контроль над ситуацией, репутация в глазах подчинённых будет потеряна.

— Не беспокойтесь, у меня, разумеется, есть план, — едва выдавил из себя Цезарь, с трудом сдерживая злость, готовую вот-вот выплеснуться на подчинённых.

— Пожалуйста, поторопитесь! Она потеряла сознание и начала задыхаться!

Голоса затихли, и Цезарь так сильно пнул стол от досады, что тот перевернулся вместе со всей лабораторной посудой. Звук битого стекла ещё сильнее вывел из себя.

«Дерьмо... Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Я думал, для лунарианки высокая температура — не такая уж проблема, но если она правда потеряла сознание... Какого чёрта это вообще происходит?!» — мужчина взвыл и направился в комнату, где ты лежала, прихватив с собой бутылку с водой и пару таблеток успокоительного.

Никто не предупреждал его, что содержать у себя домашнюю лунарианку настолько тяжело. Не у кого спросить совета, не с кем обсудить проблемы, в газетах нет специальной колонки вопросов и ответов. Ещё не так давно Цезарь ликовал от невообразимой удачи: несмотря на мнимую надежду, в глубине души он не верил, что найдёт кого-то из исчезнувшей расы. Услышать об одном выжившем было огромным сюрпризом, но встретить другого казалось слишком хорошим сном, в который трудно поверить. Что теперь? Сплошные неудачи. Цезарь легко уговорил тебя пойти за ним: ты понимала, что слишком выделяешься, чтобы жить спокойно и не попадать в неприятности. У тебя не было ничего, что можно потерять, кроме жизни, и Цезарь обещал сохранить её. Он действительно хотел, но с каждым днём всё больше понимал, насколько трудно будет сдержать своё слово.

А теперь это. Возможно, ему удалось бы придумать что-нибудь, если бы только прошло больше времени с тех пор, как ты попала в его руки. Но сейчас информации слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. Знаний, полученных в далёком прошлом, не хватало. Ты не из расы людей, о которой Цезарь знал достаточно, чтобы действовать. Люди физиологически устроены одинаково — разве с лунарианами не должно быть так же? Однако, почему-то ты казалась другой. Совсем немного, но другой. Возможно, это ошибочный вывод. Но никто не мог узнать правду — её невозможно узнать, имея в руках только одного представителя расы. Раньше Цезарь пытался разобраться в этом не один. А сейчас остался с тобой с глазу на глаз. Теперь твой организм — комната, в которой приходится ориентироваться вслепую. Как воздействуют на тебя различные факторы? Вещества? Препараты? Чем и что можно вызвать? При всём этом каждая ошибка обходилась и будет обходиться слишком дорого.

Но времени на исследования не было, и это означало, что придётся играть в русскую рулетку.

«Нужно было держать её в стерильном боксе и никого к ней не подпускать, — взволнованно размышлял Цезарь, мчась по коридорам. — Но она ведь не хомяк или крыса... вряд ли просидела бы там дольше пары минут!»

Когда он вошёл в комнату, тревога усилилась в несколько раз. Без сомнений, подчинённые были напуганы, когда в лаборатории доложили ему о ситуации, но реальность оказалась гораздо ужаснее.

Вокруг царила духота. Воздух прогрелся настолько, что все присутствующие выглядели так, словно едва вылезли из печи. Они были искренне взволнованы и в панике носились по комнате, пытаясь сделать хоть что-нибудь, но мокрое полотенце и лекарство не могли помочь. Откуда-то доносился детский плач.

Он не видел тебя всего пару часов.

Ты лежала в постели, содрогаясь от резких и коротких попыток вдохнуть как можно больше воздуха. Глаза были закрыты, волосы мокрые от пота, рот слегка приоткрыт и из него доносились хрипы, тело начинало трясти и даже смуглая кожа, казалось, немного побледнела. Всё это отчего-то напомнило Цезарю предсмертные судороги, и он по-настоящему испугался. На его глазах умирала потрясающая возможность достичь небывалых высот и все грандиозные планы, в которых ты должна была сыграть главную роль. Теперь даже не было необходимости притворяться заботливым и взволнованным: все могли видеть ужас на его лице.

Не имея представлений, что делать, Цезарь потряс тебя за плечи, но не получил никакой реакции. Твоя голова безвольно наклонилась к плечу, крылья свисали с кровати, как будто были тряпичными. Он резко отпустил тебя, запаниковав, и ты плюхнулась обратно на подушку, даже не поморщившись от боли. Казалось, ты вообще ни на что не реагировала.

«Можешь развлекаться, как хочешь, но не смей подыхать! Мне плевать на мелких отбросов, я могу получить таких же, сколько угодно. Но ты! Даже не думай портить мои исследования!» — Цезарю казалось, что он вот-вот вспыхнет сам. Весь твой вид кричал о том, что времени почти не осталось. Тратить его на проклятия не имело смысла.

Подчинённые смотрели на него с беспокойством и благоговением: их тревожило твоё состояние, но одновременно с этим трогала «забота», с которой Мастер относился к тебе.

И вдруг Цезарь понял одну вещь: пламя всё ещё горело за твоей спиной, каким-то чудом не сжигая кровать, на которой ты лежала. Ему вспомнился случай, который произошёл несколько дней назад: ты перепутала экспериментальные конфеты с обычными, съела одну, и огонь погас против твоей воли на несколько минут.

«Её тело сейчас перегрето. Предсмертное состояние, хуже только смерть. Полное дерьмо. Огонь усугубляет жар. Хотя очень странно, что он не погас, когда она потеряла сознание и собралась умирать. Наверняка проблема в этом. Здесь всё как с техникой — если она потеряла способность отключаться самостоятельно, нужно просто вырубить её принудительно. Никогда раньше не пробовал тушить такое пламя обычной водой или отсутствием доступа к кислороду, чёрт знает, к чему это приведёт, но есть проверенный способ...» — мужчина улыбнулся своей мысли и вдруг гордо вознёс указательный палец вверх.

— Сейчас мне нужно сходить за моим новым лекарством! Теперь я убедился, что без него не обойтись!

Уже через пару минут Цезарь вернулся с маленьким пузырьком.

«В прошлый раз я добавил в синюю конфету два миллилитра, и тогда огонь погас на несколько минут. Сколько вещества я должен ввести [Имя], чтобы дать ей время прийти в себя и вернуть контроль над собственным телом?» — он сделал несколько записей в блокноте, который взял с собой, и неопределённо хмыкнул.

— Мастер! Кажется, дыхание ослабевает!

Цезарь чертыхнулся и набрал шприц.

— Не беспокойтесь, сейчас огонь за её спиной погаснет, и она проснётся.

Подчинённые окинули его взглядом, наполненным надеждой.

***

Цезарь сидел напротив тебя в комнате для отдыха, пытаясь скрыть нервозность и недовольство. Он нацепил такое странное и неестественное лицо, что непременно вызвал бы у тебя немало подозрений, если бы ты только вообще обратила на него внимание.

Шли дни, но ничего не менялось. Прошло много времени, и всё должно было давно вернуться на свои места, но этого не происходило. Предполагалось, что «лекарство» избавит тебя от огня не более, чем на день. В крайнем случае — на два дня. Однако через неделю Цезарю пришлось признать, что его затея провалилась и ты лишилась одной из своих особенностей, скорее всего, навсегда.

Но было ещё кое-что, о чём учёный не мог рассказать тебе.

День назад он заметил, что у всех детей, съевших те же самые конфеты, которые съела ты, начался сильный жар. Сначала Цезарь отказался верить в сходство симптомов, но очень скоро решил не обманывать себя. То, что ему вдруг удалось вылечить умирающих подопытных, окончательно добило его. Ведь тогда получается, что твой огонь был не при чём: он не погас, чтобы защитить тебя. Это была ошибка, которая привела к необратимому результату.

И теперь, когда ты начала задавать вопросы, Цезарь не мог придумать, как правдоподобно соврать. Как признаться, что он своими руками испортил существо, на которое возлагал множество надежд?

— Я слышала, что он горел, пока я была без сознания. Так не должно быть. Со мной что-то не так? У меня был жар из-за того, что я сделала что-то не так?

Цезарь замялся.

— Э-э-э-э... не вини себя, я же обещал всегда помогать тебе?.. Тебе нечего бо...

— А теперь я вообще не могу зажечь огонь. Прошла уже неделя. Мне кажется, всё это связано.

Цезарь напрягся сильнее, благодаря судьбу за то, что ты не смотрела в его сторону.

— Да нет... ты слишком мало спала, потратила много энергии и потеряла контроль... а я немного не рассчитал дозу, но нужно просто немного ещё подождать...

Ты наконец взглянула на него, и он моментально нацепил кривую улыбку.

— Я стала мутантом, да? Это из-за той штуки, которая должна была выработать у меня иммунитет против твоего нового яда?

— Нет-нет! Она точно не могла вызвать подобное! Максимум, темпера... — Цезарь вовремя заметил, что чуть не проболтался, но по выражению твоего лица было видно, что ты и без этого всё поняла.

— Да не переживай! Может, все лунариане так болеют? Мы не знаем наверняка! Я ни за что не допущу, чтобы ты чувствовала себя неполноценной! Поэтому огонь к тебе вернется! Жар ведь спал, значит, ты уже выздоравливаешь!

— Ты же сказал, что я уже выздоровела, — в твоих глазах мелькнула понимание, и брови нахмурились. — Ты ведь просто облажался и не хочешь это признавать, да?

— Да как ты смеешь! Все мои расчёты всегда идеальны!

— Тогда почему я стала такой?

Цезарь не смог выдержать твой взгляд. Он ненавидел чувствовать себя идиотом и не ожидал, что ты так быстро раскроешь его ложь. Ему следовало признать ошибку, чтобы не подорвать доверие, но побороть гордость не удалось.

— Потому что... потому что... — Цезарь сделал паузу и вдруг решительно произнёс: — Потому что твой огонь мешает моим исследованиям по гигантификации! Из-за него приходится учитывать слишком много факторов, поэтому я верну его только тогда, когда всё закончу!

Взглянув на тебя, Цезарь понял, что, даже если ты поверила в его откровенную ложь, с этого момента ваши отношения точно изменятся. Но, если ты всё-таки поверила и ему удалось отмазаться от очевидного провала, всё вышло не так плохо. В конце концов, куда ты можешь деться с этого чёртового острова? Крылья помогут тебе сбежать, но не помогут найти безопасное место в мире.

Он хотел, чтобы ты добровольно участвовала в экспериментах, но это был лишь путь с наименьшим сопротивлением. Он всегда мог заставить тебя, и ты никуда не смогла бы деться, особенно теперь, когда больше не могла создавать огонь. Какой вред может нанести оставшаяся без защиты зверушка, у которой нет будущего за пределами Панк Хазарда?

***

— Твоя новая секретарша просто отстой. Ты выбирал её под себя?

— Заткнись!

Газовый сгусток напротив тебя скорчил злую рожицу.

— Не злись ты так, Мастер, — с издёвкой пропела ты. — Будешь много нервничать, рано помрёшь, и мне некого будет раздражать.

— Из комнаты, куда запрещён вход всем, кроме меня, сегодня утром пропала новая экспериментальная установка. Позже я нашёл осколки у себя под кроватью! Скажи, пожалуйста, ты не знаешь, кто бы это мог сделать? — глаза Цезаря пылали гневом.

Нечеловеческая форма, в которой он теперь перемещался в лаборатории почти всегда, каждый раз веселила тебя, но, когда нелепая рожа бесформенного газового облака искажалась от злости и начинала кричать, удержаться от смеха было сложно. Никто из подчинённых не мог понять, зачем ты постоянно вредила Мастеру, словно издеваясь над ним. Люди, которые знали причину, лишились способности говорить.

— Ты наверняка сделал это сам, а теперь пытаешься свалить свой косяк на меня. У тебя есть совесть, а? И хватит летать возле меня в своей форме вонючей отрыжки! Меня сейчас стошнит!

В спешке оглядевшись и убедившись, что рядом нет подчинённых, Цезарь в одно мгновение принял свой настоящий облик и пригрозил кулаком в твою сторону, стиснув зубы так сильно, что казалось, они вот-вот сломаются. В такие моменты ему хотелось замотать тебя в цепи из кайросеки, чтобы ты не могла использовать свой поганый дьявольский фрукт.

— Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! На твоём месте я бы прикусил язык и сейчас же начал поиски самого безопасного противогаза!

Вы оба знали, что эта угроза была пустой. После кучи неудачных экспериментов и вашего давнего соглашения твоё тело оказалось напичкано ядами настолько, что стало невосприимчивым к ним и больше не нуждалось в защитном костюме. А сам Цезарь ничего не мог сделать против твоей раздражающей способности. Способности обнулять действие других дьявольских фруктов на минуту. Этого вполне хватало, чтобы нанести ему урон и смотаться.

— На твоём месте я бы проверила сектор А. Мне кажется, оттуда шёл дым.

По телу Цезаря пробежала дрожь. Твои угрозы никогда не были пустыми. С тех пор, как ты потеряла доверие к нему, на острове постоянно происходили неприятности. Они не были настолько большой проблемой, чтобы повлечь серьёзное наказание. Потому, что чтобы это сделать, сначала нужно тебя поймать. А поймать тебя было ещё большей проблемой, чем мелкие неприятности. Пока Цезарь мог остановить пожар, заглушив огонь, всё было терпимо, хотя иногда ты нарочно мешала сделать это.

Он собирался схватить тебя за воротник комбинезона, но потерял в слепой ярости контроль над телом и вновь превратился в цветной сгусток, растерявшись на пару секунд. Не теряя времени, ты ловко отскочила назад и взмахнула крыльями. Вместе с порывами воздуха Цезарь с воплем вылетел через дверь в тёмный коридор.

— Чтоб ты провалилась!

***

— Все эти дети... они же скоро умрут, если продолжить пичкать их гребаными конфетами?

— О чём ты говоришь?

Спокойное лицо Моне рассердило тебя.

— Хватит прикидываться.

В её глазах сверкнул мрачный огонёк. Она отложила в сторону журнал, который просматривала, и со странной улыбкой взглянула на тебя.

— Жители небесных островов всегда такие странные... — лениво протянула она безо всякой враждебности, развернувшись на стуле. Её крылья слегка приподнялись, и перья на них затрепетали.

Моне выглядела заинтригованной. Ты постоянно терялась в догадках о том, знает ли она правду о тебе. Цезарь говорил, что немногие из ныне живущих вообще имеют представление о подобных существах, и даже если имеют, считают, что это лишь давно ушедшее прошлое или выдумки. Кроме того, теперь ты действительно мало отличалась от жителя небесного острова.

Рассказал ли ей Цезарь о том, какой ты была ещё не так давно? Кем ты на самом деле была? Почему находилась здесь? Она правда ничего не знает или же просто притворяется?

В её взгляде не было издёвки.

«Она думает, что я с небесного острова? Цезарь ничего ей не рассказал? Почему он скрывает от своей секретарши такие важные вещи?» — ты чувствовала смятение, растерявшись от собственных мыслей.

— Хотя я никогда раньше не видела чёрных крыльев. Что это за остров?

Снова этот взгляд. И снова ничего подозрительного. Только неподдельный интерес.

— Остров Катись-к-Чёрту, — опомнившись, резко ответила ты.

— Какое милое название. Надеюсь, ты перестанешь безобразничать. Иначе мне придётся взяться за твоё воспитание ~

— Ты меня раздражаешь. Рядом с тобой всегда холодно!

Она ничего не ответила, тихо посмеявшись и облизнув губы.

Но вдруг ты вспомнила о том, с чего начался разговор. Загадочное молчание Моне и неловкий уход от темы означали, что твои догадки были верны. Дети вовсе не больны, им не требуются никакие манипуляции с ростом, и Цезарь никогда не планировал возвращать их родителям. Единственная опасность, которая им угрожает — он сам. Всё, что он наплёл тебе, было лишь для того, чтобы убедить помочь в исследовании, за которое ему отвалили кучу денег не самые приятные люди.

И, конечно, виновником случившегося на Панк Хазард был совсем не Вегапанк.

***

— Эй, ты, кусок дерьма! Думаешь, можешь так просто сорвать моё шоу и закрыться у себя?! Ты заплатишь за всё, больной ублюдок!

Ты вздрогнула, услышав незнакомый голос за дверью и тяжёлые звуки шагов. Казалось, будто по коридору прямо к комнате, в которой тебя заперли, мчался разъярённый гигант. И им точно был не Кинг, его шаги ты научилась распознавать безошибочно. Жуткая тёмная аура пронзила воздух. И, судя по разгневанной речи, пугающий незнакомец собирался ворваться прямо в дверь с минуты на минуту.

Паника накрыла с головой. В этом месте нечем было защищаться. Разумеется, здесь не завалялось ничего, даже отдалённо напоминающего оружие. Раны на теле не зажили, несколько костей всё ещё были сломаны — никто не собирался оказывать тебе помощь. Если бы ты даже немного восстановилась, сбежать стало бы легче — Кинг хорошо это понимал. Оставалось зажаться в самый укромный и тёмный угол и попытаться притвориться предметом интерьера или трупом. Последнее давало больше надежды, потому что Кинг определённо был тем, кто не побрезгует оставить после себя пару замученных мертвецов. И он явно не делал исключений для женщин и детей.

Внезапно входная дверь вылетела, с треском разлетевшись по сторонам, и сразу после этого обрушилась часть стены и потолка. Прямо перед тобой навис огромный силуэт, мало напоминающий человеческий. Ты не успела сдвинуться с места, прежде чем один из обломков упал прямо рядом с твоими ногами, едва не придавив их.

Куин был зол. Нет, разъярён. Когда он мчался по коридорам, в голове была только одна мысль: хорошо врезать виновнику его провального шоу, которое определённо не планировалось как огненное, но в итоге стало именно им. Если бы Кинг сделал это умышленно, хватило бы и нескольких нецензурных выражений в его сторону. Но он просто проходил мимо, и толпа шумных идиотов показалась ему раздражающей и мешалась на пути. Ему просто было всё равно. Настолько всё равно, что он не обратил внимания на причинённый ущерб и просто отправился по своим делам, даже не посчитав нужным что-нибудь сказать. Даже что-нибудь оскорбительное.

Если бы Куин хотя бы на несколько секунд обуздал свою злость, то почувствовал бы, что Кинга поблизости нет — его присутствие всегда ощущалось резким повышением температуры вокруг и тяжёлой аурой. Но Куин был ослеплён и одним движением снёс дверь вместе с частью стены, не заметив внезапно проявившейся силы дьявольского фрукта. Из-за разрушения стены обвалилась часть потолка, и множество обломков, окутанных пылью, разлетелись по всей комнате.

Раздался чей-то кашель.

— Чёрт бы тебя побрал! Хочешь, чтобы он вернулся, увидел и размазал нас обоих по стенке?! Исчезни, придурок! — разгневанный голос нарушил тишину. И он явно принадлежал не Кингу.

Когда пыль рассеялась, Куин увидел среди обломков незнакомое женское лицо, которое сильно напоминало кого-то. Кого именно, он не смог понять сразу: в голове всё ещё царствовал хаос и желание разобраться с самым ненавистным существом его жизни.

Затем до него дошло услышанное. Он принял человеческую форму и уставился на тебя, как на нечто потустороннее.

— Какой ужасный характер, — вдруг сказал он после затянувшегося молчания. — Несмотря на милое личико.

Ты вздрогнула и поспешила незаметно спрятать подвеску под кимоно. Человек, которого ты видела перед собой, явно был одним из тех, о ком предупреждал Ло. Уже вторая ужасная неудача. От одного Кинга кровь застывала в жилах, но теперь стало по-настоящему страшно. Незнакомец казался тебе таким же огромным, как и Кинг, и ты впервые пожалела о том, что стала такой маленькой. Если бы вы были на равных, ощущение беспомощности немного смягчилось бы.

Куин осмотрел тебя ещё раз. Ты сидела неподвижно среди кучи обломков и была растеряна не меньше, чем он сам.

«Он решил, что я обращалась к нему, — в ужасе подумала ты, всё ещё не отойдя от шока. — Интересно, Кинг хотя бы немного расстроится, если найдёт здесь мой труп? Он, наверное, лично хочет убить меня, поэтому скрывает от других, чтобы не покушались на его добычу».

Тишина заставила тебя дрожать. Немного успокаивала мысль, что ты умрёшь хотя бы не в одиночестве. Подумав немного, удалось вспомнить, как зовут мужчину со злостного розыскного плаката.

Вдруг Куин подвинул очки и выпучил глаза, издав протяжный вопль и испугав тебя почти до потери сознания. Его настигла мысль, повергшая в шок.

— Я не знал, что у Кинга есть дочь! Так вот чем он занимается, когда его отправляют за пределы страны Вано! — он приблизился к тебе и пощупал волосы громадными пальцами. Его лицо при этом постоянно меняло выражения, и ни одно из них не успокаивало. Мозг соображал слишком медленно, чтобы громкие, почти оглушительные слова достигли цели. Ты сидела, как видавший жизнь плюшевый мишка, и позволяла трепать себя, слишком напуганная странной реакцией Куин.

Тем временем он продолжал с интересом рассматривать тебя, забыв про недавнюю ярость. Ты не понимала, что такого необычного было в тебе. Видимо, ты была похожа на Кинга гораздо больше, чем представляла. И, когда в голове зашевелились шестеренки, ты внезапно вышла из ступора, но не нашла, что ответить.

— Хммм... у тебя нет крыльев и ростом ты даже меньше двух метров... — Куин потянул тебя вверх за шиворот, вынудив подняться на ноги, и задумчиво потёр подбородок. — Твоя мама, видимо, человек? Я очень хочу посмотреть на женщину, ради которой этот ублюдок поскупился презрением к людям... И как вообще это произошло?

Взгляды пересеклись, и мужчина вновь нацепил очки на глаза. Весь его вид намекал, что он ожидает какой-нибудь реакции.

— Мы не родственники, — коротко ответила ты, стараясь придать голосу уверенности. Лёгкое оцепенение всё ещё не ушло, несмотря то, что напряжение в воздухе немного спало и дышать стало легче. Ты ожидала, что Куин размажет тебя по стенке, учитывая, что он прекрасно расслышал твои угрозы, хотя они и предназначались вовсе не ему.

«Может, стоило просто соврать?» — пришла в голову запоздалая идея.

Но очередной потрясённый возглас почти оглушил тебя, заставив поморщиться.

— Тогда... о! Не говори мне, что он нашел себе подру...

— Нет! — не дослушав, воскликнула ты.

Вновь повисло молчание. Ты не знала, о чём думает Куин, но его поведение казалось подозрительным. Он вот так просто решил поболтать с тобой, забыв про эффектное появление и цель визита? Ты перебрала кучу вариантов, но так и не смогла сделать вывод. Слишком запутанно. Куин понял, что ты не человек и как-то связана с Кингом, который, видимо, чем-то очень сильно насолил ему. Почему последовала такая необычная реакция? Почему он потерял свой пыл и не прибил тебя, чтобы насолить Кингу в ответ? Был явно какой-то подвох.

— О, тогда почему тебя держат взаперти?

«Ну очевидно же,» — ты отвела взгляд, стараясь не выдать мыслей.

— Я сделала ему гадость, и он не может решить, как лучше со мной расправиться, — бессовестно соврала ты, решив, что Куину понравится этот ответ.

Он понимающе вздохнул, возможно, даже немного посочувствовав.

— Надеюсь, это доставило ему много неприятностей, — мужчина скривил лицо. Враньё оправдало себя. Хотя, если сильно постараться, можно найти в этом долю правды.

— Несколько дней не мог оправиться.

Куин выглядел довольным, неприятно удивив тебя ещё больше.

— Значит, Кинга здесь нет... Послушай, этот дерьма кусок вообще не умеет обращаться с девушками... как и со всеми другими. Но я — совсем другое дело!

Подвеска на твоей шее резко зашевелилась, и ты быстро схватила её, прижав к телу, делая вид, что поправляешь кимоно.

— Что если я спрячу тебя?

Ты нахмурилась, и Куин понял, что не вызвал доверия. Он и сам бы себе не поверил.

Подвеска снова засуетилась, вынудив тебя слегка хлопнуть по ней. Она действительно успокоилась.

— Я просто хочу разозлить его! — слишком воодушевлённо добавил он. — И тебе не помешало бы оказать помощь... Ты ведь не хочешь страдать от неправильно сросшихся костей и заражённых ран?

Ты поверила ему лишь наполовину. Скорее всего, Куин действительно собирался отомстить Кингу с помощью тебя. Но вот собирался ли он оставлять тебя в живых на самом деле? Логичнее было бы просто убить.

Но наконец-то появился шанс на побег.

Когда он молча вышел из полуразрушенной комнаты, предоставив тебе довольно сомнительный выбор, ты убедилась, что оказалась вне пределов его слышимости, и потрясла подвеску, злобно рыкнув.

— Сиди тихо, иначе выброшу в ближайшую урну!

Подвеска жалобно застонала, но успокоилась.

｢Ты не тот человек, с которым я хотела бы умереть в один день, Цезарь! ｣

***

— Чёртов Кинг! Как ты посмел навредить моим людям?! У тебя есть совесть?! Я испытывал на них новый вирус!

— Испытай его на себе.

Куин поморщился, всё ещё ощущая запах гари, хотя обгоревшие трупы остались далеко позади. Он злобно смотрел на Кинга, прекрасно понимая, зачем тот пришёл и почему настолько зол. Если узнает правду, дело не ограничится несколькими подчинёнными — мерзавец знает, куда ударить побольнее и обязательно сравняет с землёй лабораторию, в которой испытывался новый вирус. Куин не был уверен, что сможет этому помешать: обычно, когда Кинг приходил в ярость, страдало всё вокруг без разбору и противостоять ему было очень трудно, почти невозможно. Лишние беспорядки и затраты на ликвидацию последствий не входили в ближайшие планы капитана — у него пустели запасы сакэ, и это беспокоило гораздо больше. Гнев Кинга, по сравнению с гневом Кайдо, казался баловством обиженного ребёнка.

Но Куин не хотел упускать возможность отомстить за недавно испорченное шоу. Злость ещё не утихла и мешала мыслить здраво. Поэтому...

— Неужели ты так разозлился из-за того, что твоя несчастная зверушка удрала? Как ты вообще допустил это? Увидел родную душу и сразу потерял бдительность? Ты просто жалок!

Кинг не ответил, и это явно был плохой знак, но Куин чувствовал, что должен сказать ещё что-нибудь, чтобы отвести от себя подозрения.

— Может, мне стоит поймать её и показать тебе, как нужно работать?

«Показать тебе, как нужно работать...» — эти слова стали красной тряпкой для Кинга. Воздух в коридоре прогрелся до духоты.

— Лучше покажи мне, как будешь кричать, когда я сожгу тебя заживо! Не лезь в мои дела!

— Почему тогда она все еще жива и невредима? Ты не справляешься с обязанностями?

— Мое положение здесь выше твоего, поэтому почему бы тебе просто не заткнуться? Кроме того, ты так хорошо осведомлён о случившемся, что заставляешь меня задуматься о твоей причастности к пропаже. Откуда ты обо всём знаешь?

Куин вздрогнул, искренне надеясь, что это осталось незамеченным. Он не ожидал иной реакции: Кинг всегда остро реагировал на упрёки, особенно со стороны команды. Не то чтобы многие имели что-то против него. А если и имели, старались держать язык за зубами. Но теперь дело было не только в задетой гордости. Куин верил: даже если Кинг никогда бы не признался и не подал бы виду, на самом деле он хотел встретить кого-то, похожего на него. Он презирал людей и, казалось, ненавидел всё, что движется и не движется, но не смог бы проигнорировать другого лунарианина. Это, конечно, вовсе не означало симпатию, жизнь в мире и согласии, но определённо давало хотя бы небольшие шансы на нормальные отношения. И, конечно, пробудило бы интерес. Судя по его поведению, так и произошло.

Поэтому Куин понимал, что играет с огнём. В буквальном смысле.

— Ничего глупее не слышал! Слухи ходят, да и только! — усмехнулся он. — Ты же знаешь, что у меня аллергия на луна...

Прямо по коридору раздался взрыв.

***

— Мастер! Во втором блоке прогремел взрыв! Стены и потолки уцелели, но все помещения полностью уничтожена изнутри! Лопнуло несколько резервуаров с ядовитым газом, и он стремительно распространяется по коридорам! Мы с трудом подняли второй блок почти из руин, но теперь он больше не подлежит восстановлению!

— Перекройте шлюзы, возьмите костюмы повышенной защиты и как можно быстрее нейтрализуйте яд!

— Есть!

— И передайте Моне срочно заглянуть ко мне! Где её носит?

— Её заперли в секторе С. Кто-то заблокировал шлюзы, и мы не можем их поднять!

— О, это наверняка сделала моя дорогая [Имя]. Надеюсь, она не поранилась, — взволнованным голосом пролепетал Цезарь, но, когда Ден Ден Муши отключился, не сдержался и ударил ладонями по столу.

Это не первый раз, когда ты устроила переполох, но с тех пор, как была уничтожена самая первая лаборатория, последствия не были такими масштабными. Казалось, что стены и потолки всё ещё дрожат, хотя ударная волна давно отгремела. Несмотря на то, что все знали о твоей склонности портить всё, чем занимался Мастер, никто не мог предсказать, когда и что ещё может произойти. Даже если ты спокойно дремала в своей комнате, это не могло быть гарантией тихого и спокойного вечера. Панк Хазард сам по себе был гибельным местом, но с тех пор, как появилась ты, понятие «безопасность» вообще перестало существовать на острове. По крайней мере, для всех, кроме тебя и детей.

«Твори гадости, пока можешь. Скоро я найду на тебя управу,» — мрачно подумал Цезарь, пытаясь немного себя успокоить. Да, пока бороться с тобой было бесполезно. Любые попытки остановить безобразие оканчивались ещё большей катастрофой, поэтому он решил набраться терпения до тех пор, пока исследование по гигантификации не будет закончено.

Вот тогда-то он сможет, наконец, отыграться. Обманом заковать тебя в кайросеки и заставить корчиться от нехватки воздуха.

Едва приятная мысль затмила его злость, в тёмном углу комнаты что-то загрохотало. Когда всё затихло, Цезарь сразу узнал звук, ставший для него самым ужасным за последние дни. Шелест крыльев. И ему очень хотелось верить, что это вернулась Моне, но надежда потерять кошмар своей жизни из виду хотя бы на полдня давно умерла.

Цезарь скривился и зашипел, когда ты приземлилась рядом и едва не заехала ему по роже правым крылом, как будто случайно использовав Хаки.

— Ой, я не задела тебя? Всё ещё не могу привыкнуть к замкнутым пространствам.

Он ничего не ответил, и это стоило ему всей выдержки, которая у него была. Хорошо, что это не комната управления — в прошлый раз «неосторожное» движение отрубило электричество во всех помещениях и чуть не открыло камеру с ядовитым газом.

— Извини, я думала, если смешать разноцветные баночки и поджечь их, получится крутой фейерверк!

Ты невинно улыбнулась, и Цезаря прорвало. Подавшись вперёд, он резким движением схватил тебя за длинные волосы и намотал их на кулак, сильно потянув вверх. Его янтарные глаза напоминали два лазера, готовых прожечь в твоей голове множество дыр.

— Это моё последнее предупреждение! — взревел он, дрожа от ярости. — Ещё один фокус, и тебе конец!

Несмотря на боль и зародившийся страх, ты нахмурила брови и с вызовом посмотрела вперёд, вцепившись ногтями в его запястья.

— Выдашь меня Правительству и признаешь свою неудачу? — голос звучал слабо и неровно, но едкие слова попали точно в цель.

Он сжал кулак и сильнее потянул вверх, заставив тебя дернуться и жалобно застонать.

— Я не собираюсь сдавать тебя, — его рука схватила и сжала твою шею, заставив закашляться от нехватки воздуха. — Если мне удастся создать гигантов, Большая Мамочка заплатит мне столько, что дозорным и не снилось. Кроме того, я не дурак и знаю, что с тобой будет, если ты попадешься. Я не собираюсь делиться с кем-то такой зверушкой, как ты. Лучше подарю тебя Большой Мамочке, если что-то пойдёт не так. У неё в коллекции как раз не хватает лунарианина, она простит мне всё на свете, если получит тебя!

Ногти глубже впились в его руку, и учёный поморщился. Пальцы крепче сжали твою шею, почти перекрыв доступ к кислороду, но резкий взмах крыла окатил Цезаря неприятным потоком воздуха, и он невольно отшатнулся в сторону.

— Я не зверь и не игрушка! Я живой человек! — ты ощетинилась, словно свирепая дикая кошка, и угрожающе расправила крылья, вынудив учёного на время полностью отказаться от способности своего фрукта. Он чертыхнулся, понимая, что более сильный порыв впечатает его в стену, как и много раз до этого, когда тело находилось в газообразном состоянии.

— Ты? Человек? — злобно прорычал Цезарь, но не решился приблизиться. — Посмотри на себя — ты просто пережиток прошлого! Ты не человек и не похожа на человека! Лучше никогда не произноси подобное вслух, если не хочешь, чтобы над тобой смеялись!

Ты вздрогнула и поджала губы, неожиданно почувствовав странный холод. Человек. Ты всегда использовала это слово, когда говорила о себе, и даже не замечала этого. Всю свою жизнь ты провела среди людей — неосознанно называть себя одной из них не казалось чем-то неправильным. Но когда Цезарь так резко заострил на этом внимание, сердце сжалось и тело парализовало. Сказал ли он что-то такое, чего ты не знала? Определённо нет. В глубине души ты осознавала, что отличия замечали все вокруг, и, даже если понятия не имели, кто перед ними, знали точно одно: не человек.

Цезарь, не скрывая насмешки, наслаждался твоим страданием и вновь превратился в газ, почувствовав.

— Ну давай, зареви! Что ты теперь мне сделаешь? Может, подожжешь? Ах да, ты же больше не можешь! Выходит, теперь ты вообще ни на кого не похожа! Ты просто провальный эксперимент, который я решил оставить в качестве домашнего животного!

Ты осела на пол, опустила голову и беспомощно сложила крылья. Твой разбитый вид обрадовал Цезаря ещё больше, и он возликовал.

— Не злись так сильно, это вредно для здоровья! Утешь себя мыслью, что в мире таких тварей больше не существует! Нравится быть эксклюзивным монстром?

Он навис над тобой, озлобленно улыбнувшись. Из газового облака появилась нога, и Цезарь занёс её над чёрным крылом. Рассмеявшись, он собрался наступить в самую середину крыла, но оно неожиданно дёрнулось вверх и расправилось наполовину, с размаху ударив учёного по лицу жёстким краем. Мужчина схватился за нос и завыл от боли.

— Разжигать и пользоваться огнем может и обычный человек. Или ты не знаешь про существование спичек? — несмотря на явную насмешку, твой голос был тихим и ровным, напрочь лишённым веселья.

— Ты угрожаешь мне такой ерундой? Да ты и правда отчаялась! В этот раз ты застала меня врасплох, но больше такого не повторится! И, разумеется, никто не выдаст тебе спички.

Ты резко поднялась на ноги и сделала шаг вперёд.

— Тогда я просто сломаю тебе рога и окуну рожей в формалин! — Цезарь невольно отпрянул, почувствовав на себе свирепый взгляд. — С этого дня я больше не подчиняюсь тебе! Ты обманываешь несчастных детей, не волнуясь об их жизнях, а ещё я слышала разговор об искусственных дьявольских фруктах! Ты делаешь их для одного из Ёнко, чтобы он мог собрать огромную армию из чудовищ! Ты просто ужасен, жалкая газовая отрыжка!

Опомнившись, Цезарь принял грозный вид, взмыв в воздух, чтобы казаться больше и выше.

— Ты что, объявляешь мне войну? Это моя лаборатория, тебе никогда не победить!

— Смойся в выгребную яму, злобный придурок!

Неожиданно потеряв силу фрукта, Цезарь шлёпнулся на холодный пол.

***

— Посмотри-ка, что за бездарь? Это наш ужасный Цезарь!

— ЗАТКНИСЬ, КРЫЛАТОЕ ОТРОДЬЕ!!!

Ты не скрывала своего злорадства и мерзко хихикала, наблюдая за тем, как Цезарь в бешенстве носится по лаборатории, пытаясь потушить остатки пламени. В этот раз взрыв удалось вовремя предотвратить, и это немного разочаровывало. Но последствия всё равно оказались ощутимыми: три недели усердной работы брошены коту под хвост. Все экспериментальные образцы уничтожены огнём, а если бы он дошёл до резервуара с ядовитой, легковоспламеняющейся жидкостью, бахнуло бы не хуже, чем месяц назад, когда рвануло в воздух сразу несколько газовых камер, в одной из которых, к твоему счастью, находился в тот момент Цезарь.

— Ой-ой! Кажется, там было что-то важное! Какая досада, что всё сгорело! Я думала, ты легко можешь потушить огонь! Что-то случилось? Ты в порядке? — ты показала пальцем на кучу пепла на почерневшем столе и засмеялась ещё громче, сидя вытяжной трубе у самого потолка и беспечно болтая ногами.

Цезарь взмыл в воздух с жутким яростным воплем и бросился в твою сторону. Маневрировать в довольно просторном, но замкнутом пространстве, имея большие крылья, было непросто, и ты на мгновение испугалась, что учёный поймает тебя. Но, ослепленный своей злостью, он не заметил, что выбрал неверную траекторию для полёта, и смачно впечатался в стену лицом.

Проклятия посыпались как зерно из порвавшегося мешка.

Схватив с висящей рядом полки стеклянную банку с разноцветными шариками, ты запустила её прямо в Цезаря, который только-только пришёл в себя после удара и собирался жестоко отомстить за неудачу. Чёртовы шестьдесят секунд!

— Лови дерьмо, газовый скунс-неудачник!

Цезарь повернул голову на твой крик, и в тот же момент банка разбилась рядом с его головой, вызвав дикий визг. Шарики, оказавшись на открытом воздухе, резко задымились, и после множества хлопков мужчина оказался окрашен во все цвета радуги.

Ты едва не шлёпнулась с насиженного места, схватившись за живот от дикого смеха. Перья на крыльях трепетали, отражая весёлое возбуждение.

Цезарь в гневе швырнул от себя осколки, но не стал больше пытаться добраться до тебя. Вместо этого учёный сжал руки кулаки и принял пугающий вид. Он явно находился на грани нервного срыва, и казалось, вот-вот взорвётся от злости.

— Я вырву твои крылья и повешу перед входом, чтобы подобные тебе твари никогда не приближались ко мне! — в отчаянии закричал Цезарь, пригрозив кулаком.

На шум сбежалось несколько подчинённых. Они все были не на шутку взволнованы, но, едва заметив тебя, корчащуюся от смеха, почувствовали облегчение. Лаборатория в этот раз понесла не так много ущерба, а ты казалась вполне довольной собой, поэтому в ближайшие пару дней остудишь пыл и будешь занята планированием очередной пакости. Если только, конечно, пакость не выйдет незапланированной.

— Нам закрыть её в камере с ядовитым газом, Мастер?

Цезарь нахмурился и топнул ногой, игнорируя едкие комментарии, доносящиеся сверху.

«Нет! Эту тварь ничего не берёт!»

— Как вы можете предлагать мне такое? Я не могу поступить так с ней, как бы ни был разочарован! — дрожа от злости, выдавил из себя Цезарь, с трудом нацепив кривую улыбку.

Сбежавшиеся подчинённые утонули в слезах восхищения.

Хохотнув в последний раз, ты взмахнула крыльями и ловко спрыгнула с ящика, приземлившись у самого выхода из лаборатории.

— Кстати, разве это были не те самые шарики с сыпучим ядом, от которого у тебя ещё нет антидота?

Не дождавшись ответа, ты скрылась за дверью. Осталось пять секунд.

***

— Я клянусь! Этот урод соблазнил меня на побег! Я сопротивлялась, как могла! Но я очень хотела принять ванну и поесть, поэтому пошла за ним! А он привёл меня в то жуткое место, где нет никакой еды и ванны, и собирался напичкать какой-то дрянью!

Кинг раздражённо вздохнул, устав слушать твои оправдания. Ему, несомненно, хотелось узнать о случившемся, но он не ожидал получить в ответ поток бессмысленной информации, повторяющейся по кругу. Одно и то же без остановки, как будто крепкую плотину молчания внезапно прорвало, и ты решила окончательно испортить ему день, доведя до крайности.

Можно было просто заткнуть тебя, приложив об ближайшую стену, но, когда в памяти всплывало застывшее в ужасе и страдании лицо Куин, это желание мигом пропадало. Потери оказались такими внушительными, что, если бы Кинг впервые попал на Онигашиму, даже немного посочувствовал бы.

— Как тебе удалось устроить такой погром прямо у него перед носом? — остановив твою словесную атаку, спросил Кинг.

Ты вздрогнула, задумавшись на секунду, сколько процентов правды можно раскрыть.

— Услышав шум, он в спешке бросился в коридор, не успев ничего спрятать. Наверное, решил, что я всё равно не освобожусь. На столе и в шкафах оказалось так много всего... я просто била всё подряд, пока что-то не взорвалось.

Кинг очень пристально посмотрел на тебя, но не нашёл ничего подозрительного. Он знал, что у Куин всегда припрятано бесчисленное множество всякого хлама, который только и ждёт повода взорваться.

— Получил то, что заслужил.

— Если хочешь, я могу терроризировать его каждый день, — ты заискивающе улыбнулась, почувствовав одобрение.

— Я почти поверил, что это не попытка сбежать.

Ты разочарованно вздохнула, взлохматив волосы. Это была попытка сбежать лишь наполовину. Подвеска на шее ликовала, когда лаборатория Куин загорелась, и требовала больше подобных зрелищ. Никогда раньше ты не замечала за её содержимым любовь к порче имущества. Обычно оно наоборот грозилось оторвать тебе голову за сорванные эксперименты.

Подвеска под кимоно продолжала шевелиться, всё ещё не пережив восторг, поэтому пришлось в очередной раз хлопнуть по ней «случайным» жестом. До сих пор не верилось, что Кинг ничего не заподозрил и великодушно оставил при тебе безделушку. Он мог сделать с ней что угодно: намеренно или случайно уничтожить, выбросить, не обратив внимания, забрать, проверить... Ему нужно быть осторожнее с подобными... вещами.

— Я слышала, что ты сжег его людей. Они ведь ничего не сделали и были просто подопытными крысами. Зачем так жестоко?

— Я был зол. Они стояли на моем пути.

— Разве это повод убивать?

— Мне всё равно.

По голосу было понятно, что Кингу действительно наплевать. Ты была уверена, что он даже не изменился в лице. Ты уже знала человека, который не испытывал ни малейшего укола совести, когда кто-то умирал по его вине, но даже у него мотивы для убийств обычно были повесомее. Цезарь мерзкий и безжалостный тип, но он никогда не насылал на тебя такую жуть, как Кинг. Возможно, потому что Цезарь был полным придурком. И он был слабее тебя. Ты понятия не имела, что за фрукт у Кинга, но не собиралась даже пытаться использовать против него свой. Очевидно, Кинг и без фрукта представлял смертельную угрозу, незачем лишний раз злить его.

— Значит, если бы ты разозлился на меня, сжег бы?

По одному взгляду, ты поняла, что выставила себя идиоткой.

— Не говори ерунды. Я не смог бы сжечь тебя, — ты облегчённо вздохнула, услышав его слова, но Кинг неожиданно продолжил: — Наши тела устойчивы к огню. Я выбрал бы другой способ.

«Мог бы и соврать! Например, сказать, что никогда не поднимет руку на женщину! Хотя он-то как раз поднимет...» — вздрогнув, подумала ты, но вслух ничего не сказала. Этот... нечеловек с каждым разом наводил всё больше ужаса, и хотелось забиться куда-нибудь в угол и слиться со стеной в ожидании шанса на побег. А шанс был. Кое-кто мог с лёгкостью выползти через щель между дверью и полом или замочную скважину, а затем поискать что-нибудь, чем можно открыть замок или сломать дверь, но слишком боялся, чтобы сделать это. От самоуверенного и злющего великого учёного остался лишь сгусток молекул, сидящий в безопасном (насколько это возможно) месте и постоянно демонстрирующий своё недовольство, чтобы ты ни делала.

— Всё ещё думаешь о побеге? — внезапно спросил Кинг, догадавшись, о чём ты думала. — Забудь. Тебе всё равно некуда бежать. Это остров, летать ты не умеешь. Если тебя поймают, кинут обратно в камеру и, помучив немного, убьют. Ты убила кучу наших людей, сбежав из камеры, помнишь?

Насмешка в его голосе вывела из себя, и ты не сдержалась.

— Их убил ты!

— Ты о чём? Я такого не помню.

«А ты и правда мерзкий тип, — лицо сморщилось, и ты отвернулась лицом к стене, чтобы Кинг не видел твоего гнева. — Я обязательно испорчу тебе жизнь, когда сделаю ноги отсюда...»

— Ты стала такой не случайно. Не бывает таких случайностей. Кто это сделал?

Тишина вместо ответа его не устроила.

— Кто это сделал? — снова спросил он гораздо твёрже и холоднее.

— Мне неприятно это вспоминать.

— Будет ещё неприятнее, если не вспомнишь.

— Это сделал плохой чело...

Ты едва успела повернуть голову, чтобы не впечататься в стену лицом, но всё равно сильно ударилась затылком. Искры посыпались из глаз, мысли загудели. Несколько секунд ты оставалась дезориентированной и лишь потом смутно осознала, что стена пробита почти насквозь. После предыдущего погрома, устроенного Куин, Кингу пришлось перетащить тебя в другое место, но и оно теперь заметно пострадало.

Если бы ты была человеком, он пробил бы тебе череп.

— Это помогло тебе вспомнить? — совершенно спокойно спросил Кинг, как будто ничего не случилось и вы вели непринуждённую беседу.

Хотелось плюнуть в него и послать, но ты понимала, чем это обойдётся. Может, он и не собирался пока убивать тебя, но переломать все кости ничего не мешало. В лучшем случае переломать кости.

Некоторое время ты не могла выдавить из себя ни слова, находясь в состоянии шока и испытывая невероятную боль. И без того грязные волосы ещё больше пропитались кровью.

— Панк Хазард...

Зрение всё ещё было размытым, но ты почувствовала как настроение Кинга изменилось. Если до этого он внушал страх, теперь это превратилось в ужас.

— Что ты там делала?

— Случайно по...

В этот раз рука была точно сломана. Ты была уверена, что Цезарь хорошо слышал твой крик и понимал, что выгораживать его ценой жизни — слишком большое одолжение.

— Цезарь обманул меня и держал там, чтобы проводить исследования! — отбросив гордость, выдавила из себя ты. — Потом я всё поняла и стала издеваться над ним!

Кинг отпустил, и ты беспомощно упала на пол и заскулила. Рука пульсировала болью, каждая попытка пошевелить ею доводила почти до агонии. Не было сил даже испытывать ненависть, остались только тихие надежды, что кто-нибудь найдёт тебя до того, как Кингу надоест возиться с тобой.

Даже подвеска не шевелилась. Сначала ты подумала, что Цезарь умер от ужаса, но тогда флакончик бы, скорее всего, разбился. Ты находилась в опасном положении, но мужчина был в двух шагах от загробного мира.

— Я повредила крылья и потеряла способность создавать огонь, когда уничтожила цистерну с очередной его ядовитой игрушкой.

В страхе посмотрев на Кинга, ты с облегчением заметила, что он принял ответ.

— Почему ты не пыталась сбежать?

Говорить было непросто, но ты усвоила, что если будешь молчать, станет ещё труднее. Кинга это не волновало. Ему нужны были ответы — твои трудности были только твоей проблемой. В его глазах ты отличалась от других, но только тем, что не заслуживала смерти. Он почти не знал тебя как личность, но в мыслях признавал, что не смог бы тебя убить. Способы заставить говорить могли быть жестокими, и терпеливо уговаривать на разговор по душам Кинг не собирался. Однако осознание того, что в случае твоей гибели в мире не останется никого, кроме него, сильно давило на душу. Это что-то, что контролировать не под силу. Он ещё не знал истинных причин, по которым ты стала неполноценной, и не мог не испытывать презрение, но в подсознании жила мысль: виноват кто-то, и этот кто-то должен расплачиваться за случившееся. Кто-то, а не ты. И Кинг понимал, что на твоём месте мог оказаться он сам. Что тогда? Он не мог чувствовать только презрение, как бы ни старался. Ты не могла стать такой же сильной, как он, в его глазах — нет. Но это не означало, что Кинг собирался защищать тебя. Единственное, чего ему бы хотелось — сохранить жизнь, а что дальше ты собиралась с ней делать — касалось только тебя.

Ты не рассчитывала на снисхождение, тем более на какую-нибудь помощь. Своими действиями Кинг ясно дал понять: сочувствие и гуманность — не его профиль. Относилось ли это к нему самому или он был беспощаден даже к себе, ты не знала наверняка.

Кинг смотрел на тебя выжидающе, любезно предоставив время, чтобы немного оправиться. Боль в руке немного затихала, когда ты перестала шевелиться, но голова всё ещё гудела и кружилась от сильного удара об стену. Мысли собрались в кучу, постепенно проходя через фильтр. Лгать слишком много стало труднее из-за страха, но выдавать всё такому, как Кинг, совсем не хотелось. Он напрямую связан с Кайдо и сделает всё, чтобы привести капитана к процветанию, охотно потакая его желаниям. Ты не знала, почему Кинг делает всё это и что им движет, но даже если бы знала, ваши взгляды никогда не совпали бы. Лучшим решением было нагло врать дальше, придумывая более-менее правдоподобные ответы на ходу и надеяться, что Кинг купится на это. Наивно и глупо, но приглушит кричащую совесть. Ты могла бы сказать, что Цезарь держал тебя насильно: давал вещества, вызывающие зависимость, релаксанты, травил газом, шантажировал, угрожал, причинял боль — что угодно, но не сделала этого. По какой причине? Ты сама не смогла бы объяснить.

｢ У людей нет крыльев, они не умеют создавать огонь, но многие из них все равно становятся очень сильными. Мне жаль, что я лишилась всего, но это меня не остановит. Я стану, кем захочу, используя все возможности, которые у меня есть...｣

— Его мерзкие «изобретения» способны уничтожить города и даже целые острова. Они не должны приносить страдания ради чьих-то амбиций и жажды богатства. Поэтому в ответ я уничтожала всё, что могла. В том числе и SAD — один из компонентов SMILE.

Ты ожидала ещё один перелом или что-то похуже, но Кинг даже не двинулся с места. Воздух всё ещё сочился напряжением и тревогой, однако дышать стало немного легче. Может, из-за постепенно утихающей боли, а может, из-за смягчения угрозы. Ещё в первую вашу встречу Кинг сказал, что временно оставит тебя в покое, если получит то, что хочет. Несмотря на явные садистские наклонности, он не был похож на того, кто не держит своё слово. По крайней мере, хотелось надеяться.

— Это многое объясняет. Мне всегда казалось подозрительным, что время от времени поставка SMILE задерживалась. Если ты систематически уничтожала один из компонентов, это всё объясняет.

Ты не смогла понять, угодила своим ответом или нет. Затишье перед бурей или надежда на несколько часов в безопасности? Кинг молчал, и теряться в догадках, что у него на уме, было ещё страшнее, чем получить по шее. Потому что ты заметила закономерность: чем больше ты молчала, тем хуже оказывались последствия. И с каждым разом «просьба» быть разговорчивее становилась «настойчивее».

— Ты доволен ответом? — осторожно поинтересовалась ты, стараясь выглядеть не слишком навязчивой.

— Да. Я сдержу обещание и не стану расспрашивать тебя о союзниках, — ты вздохнула с облегчением, но вновь напряглась, когда Кинг продолжил: — Это не одолжение. Они все равно обречены, это единственный исход, что бы им ни пришло в голову.

«Ты обещал, что я буду в относительной безопасности, но, если мне не окажут хотя бы первую помощь, моё положение останется плачевным. Кость, скорее всего, срастётся неправильно, или скажется сотрясение. И это только повреждения, о которых я знаю. Ло точно нашёл бы гораздо больше,» — мысли остались невысказанными. Жаловаться, пока Кинг не остыл, не имело смысла. Возможно, и потом тоже.

Но через некоторое время после того, как Кинг оставил тебя в одиночестве, в комнату без стука вошёл незнакомец. Врач. Когда ты узнала, насколько сильно пострадала, захотелось плакать. Ты знала, что тебя пожалели. В противном случае врач бы мало чем смог помочь. Это не Ло, далеко не Ло, к которому ты привыкла и которому полностью доверяла. Но намного лучше, чем ничего.

— Странно, что кости черепа остались целы, — задумчиво произнёс доктор, скорее разговаривая с самим с собой, чем с тобой. Он даже не представился и выглядел запуганным. Ты догадывалась, почему. И тебе было искренне его жаль.

Мужчина знал, что ты не человек. Вероятно, Кинг сказал ему об этом, чтобы не вводить в заблуждение и убедиться, что помощь оказана в полном объеме.

Поэтому ты понимала, что несчастный доктор не проживёт и часа после того, как закончит работу и покинет комнату.

***

Ты тревожно огляделась по сторонам, содрогаясь от любого постороннего шума. На этот раз всё по-настоящему серьёзно, и у тебя было не так много времени, чтобы осуществить задуманное. Если раньше Цезарь приходил в ярость от подстроенных неприятностей, теперь не хотелось даже представлять, какой будет его реакция. С недавнего времени на острове находился ещё один человек со странной способностью, которая пугала до чёртиков. Больше всего не хотелось попасть к нему в руки.

На рабочем столе, тележках и в вытяжном шкафу всё ещё стояли лабораторные принадлежности, лампочки-индикаторы на приборах горели и неприятный запах в воздухе не рассеялся.

— Это точно он. Только как от него избавиться? Сгорит ли он? Или лучше попробовать раздавить? А может, просто съесть?

Ты без опаски взяла в руки дьявольский фрукт и повертела его перед лицом. Он был странного цвета и не вызывал никаких ассоциаций. Потыкав пальцем в плотную оболочку, ты вновь задумалась. Цезарь говорил тебе, что все дьявольские фрукты противны на вкус, но этот, учитывая его создателя, должен был быть по-особенному отвратительным.

— Я пробралась сюда вовремя. Он закончил работу несколько минут назад и ещё даже не успел поместить эту гадость в надёжное место. Нужно сделать что-нибудь, пока никого нет.

Ещё раз осмотрев фрукт со всех сторон, ты поморщилась от одной мысли о том, что придётся попробовать его.

— Если съесть это, то наверняка что-то пойдёт не так. Это ведь Цезарь... я не хочу стать мутантом!

Сердце бешено колотилось в груди от волнения.

— И у него наверняка есть записи исследования в журналах. Без сомнения, большинство пока ещё хранится здесь.

Наконец приняв решение, ты заткнула раковину, положила на дно фрукт и набрала воды. Это была опасная затея, как не посмотри. Будет всего несколько мгновений, чтобы сделать ноги и не повредить при этом крылья. Глубоко вздохнув, ты отошла к двери и с размаху бросила в раковину банку, которую Цезарь всегда хранил подальше от воды в тёмном месте. Когда она разбился, крылья уже несли тебя по коридору в сторону самого безопасного места в лаборатории — бисквитную комнату.

Ты всегда воспринимала свои крылья как должное. Они были с тобой с самого рождения и казались естественными как рука или нога. Но в тот момент, когда раздался взрыв, ты вдруг поняла, что большие быстрые крылья — огромное преимущество, которое спасло тебя от неминуемой смерти. Если бы ты доверилась одним только ногам, то не успела бы сделать и несколько шагов до того, как взрывная волна накрыла все здание.

***

Ты закричала от боли. Прочные цепи из кайросеки удерживали на месте тело, но оно всё равно дёрнулось, когда агония охватила разум. Голос сорвался от криков. Дыхание сбилось.

Цезарь ударил тебя по лицу и сильнее сжал крыло, вывернув его в сторону.

— Нравится, что ты чувствуешь? — угрожающе улыбнулся он, размазав ботинком лужу крови на полу. — Это ничто, по сравнению с тем, что испытал я, когда ты уничтожила мой самый удачный образец! Стоило мне только отлучиться на пару минут, чтобы сообщить об удаче Джокеру, как ты испортила всё, к чему я шёл так долго!

Ты думала, что не сможешь кричать громче, но, когда пальцы Цезаря впились в чёрные перья и принялись выдёргивать их одно за другим, по телу пронеслась такая волна боли, что дикий нечеловеческий рёв вырвался из горла.

— Ты знаешь, что это был за фрукт? Он получился самым близким к настоящему! Этот эксперимент длился трое суток, и я записывал в журнал каждый шаг. Этот фрукт должен был быть идеальным, но я даже не успел полюбоваться им! Все мои записи уничтожены! Сколько ещё потребуется времени, чтобы создать нечто похожее?

— Я слышала, как ты говорил, что совместимость такого фрукта — около пяти процентов, — сквозь зубы прошипела ты, откашлявшись кровью, когда он на время оставил в покое крылья.

— И что? Даже если процент мал, пока он не равен нулю, для Кайдо не будет проблемой найти достаточно скота, который с радостью слопает всё, что даёт ему хозяин, лишь бы не вызвать гнев!

— Дети тоже никогда не были больны. Больными их сделал ты! Ты просто обманывал меня!

— Решила помешать моим исследованиям? Только не говори, что всё это ради каких-то детей, которых ты едва знаешь, или ради тех неудачников, которые пойдут на всё, лишь бы получить силу дьявольского фрукта! За всё есть своя цена, и я не виноват в том, что они готовы её заплатить!

Посмотрев на твоё лицо, Цезарь разразился зловещим смехом.

— А что касается детей, то они с радостью едят конфеты, даже не задумываясь, из чего они сделаны! И даже если бы знали, всё равно съели бы из-за красивой обёртки и приятного вкуса. Их так легко обмануть! Они совершенно безмозглые! Это участь всех идиотов!

— Они всего лишь дети!

— Знаешь, что? Пожалуй, я даже не буду пытаться возвращать тебя в нормальное состояние. Мне даром не сдалась твоя способность создавать огонь и уж тем более твои крылья. А то, что ты стала даже меньше меня, очень удобно. Хотя теперь, когда эксперимент почти провалился, может, просто бросить тебя гнить в камеру с ядовитым газом? Я как раз искал счастливца, который испытает на себе действие моего нового смертоносного оружия. Уверен, тогда ты поймешь, как нужно себя вести на моем острове. А без своих крыльев ты, наконец, станешь хотя бы немного похожа на человека. Ты ведь всегда этого хотела?

Лицо Цезаря украсила дьявольская улыбка. Спасения ждать неоткуда. В комнате вы были одни — он никогда не допустил бы, чтобы его подчинённые стали свидетелями подобной сцены и усомнились в образе заботливого, справедливого Мастера. Мужчина полностью освободился от газовой формы и с силой наступил ботинком на лежавшее на полу крыло. Ты взвыла, дёрнув сдерживающие руки цепи, — это оказалось больнее, чем казалось. С тех пор, как твой огонь потух, болевой порог намного снизился, а ушибы и ранения причиняли больше вреда. Цезарь знал это, и поэтому не скупился на жестокость, воплощая в жизнь свои давние фантазии о том, как заставить тебя страдать за всё, что ты натворила.

— Не хочешь по-хорошему? — пошевелив ботинком, он рассмеялся, наслаждаясь приятным видом. — Будешь ручной зверушкой, пока не помрёшь, жалкая пародия на человека!

Ты никогда не думала, что сломать крылья настолько легко. Раньше они выдерживали падения с высоты, взрывные волны и однажды даже были прижаты дверью неосторожным движением Цезаря. Теперь ты начала думать, что он сделал это вовсе не случайно. Неужели отсутствие огня настолько ослабило тело? Или Цезарь в тайне от тебя делал ещё что-то? Крылья застыли в неестественном положении.

— Я знаю, что навредить тебе довольно сложно. Но, к сожалению, из-за действия ядовитого газа, кости стали хрупкими, и я без труда оставлю тебя без крыльев. Мне бы хотелось сделать с тобой ещё что-нибудь, например, сломать руки или ноги, чтобы ты больше не могла сопротивляться мне. Но, к моему огромному огорчению, яд подействовал только на крылья. Интересно, почему? Может быть, из-за того, что его впитали перья? Или доза была слишком мала, чтобы свалить с ног чудовище вроде тебя? Но не беспокойся, очень скоро мы проверим это.

Он схватил верхнюю часть крыла и резко дёрнул вниз, а затем с силой ударил каким-то металлическим предметом, который раньше ты не замечала у него за спиной.

Ты не знала, что в мире существует настолько сильная боль. Вся жизнь пронеслась перед глазами. Зрение помутнело, и ты увидела только искры и цветные круги, когда открыла глаза.

Ощущение прикосновения ко второму крылу вызвало панику. Ты не могла видеть, что Цезарь собирается делать, но ответ был очевиден.

— Нет! Не надо! — в ужасе закричала ты, бросив сопротивление.

Но он не остановился.

Ты никогда не плакала с тех пор, как попала на Панк Хазард. Случалось многое, порою становилось грустно или досадно. Но теперь физическая боль смешалась с болью от обиды, и образовался целый вихрь эмоций, с которыми ты не смогла справиться. Крылья — последнее, что у тебя осталось, и их собирался отнять человек, который когда-то вызывал доверие. С тех пор, как Цезарь признался в обмане, стало понятно, что называть его своим другом или хотя бы союзником глупо. Ты потеряла к нему уважение и делала всё, чтобы помешать ему купаться во вранье и творить ужасные вещи. Но ты никогда не думала, что он всерьёз решится навредить тебе. Его всегда так заботило твоё существование, пусть даже из-за корыстных целей, что всё должно было быть в порядке. Конечно, Цезарь злился, но, если бы действительно хотел, уже давно нашёл бы на тебя управу. Зная, насколько жестоким он может быть, это дорого обошлось бы тебе.

И, наконец, настал момент заплатить цену за его терпение. Ты не думала, что она будет настолько высока. Ты не чувствовала ничего, кроме агонии и больше не могла пошевелить крыльями. В глубине души ты чувствовала облегчение от того, что не могла видеть, как они теперь выглядели.

— Брось её в камеру с газом, который я недавно на ней испытывал, Моне.

Ты окончательно попрощалась с жизнью. Тебе несколько раз доводилось видеть, как мучительно умирали подчинённые Цезаря от его нового «изобретения». Если крылья от небольших доз стали настолько хрупкими, что произойдёт после того, как газ полностью окутает тело на неопределённый срок?

Ты не знала, когда Моне успела прийти, но почувствовала её приближение, понимая, что сил сопротивляться нет даже ей.

— В этом нет необходимости. Сломанные крылья причинят ей больше боли, чем ядовитый газ. А чтобы ей стало ещё больнее, я просто отрежу их.

Этот спокойный безразличный голос был тебе знаком. Он принадлежал человеку, который совсем недавно прибыл на Панк Хазард и договорился о чём-то с Цезарем. Трафальгар Ло. Ты видела его всего несколько раз, но за это время успела познакомиться с пугающей до глубины души способностью.

Его слова привели в ужас. Повисла напряжённая тишина. С трудом вернув себе способность ясно видеть, ты заметила раздражение на лице учёного.

— Отлично, отдай их мне, — он протянул руку в ожидании, но Ло неподвижно стоял на месте.

— Я заберу их в качестве залога, — хмуро ответил он. — Я отдал своё сердце, но твоё осталось при тебе. Сердце Моне не равноценно моему, поэтому в дополнение к нему я заберу крылья.

Цезарь задумался, но, спустя некоторое время, фыркнул.

— Да мне всё равно. Делай с ней, что хочешь, не хочу, чтобы она попадалась мне на глаза. У неё теперь ничего нет, сомневаюсь, что она захочет натворить что-нибудь снова.

***

— Не бойся, твои крылья в безопасности.

Ты с недоверием посмотрела на него. Ло действительно отрезал тебе крылья, но никакой боли не было. Более того, теперь они находились в каком-то странном прозрачном кубе, который сначала ты приняла за ледяной.

Не получив в ответ ничего, кроме тяжёлого взгляда, Ло вздохнул и внимательно осмотрел со всех сторон странную вещь, в которой находились твои крылья. Он держал её в одной руке, как будто она ничего не весила.

— Выглядит ужасно. Несколько серьёзных переломов. Перья, вероятно, пропитались ядовитым газом. Для начала нужно обеспечить полный покой. Думаю, тебе самой будут мешать сломанные крылья.

Взглянув на твоё болезненно скривившееся лицо, пират нахмурился, явно обдумывая нечто важное.

— Послушай, у меня есть к тебе предложение... — наконец сказал он, оценив твою реакцию, прежде чем продолжить. — Ты сделаешь кое-что для меня, а взамен я займусь твоими крыльями. Я врач.

— Ты правда можешь всё исправить?

— Могу я что-то сделать или нет, не скажу сразу. Никогда раньше не работал с такими крыльями. Тебе лучше сказать честно, кто ты на самом деле. Это облегчит мне работу. Я обещаю, что сделаю все возможное. Но и ты не должна подвести меня. Я серьёзно рискну, если доверюсь тебе. Однако у тебя нет причин препятствовать мне. Ты не простишь Цезаря, не так ли?

— Почему я должна тебе верить? Ты его союзник.

— Ты поймешь, когда узнаешь.

— Что именно тебе нужно?

— Способность твоего дьявольского фрукта.

***

Убедившись, что в коридоре нет посторонних глаз, ты напрыгнула на Ло со спины, едва не сбив его с ног.

— Мы должны рассказать всем, что Цезарь вовсе не тот, за кого они его принимают!

Он раздражённо скинул тебя на пол, не потрудившись извиниться за грубость.

— Нет. Если мы расскажем сейчас, он просто убьёт их всех. Нужно подождать.

— Я уже давно молчу только поэтому! Но чем больше времени проходит, тем меньше шанс спасти хотя бы детей! Сколько ещё ждать?

Ло хмыкнул.

— Наберись терпения. Посмотрим по ситуации.

***

— Долго в славе не купался, Цезарь снова облажался!

Цезарь почувствовал, как всё внутри него вскипело, как будто он состоял из бурлящей воды, а не из газа. Моне смотрела на него с сочувствием и всегда пыталась помочь, но оказывалась так же бессильна.

Он снова потерпел неудачу. Оставшись без громоздких крыльев, ты стала ещё шустрее и могла без труда перемещаться с места на место, с бешеной скоростью носясь по коридорам. Неспособность летать не только не остановила тебя, но и сделала крайне прыгучей и ловкой. А ещё после случившегося ты затаила злость, которую постоянно вымещала на виновнике своих страданий.

Цезарь ничего не мог с тобой сделать. Ядовитые газы не работали — он сам изначально напичкал тебя всеми возможными противоядиями, потому что это было условием вашего сотрудничества. Сначала ему показалось, что это гарантия безопасности. Но на самом деле ты просто ненавидела защитные костюмы, которые портили внешний вид и мешали крыльям, а иногда попросту сгорали из-за неосторожных движений. Возможно, если бы ты носила это, ему не пришлось бы скрывать твоё происхождение. Крылья могли быть у кого угодно, но в совокупности со всем остальным — просто жирный намёк, если найдётся кто-то слишком осведомлённый. Цезарь не мог отказаться, но сейчас искренне жалел, что не придумал какую-нибудь отмазку или хитрость. В то же время газ, который всё-таки подействовал на твои крылья, требовал прямого контакта и длительного воздействия, а поймать тебя и заставить сидеть на месте в ядовитом облаке абсолютно невозможно. Цезарь пытался распылить его в твоей комнате или по коридорам, но ничего не сработало — ты оставалась невредимой и злилась только больше, начиная мстить. И постоянно издевалась, лишая способности фрукта в самое неподходящее время.

Итак, он просто перестал обращать на тебя внимание, хотя иногда это было очень непросто. Игнорирование — одно из лучших средств против задиры и хулигана, по крайней мере, так сказала Моне. Это и правда немного работало, но только когда твоё внимание переключалось на развлечения вне лаборатории на разных частях острова. Без крыльев и огня тебя больше не нужно было так тщательно скрывать от Верго и Джокера и бояться ляпнуть лишнего Моне, да и все, кто видел тебя впервые, считали обычным человеком. Поэтому Цезарь бросил попытки утихомирить тебя и больше не заботился о том, чем ты занималась вне лаборатории и мог ли тебя кто-нибудь случайно увидеть. Однако Верго повезло ни разу не пересечься с тобой — ты знала о существовании какого-то человека, крадущего детей для опытов, но не более того.

Однако, когда ты теряла интерес к Моне, Коричневой Бороде, драконам и братьям йети, Цезарь вновь становился жертвой для пакостей. На его несчастье, ты хорошо владела Хаки и активно пользовалась этим против способности Гасу Гасу но Ми. Он был уверен, что даже Смайли послушно дремал в своей камере, только потому что знал о тебе.

И вот ты сидела на лабораторном столе и, смеясь, бросала на пол первое, что попадалось в руки. Цезарь мог бы попытаться схватить тебя и вышвырнуть в коридор, но был слишком занят ловлей особенно важной посуды с реактивами.

— Ты так боишься Кайдо? Тогда я раскрою ему секрет о твоих делах с Большой Мамочкой! Каково будет тебе, когда он узнает, что ты играешь на два фронта?

Нервы были на пределе. Он придумывал несколько планов вышвырнуть тебя с острова, смирившись с невероятной живучестью, но ни один не увенчался успехом. И постепенно складывалось впечатление, что тебя не выходило задушить, только потому что твой воздух состоял из его мучений.

С очередным звоном разбившегося стекла умерла последняя нервная клетка.

— Ты!!! Да у тебя есть хоть капля совести?! Я спас твою задницу! Ты живешь здесь, как важная шишка!!! Сидишь в безопасном месте, жрешь, веселишься, да и делаешь, что хочешь! Да я мог тебя сдать и получить столько денег, что хватило бы на всю жизнь! Ты сорвала мне кучу экспериментов! Разрушала лабораторию несколько раз! А однажды даже подожгла меня во сне! Ты мне в кошмарах снишься! Я взял тебя сюда, чтобы ставить на тебе опыты, но это ты ставишь опыты над моей психикой! Очень жаль, что у тебя больше нет крыльев и ты не можешь улететь отсюда к чертовой матери!!!

— Я зашла слишком далеко? Прости, мне очень жаль! — твоё лицо не выражало ничего, похожего на жалость.

— [Имя]-я, ты пропускаешь ужин. Оставь его в покое.

Цезарь обернулся на голос, воодушевившись, когда звуки битой посуды затихли, но, увидев в дверях Ло, внезапно разозлился.

— Эй, Ло! Какого чёрта она снова портит мне жизнь?! Ты обещал, что я больше её не увижу!

Ло хмыкнул, никак не отреагировав на упрёк.

— Я обещал, что отрежу ей крылья. Крыльев больше нет. Если она доставляет тебе неприятности, просто верни её, откуда взял.

— Я нашёл бедняжку на небесном острове и взял в ассистенты, но оказалось, что у неё безнадежно кривые руки! Она слишком много знает, поэтому я не могу её выгнать. Но мне захотелось провести исследования жителей небесных островов, вот я и решил сохранить ей жизнь. Так что теперь она не более, чем подопытная крыса. Но я совсем не против, если ты убьёшь её!

«Почему он врёт? Ещё и сочиняет прямо на ходу, — пропустив мимо ушей угрозу, задумалась ты. — Я думала, он поставил на мне крест... Но ни Моне, ни Джокер до сих пор не знают правду, а теперь ещё и Ло, на которого меня скинули...»

— Она мне не мешает, разбирайся сам. Это не входило в наш договор.

— Какая тогда от тебя польза?

Почувствовав обиду за несправедливое обвинение в сторону Ло, на которое он даже не отреагировал, ты привлекла к себе внимание, громко цыкнув, а затем скорчила Цезарю злую рожицу.

— Если ужин будет дерьмовый, как всегда, я испорчу все напитки в баре!

Цезарь схватил с пола чудом уцелевшую банку и бросил в твою сторону. Глаза Ло сверкнули, и он незаметно усмехнулся.

***

Ло расслабился, когда остался с тобой наедине в твоей комнате. Это было самое надёжное место, чтобы огородиться от чужих глаз и ушей — никто в здравом уме не подходил сюда ближе, чем на сто метров. Он прислонил кикоку к спинке кровати и положил шапку на покрывало рядом с собой. Ты устроилась на полу прямо напротив, скрестив ноги, и с интересом смотрела на своего нового приятеля.

— Ты помнишь своих родителей? — вдруг тихо спросил он.

Ты растерялась, но быстро ответила первое, что пришло в голову.

— Меня растили люди.

Ло явно заметил, что ты попыталась частично уклониться от ответа, но сделал вид, что всё в порядке, чтобы не вспугнуть. Он не ожидал откровений и полного доверия, и любая информация казалась важной.

— Почему ты решила уйти от них к Цезарю?

— Хотела заниматься наукой.

Ло посмотрел на тебя с недоверием, но не выразил его вслух. Ты выглядела слегка подавленной и слишком тихой, и это наводило на неприятные размышления. Но он не собирался устраивать допрос. Изначально разговор должен был помочь лучше узнать друг друга, чтобы действовать более слаженно, но постепенно зашёл дальше, чем предполагалось. Ло поделился с тобой некоторой информацией о Джокере. Взамен ты разрешила задавать любые вопросы, но не обещала обязательно ответить на все. Но враньё не входило в правила. Как бы ни хотелось скрыть правду, Ло вызывал больше доверия, чем кто-либо другой из твоего окружения, а держать переживания в себе становилось труднее с каждым днём.

Посмотрев на него почти отчаянно, ты скривила губы и отвела взгляд.

— Я соврала. Почти с самого детства я жила в небольшой деревне на одном из островов в Новом Свете. Никто не относился ко мне плохо, но пять лет назад меня случайно заметил дозорный. Я испугалась, что кто-нибудь пострадает, и сбежала. Целый год пряталась и слонялась по разным островам, чудом избежав неприятностей. Потом меня случайно нашёл Цезарь.

Ло понимающе кивнул.

— На вид тебе не больше двадцати пяти лет. Это означает, что как минимум двадцать пять лет назад твои родители были живы. Но я никогда не слышал о других лунарианах, судя по всему, эта раса давно исчезла. Как так получилось? Что случилось с твоими родителями?

Тишина заставила его напрячься. Он понимал, что его вопросы звучали нетактично, и был уверен, что ты снова попытаешься соврать.

— Я не знаю точно, что произошло. Когда я была маленькой, мир казался мне другим.

— Что это значит?

— Я помню, хоть и смутно, что жила среди таких же, как я. Но однажды пришла человеческая женщина и попросила меня поиграть с ней. Мы играли, но в один момент я моргнула и очутилась в незнакомом месте. А потом я узнала от Цезаря, что я единственная живая лунарианка в мире. Но я точно помню, что была не одна!

— Звучит как безумие. Лунариане не могли исчезнуть в один момент около двадцати пяти лет назад. Я впервые услышал о них от тебя. А я интересуюсь этим миром, понимаешь?

Его слова не понравились тебе, заставив слегка покраснеть и надуть щёки.

— На этот раз я не вру!

— А я такого и не говорил, — Ло неожиданно усмехнулся, как будто ты только что неудачно пошутила.

— Тогда расскажи что-нибудь о себе, чтобы я тоже посмеялась!

По твоему лицу Ло понял, что ты обиделась.

— К сожалению, я не принадлежу к таинственной вымершей расе. Ты можешь винить меня в любопытстве?

— Что ж, если я действительно вымирающий вид, охраняй меня и отстаивай мои права!

Ло не смог сдержать улыбки. Слишком искренней, чтобы соответствовать его обычно хмурому и недовольному виду.

— Как я должен тебя охранять? Хочу услышать твои предложения.

Мысли разбежались от тебя, как стадо непослушных овец от пастуха. Это должно было стать шуткой без продолжения, но стоило учесть, что Ло не из тех, кто упустит повод подразнить. Щёки стали совсем красными. Любая мысль казалась глупой и смущающей и звучала как завуалированная просьба о помощи.

Твои внутренние переживания, заметные невооружённым глазом, позабавили Ло ещё больше, но у него уже несколько дней вертелась в голове навязчивая идея. Он долго обдумывал её, когда оставался один, и оценивал риски, но так и не пришёл к решению, которое бы его полностью устроило. Но теперь выдалось подходящее время. В конце концов, основной план всё равно подразумевал провал задумок Цезаря, а это означало, что тебе нужно будет выбрать новый жизненный путь.

— Хочешь, я помогу тебе сбежать?

Ты застыла, остановив удивлённый взгляд на Ло. Заметив твоё смятение, он поспешил объясниться.

— Если мне удастся вылечить твои крылья, ты сможешь покинуть Панк Хазард. Я подстрою твою смерть.

— Как?

— Я ещё не придумал, — открыто признался Ло.

Казалось, в комнате стало холоднее, и ты поднялась на ноги, чтобы стащить кофту со стула. Мысли о побеге не раз посещали тебя, несколько раз в голове даже созревал план, но каждый из них рано или поздно заходил в тупик. Постоянно находились какие-нибудь препятствия, иногда настолько надуманные, что становилось смешно. Всё это означало одно: ты просто боялась. Боялась за свою жизнь и за жизни других. За подчинённых Цезаря, пребывающих в блаженном неведении, за детей, ставших подопытными крысами, и за людей, которые могли пострадать от смертоносного оружия и SMILE в будущем.

Но были и преграды, которые действительно имели значимость. Ты решительно посмотрела на Ло, стараясь придать голосу больше уверенности.

— Погодные условия в этих местах непростые. Даже если мои крылья станут прежними, я не уверена, что смогу далеко улететь. Сильные порывы ветра могут сбить меня с пути. Если я вообще смогу их выдержать.

— Это тоже нужно обдумать.

Тебя удивило, насколько быстро Ло мог воспринимать информацию и оставаться при этом невозмутимым. Как будто ему сообщили о покупке новой футболки или остывшем обеде. И всё же, он был единственным, кто претендовал на роль союзника. Позволить ему тратить время в пустую на разработки плана побега, который не состоится, из-за твоего недоверия, всё равно что рвать паруса на собственном корабле.

— Я не хочу бежать. Если я сбегу, никто не будет мешать Цезарю воплощать в жизнь отвратительные планы.

Выражение его лица изменилось на мгновение, но затем вновь приняло хмурый вид.

— Я не стану тебя переубеждать. И не буду предлагать во второй раз, у меня нет на это времени.

— Я всё давно решила! — это была ложь. Предложение Ло выглядело как надежда на лучшую жизнь, но на самом деле это больше было похоже на утопию. Даже если на время забыть о придурке-Цезаре и его планах, за пределами Панк Хазард тебя ждала игра в прятки на выживание. Это правда была лучшая жизнь? Возможность глупо умереть, не сделав за свою жизнь ничего достойного. План Ло казался более реальным — сбросив с пьедестала Цезаря, можно спасти множество жизней и уже после этого попытаться построить свою собственную.

Но избавиться от сомнений не так просто. И словно догадавшись о причине твоих внутренних споров, Ло неожиданно смягчился.

— Ты и правда хорошо справляешься. Даже если Цезарь освободится от тебя, у него точно на всю жизнь останется посттравматическое стрессовое расстройство. В лучшем случае.

Ты улыбнулась.

***

Ты сидела на круглом деревянном столе и потрясённо хлопала глазами. Ещё мгновение назад всего этого вокруг не было. Странный деревянный дом, маленькая мебель, незнакомые вещи... И женщина, стоящая перед тобой, совсем другая. Не та, с которой ты только что играла.

Ты была всего лишь ребёнком, которому совсем недавно стукнуло три года. Предполагается, что человек и лунарианин развиваются с небольшими различиями. Поэтому ГГ плохо говорит, но понимает немного больше, чем мог бы понять трёхлетний ребёнок. Соответственно, физические способности тоже различаются.

Всё казалось сном. Как будто внезапная усталость свалила с ног прямо во время веселья и отправила в другой мир. Стоило один раз моргнуть — и уже в незнакомом месте.

— Кто ты?

Ты дёрнулась и надула щёки, почувствовав, как высокая незнакомая женщина потянула тебя за прядь волос.

— Лунатик!

Женщина недоумённо взглянула на твоё наполненное гордостью лицо.

— Кто?!

— Лунатик! — с важным видом повторила ты.

Она стала ещё растеряннее.

— Хочешь сказать, ты пришла сюда во сне?

— Неее! [Имя] луна... лунтик!

— Никогда не видела таких животных, — чужая рука осторожно пощупала чёрное крылышко, которое было едва ли больше головы.

— Я не жовотный!

Перья взъерошились, напугав незнакомку. Она отстранилась, но увидев твоё обиженное лицо, вдруг тихо рассмеялась.

— Ты ещё плохо разговариваешь... — женщина ещё раз осмотрела тебя со всех сторон и потянула за щёчку. — Да ты совсем малышка! Но выглядишь больше обычного ребёнка... Ты гигант?

Ты замотала головой.

— Лунатик! [Имя] лунатик! Ам-ам-ам!

Я не знала, как передать через текст, как именно она произносит это междометие, но представьте себе, как причмокивает ребёнок, когда ест. Это не лепет вроде «амамамамам» и не попытки произнести «мама». А просто «ам» с паузами между каждым «ам» и с причмокиванием.

Прядь белых волос упала на лицо, и ты схватила её, чтобы пожевать.

— Ты хочешь меня съесть? — испуганно спросила женщина, поёжившись от странного причмокивания и улюлюканья. Каждое «ам» казалось отдельным словом, которое ты повторяла много раз, а не простым бормотанием.

— Нее! Ам-ам-ам...

Чёрные крылышки зашевелились, как будто собрались взлететь (они явно жили своей жизнью), но ты этого не замечала, продолжая с огромным интересом жевать волосы.

— Какие милые крылья... ты умеешь летать? — чужая рука осторожно убрала обслюнявленную прядь в сторону, и ты надула щёки.

— Не-не! [Имя] летать неа! Падать бо-бо! Мама летать! Папа летать! [Имя] падать!

— Ах, вот оно как, — застенчиво ответила женщина, осторожно погладив тебя по макушке.

— Ам-ам-ам... [Имя] ам-ам-ам...

Она улыбнулась, слушая странный лепет. Ей никогда раньше не приходилось видеть людей с крыльями. Даже с небесных островов. В деревне жило всего несколько сотен человек, чужие редко заглядывали в это место. Большая часть жителей никогда не покидала остров. Ты выглядела как человек, но необычный рост и крылья приводили в замешательство.

｢ Может быть, полукровка... Отец рассказывал мне о различных расах. Она большого роста, как гигант. И у неё крылья, как будто с небесного острова. Что за странное слово она постоянно использует? Лунатик... лунтик... Неужели придумала сама? ｣

Но было ещё кое-что странное. Женщина была уверена, что не приводила в дом детей. Её дочь сейчас играла на пляже с друзьями, гостей никто не ждал. Особенно таких гостей.

— Какая ты забавная... — растерянно пробормотала женщина. — Откуда ты взялась?

Она упустила момент, когда ты взяла её за руку и укусила за палец.

— Тётя пшик! [Имя] уууу опа! — не обратив внимания на болезненный вздох, ты помахала руками и хлопнула в ладоши. — Ам-ам-ам-ам...

Она ничего не поняла, но решила не уточнять.

— Хорошо, а теперь скажи мне, эти... лунатики едят суп?

Ты радостно закивала головой.

— Ам-ам-ам-ам-ам!

Улыбка украсила лицо. Это был хороший, очень хороший сон. Ты любила необычные вещи, любила узнавать новое, любила путешествовать во снах.

И вдруг женщина дёрнулась в сторону и закричала.

— Ой! Кажется, у тебя загорелись волосы! Сиди здесь, я принесу воды!

***

День прошёл, и небо потемнело. Странная женщина сменила постельное бельё и уложила тебя в свою кровать, после того как накормила вкусным ужином и познакомила с членами семьи. Ты лежала и смотрела в потолок, прижав к животу подушку.

Почему сон до сих пор не закончился? Сейчас нужно уснуть, но разве во сне спят? Или нужно уснуть здесь, чтобы проснуться в реальности?

Повернув голову набок, ты заметила на себе тёплый взгляд. Никогда раньше тебе не снились такие правдоподобные сны. И этот был самым красочным и весёлым из всех. Настолько весёлым, что нахлынула усталость.

Посмотрев на женщину в ответ, ты довольно улыбнулась.

— Пока-пока... приходи ещё... ам-ам-ам-ам...

Закрыв глаза, ты расслабилась.

***

Когда ты проснулась, ничего не изменилось. За окном светило солнце, его лучи слепили глаза, но это всё ещё была та самая кровать, та самая комната и тот самый дом. И, спустя несколько минут, вошла та самая женщина.

Волнение охватило тебя. Сбросив одеяло, ты помчалась на улицу, не обращая внимания на крылья, которые беспомощно трепетались в тщетной попытке поднять тело в воздух.

Оказавшись за дверью в небольшом саду, ты потёрла глаза и в растерянности осмотрелась. Тревога в груди нарастала.

Всё казалось другим. Даже воздух пах по-другому.

— Где мама?..

Упав на траву, ты потёрла глаза и в отчаянии заревела.

***

Ты и Ло сидели наедине в безопасном месте. Твоя комната с момента последнего разговора изменилась. Цезарь приказал Моне превратить её в зимнее царство — новый способ мести, до которого он додумался только через месяц после рокового дня. Ло помог убрать снег, но многие вещи испортились из-за сырости. Теплые вещи в шкафу оказались пропитаны ядовитым газом, и от них пришлось избавиться.

Холод ещё не выветрился, несмотря на обогреватель, который откуда-то притащил Ло. Ты сидела возле своего «подарка», закутавшись в пальто, которое на время благородно пожертвовал новый друг. Сам он заверил тебя, что совсем не замёрз, хотя было заметно, как изредка его тело вздрагивает и ёжится. Выдавить признание оказалось невозможно.

«В следующий раз захвачу что-нибудь из комнаты Моне для тебя,» — пообещал Ло. Он всё ещё старался держать хмурый вид, но было очевидно, что твоё общество ему приятно — всё же вы разделяли отчасти общие интересы.

Иногда Ло рассказывал что-то, не касающееся вашего плана: о пиратах, дозорных, Мировом Правительстве. Иногда о медицине, растениях, животных. Однажды он проговорился о своём увлечении — коллекционировании монет. Тебе в ответ рассказать было почти нечего: ты выросла в глуши, до которой почти не доходили новости. Все знания получала из книг, большая часть которых были выдумками. После того, как ты раскрыла истинные намерения Цезаря, стало ясно, что он тоже о многом врёт в свою пользу или недоговаривает. Но до приезда Ло узнать правду было неоткуда.

И вот теперь Ло в очередной раз, «случайно» проходя мимо по коридору, шепнул тебе о желании поговорить. При Цезаре и его подчинённых он никогда не проявлял к тебе интереса, и но ты едва ли могла относиться к нему с таким же холодом.

Ло сидел напротив тебя. В этот раз в кресле, которое высохло быстрее, чем кровать. Ты же разместилась возле обогревателя, прижавшись к нему. Никогда раньше тебе не доводилось испытывать такого холода и сырости. С тех пор как погас огонь, они преследовали тебя повсюду. И если за пределами лаборатории ты постоянно находилась в движении и была экипирована в тёплую одежду, сидеть на одном месте в комнате оказалось намного тяжелее.

— Я нашёл кое-что о тебе, — вдруг сказал Ло, прервав долгое молчание. Он выжидал момента, когда ты достаточно согреешься и сможешь говорить, не стуча зубами.

Почувствовав на себе заинтересованный взгляд, Ло продолжил.

— Как много ты о себе знаешь?

Ты задумалась, полностью высунув голову из-под пальто.

— На самом деле я... я была совсем маленькой. На острове, где я выросла, никто понятия не имел, кто я. Я назвала себя лунатиком, потому что, честно говоря, не могла правильно произнести правильное слово. Опытным путём я узнала о своих возможностях, отрывками помня то, чему меня учили родители. Только в пятнадцать лет я узнала, что таких, как я, называют лунарианами и за любую информацию о них Правительство готово заплатить немалые деньги. А потом Цезарь сказал мне о том, что моя раса полностью вымерла и о ней почти ничего неизвестно. Узнать больше было неоткуда. Здесь, на Панк Хазард, библиотека состоит только из личных трудов Цезаря и всяких книг его профиля.

Ло нахмурился и поправил шапку.

— Ты плохо искала. Немного пошвырявшись в комнате Цезаря, я нашёл у него далеко не одну книгу, где упоминались лунариане. Он явно очень интересуется твоей расой и знает намного больше, чем ты думаешь. Но и это ещё не всё. В одной из книг я нашёл несколько вырванных листов с записями, похожими на исследовательские отчёты. Не мифы и справочные материалы, понимаешь? К сожалению, там не было указано ничего конкретного. Ни цель, ни объект исследования. Возможно, объект — это ты, но ты говоришь, что знаешь Цезаря около трёх лет... этим записям, как мне кажется, намного больше. И почерк не его.

— Я уверена, что это просто какие-то теоретические исследования. Мне говорили, в том числе и ты недавно, что лунариане жили восемьсот-девятьсот лет назад. Невозможно, чтобы кто-то с тех пор остался в живых. Даже лунариане наверняка столько не живут.

— Но ты жива.

— Я тоже не прожила восемьсот лет! Ты посмотри на меня — я не выгляжу на восемьсот лет и взрослела, как обычный человек. Этому есть свидетели. Кроме того, я уверена, что за секунду невозможно прожить восемьсот лет.

— На самом деле, сейчас я уверен только в одном: половина наших суждений ошибочны.

— Почему тебе так важно всё узнать?

— Это нужно, чтобы понять, как устроены твои крылья.

Ты посмеялась, заметив, как Ло отвёл взгляд.

— Да тебе просто интересно!

— Мне совсем неинтересно! У меня есть поводы для размышлений и посерьёзнее! — он насупился, как ребёнок, которого поймали на обмане, и быстро перевёл тему: — Одно ясно: Цезарь тебе врёт. Впрочем, ничего нового. Пока не прижмём его к стенке, вряд ли что-то узнаем.

Ты вздохнула и слегка расправила пальто, приглядевшись к Весёлому Роджеру, изображённому на нём.

— Слушай, Ло, расскажи мне о своей команде!

Ло недовольно хмыкнул.

— И не подумаю. Выберешься отсюда и сама узнаешь.

— Зануда!

Ты схватила промокшую книжку, по счастливой случайности оказавшуюся неподалёку, и запустила её в Ло.

***

— Ну, что с тобой делать? — женщина, приютившая тебя, вздохнула и поникла.

— Не знаю, может, просто столкнём её с невысокой крыши? Я так учил сына плавать: бросал в воду и ждал, пока поплывёт. Сначала барахтался и тонул, но дней через десять поплыл, — другой житель деревни, крепкий мужчина лет сорока, пожал плечами и осмотрел постройки поблизости, оценивая их высоту.

— И сколько ему тогда было?

— Кажется, лет семь.

Женщина вздохнула.

Тебе недавно исполнилось пять лет.

Ты сидела на траве с невозмутимым видом и с корнем вырывала фиалки, которые зацвели всего день назад. Прошло два года с тех пор, как ты оказалась в незнакомом мире среди людей. Воспоминания постепенно мутнели, некоторые из них и вовсе забывались. Ты несильно выросла, и всё ещё без проблем играла с детьми своего возраста. Если не считать внезапных возгораний, разумеется. Сараи, беседки, даже дома горели с завидной регулярностью. Ты чувствовала себя виноватой и плакала, но встречала в ответ лишь утешения, слова о том, что всё нормально и уничтоженное и повреждённое можно восстановить.

— Ей всего... около пяти лет? И у неё такие маленькие крылышки, не рановато ли учить её летать?

— Я понятия не имею, во сколько лет начинают летать эти... лунатики.

— Ам-ам-ам...

— Смотри, она есть цветы! Прямо с землёй!

— Что?!

***

— Давай, прыгай! Мы держим одеяло!

— Да-да, просто попробуй!

Ты в посмотрела вниз и сжалась от страха. Крыша казалась такой высокой, что кружилась голова.

— Я боюсь высоты! Я упаду!

Мужчина внизу вздохнул и почесал голову.

— У тебя же есть крылья! Ты должна научиться летать! — крикнул он и взмахнул руками, подражая птице.

Ты снова посмотрела вниз и всхлипнула, отойдя назад от края.

— Они ненастоящие! — отчаянный голос тронул стоящих внизу людей, но они всё равно в предвкушении глазели на тебя.

— Ты говорила, что твои родители умели летать! Значит, крылья настоящие!

— Я соврала! Я боюсь даже смотреть вниз!

Вдруг кто-то несильно подтолкнул тебя сзади, и ты потеряла равновесие. Крылья беспомощно захлопали в попытке удержать тело на краю крыши, но их силы оказалось недостаточно, и ты с криком полетела вниз.

Несколько мужчин растянули одеяло и с лёгкостью поймали тебя. Ты лежала на нём на спине в одном положении, в ужасе закрыв голову руками и еще не осознав, что больше не падаешь.

— Ну, она уже летает... правда, пока только вниз...

— С другой стороны, все мы умеем летать вниз...

***

— Хлопай крыльями усерднее и не бултыхай ногами и руками! Ты теряешь равновесие из-за лишних движений!

— Откуда ты всё знаешь? Ты не умеешь летать!

Тебе было уже шесть.

Ты закрыла глаза и глубоко вздохнула в попытке успокоиться. Это была триста сорок первая попытка. За месяц. Крылья всё так же жили своей жизнью, и им постоянно мешали отчаянные взмахи руками и ногами. Ты боялась и не могла контролировать движения. Удавалось на пару секунд замедлить падение отчаянными взмахами маленьких крыльев, но стоило только взглянуть вниз — падение становилось неизбежным.

Ты старалась изо всех сил. Все это видели. Но преодолеть панику сложнее, чем кажется.

Теперь ты сама прыгала вперёд, никто не толкал сзади.

— Может связать ей руки и ноги, чтобы не болтала ими в разные стороны?

— Не надо меня связывать!!! Сейчас... я сейчас попробую ещё раз!

Разбежавшись, ты прыгнула. Крылья так сильно сопротивлялись падению, что даже внизу было слышно их взмахи. Руки просились в движение, чтобы попытаться схватиться за воздух, как будто это могло помочь удержаться.

｢Летите! Летите! Летите!｣

Тело застыло в воздухе. С трудом заставив себя смотреть вперёд, а не вниз, ты вцепилась взглядом в соседнюю крышу, которая находилась всего в каких-то шести метрах от тебя. Прицелившись к её краю, ты напрягла тело.

｢ Я не собираюсь падать!｣

Сосредоточившись на мыслях, ты перестала тратить всё внимание и силы на взмахи крыльями. Глаза вцепились в соседнюю крышу, как будто она была единственным, что они могли видеть. Движения крыльев стали больше напоминать естественные, а не вынужденные. Впервые ты почувствовала, как они хлопают, чтобы лететь, а не чтобы не упасть.

Крыша стала на два метра ближе, снизу послышались подбадривания, но они больше отвлекали, чем поддерживали.

— Смотрите! Летит!

Знакомый голос зазвенел в ушах, и ты непроизвольно опустила взгляд, чтобы найти свою «маму».

｢Как высоко!｣

Крылья беспорядочно затрепетали и ты в ужасе закричала. Знакомое чувство падения нахлынуло на тебя. Дальше снова последует одеяло, потом разочарованные вздохи и утешения...

Но в этот раз ты не почувствовала мягкого одеяла и с силой впечаталсь в землю, оставив огромную вмятину.

— Твою мать!

— Чёрт! Не успел поймать!

— Засмотрелся!

— Вот чёрт! Надеюсь, она жива!

***

— Знатно Луффи тебе врезал, сдохни, идиотский Цезарь!!!

— УБИРАЙСЯ ПРОЧЬ!!!

— А? Кто это? — Луффи, забыв про Цезаря, повернулся и наклонил голову вбок, с любопытством глядя на тебя. — Это твой друг?

— ОНА ТОЛЬКО ЧТО ПОЖЕЛАЛА МНЕ СМЕРТИ, КАК ОНА МОЖЕТ БЫТЬ ДРУГОМ, ИДИОТ?!

Ты сидела на металлической трубе у потолка, болтала ногами и корчила рожицы. Присутствующие с интересом наблюдали за тобой. Все, кроме Цезаря: он был разъярён, готов рвать на себе волосы. На тебе в этот раз был защитный костюм, и учёный прекрасно понимал, зачем ты напялила вещь, которую всегда презирала. Ты знала. Ты заранее подготовилась. Ты в очередной раз издевалась над ним, и это могло плохо кончиться. Твой фрукт раздражал: и пары секунд вне обличии газа хватит, чтобы проверить, насколько эффективно новое оружие.

Цезарь заподозрил неладное сразу, как только заметил твою внезапную пропажу. На острове переполох, а ты в нём не участвуешь и где-то тихо прячешься — в такое никто не поверит. Он поручал нескольким подчинённым выследить хулиганку, но никто с задачей не справился. Но теперь, когда Цезарь узнал о плане Ло и его намерении уничтожить SAD, стало понятно, на что ты тратила время. Учёный не сомневался, что у тебя получилось жестоко расправиться с его трудами, раз уж ты осчастливила всех своим неожиданным присутствием.

Но ты не использовала свой фрукт. Выжидала время или истязала неизвестностью — было непонятно. И это пугало больше, чем Цезарь мог себе представить.

— Хм, тогда кто ты? — прямо спросил Луффи.

— Я друг Ло! — весело ответила ты, помахав рукой.

— Ого! Круто! Он не говорил, что у него здесь есть друзья!

Коричневая Борода почувствовал облегчение. Ещё пару часов назад он считал тебя врагом, вредителем и негодяйкой, мешающей планам Мастера и испытывающей терпение всех обитателей Панк Хазард. Но теперь он внезапно понял, почему ты вела себя так. Понял, чей ты союзник. Понял, зачем ты постоянно всё портила.

«Почему ты ничего не сказала? Почему ты ничего не сказала прямо?» — Коричневая Борода тихо плакал, думая об этом. Он не мог спросить тебя сейчас — сил не осталось, тело отказывало после введения релаксанта. Но если ему удастся выжить... ты должна будешь ответить.

— Я сорву с тебя защитный костюм, и ты пожалеешь, что притащилась сю...

Цезарь впечатался в стену от одного удара. Увидев сломанный нос, ты засмеялась.

— Снова Луффи тебе врезал, жри дерьмо, ублюдок Цезарь!

***

— Конечно, здорово, что Бэдж великодушно позволил мне подышать свежим воздухом, но, может, стоит попытаться сделать ноги самому, пока есть шанс... — пробубнил себе под нос Цезарь, шагая по улице. — Хотя сердце-то всё ещё у него...

Он снова огляделся по сторонам, всё больше убеждаясь, что его настигла паранойя. На время вылазки ему пришлось отказаться от яркой одежды, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Чёрт бы их всех побрал! Этот «свежий воздух» вообще не помогает успокоиться! Я же сам состою из газа, на кой хрен мне эта прогулка? Наверняка просто хотят обсудить между собой, как лучше использовать меня, — не заметив ступени, учёный споткнулся и едва не полетел вниз.

Вокруг, на его счастье, бродило так много разных чудиков, что затеряться оказалось не так сложно. Он продолжил путь, убедившись, что преград больше нет, но вдруг замер на месте, уставившись вперёд.

«Никогда не видел таких прекрасных женщин...— внезапно придя в себя, Цезарь тряхнул головой. — Какого чёрта меня волнуют женщины?»

Несмотря на свои мысли, он так и не смог оторвать взгляд и открыто пялился на самое чудесное создание, которое видел в своей жизни. Если бы его сердце было на месте, то непременно выскочило бы из груди. Незнакомка в длинном розовом платье с широкими рукавами и шляпе в тон стояла к нему боком. У девушки были длинные золотистые волосы, завивающиеся в крупные кудри, и необычная для такой внешности смуглая кожа.

«Если подумать, в ней нет ничего особенного и я даже полностью не вижу её лицо, только в профиль. Почему меня так это будоражит?» — неловко почесав затылок, задумался Цезарь, пытаясь заставить себя мыслить рационально.

«И всё же я мог бы смотреть на неё всю жизнь! Если она, конечно, не дочка Большой Мамочки, которой поручили выследить меня...»

Удручённо вздохнув, Цезарь разочарованно опустил голову и направился в сторону, где уже должен был ожидать его Бэдж.

***

— Я сделаю всё, что угодно, только не подпускайте ко мне эту тварь!

Ты зловеще улыбнулась. Лицо Нами было ещё более жутким, но в тот момент Цезарь не мог смотреть ни на кого, кроме тебя. Кровь застыла в его жилах, и он разрывался между двумя вариантами: бежать и прятаться, плюнув на сердце в руках Бэджа, или упасть на колени и разрыдаться.

Когда в зал вошли Мугивары, Цезарь был готов к встрече, хотя и надеялся изо всех сил, что его не узнают. Хотя бы первое время. Но он совсем не ожидал, что вместе с ними придёт девушка, которая весь день мерещилась ему повсюду. Когда ты посмотрела на Цезаря, в его голове даже не промелькнула мысль о том, что он когда-то уже видел тебя. Его не насторожили ни смуглая кожа, ни красные глаза, ни прядь белых волос среди золотистых кудрей. Его взгляд вообще редко задерживался на лице и постоянно блуждал по другим местам. Возможно, чёрные крылья немного отрезвили бы его разум, но у тебя их пока ещё не было. Ты носила уже другое платье, не то, в котором он видел тебя в городе. Более открытое, без шляпы в комплекте. Но и это не навело на правильный след, лишь надёжнее запутав.

Цезарь не услышал, как Нами назвала тебя по имени, как не слышал и вопроса, который ему задали. Он сидел на диване, закинув ногу на ногу, даже не осознав, что его уже узнали. Поэтому для него стало шоком, когда ты уселась на диван прямо напротив, скопировала его позу, медленным движением сняла парик и бросила прямо ему в лицо.

Цезарь мог поклясться, что на несколько мгновений увидел, как выглядит смерть. Бэдж обсуждал с Мугиварами какие-то условия, но сосредоточиться на них было невозможно. Самый жуткий кошмар воплотился в реальность: в тот момент Большая Мамочка показалась безобидной старушкой, которую он бессовестно обманул. Если бы вокруг находилось хоть что-нибудь, напоминающее лабораторные принадлежности, Цезарь умер бы без сожалений, сжав сердце собственными руками.

А теперь все видели его лицо. Оставалось думать, что они считают, что это страх за своё сердце. Но то, как смотрела рыжеволосая стерва, совсем не радовало. Цезарь не сомневался, что за время, которое ты и она провели вместе, вы научились друг от друга новым изощрённым психологическим пыткам и оскорблениям. И если раньше у него было много возражений и выдвигаемых условий, теперь он был согласен на всё, лишь бы побыстрее получить своё сердце и унести ноги на другой конец света.

— Чего это ты, Мастер? Не рад меня видеть? Ты так пялился на меня в городе, неужели стесняешься пригласить на свидание?

Цезарь резко вскочил на ноги и пересел в самый дальний угол, спрятавшись за спиной Бэджа.

— И ты сделаешь прямо-таки всё? — коварно добавила Нами.

— Кажется, он хочет поиграть с тобой в прятки, [Имя], — невозмутимо сказал Луффи.

***

— Чего ты ждёшь?! Выйди и останови Прометея! Ясно же, что крепость долго не продержится! Хочешь, чтобы всех нас поджарило?! — Цезарь схватил тебя за воротник платья и отчаянно потряс туда-сюда.

Нами с размаху ударила его кулаком по голове, вынудив опустить руки.

— А? Что ты несёшь, неудачник?! Никто в здравом уме не полезет в огонь! [Имя] не собирается жертвовать собой, чтобы спасти твою задницу!

— Ещё как собирается!

Цезарь скривил лицо, но на всякий случай отошёл от свирепой женщины на несколько шагов.

— Тогда почему бы тебе не пойти самому? Ты устраивал нам огненные шоу на Панк Хазард, уверена, и здесь неплохо справишься и задержишь Большую Мамочку, пока мы уносим ноги!

Цезарь хотел возмутиться в ответ, но внезапно понял одну вещь: Мугивары считают тебя обычным человеком. Это было странно. Он думал, что ты быстро поделишься своими тайнами с новыми друзьями, особенно во время заварушки на Дресс Роуз. Но, по всей видимости, правду знал только Ло. Вот только насколько хорошо? Цезарь провёл с тобой несколько лет и был тем, кому ты поначалу очень доверяла, но мог ли он похвастаться тем, что между вами не осталось тайн? На самом ли деле ты провела детство среди людей и не помнишь, как к ним попала? На самом ли деле имеешь малое представление о своих возможностях? Ни в чём нельзя быть уверенным.

— Хорошо, я попробую.

Цезарь резко очнулся от мыслей и уставился на тебя, как на кошку с шестью лапами. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что твои друзья испытывали похожие впечатления.

Неожиданно ваши взгляды пересеклись, и ты нахмурила брови, гневно ткнув пальцем прямо в нос Цезарю.

— Но не думай, что я делаю это ради тебя!

Он вздрогнул, внезапно почувствовав себя муравьём, которого с минуты на минуту мог раздавить огромный ботинок.

***

— Я выполнил свою работу! Теперь будь добр, верни моё сердце!

Бэдж лениво поправил шляпу и вдруг посмотрел на тебя. Джимбей напрягся, не понимая, в чём дело. Нами напряглась от того, что хорошо поняла. Цезарь запаниковал: внутренний голос никогда его не обманывал.

— Думаю, будет несправедливо отдать его тебе сразу. Кое-кто достоин того, чтобы сжать эту дрянь пару раз для снятия стресса.

Капоне ловким движением бросил прозрачный куб с бьющимся сердцем прямо тебе в руки, и ты заметила, как дрогнуло в страхе лицо Цезаря, когда он окончательно понял, что произошло. Всё его тело пронзил страх, не позволивший среагировать вовремя и попытаться перехватить драгоценную вещь в полёте. От одной мысли о том, что ты могла бы с ним сделать после всего, что сделал с тобой он, душа почти покинула тело.

Чужое сердце в твоих руках забилось быстрее. Глядя на него, ты вспомнила о своих крыльях и на некоторое время выпала из реальности. Способность Ло действительно удивительна. Битва с Овеном измотала тебя сильнее, чем ты думала, и желания возиться с чужими проблемами почти не осталось.

— Давай! Пожамкай его как следует! А лучше наступи ногой и пни куда-нибудь подальше! — крикнула Нами, заставив опомниться от мыслей.

Цезарь едва не задохнулся от потрясения.

— Хватит издеваться надо мной! — он угрожающе навис над девушкой, но быстро умерил пыл, когда его взгляд снова упал на сердце, которое ты неподвижно держала.

Это тупик. Ни перед кем из тех, у кого раньше находилось в плену его сердце, Цезарь не был настолько виноват. У него не осталось сомнений, что его жизнь медленно и мучительно прервётся в ближайшие минуты. Так же, как когда-то лопнула колба в твоих руках.

— Пожалуйста, пощади меня! Я очень сожалею обо всём, что сделал! — он упал на колени и пустил слёзы, наплевав на гордость.

Ты ничего не ответила и смотрела на него с необыкновенным спокойствием, заставляя остальных гадать, что у тебя на уме. Но в твоих мыслях разразилась настоящая буря.

Цезарь был ужасным человеком. Он ставил эксперименты на детях, испытывал свои яды на подчинённых, пытался уничтожить всех на Панк Хазард... Капля в море его грехов. Он заслужил мучений.

— Я сделаю всё, что ты захочешь! Только прости меня! Я очень виноват перед тобой! Хочешь, я всё исправлю?!

Ты не забыла ни один его ужасный поступок и, конечно, не забыла о себе. Однако, крылья и огонь — не такая высокая цена за то, что чьи-то жизни были спасены. В конце концов, ты знала, на что шла, когда приняла решение отказаться от побега и остаться на острове.

— О! Точно! Я же придумал, как вернуть тебе способность создавать огонь, пока сидел здесь взаперти! Я думал только об этом с тех пор, как мы покинули Панк Хазард!

— Хватит врать! — Нами ударила Цезаря по голове, не пожалев силы, и он завыл ещё сильнее.

От его рук пострадало столько людей. И они будут продолжать страдать, даже если он умрёт сейчас, потому что последствия разработки SMILE не могут быть устранены мгновенно. Сколько фруктов уже нашли своих владельцев? Сколько оказались провальными? Сколько несовместимыми? Сколько непредвиденных побочных эффектов обнаружилось?

— Можешь даже оставить сердце себе, только не причиняй ему вреда!

Твоё задумчивое лицо, не меняющееся от пылких извинений, окончательно сломало его дух.

«Мне конец!» — он закрыл глаза, рыдая от отчаяния.

И вдруг ты двинулась с места и сделала несколько шагов в сторону Цезаря. Он даже не заметил тени, нависшей над ним, полностью утонув в своих страданиях.

— Держи.

Он резко открыл глаза и увидел перед собой твои руки, протягивающие ему сердце. Мужчина застыл в смятении, но неосознанно протянул руки в ответ. Медленно вложив прозрачный куб в ладони учёного, ты сомкнула его едва шевелящиеся пальцы, чтобы драгоценный предмет случайно не выпал и не ударился о землю.

Он беспомощно хватал ртом воздух, как рыба, и не мог произнести ничего внятного, издавая звуки, больше напоминающие стон раненого животного.

— Мне незачем тебе вредить. Ты и сам прекрасно справляешься.

***

Кинг догадывался, что половина (если не больше) того, что он добился от тебя, была хорошо продуманным враньём. Хорошо продуманным, потому что, даже если ему мерещился обман, доказать это Кинг не мог. У него не было возможности проверить: все, кто ошивался на Панк Хазард, либо погибли, либо попали к дозорным, либо требовали слишком много времени для поимки. Кроме Цезаря, но и тот исчез без следа. В последний раз он засветился на территории Большой Мамочки, она сама вскользь упомянула об этом, когда объявилась в Вано как снег на голову.

Большая Мамочка. Кинг не испытывал трудность, когда прямо сказал о том, что не собирается пополнять её коллекцию. Но у тебя не было привилегии отказать и освободиться от навязчивого преследования. Даже если ты не приносила Кингу никакой пользы, это не означало, что тебя можно отдать старой карге в качестве игрушки. Это не многим лучше, чем продать тебя Дозору. Кроме того, Кинг не собирался исполнять желания сумасшедшей старухи, оказывая ей тем самым честь. Даже если теперь она стала «союзником».

Итак, Кинг уяснил, что плохие методы плохо работают против тебя. Ты переставала молчать, когда он причинял тебе боль, но услышанное давало смутное представление. Невозможно отличить правду от лжи — ты не подавала никаких признаков обмана, сказанное звучало складно и не вызывало противоречий.

В чём он мог тебя упрекнуть, не имея доказательств? Что он мог сделать? Продолжать издевательства, пока не останется сил врать — смутная затея: в какой-то момент ты перестала бы лгать, а он этого бы не понял. Как выявить границу правды и лжи? Ты отвечала с одним и тем же лицом: тот же взгляд, те же жесты, если не учитывать боль и страх. Ты сказала, что осталась без крыльев, когда уничтожила одну из разработок Цезаря. Могло ли это быть правдой? Могло. Но мог ли сам Цезарь оставить тебя без крыльев нарочно? Мог.

Скрывать тебя было непросто. В первые дни ты доставляла множество неудобств, несмотря на угрозы. Несколько раз пыталась сбежать, портила мебель (хотя портил как раз-таки сам Кинг, когда пытался выбить из тебя желаемое), просила есть. Кайдо знал о тебе. Куин с радостью сообщил ему, как только ты спалила лабораторию, но был разочарован, когда обнаружил, что Кинг уже обо всём доложил. Ну, разумеется, доложил. Могло быть иначе? Однако Кайдо не заинтересовался тобой — был либо слишком пьян, либо слишком занят. В любом случае Кинг получил полную свободу действий, не считая угрозы в виде Большой Мамочки. Он не знал, распознает ли старуха в тебе лунарианку, но надеялся, что её терзали другие проблемы. Лишняя суета была ни к чему.

Ты тихо сидела в углу, заметно приуныв, и жевала волосы. Кинг несколько раз задумывался, зачем ты постоянно жуешь волосы, но решил делать вид, что не замечает. Тебе наверняка было настолько скучно и одиноко, что ничего не оставалось, кроме как жевать волосы. Это никак не мешало ему и не представляло опасности, но иногда раздражало.

｢ Плохой день? Я могу рассказать какую-нибудь шутку... ｣

Эти слова вспомнились случайно. Очевидно, ты больше не собиралась предлагать ничего подобного. Он не мог объяснить даже себе, в чём смысл твоего постоянного присутствия. Ты не говорила без надобности и большую часть времени либо спала, либо жевала волосы, либо с интересом разглядывала стену или потолок. А ещё он заметил, что иногда ты разговаривала сама с собой. Наверняка от одиночества. Это раздражало. Кинг не испытывал к тебе ненависти: теперь ты не делала ничего, что могло бы по-настоящему вывести его из себя, в отличие от всех остальных (кроме Кайдо). Поэтому иногда он был бы не против обычного разговора, но жевание волос теперь интересовало тебя больше, чем общение с себе подобным. Скорее всего, из-за страха. Это слегка разочаровывало.

Он мог бы сделать что-нибудь похуже, чем пара сломанных костей и сотрясение, но тебе явно хватило и этого. Однако беседы с самой собой — уже чересчур. Кинг видел, как некоторые заключённые говорили с собой, сходя с ума от боли. Но ты не сошла с ума. Ты явно не сошла с ума и вела себя, как нормальный человек, когда было нужно. Но разговоры с самой собой были очень странными. Как будто рядом сидел воображаемый друг. Оттого, что ты предпочла разговаривать с воображаемым другом, становилось неприятно.

— Интересно жевать волосы?

Ты подняла голову, но не выплюнула прядь изо рта.

— Довольно неплохо.

Разговор зашёл в тупик. Ты могла бы сказать, что жевание волос — привычка, оставшаяся с детства, но промолчала. На самом деле у тебя было много слов на уме, но озвучивать их не хотелось. Не только из-за страха. Просто считала ненужным.

Цезарю тоже было одиноко — он отбросил гордость и сразу подавал голос, стоило лишь Кингу уйти. Большую часть времени он нёс всякую чепуху и угрожал отомстить всем, кого только знал. Иногда мечтал о том, как вновь займётся гадостями, когда окажется на свободе. Очень редко вспоминал о твоём существовании и как сильно он зависел от тебя, хотя никогда не признавал этого напрямую. Успокоить надоедливого учёного и вынудить его залезть обратно в подвеску было непросто, и иногда он продолжал ныть, даже когда шаги Кинга уже слышались в коридоре.

[...]

— Как он смеет так обращаться с великим учёным?! Он должен быть благодарен мне за создание SMILE! Кланяться мне в ноги!

— Заткнулся бы! Я терплю всё это дерьмо, в том числе и из-за тебя! А ты просто отсиживаешься! Закрой варежку и сиди дальше!

— Не разговаривай так со мной! Ты жива благодаря мне!

— Ты тоже жив благодаря мне!

— Без меня эти неблагодарные пираты не создали бы такую армию из фруктовиков!

— Да ты вообще видел этих «фруктовиков»? Они инвалиды, а не фруктовики!

— Что ты понимаешь в науке? Именно ты уничтожила самый успешный образец!

— Заткнись и проваливай, иначе разобью флакончик!

— Ты что сразу нервничаешь?

[...]

— Мы очень похожи, — вдруг сказал Кинг.

Ты растерялась, не сразу поняв, что он имел в виду.

«Мы похожи лишь тем, что принадлежим одной расе. Я не переполнена ненавистью, в отличие от тебя,» — подумала ты, почувствовав злость, но вновь промолчала. Желание спорить давно пропало. Хотелось просто покоя. Чтобы Кинг поскорее заткнулся и занялся своими делами.

Но он в тот момент явно не собирался заткнуться и заняться своими делами.

— Молчишь? Ты же сама хотела узнать.

«Неужели настолько скучно,» — выплюнув прядь волос изо рта, ты нахмурилась, посмотрев на него.

— Мы ведь уже говорили об этом. Я всё поняла.

— Я не уверен, что ты на самом деле поняла, — его взгляд тебе не понравился, хотя и не казался сердитым или угрожающим. Ты давно не видела Кинга в нормальном расположении духа, не говоря уже о хорошем. Но, казалось, именно таким он и был теперь. Что такого ужасного случилось в стране Вано, что Кинг чувствовал себя не таким раздражённым, как обычно? Хотелось надеяться, что Мугивары и Пираты Сердца не попались в руки к прихвостням Кайдо.

— Мне просто было интересно. На самом деле... ты не единственный лунарианин, которого я встретила.

Кинг замер на несколько мгновений, и этого хватило, чтобы понять, что он ошеломлён.

— Кто ещё? — его голос был ровным, несмотря на очевидное волнение.

— Мои родители, например, — ты пожала плечами, с досадой заметив, что случайно взболтнула лишнего. — В конце концов, я же не появилась из ниоткуда.

Он посмотрел на тебя, как будто внезапно понял что-то очевидное.

— Я должен был догадаться. Однако сколько тебе? Ты намного младше меня, но я очень давно даже не слышал о лунарианах. Ты наверняка знаешь, где твои родители.

Это был опасный вопрос. Ты не хотела делиться секретами с ним. Не потому что не доверяла ему и боялась, что он кому-нибудь расскажет. Кинг не из тех, кто кому-то что-то рассказывает. После всего, что произошло за неделю, хотелось только одного — приложить его об стену в ответ. Это было невозможно, но некоторым желаниям не суждено сбыться. Ты была уверена, что он тоже не избавился от этого желания и при любой возможности осуществит его. Но в этот раз ты говорила не потому, что боялась, а потому, что сидеть с Цезарем круглые сутки в течение недели и слушать его жалобы на несправедливый мир — хуже любого наказания.

Цезарь. Ты не хотела, чтобы он подслушал. Ещё одна причина.

— Это не так-то просто понять, — с невозмутимым лицом сказала ты. Показалось странным, что Кинг не «поинтересовался» раньше. Он тщательно расспрашивал о прошлом и, видимо, считал, что ты провела с Цезарем гораздо больше времени, чем было на самом деле, но никогда не затрагивал раннее детство. Ни где ты родилась, ни как ты появилась на свет, ни как провела первые годы жизни.

— Поверь, меня мало чем можно удивить. Особенно после встречи с тобой.

— А ты... расскажешь о своих родителях? — с осторожностью спросила ты, хотя на самом деле не хотела знать ответ. Это была надежда на то, что Кингу неприятна тема семьи и он закончит разговор.

— Я оставил своё прошлое и даже не помню их лица и имена.

Ты ожидала этих слов, но Кинг не купился на уловку и всё ещё ждал объяснений.

— На самом деле я тоже этого не помню. Но... просто потому что не помню.

— Забыла?

— Не по своему желанию.

— Потеря памяти?

— Я уверена, что мало кто хорошо помнит, что с ним происходило в раннем детстве.

— Ты осталась без родителей в раннем детстве?

Ты поняла, что ошиблась, сказав не подумав. Теперь выкрутиться почти невозможно.

— Да, но они не умерли, не были пойманы кем-то и не бросали меня. По крайней мере, пока мне не исполнилось три или четыре года. Точно не помню. Говорю же, память не хранит такие далёкие воспоминания!

— Не вижу других вариантов. Но теперь твоё враньё звучит нескладно.

— Почему это?

— Значит, ты всё-таки соврала.

Ты чертыхнулась.

— Я не вру, ты просто не можешь уловить суть!

— Сделай так, чтобы уловил.

— У меня парамнезиия!

— Это легко лечится.

— Не надо меня лечить!

Повисло молчание. Ты уяснила, что это нехороший знак.

— Я расскажу, если ты что-нибудь расскажешь.

Снова молчание. Ты тихо сидела, смотря в пол, и пыталась угадать, что на этот раз сделает Кинг. Как обычно приложит об стену, сломает кость, которая ещё не успела пострадать, или скажет что-нибудь, от чего захочется плакать. Быстрое восстановление не облегчало боль от новых травм.

«Я родилась около девятисот лет назад, но кто-то закинул меня в будущее». Поверил бы он этой фразе? Распознать его реакцию было бы сложно, но его наверняка никогда не посещали такие мысли.

— Я расскажу, если ты не будешь врать.

Ты растерялась. Это действительно оказалось так просто? Есть подвох или его нет? Руки принялись перебирать волосы, пол под ногами неожиданно сильно заинтересовал тебя.

— Я не буду врать.

«Но буду не договаривать» — пронеслось в мыслях, и ты не смогла заставить себя смотреть вперёд.

Но Кинг не потребовал этого. Ты не зала, что у него на уме, как и он не знал, что на уме у тебя.

— Мой родной мир был другим. Я была не одинока. И до того, как мне исполнилось три или четыре года, ты и в самом деле в этом мире был один. Ну, если теперь кроме нас действительно никого больше нет.

— Звучит, как будто ты родилась в три или четыре года. В это действительно сложно поверить. У меня есть одна мысль, но я в неё не верю.

— Не веришь? Значит, я не буду рассказывать. Я же обещала не врать!

— Это подразумевает, что, если моя мысль верна, ты только что соврала. Получается, что ты заставила меня считать свои слова враньём, но они были правдой.

— Ну ты и зануда.

— Всего лишь хочу услышать правду.

Ты поняла, что оказалась в тупике. У тебя изначально не было причин врать. Это было простое нежелание говорить правду из-за неприязни. Как Кинг мог использовать услышанное против тебя? Он не собирался делиться знаниями о своей расе с кем-либо. Возможно, он расскажет Кайдо, но вряд ли тот поверит в такой бред. И на самом деле хотелось верить, что Кинг не решится делиться даже с капитаном тем, что, судя по всему, доставило много неприятностей. Это было довольно глупо. Но ты не могла не попробовать.

Взгляд Кинга не выражал презрения, ненависти или злости. Ты не ожидала такого отношения, учитывая предыдущие попытки выбить информацию. Может, он понял, что его «плохие» методы не очень подходят к ситуации, а может, какой-то блок в подсознании не позволял всерьёз навредить кому-то похожему. Тому, кого в мире больше нет. После всего пережитого ты поняла, что тебя пожалели. «Плохие методы» должны были быть намного хуже, если бы Кинг был серьёзен. Ты слышала о тех, кому не посчастливилось встретиться с ним. Весь испытанный тобой ужас был вызван именно этими рассказами. Тогда ты думала, что он убьёт тебя, когда получит желаемое. Ты не знала, что Кинг собирался делать, когда все разузнает, но убийство вряд ли входило в его планы. Он ведь не станет так спокойно разговаривать с тем, от кого в конечном итоге собирается избавиться?

На самом деле эти мысли были лишь попыткой утешить себя.

— Хорошо. Договоришь позже.

«Неужели собирается оставить меня в покое?» — в надежде подумала ты, с трудом сдержав улыбку.

Когда руки Кинга потянулись к маске, сердце замерло. Он действительно собирался сделать это? Всё это время приходилось лишь теряться в догадках о его внешности. Похож ли он на тех, кого ты смутно помнила? Похож ли он на тебя? Конечно, он должен быть похож. Он ведь сказал об этом сам. Но Кинг родился через сотни лет после того, как родилась ты. Он родился в современном мире. Если между вами различия?

Он наконец начал доверять тебя? Или понял, что скрывать просто глупо и бесполезно?

Когда Кинг положил маску на стол, атмосфера накалилась до предела. Если бы ты не потеряла способность разжигать огонь, то наверняка устроила бы пожар. Те же белоснежные волосы, та же смуглая кожа. Алые глаза не были секретом уже давно, но всё равно казались чем-то ошеломляющим.

Ты так пристально смотрела на него и молчала, что Кинг почти пожалел о решении снять маску. Он не мог даже предположить, какие мысли кружились в твоей голове. Ты удивлена? Растеряна? Рада? Разочарована? Но он и сам отреагировал похожим образом, когда впервые увидел тебя. События до Панк Хазард были похоронены в глубинах сознания, куда Кинг давно не заглядывал. Он не помнил, как выглядели другие представители расы, но сразу узнал тебя там, в камере. Даже без крыльев. В отличие от него ты не боялась собственного имени. Он был уверен, что ты дожила до своих лет случайно, благодаря удаче. Возможно, пряталась всю жизнь, пока не попала к Цезарю. На Панк Хазард. Это было... иронично. Однако в этот раз Панк Хазард пострадал от тебя, а не ты от него.

— Если бы у нас вдруг появились дети, как бы мы поняли, на кого они похоже больше?

— Что за глупый вопрос?

— Я не очень ум...

— Ты сейчас выглядишь, как пародия, похожи были бы на меня.

｢Надеюсь, я не стану такой же злобной и грубой, когда доживу до его возраста... если доживу...｣

— Мне около девятисот лет... Должно быть. Но на самом деле я, как ты и говорил, намного младше тебя.

— И как же так получилось?

— Я не знаю. Недавно я выяснила, что я жила несколько сотен лет назад. Минимум восемьсот. Я правда больше ничего не знаю!

— Пустое столетие?

— Я не уверена, скорее всего, намного раньше него.

Молчание насторожило тебя. Ты успела узнать, что настроение Кинга меняется быстрее, чем ход мыслей в твоей голове. Любая провокация, даже если она таковой не задумывалась, приводила к мгновенной реакции. Степень его гнева равнялась степени твоей боли.

— Цезарь не знает, — тихо сказала ты. — Теперь знаешь ты. Я никому больше не рассказывала!

«Это не враньё. Я просто не договорила. Я не рассказывала Ло, это он рассказал мне,» — ты надеялась, что попытка убедить себя со стороны выглядела как волнение.

***

— Как ты могла скрывать от меня такое? Ты эгоистка! Я мог бы столько всего...

— Я брошу тебя в море, как только появится возможность!

Цезарь надул щёки и отвернулся.

— Делай, что хочешь! Мне надоело, что все мной манипулируют!

— Хорошо.

Он вновь посмотрел на тебя.

— Ты что, серьёзно?

— Ты бросал меня в камеру с ядовитым газом, почему бы мне не выбросить тебя в море?

— Это был важный эксперимент!

— Тогда, может, мне стоит отрезать тебе рога в качестве эксперимента?

— Ты относишься ко мне хуже, чем к этому психопату! А ведь мы с тобой так много времени провели вместе! Я этого не заслужил!

— Ты! Ты просто наглый, самовлюблённый и жестокий мерзавец! Ты такой же психопат, как и он! Ты...

Цезарь оборвал тебя на полуслове.

— Всё-всё! Хватит! Надоело слушать твои обвинения! Попробуй сначала сама создать что-нибудь гениальное, потом поговорим! Я не собираюсь доказывать свою значимость лабораторному вредителю! Жаль, я не догадался придумать средство от паразитов! Теперь я понял: все лунариане — крайне отвратительные и подлые создания! Даром бы не взял таких, как вы!

Ты нахмурила брови и возмущённо ткнула в него пальцем.

— Неправда! Я самое милое существо в мире! У меня прекрасный характер, самые белые волосы и самые чёрные крылышки! И я в единственном экземпляре!

— От скромности не умрёшь!

— Никого не напомнило? Ты умолял меня взять тебя с собой! Хватит ныть!

— Я ною? Я возмущаюсь! И имею право! Меня ни во что не ставят, хотя я создал такие потрясающие вещи, что Вегапанку и не снилось! Ты должна быть рада, что я согласился пойти с тобой и даже помочь!

— В каком месте ты помогаешь?

Цезарь покраснел и внезапно засуетился.

— Там шаги в коридоре!

Он поспешил в своё укрытие. Ты прислушалась, но не услышала никакого шума в коридоре.

***

День в стране Вано выдался необыкновенно солнечным. После того, как Кайдо был побеждён, даже дышать стало легче. Люди суетились, готовясь к грандиозному банкету, и ты едва нашла время незаметно улизнуть из Цветочной Столицы и добраться до берега. Оставалось надеяться, что твою пропажу заметят нескоро, хотя тебе показалось, что Робин что-то заподозрила, но не стала расспрашивать. Уходить, не попрощавшись, было непросто. Со времен Панк Хазарда прошло много времени, Мугивары и их союзники приняли тебя, как будто знали всю жизнь. Ты была уверена, что Луффи пригласил бы тебя в команду, если бы узнал, кто ты. Он просто обожает чудиков. Но о твоей тайне узнали лишь те, кто участвовал в противостоянии против Большой Мамочки или наблюдал за ним. Ло не был удивлён, потому что давно всё знал. Киду было плевать, он даже не хотел разбираться. Марко был потрясён: он никогда не думал, что увидит сразу двух лунариан, в существование которых раньше не верил. Остальные просто не поняли, что произошло и отчего ты никогда раньше не говорила о крыльях и способности создавать огонь. Большая Мамочка была в восторге, и это помогло вырыть ей могилу.

Оторвавшись от мыслей, ты распустила волосы, которые в традициях страны Вано собрала тебе Нами, и тряхнула головой.

— Эй, ты собираешься выходить, газовая отрыжка? Всё кончено, можешь перестать дрожать от страха.

Подвеска на шее зашевелилась, и, когда ты открыла колпачок, из неё вылетело огромное лиловое облако. Спустя мгновение, в нём появилось два жёлтых глаза и рот.

Цезарь посмотрел на тебя сердито, но испуганно, и это его забавное выражение вновь заставило посмеяться. Но он веселья не разделил.

— Не смей больше так пугать меня! Если бы флакончик разбился... Как ты можешь рисковать, зная, что в нём прячусь я?! — облако зашевелилось от волнения, но неожиданно быстро успокоилось, заговорив чуть тише: — Но ты неплохо держалась... Хотя могла бы и не быть такой безрассудной, я едва не словил сердечный приступ! Зачем ты попёрлась за этим никчёмным динозавром, я же предупреждал тебя! Неужели не ясно, что с этим придурком нельзя связываться?! Он просто сумасшедший, помешанный на своих разработках!

— Тебе никого это не напоминает?!

Газовое облако обиженно фыркнуло.

— Чертового Вегапанка! Что б он провалился! — Цезарь сердито кружил вокруг тебя, не переставая пыхтеть и корчить глупые рожицы. — Но как ты посмела подвергнуть меня опасности?!

Ты нахмурилась и пнула облако ботинком, вынудив его принять человеческую форму.

— Ты только о своей шкуре беспокоился?! — красные глаза сверкнули гневом. — Это был единственный шанс на побег! Ты хотел попробовать наброситься на Кинга? Прости, я не догадалась по твоей испуганной роже! Я решила уйти с Куин, потому что подумала, что против него у нас двоих есть шанс! Особенно, когда выяснилось, что вы давно знакомы! Почему ты об этом молчал? Я думала, ты поможешь мне, если что-то пойдёт не так! Меня буквально взяли в плен, издевались, пытали психологически, а потом и вовсе собирались испытать на мне какую-то дрянь! Разве ты не гениальный учёный? Мог и бы помочь с этим вирусом! Тебя совсем совесть не мучает?

— Ты что, рехнулась? — капризно воскликнул Цезарь. — А вдруг бы я заразился?! И я не идиот, чтобы лезть под руку таким монстрам, как Кинг и Большая Мамочка! Они бы прикончили меня, не задумавшись! В отличие от тебя, у меня нет никаких смягчающих обстоятельств, я буквально нагадил им всем прямо перед носом! Особенно Большой Мамочке, к которой ты могла и не лезть! — он упёр в бока руки и угрожающе навис над тобой.

Попытка напугать не удалась. Ты враждебно нахмурилась в ответ, и Цезарь скривил губы.

— Ты же не думал, что я буду отсиживаться в сторонке, пока мои друзья рискуют жизнями, только потому что ношу с собой тушку неудачника, который издевался надо мной несколько лет? Ты обязан мне своей задницей, поэтому просто заткнись и не позорься ещё больше. Кроме того, я с самого начала планировала украсть Прометея. Ты же сам подал мне эту идею, когда мы были на Пирожном Острове!

— Как ты смеешь упрекать меня?! Если бы ты не портила мои исследования на Панк Хазард, моей жизни бы ничего не угрожало!

— Я вернула тебе сердце, какого хрена ты вообще увязался за мной?! Проваливай и делай, что хочешь!

Цезарь внезапно умерил пыл, и его лицо сконфузилось. Гордость мешала ему сказать правду, но лучшего выхода у него не было. Ты окинула его скептическим взглядом.

— Мне некуда больше идти! — последовало наконец отчаянное признание. — Ты же слышала, что со мной хотели сделать! Даже если я где-нибудь спрячусь, на меня имеет зуб слишком много людей, чтобы жить спокойно!

Ты сжала руки в кулаки.

— И поэтому ты решил отсидеться у меня за спиной?

— Что в этом плохого? Я учёный и не создан для сражений!

— Нужно было думать об этом, когда проводил аморальные эксперименты! И ты неплохо справлялся на Панк Хазард, не нужно прибедняться!

— Ты относишься ко мне предвзято!

Спор зашёл в тупик. Ты не собиралась уступать Цезарю, хорошо помня о его гнилой натуре, но даже такой человек, как он, вполне возможно, мог быть чем-нибудь полезен. Оставалось скинуть его на кого-нибудь, кто вытрясет из него всю душу и заставит думать в правильном направлении. За время вашего знакомства он совершил лишь один хороший поступок.

— Спасибо, что вернул мне огонь. Я думала, ты соврал тогда, на Пирожном Острове.

Цезарь не ожидал подобных слов. Какая от тебя может быть благодарность? Ему не хватило бы всей жизни, чтобы загладить вину. Не то чтобы он собирался.

«Вообще-то я соврал, и мне повезло, что кража Прометея помогла тебе исправить мою же оплошность...» — уныло подумал учёный, не собираясь говорить правду.

Он принял глубоко оскорблённый вид.

— Как ты могла сомневаться во мне? Для меня такое дело — просто пустяк! Конечно, я не соврал. Когда я тебе вообще врал?

Цезарь стушевался под твоим строгим взглядом.

— Дай-ка подумать... постоянно?

— Не врал, а не договаривал!

— Очередное враньё...

— Разумеется! — вдруг выпалил он, потеряв терпение. — Как иначе я могу смотреть тебе в глаза после того, как ты вернула мне сердце, хотя я только и делал, что вредил тебе! Да ты просто сумасшедшая! Будь я на твоём месте, я бы с радостью тебя...

— Я сделала это только для того, чтобы сдать тебя Правительству и получить деньги.

Он замер, на несколько секунд потеряв дар речи. Затем его глаза выпучились, и из горла вырвался потрясённый вопль.

— ЧЕГО?!

В последний раз ты видела такую реакцию, когда Луффи сорвал его эксперимент на Панк Хазард. Ты похлопала его по руке, немного смягчившись, но не потеряла грозный вид.

— Расслабься, я пошутила. Ты заварил кашу со SMILE, и я заставлю тебя всё исправить.

— Это невозможно исправить! — раздражённо воскликнул Цезарь. — Все, кто съел фрукт, обрече...

— Я сказала. Ты. Всё. Исправишь.

Он затих, стушевавшись, и мысленно оценил свои шансы прожить хотя бы ещё пару дней.

— Не смотри на меня так! — наконец сдался Цезарь и отвёл взгляд, признав поражение.

Снова повисла тишина. Ты пристально наблюдала за тем, как твой давний вредитель конфликтует со своими мыслями, ёрзая на месте.

— Итак, куда ты собираешься идти?

Цезарь перевёл на тебя всё ещё обиженный взгляд и надул щёки. В тот момент он был похож на капризного ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку и не взяли с собой на фестиваль. Его характер портил жизнь окружающим ещё во времена Панк Хазарда, а может, и того раньше, но теперь такое детское поведение казалось смешным, а не представляющим угрозу. Раньше вспышки гнева и обиды приводили к проблемам, обычно заканчивающимся чьей-то смертью, но всё осталось в прошлом. Ты знала, что Цезарь прекрасно осознаёт своё бедственное, почти безвыходное положение, и его выкрутасы испытывают твоё терпение лишь для того, чтобы набить себе цену.

Он опустил плечи и наконец заговорил важным тоном, как будто полностью контролировал ситуацию.

— Я даже не представляю, куда МЫ могли бы пойти. МЫ разыскиваемые преступники. Но, если ты правда думаешь поработать над SMILE, НАМ придётся искать новую лабораторию и того, кто обеспечит НАС деньгами.

— С каких пор ТЫ стал НАМИ? Ты путаешься в местоимениях?

— Я никогда не ошибаюсь.

Ты вздохнула, решив не изматывать себя бесполезным спором.

— Ладно, если хочешь, чтобы ТЫ и Я стали МЫ, извинись передо мной.

Цезарь зашипел, как шампанское.

— Не буду я извиняться! Я всё исправил! — он сложил руки возле груди и посмотрел на тебя с осуждением. — И вообще, это тебе надо извиниться за мою поломанную психику и за то, что я сидел в тесном флаконе в три погибели почти две недели!

— Да что ты?!

— Да!

— Пока я, Кид  и Ло огребали от Большой Мамочки, ты просто сидел без дела и даже не поддержал меня!

Глядя на надменный вид Цезаря, хотелось выбить ему пару зубов, но ты сдержалась, понимая, что пытаться исправить такого человека бесполезно. Немного успокоившись и выровняв дыхание, ты села на траву и задумалась. Внезапно появившееся лиловое облако засуетилось и закружилось вокруг тебя, мешая сосредоточиться. За годы знакомства ты хорошо изучила поведение Цезаря: он волновался и чувствовал себя неуверенно, когда полностью превращался в газ. Взмахнув рукой, не глядя, ты мгновенно услышала болезненный визг и почувствовала лёгкое удовлетворение. Облако изменило цвет на красный и отлетело немного в сторону, заворчав.

— Ты слышал о Cross Guild? — вдруг спросила ты, прервав недовольное бурчание в паре метрах от себя.

— Сегодня утром ты держала в руках плакат. И что с того?

Цезарь снова приблизился и угрюмо взглянул на тебя, вновь изменив цвет — теперь на фиолетовый.

— Ты правда гениальный учёный? Я думаю, стоит ли предлагать им свою кандидатуру.

— НАШИ кандидатуры, — тут же поправил Цезарь, но внезапно до него дошел смысл слов: — Подожди! Я не хочу иметь дела с Михоуком и Крокодайлом! После Большой Мамочки и Кайдо я решил, что лучше всего работать на себя и заниматься воровством!

— Да ты и правда гений! У нас нет другого выбора. Мы могли бы предложить что-нибудь Крокодайлу, а взамен он одолжил бы нам денег.

— А ты не боишься, что он продаст тебя Дозору? На этом, между прочим, можно сделать большие деньги! Кстати, а это неплохая идея...

Ты свирепо посмотрела на Цезаря.

— Даже не думай об этом! Тебе всё равно не заплатят, а просто кинут за решётку нас обоих. Я не боюсь рисковать. Но если ты не хочешь, можешь идти, куда поже...

— Я очень хочу! — резко выпалил учёный, прежде чем осознал свои слова. Сказанное вернуть невозможно, поэтому он даже не попытался откреститься.

— Вот и славно. Нужно поторопиться. Мои крылья не хотят лететь, поэтому приготовься к пассажиру. Проезд оплачивать не буду.

— Бесплатно не полечу! Имей совесть, давай хотя бы по очереди!

— Ради тебя даже пёрышком не пошевелю.

Облако едва не воспламенилось от злости, но внезапно смягчилось, явно задумав что-то сомнительное.

— Подожди, у меня есть идея получше. Я случайно услышал, что Дозор готов заплатить за любую информацию о лунарианине. Мы можем подкидывать им сведения о твоём местонахождении, оставлять следы твоего присутствия, а затем быстро уносить ноги. И так раза три, на стартовый капитал вполне хватит...

Ты не удержалась и, использовав Хаки, сильно треснула Цезарю по голове. Он заскулил и отвернулся от тебя.

— Чтоб вы передохли, — злобно пробубнил Прометей.

***

— Не могу поверить, что они согласились и правда одолжили мне денег. Не просто так, конечно, но это лучшее, на что я мог рассчитывать.

Цезарь поставил реактивы под вытяжку и убрал высохшие колбы в шкаф, стараясь не обращать внимания на твой любопытный, пугающий взгляд.

— Я не ожидала, что они рискнут, — призналась ты, взяв тряпку, чтобы протереть стол. — Я привлекаю много внимания. Но в последнее время дозорные умерили пыл. Я засветилась, но меня даже не попытались схватить. Интересно, почему?

Случайно задев пустой мерный стакан, стоящий возле раковины, ты ойкнула и поспешила собрать осколки с пола. Цезарь остался невозмутимым и устало вздохнул. Разбитая посуда уже давно не удивляла его и не приводила в ярость. Если бы он злился каждый раз, когда ты что-нибудь била, давно умер бы от разрыва сердца.

— Поняли, что ты ходячая катастрофа. Мало того, что ты чёртово чудовище, которое очень сложно схватить, так еще и одна из Йонко пала не без твоего участия. Ты буквально обворовала её! Они не такие дураки, чтобы рыть себе могилу. Но это действительно подозрительно.

Вы переглянулись, и, пока ты усердно обдумывала что-то, Цезарь незаметно отодвинул от тебя все целые колбы, стаканы и чашки.

— В любом случае, я все еще под прицелом. Может, Крокодайл рассчитывает именно на это? Я отличная приманка для правительственных псов.

— Да кто его знает. Мы теперь зависим от него, и это чертовски раздражает!

Ты замолчала и, окинув взглядом стол, заметила, что он внезапно опустел. Это означало, что работы в этот день больше не было. Но даже если и была, Цезарь не сказал бы тебе о ней.

Внезапно ты подняла руку и странно улыбнулась.

— Смотри, что умею, — на ладони зажегся огонь, и, когда он как следует разгорелся, на нём появились глаза и рот. — Говорящий огонёк. По-моему, очень мне подходит.

Прометей выглядел сытым и вполне безобидным, но Цезарь вздрогнул от ужаса, быстро проанализировав всю лабораторию на наличие готовых загореться вещей. Не найдя ничего слишком опасного, он потёр рукой лоб и сердито посмотрел на тебя. Обычно услышанная от тебя фраза «смотри, что умею» приводила к катастрофическим последствиям.

— Ты украла его, только потому что он говорящий?

Ты потушила огонь и хмыкнула.

— А для чего ещё он мне нужен?

Цезарь сел на стул и вздохнул, как будто несколько часов без перерывов таскал цистерны из кайросеки. Он выглядел таким мрачным, что сам чёрный цвет бледнел на его фоне.

— Не могу поверить, что вынужден ошиваться с тобой.

Ты проигнорировала его последнюю фразу и села на высокий стул рядом, положив подбородок на металлическую стойку. Цезарь не обратил внимания даже на несобранные волосы, повисшие на окружающем тебя оборудовании, как ледяные сосульки.

— Выглядишь подавленным. С чего это ты так переживаешь из-за меня?

Он посмотрел на тебя с чистым скептицизмом во взгляде, словно не мог поверить в услышанное. Его лицо было наполнено таким страданием, что, возможно, смерть перестала пугать его так сильно, как раньше.

— Из-за тебя? — уныло спросил он. — Ошибаешься. Я боялся, что вы с Кингом споётесь и вытрясите из меня душу...

Он не врал — таким голосом невозможно врать. Жалостливый вид немного тронул тебя.

— Расслабься уже, мы его больше не увидим. Я не знаю, что с ним случилось, и не горю желанием узнать. У нас нет ничего общего, кроме расы. Нет смысла искать друг друга.

— Ну, ты же спелась со мной, — помолчав, пробормотал Цезарь.

— Это ты спелся со мной!

— Он не пытался всерьез убить тебя, и это делает тебя выше большинства из тех, кто его окружает. Мне было сложно поверить в то, что ты не захотела искать его после событий на Онигашиме. Я до последнего считал, что ты передумаешь.

— Он не убил меня, только потому что я лунарианка. Если бы была человеком, меня давно бы не было в живых. Я сказала тебе, у нас нет ничего общего. Разные темпераменты, разные взгляды на жизнь. Мы просто похожи внешне и физиологически, на этом все. Этого недостаточно, чтобы ладить друг с другом. Он убивал членов своей команды, не испытывал жалости к тем, кто сдавался добровольно и готов был сотрудничать, не интересовался ничем, что не касалось его капитана. И он ненавидит людей. Мы не можем сосуществовать. То, что мы с ним последние представители расы, не обязывает нас контактировать.

— Ты права: таких, как он, уже не исправить.

Повисла тишина. Цезарь сидел на стуле совершенно невозмутимо, как будто только что прочитал многочасовую лекцию по философии.

— Да что ты говоришь?! — неожиданно воскликнула ты, поднявшись на ноги. — А ты, значит, можешь исправиться?

— А я и не был поломан!

— Мне напомнить про твои подвиги?

Он нахмурился, наблюдая за тем, как со стойки падают листы с его записями о недавнем эксперименте. Пряди твоих волос отправили их в мучительный долгий полёт. Даже если бы всё загорелось, Цезарь не повёл бы глазом.

— Не надо. Давай забудем об этом разговоре.

Он и впрямь был измучен и подавлен. Ты не знала, что так сильно подействовало на него: пережитые события или твоё присутствие. Но перемены невозможно было не заметить. Ты ожидала, что Цезарь хотя бы попытается натворить что-нибудь в своём духе: создаст отвратительный яд, навредит тебе или кому-либо ещё, придумает очередной бесчеловечный эксперимент. Но с тех пор, как вы покинули страну Вано, его будто подменили или чем-то очень сильно запугали. Он согласился на все условия, которые ему предложил Крокодайл, поистерил всего пару дней и затих, большую часть времени скрываясь в большой лаборатории на втором этаже. Ты больше не вызывала у него таких бурных эмоций, как раньше, и стала чем-то вроде хронической болезни, которая иногда ненадолго выходит в ремиссию, а затем снова начинает доставлять неудобство. Болезнь, к которой он привык и от которой потерял надежду избавиться. И если с этим ничего нельзя поделать — стоит просто смягчить ущерб насколько возможно.

В лаборатории не было лишних глаз, поэтому Цезарю приходилось самому справляться со всем. Ты находилась «дома» далеко не каждый день, и пожаров, битого стекла, потопов и прочих неприятностей стало гораздо меньше. Моне была права: если перестать обращать внимание, хулиган в конечном итоге успокоится. Жаль, что её рядом теперь не было. Хотя два крылатых монстра для одной лаборатории — чересчур. Цезарь в этом уже убедился.

Ты пыталась поймать его на обмане и найти какие-нибудь улики тёмных делишек, но таковых, казалось, действительно не было. Верилось с трудом, но не пойман — не вор. И Цезарь отвратительно врал, прежние приёмы перестали работать, когда ты увидела его настоящую сущность, а на новые актёрских данных не хватало.

— Ты жаждешь мирового признания, но создавал оружие массового уничтожения. Мертвецы не умеют восхищаться. Перед кем ты собирался красоваться?

— Мне не нужно никакое признание. Я работаю только ради науки!

Его слова прозвучали неправдоподобно.

— И теперь ты будешь использовать законные методы превзойти Вегапанка.

— Ты мне не указ! Не мешай мне работать и убирайся отсюда! Ненавижу все эти разговоры об этике и морали!

— Если не хочешь говорить, я могу вбить в тебя это силой.

— А говоришь, что не терпишь насилия!

Один из маленьких листков на полу воспламенился, и Цезарь потушил его, небрежно наступив ботинком.

— Просто продолжи исследования по гигантификации. Только без детей! И без других жертв!

Он скривил губы и посмотрел на тебя, как на величайшую идиотку в мире.

— Думаешь, можно создать что-то подобное без жертв? Ты мыслишь, как дитя малое, — последовала небольшая пауза, окончившаяся разочарованным вздохом. — Ничего не выйдет. Нужен растущий организм и кто-то, с кем можно было бы сравнивать результаты. Ты, конечно, не гигант, но у меня была надежда, что что-нибудь получится. Ты же видела — всё провалилось, даже наблюдения за теми оборвышами не дали никаких результатов. Ты мой единственный небольшой успех в этом деле — твой рост удалось изменить навсегда. Правда, не в ту сторону, и из-за твоей природной нечеловеческой силы мне не удалось узнать, что изменилось, кроме роста. То, что привело обычных детей к критическому состоянию, не навредило тебе. Возможно, поэтому с тобой всё прошло относительно неплохо. Но какой в этом толк? Моя задача — превратить людей в гигантов, а не лунариан в людей.  Хотя с последним я отлично справился. Даже Большая Мамочка не смогла опознать в тебе свою давнюю мечту, когда мы были на Пирожном Острове.

Последние слова заставили тебя посмеяться, и Цезарь сделал паузу, недоверчиво взглянув в твою сторону, пытаясь понять, отчего тебе так весело. Напрасно. Твой ум всё ещё казался непостижимым. Оттого, что ты была лунарианкой, или оттого, что ты была идиоткой, он не знал.

— Однако, трогать тебя у меня больше нет желания. Всё-таки ты вымирающий вид.

Цезарь смотрел на твоё лицо и пытался представить перед собой кого-нибудь другого, но не мог. Даже с закрытыми глазами и ушами, он бы не обманулся. Ты с интересом слушала его рассуждения и невинно хлопала глазками, как будто вы обменивались занимательными историями о жизни за чашечкой чая.

Обретя уверенность и потеряв бдительность, мужчина продолжил делиться своими мыслями.

— Вот если бы ты родила ребёнка от человека, я бы смог использовать его, чтобы выявить воздействие генов луна...

Все листки на полу неожиданно воспламенились. Цезарь взвизгнул и вскочил с места, вовремя успев перекрыть огню доступ к кислороду.

— Ты ничуть не изменился! — возмутилась ты, ударив кулаком по столу.

Учёный состроил обиженное лицо, словно не понял причины твоего гнева.

— Ну а что? — капризно протянул он, не обращая внимания на звуки шагов недалеко от себя. — Если ты родишь сопляка только для этого, тебе не должно быть его жалко!

Пальцы щёлкнули выключатель на вытяжном шкафу. Он тревожно зашумел, и Цезарь с воплем отправился в увлекательное путешествие по вентиляционным трубам.

***

Новое занятие совсем не нравилось Цезарю. Снова оказаться под влиянием кого-то, представляющего огромную опасность, и сидеть на бочке с порохом — не то, чего он добивался. Не то чтобы бочка с порохом сильно пугала его, учитывая, сколько их уже рвануло благодаря твоим усилиям, но чувство всё равно неприятное и вызывает нервный тик.

После событий в стране Вано Цезарь испытал облегчение: ты стала прежней, пусть и не его усилиями. Единственное, что не вернулось на своё место — размеры тела. Ты всё ещё была ниже его и не собиралась расти, но совсем не волновалась об этом. Цезарь, наконец-то, смог немного успокоиться. Дело было не в чувстве вины — он просто боялся потерять надёжную защиту для собственной задницы и обрёл надежду, что ты станешь к нему снисходительнее, ведь все проблемы в конечном итоге решились.

Ты и правда выработала к нему своеобразный иммунитет. Злобный смех, маниакальные улыбки и сомнительные идеи перестали впечатлять, в них больше не ощущалось угрозы, хотя Цезарь всё ещё не оставил своих поганых идей. Но они теперь жили только в его далёких фантазиях: зажатый со всех сторон, он понимал, что любой намёк на былые подвиги отвернет тебя от него окончательно, а это означало потерять свою единственную защиту от несправедливого и жестокого мира. Иными словами, Цезарь не хотел становиться трупом. Несколько месяцев назад он думал, что умрёт от твоей руки, как только представится возможность. Но после возвращения сердца на Пирожном Острове, учёный убедился, что в тебе было достаточно милосердия и снисхождения, чтобы терпеть его неприятную личность. Ты, разумеется, не простила его и не собиралась прощать, но ему не нужно было твоё прощение, только чувство безопасности.

[...]

— Я не узнаю тебя. На Панк Хазард ты вёл себя как конченый ублюдок, но теперь пыхтишь над созданием гигантов и изучением SMILE без своих злобных штучек. Что с тобой случилось?

— Угроза жизни случилась. Как только всё уляжется, я вернусь к тому, что планировал.

[...]

Однако неприятности продолжали преследовать его. Цезарь начинал верить в существование кармы.

Дела шли слишком хорошо, и это сразу показалось ему подозрительным. Ты наконец-то была занята чем-то, кроме разрушения лабораторий, и довольно быстро нашла общий язык с новыми союзниками. Крокодайл доверял тебе достаточно, чтобы поручать некоторые задания, и большая часть твоей энергии уходила на их выполнение, обеспечивая тем самым Цезарю тишину и спокойствие. Паранойя всё ещё мучала его: временами ему мерещился шелест крыльев, хруст разбившегося стекла, треск огня или запах гари. Но лекарство против тревоги помогало чувствовать себя лучше и сосредоточиться на экспериментах.

Ты рассказывала о своих успехах каждый раз, когда возвращалась в лабораторию. Ощутимый прогресс в использовании Хаки, улучшенный контроль пламени и прочие вещи, связанные с боевыми навыками, волновали тебя в гораздо меньшей степени, чем взаимодействия с людьми. Временами Цезарю хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать бесконечных воодушевлённых возгласов о том, как здорово и весело проводить время с людьми. Он знал о том, что ты выросла среди них и не ощущала травли или непринятия в той степени, которой можно было ожидать, но это выглядело как обычное везение: теперь, когда о твоём существовании знает добрая часть всего мира, в том числе и Дозор, жить, не скрываясь, должно стать труднее. В конце концов, для большинства людей ты была чем-то вроде мифического существа, которое по своей природе должно было приносить вред или лишние деньги в карман.

[...]

— Ну, как все прошло?

— Сначала они назвали меня крылатым чучелом, но потом извинились!

— Никто не мечтает сгореть заживо.

[...]

Но, судя по рассказам, ты неплохо справлялась с желанием получить признание, и с каждым днём количество человек, не испытывающих страх или презрение, увеличивалось.

Цезарь не был этому рад. Он искренне ненавидел твои идиотские выходки и склонность к беспорядку, но отсутствие лишнего шума отчего-то начало раздражать и наводить скуку. Ждать в одиночестве, пока раствор отфильтруется или начнёт проявляться реакция, утомляло. Может быть, пара лопнувших пробирок в день не помешала бы.

Но временами, когда после долгого отсутствия ты с воодушевлённым криком врывалась в маленькую лабораторию на первом этаже около входа, Цезарь отбрасывал эту мысль.

[...]

— Почему ты можешь придумывать опыты, а я — нет?!

— Потому что я великий учёный, а не криворукий доисторический вредитель!

— Я читаю умные книжки по химии!

— «Читать» и «сжигать» — это не одно и то же! Отдай эксикатор!

— Нет, не отдам!

— Отдай!

— Нет! Он нужен мне для опыта!

— Я уже занял его! Проваливай!

— Тогда я возьму другой!

— Подожди, там чашечки, которые я измеряю уже три недели! Осталось три дня, чтобы...

— Какого хрена он разбился?! У тебя здесь бракованные эксикаторы?! Я же говорила, отдай мне свой!

[...]

Но наступил день, когда ты вернулась в лабораторию после двух дней отсутствия и, поприветствовав учёного, молча отправилась в свою комнату.

Ты правда так просто отправилась спать? Очередное задание настолько измотало тебя? Ты получила ранение? Тебя что-то сильно расстроило?

Гордость не позволила Цезарю пойти и спросить, и он сделал вид, что ничего не заметил.

На следующий день стояла тишина. Ты всё ещё вела себя странно и вышла из комнаты всего раз — для того, чтобы пообедать. В лаборатории у тебя уже давно не было никаких важных дел, потому что, несмотря на старания и искреннее желание помочь, ты приносила больше вреда, чем пользы. Но обычно тебе нравилось наблюдать за опытами, лёжа на животе и болтая ногами на каком-нибудь шкафу или свиснув вниз головой с вытяжной трубы, пуская шуточки в сторону Цезаря. Он запретил тебе приближаться к оборудованию ближе, чем на пять метров, и, на удивление, ты действительно старалась не нарушать это условие. Однако, постоянные глупые вопросы и дурацкие истории нередко мешали сосредоточиться и приводили к тому, что Цезарь допускал ошибки сам и однажды устроил пожар, который потушила ты, впервые принеся пользу.

Но теперь его встревожило твоё спокойствие: случай на Панк Хазард хорошо остался в памяти, хотя тогда в произошедшем был виноват он сам. В этот раз Цезарь ничем тебя не травил и изолировал от всех опасных веществ, но твоё поведение вызывало тревогу. Он всё ещё не представлял, какие болезни могут свалить тебя с ног и как им противостоять. А что если тебя серьёзно ранили, и ты скрывала это, чтобы он своими дурацкими «лекарствами» не навредил ещё больше? Цезарь знал, что ты ему не доверяешь, во всяком случае в вопросах, которые касались больной для вас обоих темы.

Он пытался следить за тобой, используя преимущества своего дьявольского фрукта, но не заметил ничего подозрительного, кроме слабости и усталости. При каждом удобном случае ты ложилась в постель и дремала, никогда крепко не засыпая. Тебя определённо что-то беспокоило, но узнать об этом можно было, только спросив напрямую.

Прошло три дня, прежде чем Цезарь решил, наконец, положить конец бездействию, в глубине души осознавая: чем больше времени пройдёт, тем серьёзнее окажутся последствия, если случилось что-то неприятное. Пока ты находилась в таком состоянии, обеспечивать безопасность лаборатории было некому.

— Эй, чего прохлаждаешься? У меня есть для тебя работа. Нужно провести кое-какой опыт, на который у меня нет времени, — беспечно сказал он, неожиданно появившись возле твоей кровати.

Ты лежала неподвижно, уткнувшись лицом в подушку и закутавшись почти с головой, и сначала Цезарь подумал, что ты его не услышала или попросту спала. Но неожиданно твои крылья зашевелились, а затем из-под одеяла показалась макушка, и два красных глаза уставились на незваного гостя.

— Оставь меня в покое, я хочу спать, — безразлично пробубнила ты.

Цезарь обомлел, застыв на месте с раскрытым ртом. Ты никогда не отказалась бы от возможности испортить какой-нибудь опыт. Плохое предчувствие подтвердилось. Он ещё раз в растерянности посмотрел на тебя и подметил, насколько тусклым был твой взгляд. Даже лицо, казалось, побледнело.

— Ты серьёзно?! — сердито воскликнул он, стараясь скрыть за раздражением беспокойство. — Хватит бездельничать, я же сказал, что мне нужна помощь!

Только спустя пару секунд, мужчина осознал, что только что дал тебе понять, что ему нужна помощь. Это всегда казалось унизительным, если, конечно, не стоял вопрос жизни и смерти.

Ты полностью высунула голову из-под одеяла и нахмурилась.

— Я же сказала, что хочу спать! — с раздражением сказала ты, скривив губы.

Это совсем не тебя не похоже: злиться по таким пустякам. Настало время бить тревогу.

— Думаешь, у меня есть время уговаривать тебя?! Вставай с кровати и займись делом! — он схватил одеяло и резко сбросил его на пол. Ты лениво зашевелилась, пытаясь понять, куда оно делось, но когда поняла, неожиданно потеряла интерес.

Заметив это, Цезарь напрягся сильнее, сделав для себя неутешительный вывод.

— Ты что, не можешь встать? — хмуро спросил он.

По твоему виду стало ясно, что так оно и было.

— У меня нет сил, чтобы встать, — наконец, после долгой тишины призналась ты, отведя взгляд в сторону.

— Как долго?

— Ещё утром я могла ходить по комнате, но сейчас трудно даже пошевелиться.

— Похоже на паралич?

— Вроде нет.

— Нужно взять анализы.

— Делай, что хочешь, только дай мне поспать.

***

— Не могу в это поверить, — застыв возле лабораторного стола, пробормотал Цезарь. Когда ступор прошёл, он бросил пробирку в раковину, и она со звоном разбилась.

Злость овладела им: из всего возможного именно это!

Двое подчинённых, посланных ему на подмогу, в страхе зажались по углам.

Цезарь ещё раз просмотрел записи в журнале и, вспылив, выдрал их, скомкал и бросил в урну.

— И что мне теперь с этим делать?! — он топнул ногой, находясь на грани нервного срыва: ни одна здравая мысль не приходила в голову.

— Вы выяснили причину? — скромно пролепетал один из лаборантов, всё ещё боясь привлечь слишком много внимания.

Цезарь посмотрел на него со злостью. Янтарные глаза горели ненавистью ко всему вокруг, как будто что-то из этого было виновато в произошедшем.

— Конечно, я выяснил! За кого вы меня все держите?! Я могу выяснить всё, что угодно! — закричал он в гневе, раздувшись до пугающих размеров.

Ужас застыл на лицах лаборантов. Когда их отправили в лабораторию учёного, который прославился на весь мир своими преступлениями, они ожидали увидеть нечто подобное, но реальность оказалась гораздо хуже. Цезарь не скрывал своего презрения к ним, отбросив былые фокусы с притворством, и выглядел слишком озабоченным своей проблемой, чтобы тратить время на всякие глупости.

«Мне не нужна помощь! Убирайтесь, пока я вас не прикончил!» — резко произнёс он, когда встретил на своём пороге людей, представившихся «молодыми учёными». Но внезапно лопнувшая на столе колба, оставленная без присмотра, и задымившаяся плитка, которую забыли выключить, напомнили мужчине о том, что ему критически не хватает рук. Чем больше он суетился, тем хуже получался результат. За несколько часов треть всей посуды отправилась в бак для битого стекла.

— И что... что же это? — внезапный вопрос застал врасплох.

Цезарь внезапно замолчал. На его лице ясно читалась обречённость и нежелание делиться с кем-нибудь результатом. Но выбора не оставалось. Времени на укрощение гордости и капризы нет — придётся принять помощь, а для этого нужно открыть правду.

— Это ядовитый газ, — с трудом выдавил из себя он, стараясь не выдать истинных эмоций.

— Что? Разве вы всё ещё испытываете его на...

— Конечно, нет, болван! Она надышалась им больше года назад, и, накопившись в теле, он всё это время её отравлял! Её не мучали никакие симптомы, поэтому я думал, что критического заражения не произошло и организм справился с ядом! А теперь она в двух шагах от загробного мира!

Один из лаборантов, имя которого Цезарь даже не спросил, неожиданно просветлел, и на несколько мгновений учёному показалось, что тот придумал что-то дельное.

— Тогда просто введём ей противоядие. Этот газ разработан Вами, поэтому Вы должны знать, как...

— Ты идиот? Я создавал оружие массового поражения, с которым невозможно бороться!

Воцарилась неприятная тишина. Отсутствие вопросов разозлило ещё больше: ему обязательно было говорить прямо, чтобы донести свою мысль? По лицам лаборантов он догадался, что они прекрасно всё поняли, но не решались прокомментировать. Любое слово сейчас казалось плевком в и без того уязвлённую гордость «гениального учёного», и если взбудоражить его сильнее, он точно лопнет от гнева.

— Я специально создал газ, который нельзя нейтрализовать, — потеряв терпение сказал Цезарь. — По крайней мере, я этого не предполагал. По моим прогнозам, [Имя] проживет не больше недели, за это время сделать что-нибудь почти невозможно!

***

Дело казалось безнадёжным. Путём долгих стараний и страданий Цезарю удалось создать нечто претендующее на роль противоядия. Однако, у него не было возможности проверить его в деле. Для того, чтобы узнать, работает ли оно, нужно было получить газ, который вызвал отравление, напичкать им кого-то и подождать хотя бы сутки, чтобы яд распространился по всему телу подопытного. У Цезаря не было ни времени, ни компонентов для создания того самого газа: над ним он работал далеко не сутки и даже не месяц.

Когда он проверял твоё состояние в последний раз, прогнозы стали просто удручающими и подталкивали опустить руки и тихо плакать в углу от досады. Оставалось, в лучшем случае, около суток. В худшем — около восьми часов. У него на руках были две колбы, каждая из которых не только претендовала на успех, но и представляла угрозу. Был только один выход — выбрать какую-то одну случайным образом и положиться на удачу. При этом была вероятность, что ни одно из средств не сработает и окончательно добьёт тебя. Ему удалось получить нечто похожее по свойствам на тот самый злополучный газ, но не удалось получить сведения о побочных эффектах лекарства против него. Это означало, что, даже если яд нейтрализуется, смерть может наступить от непредвиденных обстоятельств.

«Молодые учёные» бесперебойно наблюдали за тобой, постоянно сменяя друг друга. Вернее, за тем, как ты умирала. Цезарь прогнал их подальше от себя, чтобы принять решение в полной тишине наедине с собой. Но у него не хватало смелости сделать выбор. И его всё назойливее посещала мысль о том, что остаться в одиночестве ничуть не лучше, чем остаться без защиты.

У него не было никого, на кого бы он мог хотя бы немного положиться. Цезарь знал тебя несколько лет и, несмотря на «разногласия», привык к твоему присутствию. Если поразмыслить, ты была не такой уж плохой, если не считать склонность к разрушениям и порче имущества.

｢ Держи. Мне незачем тебе вредить. Ты и сам прекрасно справляешься...｣

Ты оказалась права. Он большую часть жизни был врагом самому себе. Карма существовала. Когда Цезарь разрабатывал газ, способный необратимо уничтожить всё живое, ему не приходила в голову мысль, что когда-нибудь это обернётся против него. Он мог принимать форму газа — бояться было нечего.

Цезарь никогда не придумал бы нечто, что могло бы навредить ему самому.

Он едва не сошёл с ума, когда остался в пустой лаборатории всего на неделю, но теперь это время грозилось вылиться в бесконечность.

— Чёрт. Она не человек, и мне не до конца непонятно, какой эффект произведёт противоядие. Я не могу протестировать это на ней, она едва жива. Если что-то хотя бы немного пойдёт не по плану, всё будет кончено.

Цезарь чувствовал, что его голова вот-вот взорвётся. В комнате вдруг стало душно, но он не мог заставить себя оторваться от мыслей и встать, чтобы открыть окно. И, конечно, учёный не помнил, что в его лаборатории нет никаких окон.

— Стоит ли вообще пытаться или лучше дать ей умереть спокойно?

Цезарю хотелось удариться об стену. Когда Крокодайл узнает, что с тобой случилось, у тебя на небесах появится компания. В конце концов, как можно работать с человеком, убившим своими руками того, кто прикрывал его зад?

— Протестируй это на мне.

Цезарь закричал от ужаса и взмыл в воздух, уронив всё, что стояло рядом с ним на столе вместе с самим столом. От страха и неожиданности у него на некоторое время пропала способность дышать. Он не мог заставить себя посмотреть в сторону, откуда донёсся чужой голос, но уже знал, что находится по уши в дерьме. Ещё несколько минут назад учёный думал, что ситуация уже не может стать хуже, чем есть, но реальность ударила ему прямо в лицо.

Как только он открыл глаза и нашёл в себе силы повернуть голову, сердце, которое так и не было должным образом закреплено в теле, выпало из груди и ударилось об холодный пол, заставив несчастного взвыть ещё громче.

— Эй, ты не слышал?

Цезарь очень хотел бы ответить, но не мог пошевелить языком от страха. У него не было в тот момент ничего, чем можно было защититься. Вернее, попытаться. После того, как ужас в стране Вано закончился и Большая Мамочка и Кайдо потерпели поражение, он вздохнул с облегчением — два его главных кошмара исчезли с пути. В то же время у него осталась ты — фигура, в тени которой можно отсиживаться в суровые времена. Но теперь ты лежала при смерти, а Цезаря настиг тот, с которым меньше всего хотелось видеться.

Цезарь слышал всё, но не мог обработать информацию в голове из-за паники. Всё, о чём он думал, — грехи прошлого, за которые пришло время расплатиться. Для него было очевидно только одно: время подошло к концу и надежды на спасение нет.

Терпение Кинга иссякло. Он резко схватил учёного, превратившегося в газовое облако, и сжал в руке. Цезарь едва не потерял сознание от ужаса, когда заметил, что на его сердце едва случайно не наступили. Глаза изо всех сил старались пялиться в другую сторону, чтобы не выдать причины волнения — если бы Кинг узнал, что валяется у него под ногами, непременно бы воспользовался этим. А ещё Цезарь хорошо помнил, каково это — внезапно воспламениться или получить крылом по голове от того, кто умеет пользоваться Хаки.

— Мне стоит спросить по-плохому?

Последнее слово в одно мгновение заставило Цезаря прийти в себя.

— Я... у меня и так почти всё в порядке!

У него ничего не было в порядке. Но в словах Кинга явно таился какой-то подвох. Невозможно поверить в то, что он предлагал. Это наивно и глупо. Цезарь таким себя не считал. Но происходящее вовсе не напоминало какую-нибудь неудачную шутку. Он был свидетелем буквально всего, что происходило с тобой в стране Вано, и пришёл к выводу о том, что ты не числилась в чёрном списке Кинга, в отличие от него. Возможно, существовал какой-то ещё тайный список, но это слишком пугающая мысль, чтобы принять её всерьёз. С другой стороны, никто не знал о твоей «проблеме», поэтому глупо было думать о бескорыстном желании помочь со стороны тех, кто был знаком с тобой всего около месяца. Помочь таким образом, явно очень неприятным, особенно для Кинга.

— Меня не впечатляет твоё представление и не волнует твоё мнение.

Цезарь стушевался, не придумав путь к отступлению, но помрачнел ещё больше, когда вспомнил о «молодых учёных», которые знают настоящую причину твоей «болезни». В голове созрел только один план по сохранению своей шеи.

— Здесь есть парочка лишних ушей, — издалека начал Цезарь. — Они могут проболтаться, если сбегут.

｢ Если он узнает от них, что на самом деле произошло, меня уже ничто не спасёт... ｣

***

Цезарь не страдал болями в области совести, когда сочинял историю о том, как ты попала в неприятную ситуацию. Он был уверен, что Кинг такими недугами тоже не страдал, поэтому говорить ему правду совершенно необязательно. Особенно, когда случай представился очень подходящий.

Страна Вано стала не дорогой в ад, а спасением. Впервые Цезарь не пожалел, что сунулся туда вместе с тобой, рискнув жизнью, а не торжественно вернулся к тебе в случае победы. Он видел и слышал всё, что происходило с тобой. И один «бездарный учёный» оказал ему огромную услугу, сам того не осознавая.

Кинг не мог быть уверен в том, что ты не была отравлена самим Цезарем, как не мог быть уверен и в том, что тебя не заразил Куин. У обоих была возможность, как отличить незнакомый яд от незнакомого вируса? Особенно если это создано такими придурками, как Цезарь и Куин. Они либо не признаются, либо поспорят, чьё творение смогло нанести такой урон.

Поэтому обвинять Цезаря не было ни смысла, ни времени. И он этим умело пользовался.

｢ Я могу попытаться убить его, но у меня сейчас нет в арсенале ничего, что могло бы хотя бы в теории свалить с ног такое чудовище. Я ничего не теряю, если воспользуюсь случаем... ｣

Цезарь и правда решил просто воспользоваться возможностью, наплевав на последствия. В конце концов, такое ему уже не впервые. Он не мог сбежать, потому что бежать было некуда. Опыты, исследования, материалы — всё находилось в лаборатории. Собирать себя заново порядком надоело. Долг перед Крокодайлом всё ещё огромен. С тех пор, как ты нависла над душой Цезаря, окупать труды стало труднее — много времени уходило на заметание следов и выжидание удачного момента. Если бы тебе вдруг стало известно, что он всё ещё... не хотелось даже думать об этом.

И, конечно, женщины и алкоголь не прилагались приятным бонусом за работу и требовали хороших вложений.

Он не мог сбежать, нет. Определённо не мог.

Но если раньше Цезарь считал, что ты портишь ему жизнь, Кинг заставил его передумать.

｢ Хоть [Имя] выглядит устрашающе и угрожает мне, она меня не убьёт. А вот он, кажется, только и жаждет моей крови... ｣

У Цезаря дрожали руки. От перенапряжения и страха за свою жизнь. Свирепый взгляд Кинга постоянно нарушал концентрацию и способность здраво мыслить. Возможно, если бы он не пялился с такой враждебностью, работа пошла бы быстрее.

Цезарь всё ещё не знал, ему крупно повезло или ужасно не повезло. Разумеется, он хотел вытащить тебя с того света и понимал, что других надёжных способов нет, но тяжёлая атмосфера давила слишком сильно. Всё равно что работать, пока к горлу приставлен нож.

Следить за тобой больше было некому, да и не нужно. Ты не могла упасть, убежать, улететь или натворить что-нибудь, и даже если бы твоё состояние вдруг изменилось в худшую сторону (а другой быть не могло), скорректировать его было нечем. Цезарь не сомневался, что забота о больных не входила в список умений Кинга — обычно он и был тем, кто сделал их больными. Сам учёный упорно не хотел видеть тебя. Поэтому ты умирала в одиночестве.

｢ И всё же нас кое-что объединяет. Мы в отчаянии. Я потеряю самого надёжного союзника, а ему попросту некого больше терять...｣

И Цезарь отбросил сомнения.

｢ Я великий учёный. Я докажу это... ｣

***

— Вот и всё. Больше я ничего не могу сделать. Может быть, она проснётся, а может быть, умрёт. Я не знаю, когда что-то из этого произойдёт.

Цезарь поставил пустой пузырёк на металлический стол и рухнул на стул, опустив плечи и голову.

Он был настолько измотан, что не осталось сил даже бояться за свою жизнь. Никогда раньше ему в голову бы не пришло вслух признаться в собственном бессилии. Даже гениальный учёный не в силах влиять на судьбу. А в этом случае рассчитывать оставалось только на неё. Благодаря Кингу вероятность неудачи удалось снизить в несколько раз, но даже один процент из ста мог в любой момент сыграть злую шутку. Ты была не в том положении, чтобы рассчитывать на дополнительные шансы в случае провала.

Однако, заметив на себе тяжёлый взгляд, Цезарь вздрогнул, вновь испытав ужас.

— Что значит, «умрёт»? — тяжёлая рука схватила учёного за халат и подняла в воздух. — Я предложил тебе помощь, а теперь ты говоришь, что понятия не имеешь, что случится? Зачем, по-твоему, я тратил на тебя время и терпение? Мне просто стоило найти ублюдка Куин и заставить его разобраться с последствиями его вируса. Если тебе нечего сказать, я займусь этим прямо сейчас.

Сердце Цезаря едва не вывалилось из груди во второй раз за несколько дней.

— Нет-нет! Понимаешь, мы в плохих отношениях...

— Мне плевать. Ты даже не представляешь, насколько плохи наши отношения, но это ничего не значит, когда я могу размазать его по стенке, если не согласится.

— Мы не сможем работать в одной лаборатории!

Цезарь пожалел о своих словах в тот же миг, как произнёс их.

— В таком случае ты больше не нужен мне. Ты сделал всё, что мог? Тогда просто избавь меня от своей глупой рожи.

Цезаря прошиб холод. Он хорошо понимал, что выражение «избавь меня от своей рожи» означает вовсе не требование исчезнуть из поля зрения. Это билет в загробный мир. Путешествие туда Цезарь в ближайшее время не планировал. После того, что он натворил, любой пессимизм в словах или даже во взгляде провоцировал у Кинга гнев.

Это не было удивительно. Цезарь не знал, что так резко возвысило тебя в глазах Кинга. Несмотря на относительное снисхождение, он относился к тебе в Вано далеко не с почтением и даже, кажется, не с уважением. Его не впечатляли твои перспективы, как не впечатлила и твоя личность в целом. По крайней мере, так считал Цезарь.

А теперь всё сложилось очень неожиданно и бессмысленно на первый взгляд. Кинг решил рискнуть. Он явно с огромным трудом переступил через себя, осознавая абсурдность своего поступка. Ему всё это хорошо знакомо. Отвратительно. Ненавистно. Болезненно. Об этом он никогда не хотел вспоминать и тем более повторять по собственной воле. Его не могло настолько мучать одиночество. По крайней мере, Цезарь в это не верил. Учёный знал тебя несколько лет, но никогда не сделал бы того же, если бы его жизни ничего не угрожало.

Но, возможно, Кинг всё ещё не вернулся в нормальное состояние. Его личность сильно пошатнуло поражение Кайдо. Всё, что окружало его долгие годы, рухнуло меньше, чем за месяц. Или он просто сошёл с ума и впал в отчаяние?

Потому что как иначе объяснить происходящее? Он не просто позволил протестировать на себе сомнительную сыворотку, разработанную за несколько дней в спешке и постоянной тревоге, но и смирился с последствиями, которые настигли его через несколько часов после испытания. И Цезарь был удивлён, насколько легко далось принятие. Он был уверен, что умрёт, когда понял, что облажался. В противоядии содержался компонент, который когда-то очень давно способствовал изменению твоего роста. На тебя он бы больше не подействовал, но организм Кинга не обладал резистентностью к подобным веществам. Цезарь не учёл этого из-за суеты и волнения. Ведь изначально антидот не был рассчитан на кого-то, кроме тебя. Цезарь забыл об этом из-за страха за твою жизнь.

На Кинга этот фокус подействовал так же хорошо, как и на тебя. Это определённо был успех, но снова не тот, которого добивался учёный. Если бы он испытывал чуть меньше ужаса, то утешился бы мыслью, что теперь Кинг выглядел чуть менее устрашающе.

Оставалось радоваться, что его огонь не потух и крылья не отвалились. Это тоже был своего рода успех.

***

— Противоядие распространяется по телу очень медленно, поэтому потребуется немало времени, чтобы она смогла хотя бы вста...

Войдя в комнату, Цезарь едва не подавился слюной и застыл на месте.

Ты не спала и даже не лежала беспомощно в постели. Как будто и не была в коме всего несколько часов назад.

— О, газовая отрыжка! Мне скучно, можешь принести... — слова оборвались, когда взгляд наткнулся на Кинга, стоящего рядом с Цезарем. Ты не знала, что повергло тебя в шок больше: сам факт его присутствия или то, что теперь между вами стёрлось ещё одно различие.

— Как жаль, что ты так быстро очухалась. Я думал, посуда в лаборатории проживёт чуть дольше.

— Со мной что-то случится? — растерянно поинтересовалась ты, никак не прокомментировав слова Цезаря.

Он оживился.

— Не волнуйся, я всё проверил! Это безопасная вещь, которая избавит тебя от последствий... э-э-э... то есть от болезни!

— Ты говорил то же самое, когда я съела розовые конфеты, из-за которых уменьшилась!

— Ничего не случится, клянусь!

— Это поэтому с ним явно не всё в порядке? — ты в страхе ткнула пальцем в Кинга, который нахмурился, задумавшись о чём-то неприятном.

— Это совсем маленькая погрешность!

— Ты же сказал, что всё проверил!

— Да, но он не ел тех конфет! У него нет толерантности к ним!

Цезарь почувствовал тяжёлую ауру позади себя, и его затрясло.

— Ты знал, что так будет? — голос Кинга прозвучал ровно, и от этого сделалось ещё страшнее.

— Откуда я знал?! Думаешь, я помню все конфеты, которые ей давал?!

***

«НЕ ТРОГАТЬ, УБЬЮ!»

Отодвинув колбу и огорчённо вздохнув, ты посмотрела на следующую.

«ЭТО ТОЖЕ НЕ ТРОГАТЬ!!!»

Вторая колба отправилась к первой.

«ЗА ЭТО ОТРОВУ КРЫЛЬЯ!!!»

Поставив на место бутыль с солью Мора, ты решила заглянуть в вытяжной шкаф.

«А ЗА ЭТО — ГОЛОВУ!!!»

Опустив защитный экран, ты обречённо застонала. За дни, пока ты валялась в кровати, Цезарь успел расклеить этикетки с угрозами на всю посуду, реактивы и оборудование в лабораториях. На шкафу появились замки из кайросеки. Как он сам открывал их? Вероятно, найти способ оказалось проще, чем научить тебя не совать нос повсюду. Мужчина занимался этой ерундой явно не один и не два дня. Даже пипетки, шпатели и весы безмолвно угрожали тебе расправой.

— Он и правда верил, что я не умру, раз убил кучу времени, чтобы придумать столько угроз...

Но вдруг на глаза попалась неподписанная маленькая колбочка. С любопытством повертев её перед лицом, ты вынула пробку и принюхалась.

— Что ж, думаю, твои навыки стали лучше! Можно доверить тебе включить сушильный шкаф в розетку!

Голова резко повернулась в сторону двери, и от неожиданности колба выпала из рук. Испугавшись реакции Цезаря, ты засуетилась и не сразу заметила языки пламени, расползающиеся по полу. Рядом, по несчастливой случайности, стоял резервуар с...

Повисла тишина. Её не разбавил даже треск огня.

Цезарь одарил тебя несчастным взглядом. Глаза заслезились, и ты с надеждой посмотрела на него в ответ.

— Потушишь?

— Слишком поздно.

— Бахнет?

— Разумеется.

***

— Видал, Вегапанк? Тебе до меня, как до Луны! Делай, что хочешь, но у меня теперь их двое! И оба оригинальные! Конечно, у меня некоторые разногласия с ними, но посмотрим, кто кого! Завидуй молча, твои игрушки ничего не стоят!.. Ни одна подделка не будет лучше оригинала! А может быть, у меня их будет даже больше двух!

— Ты чего это размечтался? Забыл принять таблетки? Снова начал бредить?

Цезарь выронил из рук колбу Вюрца, повернулся лицом к двери и в ужасе уставился на тебя.

— Да, ты сказал это вслух.

Повисла тишина. Цезарь даже не посмотрел на осколки, разлетевшиеся по полу, и нервно перебирал подол халата. Его трясло. Глаза широко раскрыты, уголки рта оттянуты назад. Взгляд то устремлялся вниз, то бегал из стороны в сторону, никогда не останавливаясь на тебе. Дыхание стало неровным.

Но вдруг он плотно сжал губы, нахмурился и слегка покраснел.

— Скажешь кому-нибудь — убью! Особенно ЭТОМУ.

Ты видела его таким довольно часто, поэтому никак не от реагировала на злое выражение лица. Казалось, он готов был наброситься на тебя, но на самом деле не решился бы.

— Почему ты не называешь ЕГО по имени? — спокойно спросила ты, пнув один из крупных осколков в сторону Цезаря.

Он поморщился и огляделся по сторонам. Цезарь уже давно страдал приступами паранойи, но теперь они усилились в несколько раз. Он не знал, изменилось ли твоё отношение к нему и чьё мнение теперь тебя интересовало больше. У него и без того не осталось никаких рычагов воздействия: наоборот, он зависел от тебя, как собака зависит от своего хозяина. Единственное, за что можно было зацепиться — давнее знакомство. Ты знала его дольше, чем остальных, кто окружал тебя теперь. Привязанность — всё, на что можно было рассчитывать.

Ты ведь не бросишь своего «Мастера» на произвол судьбы?

Его молчание заставило тебя немного смягчиться. Он, без сомнения, заслужил всего, что с ним происходит. Но без него было... довольно одиноко. И он иногда бывал полезен. Ты любила изучать химию, хоть и почти не понимала, что написано в книжках, и давно была отстранена от любых манипуляций с реактивами, приборами, установками, лабораторной посудой и даже от мебели, которая окружала всё это. Но Цезарь всё ещё не запретил находиться в одном помещении с ним и наблюдать с безопасного расстояния за ходом экспериментов. Твои глупые вопросы, идиотские шуточки, отвлекающие маневры (которые временами пугали его больше, чем смерть) постоянно мешали ему, но это самое малое, чем он мог отплатить за чувство безопасности (это не касалось испорченного оборудования, угрозы взрыва и пожара, хотя подобное происходило реже, чем раньше).

— ОН мне запретил, — вдруг возмутился Цезарь, топнув ногой. — Не может определиться, как его называть! Что мне остается?

Ты хитро улыбнулась.

— С каких пор тебе кто-то может что-то запрещать? Разве ты не величайший учёный?

— У НЕГО на меня компромат! Если бы не это, я бы его выгнал отсюда к чёртовой матери! — Цезарь напомнил тебе Усоппа, когда он пытался казаться смелым, и ты посмеялась, чем вызвала ещё большее раздражение.

— А с чего ты взял, что он останется? — перестав смеяться, поинтересовалась ты. Этот вопрос уже не был шуткой, ты и правда думала, что через пару дней вы с Цезарем вновь заживёте привычной жизнью и наконец-то сможете спать спокойно (на самом деле Цезарь никогда не мог спать спокойно и чувствовать умиротворение, пока ты радовала его своим присутствием).

— А куда ему еще идти? — он выглядел так, словно сам был на грани того, чтобы собрать вещи и бежать куда-нибудь подальше, разумеется, прихватив тебя с собой.

Ты пожала плечами.

— Он не останется просто так. Думаешь, его мечта — засесть в укромном местечке у парочки сумасшедших и ждать, пока снаружи само собой что-нибудь изменится? Возможно, он и освободился от влияния Кайдо, но явно не разделяет нашей неопределённости. Хотя я не думаю, что он так легко откажется от всего, что влияло на него больше половины жизни. Я не знаю, что заставило его так рьяно защищать интересы Кайдо, но он вряд ли так быстро сменил сторону. Я не верю, что он случайно нашел нас и даже может находиться с тобой под одной крышей так долго. А после твоего «лекарства», у него появилась дополнительная причина придушить тебя. У него есть скрытые мотивы.

Цезарь мгновенно оживился.

— Конечно, есть! Ещё какие! Если бы ты о них знала... нет, когда ты узнаешь, мне придётся дать тебе транквилизатор!

— Так скажи мне! После того, что я натерпелась от тебя, мне вряд ли когда-нибудь потребуется транквилизатор!

Его воодушевление спало. Это показалось подозрительным. Цезаря довольно легко было напугать, особенно тому, кого он боялся до потери сознания. Но в этот раз он выглядел... странно. Как будто «скрытые мотивы» его не касались напрямую, но всё-таки сильно волновали.

— Понимаешь, пока мы веселились на Панк Хазард, водились с Мугиварами и разбирались друг с другом, кое-что произошло, — Цезарь казался нерешительным и необыкновенно тихим. — Кое-что, что касается вас обоих. Вас с ЭТИМ.

— Да хватит уже! Говори нормально! Ты пожаловался, что Альбер тебя ненавидит, но у вас какие-то общие секреты. Ты всегда начинаешь нормальные отношения со взаимной ненависти? Это твой способ найти кого-нибудь, на ком ты сможешь паразитировать?

Цезарь сжал руки в кулаки мигом и оказался возле тебя, едва сдержавшись от того, чтобы потрясти за плечи.

— Потому что у нас теперь один и тот же объект для ненависти! Я ему дорогу не переходил и вообще был лишь наблюдателем, меня не за что ненавидеть так сильно! — он прокричал тебе это прямо в лицо, и ты ткнула пальцем ему в нос, вынудив отстраниться и немного успокоиться.

И вдруг Цезарь вздрогнул, словно резко испугался чего-то. И тогда до тебя дошёл смысл его слов. Ты нахмурилась и строго посмотрела на него, заставив сжаться и отвести взгляд. Стена неожиданно показалась ему очень интересной, и он усердно разглядывал её, поджав губы.

— А ну-ка поподробнее, — Цезарь сжался ещё сильнее от твоего строгого голоса. — Я думала, что Альбер хочет убить тебя из-за того, что ты облажался со SMILE, но, кажется, вы двое очень хорошо знакомы и у вас какие-то личные обиды. Наблюдателем чего ты был? Выкладывай. Если соврёшь, разобью всё в этой лаборатории!

— Успокойся! Ничего серьезного! Я немного обидел его очень давно, но он был тогда подростком! Он и сейчас вспыльчивый, злопамятный и несговорчивый, а тогда!.. ты же знаешь, подростковый возраст самый трудный! Одно неверное слово, и ты враг на всю жизнь! А я тогда был всего лишь ассистентом, что я мог ему сделать? Он просто вымещает на мне злость!

— И как вы познакомились? Не думаю, что ты случайно встретил лунарианина, слегка обидел его и забыл об этом. Ты и сам тогда был молод, зная тебя, точно натворил какую-нибудь глупость!

«Я и сейчас молод!» — эта мысль была написана у Цезаря на лице, но он не решился её озвучить.

— Пересеклись случайно, — он снова отвёл взгляд, и сложил руки возле груди. — А рассказывать не было надобности, о нём и так уже знали. Его нашли и доставили к учёным, чтобы те спросили, откуда он взялся и чем отличается от человека. Для нас было открытием, что он вообще существует, как мы могли не заинтересоваться им? Я тоже хотел узнать, кто такие эти лунариане. Он так много мог рассказать! Я просто подслушивал, и ему это не понравилось! Ты же видела, он ненавидит рассказы о себе! Вот и затаил обиду! А потом пришел Кайдо и решил забрать его себе, и я так и не успел объясниться!

— Ты это на ходу сочинил или заранее готовился?

— Хочешь верь, хочешь нет, но он до сих пор со мной не расправился, и это подтверждает мои слова!

— Наверняка есть причины. Кто поверит, что в молодости ты был белым и пушистым?

— А вот был! Чёртов Вегапанк сбил меня с пути!

Цезарь хмыкнул и гордо задрал голову, как будто его нагло и бессовестно оболгали. Ты не смогла сдержать смешка, вовремя успев прикрыть рот ладошкой.

— Тебе пора успокоиться и избавиться от своей одержимости Вегапанком! Я начинаю ревновать!

— Правда? — он с надеждой взглянул на тебя, слегка покраснев.

— Нет! Это просто раздражает! Я сама начала его ненавидеть, хотя даже не знаю лично!

— Ну вот и правильно! Хоть в чём-то ты права!

Ты не удержалась и бросила в него колбу, стоявшую рядом на столе. Она прошла сквозь газовое облако и разбилась где-то позади него. Цезарь скривился, но не разразился оскорблениями и угрозами и даже не крикнул на тебя. Он поёжился, но не от злости, и вновь осмотрелся по сторонам, как будто из угла в любой момент мог выскочить «тупица в соломенной шляпе». Ты невольно сделала то же самое, но не обнаружила ничего подозрительного. На самом деле в лаборатории было отличное освещение и не было тёмных углов: всё помещение отлично просматривалось.

Подождав, пока «величайший учёный» переборет свою паранойю, ты села на высокий стул возле сушильного шкафа и тяжело вздохнула. Цезарь выглядел таким жалким и напуганным, что вызвал немного сочувствия.

— И всё же не могу поверить! — наконец воскликнул он, принявшись ходить по лаборатории из угла в угол, даже не смотря под ноги. — Мы от НЕГО еле-еле избавились, а ОН нас снова нашёл! Это что, какое-то проклятие?

Ты пожала плечами, оперившись на термостат. Цезарь этого даже не заметил, хотя обычно попытался бы оттащить тебя за волосы от несчастного прибора.

— Да, ты это заслужил. И я тоже. За то, что связалась с тобой!

Его захлестнула обида, но он лишь остановился и посмотрел на тебя с осуждением.

— Ну, ничего! Теперь нам есть, чем защищаться! — вдруг провозгласил Цезарь, подняв палец вверх и натянуто улыбнувшись.

— Например? — осторожно спросила ты.

— ТЫ!

Повисла долгая пауза. Фальшивый восторг застыл на лице Цезаря. Он пытался убедить себя, что идея хорошая, но на самом деле ожидал очередного меткого броска в голову, уже с использованием фрукта.

— Ты совсем обнаглел? — рука попыталась нащупать что-нибудь тяжёлое на столе, но там, к счастью Цезаря, оказалось пусто.

Маленькая удача воодушевила его.

— Да ну, брось! Тогда, в Вано, мы были не во всеоружии!

— МЫ были?! Ты ничего не делал!

— Я молился за себя! Вернее, за тебя!

Он впервые почувствовал что-то отдалённо напоминающее стыд, но не показал этого. Тяжёлый взгляд заставил вздрогнуть: ты по-настоящему разозлилась. Наверняка теперь в ход пойдет что-то потяжелее колб и чашек. Может даже, сам термостат. Однажды ты уже жестоко уничтожила автоклав, в ярости бросив его в стену, чудом не попав в Цезаря.

— Знаешь, что? — крылья одним взмахом разбили всю посуду сразу на нескольких столах и оставили вмятину на вытяжке. — Мне хватило впечатлений! Я не буду с ним связываться! Я не сумасшедшая!

— Я в тебя верю! — с несчастным лицом проверещал Цезарь, показав палец вверх, и поспешил к двери, запинаясь на ходу.

Ты пригородила ему путь к спасению, и, схватив за волосы, притянула ближе к себе.

— Засунь свою веру себе в задницу! — голос пылал злостью. — Если захочет тебя убить, я сбегу первая!

Руки дрожали от гнева, дыхание сбилось настолько, что пришлось отстраниться, чтобы попытаться немного прийти в себя. Цезарь воспользовался этим моментом и попытался незаметно обойти тебя, но оказался зажат в угол.

— Вообще-то это НАША общая проблема! — отчаянно воскликнул он, пытаясь защититься. — Что скажут «те, кто нас крышует», если узнают, что у нас ТАКОЙ гость?

Ты отступила назад, достаточно успокоившись, чтобы продолжить разговор, и с отвращением посмотрела на Цезаря.

— Не переживай за меня. Я скажу им, что ты пригласил его, чтобы извиниться за то, что «немного обидел» хрен знает сколько лет назад.

Цезарь замер. Ты не знала, что у него на уме, но он определённо боролся с самим собой, чтобы нарушить тишину.

— Ладно! — решительно шагнув вперёд, сказал учёный. — Если так сильно хочешь знать, я обидел его немного больше, чем «немного»! Да и не я вовсе! Меня заставили! Чертов Вега...

— Заткнись! Ещё слово про Вегапанка, и я тебя!..

— На этот раз я не вру! Если я расскажу тебе больше, мне конец! Я ещё больше, чем ты, не хочу лезть на рожон!

Он испугался, когда ты неожиданно затихла, опустив голову. Из-за длинных волос невозможно было разглядеть эмоции на лице. И, когда ты наконец посмотрела вперёд, Цезарь подумал, что лучше бы этого не видел и вообще не начинал разговор. ОН должен скоро свалить, но с тобой придётся как-то жить дальше. Но в тот момент Цезарь испугался, что ты тоже в двух шагах от того, чтобы уйти навсегда, даже не собрав вещи. Всякому терпению есть предел, и твой, очевидно, был очень близок. Тебе даже некуда идти, но жаждущий уйти всё равно когда-нибудь уйдёт. Вопрос времени. И для тебя обязательно нашлось бы место в мире. Цезарь понимал, что его слова «без меня ты умрёшь» теперь казались смешными и абсурдными: это он без тебя умрёт. И это уже не было попыткой запугать. Цезарь знал это. Он очень хорошо знал.

Выражение твоего лица испугало его больше, чем угроза жизни или катастрофа в лаборатории. Тело дрожало, дыхание стало тяжёлым и из глаз, казалось, вот-вот польются слёзы. В последний раз Цезарь видел тебя такой разбитой на Панк Хазард, когда он сломал твои крылья и собирался бросить умирать в камеру с ядовитым газом. Даже в Вано ты не выглядела настолько побеждённой и уязвлённой.

— Думаешь, мне не страшно?! — вдруг закричала ты, даже не пытаясь скрыть отчаяние. — Думаешь, я ничего не боюсь?! Я боюсь не меньше тебя! Но я пытаюсь преодолевать свои страхи! В отличие от тебя! Думаешь, я бессмертный герой? Меня чуть не размазали по стенке в Вано, а я ничего не могла сделать! Ты думаешь, мне было не страшно?! Ты правда так думаешь? Ты правда настолько трус?! Твой фрукт даёт тебе кучу преимуществ! Но ты ими не пользуешься! Где тот Цезарь, который наводил ужас на Панк Хазард?! Ты можешь буквально заставить человека потерять создание! Ты можешь его отравить! Можешь его задушить! Можешь потушить огонь! В конце концов, можешь создавать пузырьки в лимонаде!

— Ну да, последнее для тебя самое главное. Но спасибо, что похвалила, — мрачно сказал Цезарь, впервые не почувствовав радости от комплиментов.

— Я не об этом! Я умею создавать огонь, а ты буквально состоишь из газа! Мы бы могли стать намного сильнее, если бы работали вместе!

Не сумев перебороть гордость, он ощетинился и с вызовом посмотрел на тебя, избегая прямого взгляда.

— С чего ты взяла, что я боюсь? Я просто не хочу рисковать, когда можно обойтись без этого! Зачем я тебе нужен? Просто бахни посильнее, у тебя это без меня отлично получается!

Неожиданно потеряв запал, ты вздохнула и отвернулась в сторону двери.

— С тобой бесполезно говорить, я поняла.

***

Утром прошёл сильный дождь и отгремела гроза, но к полудню вновь воцарилась жара. Ты могла переносить и гораздо более высокие температуры, но в этот раз решила залечь в тени огромного дерева, растущего в стороне от песчаного пляжа. Ещё не так давно Цезарь был готов на всё, лишь бы выпроводить тебя из лаборатории. Его не волновало, перегреешься ты на солнце, случайно утонешь или сломаешь себе шею. По крайней мере, когда он был занят исследованиями. С тех пор как с вами на временной основе поселился «замечательный сосед», Цезарь пересмотрел свои взгляiды. В первые дни после вашего приезда он с воодушевлением поддерживал твоё желание позагорать, но несколько часов назад раздражённо ляпнул, что всё равно никогда не замечал разницу между «до» и «после».

В ближайшие дни не предвиделось никаких важных дел, кроме наблюдения за попытками Цезаря использовать деньги Крокодайла не по назначению. Было много мыслей, над которыми хотелось подумать, и одиночество хорошо подходило под это занятие.

Ты не повернулась, когда Цезарь ненавязчиво присел рядом. Раньше он не выходил за пределы лаборатории, особенно в человеческом обличии, но теперь, казалось, всей душой полюбил прогулки на свежем воздухе. Этот остров даже не напоминал Панк Хазард: живая природа, солнце, приятная погода. Здесь, разумеется, не жил никто, кроме тебя и Цезаря, а лаборатория была единственным упоминанием о цивилизации. Тебе не нужен был корабль, как и Цезарю, и поэтому единственное судно, способное держаться на плаву, вы надёжно спрятали от посторонних глаз, а спустя пару недель забыли, где именно. Нужные люди сами посещали остров, но, если было возможно, предпочитали этого не делать и узнавать о происходящем от тебя.

Цезарь сильно изменился. Он не стал добрее или злее, не стал более жестоким или более мягким, как и не перестал быть придурком. Он выглядел хуже, чем на Панк Хазард: измучанный, усталый, с большими мешками под глазами и постоянной зевотой. Но ты знала, что это для него комплимент. У него, наконец, нашлось много новых идей, а, самое главное, появились средства на попытки их воплощения. И всё-таки Цезарь изменился. Возможно, он изменился только в твоих глазах или изменения произошли лишь между вами, но они произошли. Ты не простила Цезаря и не прониклась к нему любовью и состраданием, но уже и не испытывала острого желания превратить его обычный день в ад. Он отвечал тем же. Не соглашался с тобой, капризничал, устраивал истерики и однажды даже попытался объявить двухчасовую голодовку, но в свободное время просто сидел рядом, потягивая коктейль через трубочку, сердито летал по комнате, сетуя на несправедливую жизнь, пока ты пыталась заснуть, или учил жизни, в которой сам ни черта не разбирался.

Но теперь Цезарь начал очень ценить твоё общество. Настолько, что не мог вытерпеть разлуки более чем на четыре часа.

Находиться в газовом состоянии под палящим солнцем ему не хотелось, поэтому пришлось своими руками притащить зонтик и раскладной стул.

— Есть причина... по которой я ещё жив. И это не общая ненависть к Вегапанку.

Ты сложила руки возле груди и перестала жевать волосы.

— Ты же знаешь, что у НЕГО... Э-э-э... небольшая проблема с крылом, — неловко продолжил Цезарь и перевёл взгляд на океан. — ОН не сможет далеко улететь, если вообще сможет. Понятия не имею, как ОН вообще попал сюда. В остальном с НИМ всё в порядке, но вот крыло... Для НЕГО это... ну... уязвимое место. Но я теперь много о вас знаю. Особенно благодаря тебе. — Цезарь тяжело сглотнул и, сорвав цветок, растущий рядом, покрутил его между пальцев. — Прежде чем сломать... ну, испортить твои крылья, я тщательно изучил как это лучше сделать. Я долго наблюдал за тобой и однажды прижал твоё крыло дверью, чтобы проверить, что с ним будет, — он с трудом подбирал слова, постоянно делая паузы. — Я бы мог что-нибудь придумать, если бы... ну...

— Небольшая проблема? — вдруг прервала его ты. — Это ОЧЕНЬ большая проблема!

— Ты вообще бегала без крыльев полгода! — попытался оправдаться Цезарь.

— А кто виноват?! Если бы не Ло, так и осталась бы без крыльев!

— Хватит про этого Ло!

Цезарь обиженно хмыкнул, но не по спешил уйти, как обычно делал, когда его гордость была задета.

— И как вообще тебе можно доверять крылья?! Ты уже доказал, что хорошо умеешь только портить их! У вас с Альбером и так серьёзные личные обиды! Он так сильно ударился головой при падении?

Цезарь дёрнул тебя за прядь волос и шикнул.

— Тихо! Чего орёшь? Он не знает, что это я все испортил. Он поверил тебе и думает, что я виноват лишь косвенно. И я все исправил! Ты испортила, а я исправил!

— Ты конченый ублюдок! — ты оттолкнула его от себя. Огонь за спиной неожиданно разгорелся сам по себе.

— Не только я! — не обратив внимания на твою злость, воскликнул Цезарь. — Я тут вообще пузырьки в лимонаде пускаю!

Он не смог сдержаться и забыл, что не хотел создавать лишний шум.

— Если ты испоганишь ему крылья, я даже представить не могу, во что и как ты превратишься...

— А если откажусь, он меня всё равно убьёт! Просто потому что ненавидит! Никакой общий враг не спасёт меня! Если у меня есть хоть какой-нибудь шанс на успех, я лучше воспользуюсь, чем бесславно умру!

Злость ещё сильнее охватила тебя, но ты решила оставить её при себе, чтобы ещё больше не разжигать пламя ненависти. Огонь за спиной потух. Ты поднялась на ноги и отряхнула одежду.

— Делай, что хочешь. Я возвращаюсь. Мне еще формулы нужно тренироваться писать.

— Ты не могла бы спросить у этого... твоего приятеля? — наконец сдался Цезарь, и его щёки слегка покраснели. — Этот придурок Ло смог полностью восстановить оба крыла, хотя я сломал их так, что сделать это было невозможно. Но они как новые.

Ты остановилась и удивлённо посмотрела на учёного, не ожидав прямой просьбы о помощи.

— Ло? Я пыталась связаться с ним пару дней назад, чтобы сказать что со мной всё хорошо, но он не ответил мне. Ты украл у меня и выбросил его вивр-карту. Теперь я не знаю, что с ним.

Цезарь ударил рукой по земле и случайно задел ножку зонта, отчего тот едва не свалился ему на голову. Гасу Гасу но Ми давал ряд преимуществ.

— Чёрт побери! — Цезарь со злостью отбросил зонт в сторону. — И что мне делать? В книгах написано только то, что крылья у лунариан есть, но авторы никогда не видели их вживую! Я не знаю, относится ли высокая способность к регенерации к крыльям или восстановить их без дьявольского фрукта этого Трафальгара невозможно!

— Что ты хочешь сказать?

— У тебя такие же крылья. Понимаешь?

Пальцы сжались в кулаки.

— Даже не думай! Ты к ним больше не притронешься!

— Другого варианта нет!

— Ты же великий ученый? — раздражённо плюнула ты, сделав шаг назад. — Вот и разбирайся сам!

Цезарь вскочил на ноги и попытался схватить тебя за рукав рубашки, но ты увернулась и окинула его яростным взглядом, напрочь лишая желания прикасаться.

— Я могу быть немного хорошим! — немного отступив, возмутился учёный. — Я не настолько ублюдок, как некоторые! Ты меня недооце... переоцениваешь! Или как там? В общем, ты поняла. Хватит вымещать на мне злость!

— Обычно ты и есть причина моей злости!

Ты отвернулась, но не ушла. В голове было много противоречивых мыслей. Они терзали и мучали, резко кидали от одного решения к другому. Ты не хотела помогать таким, как Цезарь и Альбер. Никто из них не заслужил помощи. Цезарь, возможно, вызывал в тебе совсем немного нисхождения, но только и всего. Если бы Альбер смог летать, как раньше, много разрушений и зла он бы ещё принёс? Стоит ли возвращать ему то, что он потерял из-за своей слепой ненависти? Стоит ли продолжать этот круг? Ответ очевиден: нет. Он не стремился помочь тебе, когда у тебя не было крыльев и огня. Он, напротив, вредил тебе ещё больше. Он сохранил тебе жизнь, но на самом деле и был для неё самой большой угрозой. Ответ очевиден. Но ты помнила, каково это — остаться без крыльев. Без части себя.

— Ну так ты дашь посмотреть крылья? Я могу предложить кое-что взамен, — Цезарь с мольбой посмотрел на тебя. Ты редко видела его таким вежливым.

***

— Ха-ха! Напугали! Чего мне бояться?! Делайте, что хотите, идиоты, но у меня есть лунарианка, которая родилась и жила среди лунариан! Она владеет всем в совершенстве! Вам её не достать, я просто величайший гений!

— Ты охренел?

— Что?

Ты и Цезарь переглянулись. На этот раз он не испытывал стыда.

— Ты снова бредишь! Это же враньё в чистом виде! Я ничем не отличаюсь от Альбера!

Он отмахнулся от тебя и случайно задел штатив с пробиркой, выругавшись.

— Да заткнись, я знаю, что делаю! Ты отличаешься минимум отношением ко мне! Никто и никогда не решит даже приблизиться ко мне! И никогда не произноси ЕГО имя вслух при мне!

Цезарь взял из угла щётку и совок, чтобы убрать с пола осколки.

— Идиот здесь ты! Они вспомнят о моём существовании и начнут выслеживать, придурок! Хочешь, чтобы нас нашли?!

— Так иди и дай им по роже! Ты и так засветилась в Вано! А я занят исследованиями!

— Держи свои фантазии при себе и не высовывайся! Я тебе говорила, что не собираюсь слушать жалкого труса!

Цезарь выронил из рук совок и зашипел, когда осколки вновь разлетелись под ногами.

— Но я могу быть прав насчёт тебя! Ты просто слишком тупая, чтобы это признать! Ты жила среди лунариан, поэтому априори должна уметь и знать больше!

— Иди и расскажи об это Альберу! Ему очень понравится ход твоих мыслей! Мне было три года! Я просто лох, который большую часть времени провёл на отшибе и на полудохлом острове, занимаясь вредительством! Я даже не умела летать до шести лет! Устраивала пожары! Пугала людей своими «особенностями»! Ты просто слишком больной на голову, чтобы это признать!

Цезарь отшвырнул от себя щётку и злобно посмотрел на тебя.

— Да ты и сейчас летаешь не очень! Постоянно используешь меня как личного извозчика! А Прометея как личную зверушку! И пожары — самое безобидное, что ты устраиваешь! Это тебе должно быть стыдно! Тебе никогда не достичь моего уровня развития! Молчи и учись у меня, как нужно мыслить!

— Это поэтому ты сейчас был бы в полной жопе, если бы не я?! Слишком гениален, чтобы спасти свою шкуру самостоятельно?! Определись, я самая сильная или самая «не очень»!

— Может, вы уже отключите Ден Ден Муши? У меня сейчас голова лопнет от вашего нытья!

Повисла тишина. Цезарь вздрогнул и на ватных ногах подошёл к Ден Ден Муши, чтобы отключить его. Он совсем забыл, что за несколько минут до твоего прихода разговаривал с Крокодайлом. Именно тот разговор спровоцировал очередной приступ мании величия.

— Нам повезло, что они не знают ЕГО имени, — сдавленно вякнул он, опустив плечи.

Повисла тишина.

— Ты в курсе чем вообще занимается кросс гильдия? — вдруг спросил Цезарь, повернувшись к тебе. — Это не очень вяжется с твоим альтруизмом! И этот Багги...

— Да, такой же придурок, как и ты, но ещё и тупой.

Вновь тишина.

— Но теперь я немного изменилась, — продолжила ты. — Меня собираются поймать, как какого-нибудь зверя, почему я должна это терпеть? Я люблю людей, но не тех, которые издеваются над другими. Как ты, например.

— Неужели ты поумнела? Глядишь скоро и розетками пользоваться научишься!

***

— Извини.

Ты села в постели и потерла глаза, громко зевнув.

— Что?

Цезарь нахмурился и отвернул голову. Учёный стоял почти в самом углу комнаты, словно пытался слиться со стеной. Было странно, что он не принял форму газа и вообще не использовал дьявольский фрукт. Его вид напомнил тебе ребёнка, которого привели к сестре и заставили извиниться за своё поведение.

— Ты что, не слышала? — возмутился Цезарь, вновь повернувшись, но всё ещё пряча взгляд. — Я же сказал! Извини! Я был слегка неправ.

Ты чуть не упала с кровати, осмыслив услышанное.

— Ты заболел или тебя запугали?

Цезарь хмыкнул и сложил руки возле груди, как будто ты только что оскорбила его.

— Просто понял, что совсем немного был неправ.

— Проснулась совесть?

Он ничего не ответил, но по его лицу было понятно, что он с огромным трудом сдержал желание накричать на тебя за уязвлённую гордость.

— Больше не будешь называть меня криворукой идиоткой?

— Разве не ясно, химия — это не твоё!

— А ты никогда и не учил меня!

Посмотрев на Цезаря, ты сразу поняла, что он согласен с упрёком, но не мог признать этого вслух.

— Ты слишком... эээээ... ну, легко воспламеняешься. В мире таких, как ты, по пальцам одной руки можно пересчитать. Но готов поспорить, они не интересуются химией! Более того, ты совсем не следишь за крыльями! Сколько всего ты уже испортила? И, кажется, на Панк Хазард ты прекрасно знала, как уничтожать мои труды и даже целую лабораторию!

Ты поникла, неловко покрутив прядь волос между пальцами.

— Я искала что-нибудь такое в книжках, которые ты давал мне, и просто делала то, что могла осуществить.

— Но посуду била специально! Ломала приборы тоже!

— Но с тех пор, как мы перебрались сюда, я ничего не делала специально!

— Вот именно! Специально ты это делаешь или нет — всё равно что-то случается! Я должен научить тебя держать в руках колбы? Или втыкать приборы в розетку? Или нажимать кнопку? Или не махать крыльями как попало?

Жалостливый вид не подействовал на Цезаря. Он строго посмотрел на тебя, и на удивление ты не испытала желания дать ему за это по роже. После долгой тишины и игры в гляделки ты, наконец, решилась, заранее ожидая услышать отказ.

— Научи меня тому, что может быть полезным, если я или мои союзники попадут в опасную ситуацию!

— Ты создаёшь эти ситуации!

— Ты снова оскорбляешь меня!

Ты обиженно поджала губы и собралась плюхнуться обратно под одеяло, но Цезарь успел схватить его за край и сбросить на пол.

— Ладно, чему ты хочешь научиться?!

Ты снова села и свесила ноги с кровати.

— Хватит жевать волосы! — Цезарь шлёпнул тебя по голове и убрал волосы за спину.

Недовольный взгляд не вызвал сожаления. Щёки надулись и покраснели. Ты отвернула голову, чтобы не выдать своего смущения.

— Я могу создавать огонь, и это мой основной способ атаковать и защищаться, — проворчала ты себе под нос, и Цезарю пришлось подойти ближе, чтобы разобрать слова. — Но есть много способов потушить огонь. Если я попытаюсь улететь, буду отличной мишенью. Без огня я даже не смогу толком защититься, если в меня прилетит что-нибудь серьёзное.

— Справедливо.

Обойдя тебя и оказавшись с другой стороны кровати, Цезарь заметил, что ты снова жевала волосы. На этот раз он дёрнул прядь, заставив тебя ойкнуть, и с ворчанием вернул её за спину.

— Рыболюди могут использовать воду как оружие. Особенно там, где есть море. Я не могу всё время находиться на суше — меня могут вынудить принять бой над морем. На рыболюдях не работает мой фрукт. Если я встречу кого-то достаточно сильного, то окажусь в... неприятной ситуации. Это касается не только рыболюдей.

— Честно говоря, не пробовал тушить тебя водой. Несколько раз пытался перекрыть доступ к кислороду, но ты была либо слишком далеко, либо использовала фрукт.

— Попробуй?

— После того раза, у меня нет желания это делать. Воду можно испарить. Если достаточно нагреть. Есть несколько нюансов, но может помочь. Придётся греть на полную, чтобы увеличить скорость.

Цезарь знал, что объяснять подробности тебе нет смысла. По крайней мере, пока.

— Я потрачу много сил, и, если враг будет не один, меня всё равно могут обезвредить. Тем более, дозорным сейчас известно много способов хорошо надавать мне по шее.

— Тогда сматывайся на полной скорости! Чтобы не успели подбить!

— Я не умею летать с такой скоростью! Ну, на данный момент не умею.

Цезарь задумался. В последний раз он выглядел так, когда не мог решить, сбежать со своим сердцем с Пирожного Острова или прилепиться к тебе, как паразит.

— У меня есть мысль, но я боюсь озвучивать её тебе, — наконец сказал он, поморщившись. — Ты и так представляешь опасность. Вероятность, что тебя попытаются окатить огромным количеством воды, не такая большая, как вероятность, что ты случайно устроишь весёлый праздник себе или своим союзникам.

— Разве ты не хотел, чтобы я защищала тебя? Ты прекрасно знаешь, что у дозорных сейчас огромное преимущество перед нами. Я одна, а моих пародий больше трёх, это только те, о которых мы знаем! И они наверняка способны на большее, чем я.

Цезарю не понравились твои слова. Он не считал тебя неспособной справиться с «подделками». И это его разозлило гораздо больше, чем ты ожидала. Не только потому, что их создали те, кого он ненавидел.

— Чёрт тебя побери! Ты снова манипулируешь мной! Во-первых, это не твои пародии! А во-вторых, ты ещё не раскрыла свой потенциал! Люди ничему не могли научить тебя! А мне было незачем создавать себе ещё больше проблем!

— Тогда я могу спросить у...

— Не можешь! Ты сама сказала, что ничем не отличаешься от него. А надо, чтобы отличалась!

— Тогда сам научи меня!

— Я не могу просто сказать тебе, что можно бросить в... Неважно.

Цезарь понял, что серьёзно попал. Стоило тебя чем-то заинтересовать — живым уйти невозможно.

— Бросить что? И как мне это поможет?

Решив, что терять больше нечего, он вздохнул и мрачно посмотрел на тебя.

— Ещё как поможет. Тебе даже не потребуется Прометей, чтобы устроить огненное шоу со спецэффектами. Особенно рыбочеловеку. Можешь потом принести его мне, приготовим праздничный ужин... если что-нибудь останется. Поверь, его приёмы сыграют против него же.

— Зачем ты рассказываешь мне, если не хочешь учить? — ты нахмурилась и потянулась, к светильнику, чтобы включить его, но Цезарь успел вовремя сделать это за тебя — подобные вещи загорались в твоей комнате с завидной регулярностью.

— Хорошо, — сказал он, ненавязчиво убирая твои руки подальше от светильника. — Я дам это тебе и расскажу, как пользоваться. Но не скажу названия, чтобы не могла спереть его у меня.

Ты улыбнулась, вызвав у Цезарь порыв ужаса. Он и сам не мог поверить, что согласился на такой самоубийственный трюк, но твои аргументы на этот раз были достаточно убедительными. Он просто надеялся, что рядом с тобой никогда не окажется воды или ваших союзников. Если бы ты натворила дел и оказалась в зоне поражения, то скорее всего отделалась бы испугом и полётом к чёртовой матери. Но твоим противникам... определённо не повезет, если они захотят использовать твоё слабое место.

Ты могла бы стать намного опаснее. Намного опаснее. Если бы только у тебя не было склонности к вредительству, в том числе и самой себе. Но, в конце концов, у каждого есть свои слабости.

— Отлично! Я буду носить это с собой?

— Нет! Только когда будешь покидать лабораторию! Если хочешь рвануть — делай это без меня!

— А если кто-то нападёт на нас здесь?

— Скорее всего нападёшь ты! И если застукают здесь, я скажу тебе, где взять. У меня этого полно!

— Да-да, хорошо! Только покажи!

— Ты понимаешь, что можешь рвануть вместе с противником?

— Я смогу защититься от огня и успею смотаться! У меня же есть крылья!

— Да, и на них с ударной волной улетишь до другой планеты! Крылья не смогут удержать тебя в такой ситуации!

— Тогда научи, как мне избежать всего этого!

— Ты же говорила, что не бесстрашный герой!

— Ситуация изменилась! Если не я, то меня!

— Чёрт бы тебя побрал! Делай, что хочешь! Я научу тебя, но запомни: это запрещенный приём! Используешь, только если тебе будет грозить смерть!

— Ладно, пошли потренируем? — глаза загорелись восторгом, и Цезарь поёжился.

— Я передумал.

***

— Там, где есть только O — оксид, только ОН — гидроксид, только Н — кислота, когда ты соединяешь первую часть гидроксида и вторую кислоты, получаешь соль. Итак, Li2O — это оксид, NaOH — гидроксид, HCl — кислота, MgCl2 — соль. Запомни хотя бы это. Хотя бы так!

— Я не знала, что существует столько видов солей. Я пробовала только одну, где можно купить другие?

— Дурья бошка! Их нельзя есть!

— Почему? Они же соли...

Цезарь встал из-за стола и бросил ручку и тетрадь на пол. У него дрожали руки. Шёл третий час. Ты едва научилась составлять формулы соединений. За два дня. Если бы не дурацкий уговор, он потерял бы терпение гораздо раньше. Но условия были слишком хороши: одна минута изучения крыльев за одну минуту занятия химией. По крайней мере, так казалось сначала. Возможно, на самом деле было легче и быстрее самому придумать способ восстановить крыло, чем жертвовать ради этого своей психикой.

— Просто скажи, что куда можно лить, а куда нельзя!

— Это так не работает!!!

— Тогда научи меня включать спектрометр. Я никогда раньше туда ничего не клала! — Цезарь не успел помешать тебе соскочить со стула.

— НЕ ПОДХОДИ К НЕМУ!

Ему удалось отловить тебя на полпути к прибору, который был приобретен три дня назад за огромную сумму. Цезарь схватил твои волосы, потянув назад, и ты шлёпнулась, не удержав равновесия. Ему повезло в этот раз: крыло прошло сквозь газ и не заехало по роже.

— Я ЗАСУНУ ТЕБЯ В АКВАЛАБ ИЗ КАЙРОСЕКИ!

Легко вырвавшись, но оставив в руках Цезаря клок волос, ты показала язык и выбежала за дверь. Только спустя полминуты он понял, что с ближайшего стола пропал PH-метр.

— ТЫ ДОЛЖНА МНЕ СТО ВОСЕМЬДЕСЯТ МИНУТ! И ТРИДЦАТЬ ШТРАФНЫХ!

***

Часы показывали час ночи. Ты нахмурилась и вылезла из-под одеяла, когда дверь в комнату внезапно открылась. Не нужно было даже открывать глаза, чтобы понять, кто решил заглянуть к тебе, нарушив сладкий сон. В здании постоянно находились лишь трое. Альбер не беспокоил тебя даже днём. Незваные гости тоже вряд ли прошли бы мимо него без шума. Оставался лишь один кандидат.

— Ты не могла бы поспать в моей комнате? — тихо спросил Цезарь, осторожно закрыв за собой дверь. — Хотя бы пару дней?

Темнота помещала разглядеть выражение его лица, но он явно не шутил.

— С чего вдруг? — сонным голосом поинтересовалась ты, сев в постели. Стоило включить светильник, но было лень искать наощупь кнопку. Зажигать огонь в полудрёме Цезарь давно тебе запретил. Не то чтобы это было так просто.

— Хочу проверить, хорошо ли ты спишь. Вдруг всю ночь учишь?

— С каких пор тебя подобное интересует?

— Просто решил начать заботится о тебе! Нельзя же так измываться над собой! Если не можешь что-то сделать, просто скажи — я не буду ругаться и помогу тебе утром!

Ты щёлкнула выключатель и с недоверием взглянула на Цезаря. Его лицо и вид в целом сразу навели тебя на мысль.

— Погоди... Ты что, боишься?

— Я не могу спать спокойно, пока здесь этот!

Вы переглянулись. Страх, которым веяло от Цезаря, вынудил тебя смягчиться и уступить. Но только потому, что ты и сама спала не очень спокойно, зная, что Альбер в одной из соседних комнат. Тот самый Альбер, другое имя которого ты предпочла оставить в самых глубинах памяти.

— Хорошо, но ты спишь на полу.

Учёный топнул ногой и презрительно надул губы.

— Не буду я спать на полу! Это моя комната, ты будешь спать на полу!

— Твоя комната? Вот и спи в ней один!

Рассердившись, Цезарь плюхнулся на твою кровать, не потрудившись снять ботинки, и спихнул тебя на противоположный край, едва не уронив на пол. В ответ ты сильно ткнула его пальцем в бок, забрала все подушки и перетянула на себя всё одеяло. Мужчина хмыкнул и отвернулся, подложив руку под голову.

Цезарь притих, лишь изредка шепча проклятия себе под нос. По его бормотанию ты поняла, что он намеренно пришёл к тебе в комнату, чтобы остаться, и не планировал возвращаться к себе ни с тобой, ни без тебя.

— Ты уверен, что стоит так сильно боятся? — подумав, нарушила молчание ты, прижав к себе одну из подушек. — Честно говоря, прошло уже много времени, но я не ощущаю угрозы.

Цезарь повернулся набок лицом к тебе. Ты лежала на спине и смотрела в потолок.

— Знаешь почему тебе не страшно? Потому что враг на твоей территории! Нет ничего страшнее и опаснее, чем ты в лаборатории!

Ты не оценила злую шутку и ничего не ответила.

— Мы ЕМУ больше не нужны, — продолжил Цезарь. — ОН нам ничего не должен и мы ЕМУ ничего не должны. Он помог мне вытащить тебя с того света, мы помогли ему с крылом. Какой смысл оставлять нас в живых? Мы о нём слишком много знаем! Особенно я! Наверняка планирует, как нас...

— Какой смысл вытаскивать меня с того света, чтобы потом убить?

— Разве не очевидно? Чтобы ты и я остались у него в долгу. Ни я, ни ты ни за что не согласились бы что-то сделать для него просто так.

С этим трудно было поспорить, но что-то всё-таки не сходилось. Ты никак не могла понять, что именно, и это раздражало.

— Тебе не кажется что Альбер сам на себя не похож? Тогда, в стране Вано, он был совсем другим. Теперь он упорно нас игнорирует. С тех пор, как он сказал мне своё имя, его будто... охватило что-то тёмное. Не то чтобы он раньше светился, но теперь эта тьма стала другой... какой-то давящей, но не на нас. На него самого.

Цезарь незаметно перетянул к себе небольшую часть одеяла.

— Зачем он вообще это сделал?

— Мы договаривались обменяться воспоминаниями еще в Вано, но вышло так, что я рассказала всё, а он не сказал ничего. Не успел. Я сбежала.

Рука Цезаря осторожно нащупала одну из подушек и придвинула к себе.

— Ну, сказал и сказал. Не вижу ничего такого.

Ты повернулась к нему, заставив поморщиться. Он подумал, что вновь останется без одеяла и подушки, но они не привлекли твоего внимания.

— Ты много знаешь, но молчишь. Наверняка и об этом знаешь. Но черт с тобой. Я не хочу лезть в это дерьмо.

— Про это я действительно не знаю! Я не знал его имени! Ну, по крайней мере не помнил. Хотя, кажется, его о таком никогда и не спрашивали.

Ты с подозрением взглянула на Цезаря, жестоко отобрав у него одеяло, но великодушно оставив подушку.

— Если ему так важно, мог бы и сохранить в тайне. Он говорил, что оставил своё имя в прошлом. Кажется, это одно из самых неприятных воспоминаний.

— Я же говорил тебе! Он сам не может определиться, называть его по имени или нет! Пусть сначала решит конфликт с самим собой, а потом рычит на нас, как дикий зверь, по любому поводу! Я ему не этот чёртов динозавр, ко мне нужно относиться с уважением!

Ты улыбнулась, тихо рассмеявшись. Цезарь нахмурил брови и вновь пихнул тебя в сторону, устроившись поудобнее на тёплом месте. Пинок по колену вынудил его вернуться на край кровати и жалобно заскулить.

— Ха, я тоже никогда не обращалась к нему по имени. Но если приходится упомянуть в разговоре, предпочитаю использовать настоящее имя. Просто... знаешь... тот, кем он был в стране Вано... — неравно пожевав прядь волос, ты решила не заканчивать предложение и переключилась на другую мысль. — Называя его другим именем, я пытаюсь убедить себя в том, что больше не нахожусь в опасности. Мне легче думать, что это два разных эээ нечеловека. Хотя я понимаю, что это не так. Любое упоминание о том, что случилось в Стране Вано, вызывает во мне ужас. И боль. Я до сих пор её чувствую. До сих пор вижу кошмары. Представляешь, каково жить под одной крышей как ни в чём не бывало с тем, кто на протяжении... Сейчас он выглядит иначе. Я уверена, что Альбер ничуть не изменился как личность, но его душевное состояние и намерения...

— Ну, честно говоря, я тоже заметил, что настроение у него... никакое. Как будто у нас поселился призрак, которого мы боимся до жути, но на самом деле он не собирается нас пугать и просто живет своей призрачной жизнью. Даже я его, кажется, уже не раздражаю так сильно, как раньше.

Тяжёлый взгляд упал на Цезаря.

— А есть за что всё-таки?

— Всё-таки есть, — наконец честно признался он.

— Даже не буду спрашивать. Наверняка что-то ужасное.

Цезарь отвёл взгляд и перевёл тему.

— Он привык зверствовать за спиной Кайдо и за столько лет не выстроил ни с кем нормальных отношений.

— Прямо как ты?

Он сильно покраснел и отвернулся, прижавшись ко подушке щекой.

— Забудем об этом, — помолчав, учёный продолжил: — Так вот, теперь что ему делать? Он абсолютно один. Даже я не настолько вляпался после того, как потерял Джокера. А теперь ещё и эти чертовы подделки Вегапанка! Ну, ты же понимаешь, как он их слепил?

— И дураку понятно.

— Я рад, что ты поняла.

Силой повернув Цезаря к себе за шиворот, ты дёрнула его за один из рогов.

— Пошёл ты! — выпустив пар, ты поправила подушки и села. — Что ты предлагаешь делать? Рассказать ему, как научиться радоваться жизни и заводить друзей? Это не ты, я не могу вбить ему это в голову силой. Хотя даже ты остался таким же ублюдком, как и раньше. Просто понял, что со мной выгодно «дружить». Я уверена, что на нулевом этаже спрятан какой-то ядовитый газ!

Цезарь едва не подпрыгнул и нервно помахал руками прямо перед твоим лицом.

— Там ничего нет! У меня даже ключа нет!

— Ты вчера прятал там от меня фотометр!

— А сегодня ключи потерял!

Повисла тишина. Ты ему не поверила. Но Цезарь вёл себя примерно, насколько только мог. Он долго убеждал тебя, что должен сосредоточиться на исследованиях и чужое присутствие, особенно твоё, будет сильно мешать. Дорогие приборы и реактивы, с трудом собранные установки, идеальный порядок — всё это не совместимо с огромными крыльями, созданными, чтобы разрушать лаборатории. Ты пошла на уступок. Глупо было отрицать, что твои визиты во время важных экспериментов обязательно оканчивались катастрофой или нервным срывом Цезаря. Может, действительно стоит дать ему немного пространства. Вы оба не доверяли Альберу, и поэтому идея о его допуске на нулевой этаж даже не обсуждалась.

— Так что нам делать? — вздохнув, спросила ты.

— Построить баррикады и спать по очереди.

— Не легче набраться смелости и намекнуть Альберу о том, что мы сами едва сводим концы с концами?

— Зачем нам от него избавляться, если у нас общая цель и общий враг? — вдруг тихо сказал Цезарь, сильно удивив тебя. — Я не шутил, когда говорил, что оригинал всегда лучше подделки. Так должно быть. Что касается ЭТОГО, он слишком самоуверен. А ты далеко не всё умеешь. Если эти проблемы устранить, мы станем силой, с которой нужно считаться. Кроме того, у тебя очень полезный фрукт, который дает огромное преимущество всем, кто на твоей стороне.

Было почти невозможно поверить, что «великий учёный» настолько отчаялся. Ему было не впервой манипулировать другими, но теперь это выглядело как игра с огнём. Во всех смыслах. Ты часто задумывалась, как Альбер относится к происходящему в мире. По его виду невозможно догадаться: что бы ни случилось, он всегда казался недовольным или, чаще всего, раздражённым и сердитым. Несколько раз ты пыталась обсудить с ним новости, касающиеся вас обоих, но всегда встречала одну и ту же реакцию: несколько грубых слов и тяжёлый взгляд. Однако он определённо о чём-то размышлял в одиночестве. Ты тоже довольно часто приходила ему на ум — иногда он делился такими выводами, к которым невозможно прийти на ходу или за пару часов.

Ты потёрла виски, почувствовав напряжение во всём теле.

— Говоришь так, словно уже обо всем договорился. Альбер самоуверенный, ты сам сказал. Представляешь, что случается с такими, когда они все теряют и проигрывают тем, кто должен быть слабее их?

— Да мне и представлять не надо, — мрачно ответил Цезарь. — Но я решил: к чёрту все эти заморочки! Лучше быть без гордости, чем без жизни!

— Иди и поделись секретом успешной жизни!

— Я делиться тобой не готов!

Вновь повисла тишина. Цезарь выключил светильник, чтобы ты не могла видеть его взволнованное лицо.

— Тогда просто забудь и делай вид, что ничего не происходит. Пусть занимается, чем хочет, пока у нас не появятся разногласия. Может ему надоест твоя рожа.

— А может не надоест! У меня не такая уж плохая рожа!

И вдруг ты прозрела. Весь этот разговор... он подталкивал тебя к решению, которое Цезарь пытался навязать.

— А-а-а... я поняла. Ты собрался паразитировать на нас обоих? Я навела тебя на такую удачную мысль?

— Почему нет? Пусть остаётся, но вы сами договаривайтесь, как сохранять моё спокойствие. Разрешаю тебе быть посредником между ним и мной, потому что нам лично лучше не общаться.

Это была ужасная идея. И ты искренне надеялась, что Цезарь вовремя от неё откажется. Альбер никогда не станет сотрудничать с таким человеком. Возможно, с тобой ещё мог бы попытаться. Но он не из тех, кто готов связаться с любым, лишь бы получить для себя выгоду. Гордость не позволяла ему. Ты была уверена, что заслужила снисхождение, только потому что родилась лунарианкой. В противном случае Альбер даже не запомнил бы твоего имени.

Если Цезарь действительно решил ввязаться в такое дело, он определённо окончательно выжил из ума.

***

— Я решил! Мы можем оставить его! — с гордостью заявил Цезарь, подняв палец вверх.

Ты отложила тетрадь и учебник в сторону.

— Что? — непонимание читалось во взгляде.

Учёный подошёл ближе и похлопал тебя по плечу. Его лицо сияло.

— Я говорю, пусть остаётся! Так и быть, найду ему место. Тем более теперь это не проблема.

Ты медленно поднялась с места и отодвинула стул в сторону.

— Что за ерунда? Что значит, ты «решил оставить»? Ты думаешь, он или я твои домашние животные? Это ты моя собака!

— Тогда заботься и люби меня! — пропустив оскорбление мимо ушей, капризно ответил Цезарь.

— Теперь я и правда поняла. Ты в очередной раз задумал коварный план по свержению Вегапанка?

— Э-э-э-э-э... — у Цезаря вспотели руки. — Ты о чём это? Вы вымирающий вид, и я понял, что должен о вас забо...

— Ты прокололся, — холодно произнесла ты, встав напротив и вцепившись в учёного ледяным взглядом. — Сначала ты мне говорил, что у Альбера есть скрытые мотивы, которые меня шокируют. Но это не вяжется с его нынешним состоянием. Он, кажется, вообще ничего не собирается делать. Ты нарассказывал мне историй о серафимах, пытался вбить мне в голову мысль, что Альберу тоже есть до них дело. Но на самом деле дело есть только тебе. Ты понимаешь, что меня одной не достаточно, чтобы сломать эти игрушки. Альбер не собирается сводить с тобой счеты, и даже такой трус, как ты, не может этого не заметить. Он хочет, чтобы ты не показывался ему на глаза и не трогал его, вот и всё. Ты боишься другого, да? Боишься, что он узнает о твоём замысле использовать нас двоих, чтобы отомстить Вегапанку! Это отличный вариант! Даже не придется что-то делать самому!

— Да как ты!

— И всё это время ты просто набивал цену! Ты изначально не собирался его выгонять! Просто прикидывался, чтобы он или я ничего не заподозрили!

Цезарь ахнул, схватившись за сердце.

— Я собирался! В самом начале, когда он только объявился как чёрт из табакерки, я собирался! Я думал, он правда убьёт меня! Но потом я понял, что не нужен ему! Он не стал бы нас искать только для этого, особенно в таком состоянии! Он даже не думал меня искать! Он искал тебя! Вернее даже не искал... он просто знал, куда ты пошла!

Ты изменилась в лице и прикусила губу.

— Что?

— У него твоя вивр-карта! — почувствовав уверенность, воскликнул Цезарь, получив в ответ недоверчивый взгляд.

— Я не давала ему её! Она есть только у Ло и Луффи!

— Она лежала у тебя в одежде, идиотка! А он испортил её еще в камере, а потом притащил новую. И правда! Откуда у него твоя вивр-карта?! Так он и узнал, что ты собралась отойти в мир иной! Вот и весь секрет!

Ты едва не потеряла дар речи.

— Что за ерунда...

— Он перестал угрожать мне, когда ты очнулась, и перешел в режим привидения, потеряв к нам обоим интерес. Ну, я и решил, почему не придать ему мотивации? Он не знает, что делать, а я знаю, что делать!

Цезарь упёр в бока руки и гордо задрал нос.

— А как же «мы ничего не должны друг другу»? — ты нарочно передразнила его недавние слова писклявым голосом.

Учёный глубоко вздохнул и сильно покраснел.

— Ну, не просил он меня помогать ему с крылом, и что с того? Я сам предложил, потому что боялся, что он уйдёт! Что с ним будет тогда? Сделает себе гнездо и будет сидеть там, пока не умрёт от голода? Разве ты можешь так просто бросить его? Он не так ужасен на самом-то деле! Неужели ты всё еще держишь обиду?

Ты едва не вспыхнула от злости.

— Разумеется! Он мне едва череп не пробил!

— Но не пробил же! И помог унести ноги с того света! Ты теперь до конца жизни злиться будешь? Нельзя быть такой злопамятной и жестокой! Почему бы ему не быть полезным другим, если уж плевать на себя? Он же вообще сбился с пути! Забирай и делай, что хочешь! Конечно, мне бы он этого никогда не позволил. Даже с учётом крыла. Но вот ты можешь...

Ты содрогнулась, почувствовав волну отвращения.

— Хватит! Не могу поверить, что ты планировал всё это с самого начала!

— А что в этом плохого? — искренне изумился Цезарь. — Я не собираюсь никому вредить! Вегапанк сделал ужасную вещь! Как и все, на кого он работает! Почему бы ему не получить за это по заслугам?! И я верю, что в глубине души ЭТОТ... ну ЭТОМУ очень неприятно существование этих чёртовых серафимов. Они же его пародии, сделанные бесчеловечным способом! И они лишь похожи на настоящих лунариан! Стрелять лазером? Что за уродство! Они искажают природу! Если этому миру и нужны сопляки-лунариане, есть намного более хороший и этичный способ получить их!

Ты едва удержалась от меткого удара в челюсть, услышав его слова.

— Меня сейчас стошнит от твоей мерзости! Как можно быть таким придурком? Ты в полной жопе, но продолжаешь строить козни и вынашивать безумные планы!

— Не безумные! — обиженно возмутился Цезарь. — Представь, каково будет маленьким «лунатикам» видеть такие ужасные вещи, как серафимы! Это всё равно что кошмар! Ведь на самом деле «лунатики» должны не стрелять лазерами, а быть маленькими и миленькими с нежными крылышками и любовью ко мне! — он нарочно использовал слово, которым ты называла себя в детстве. — Ты сама задавалась вопросом, на кого были бы похожи ваши дети, пока не попробуешь — не узнаешь! Только в ближайшее время пробовать не надо. Мне обузы не нужны! Ещё и ты выйдешь из игры!

— Сдохни, чёртов ублюдок!

В этот раз Цезарь поверил, что ты действительно собралась оторвать ему рога.

***

Впервые за две недели Альбер наградил вас вниманием. Он прервал многодневное затворничество, не испугавшись даже хорошей погоды, которая прежде портила ему настроение. На острове очень редко было пасмурно, ветрено, и прохлада обычно стояла только вечером и ночью. Ты подозревала, что Цезарю временами очень хотелось посидеть на пляже в темноте и послушать шум волн: он казался очень измотанным и нуждающимся в отдыхе, хоть и пытался это никому не показывать, чтобы не портить имидж «великого учёного». Однако риск встречи с теперь уже постоянным соседом отбивал всякое желание выползать на природу.

Дождливые дни тоже не нравились Альберу. Он никогда не говорил причины, но ты и Цезарь быстро поняли, что дело в быстро намокающих крыльях и неприятных воспоминаниях об Онигашиме. Ему удалось заново выстроить вокруг себя стены, но они уже никогда не смогли бы стать такими же крепкими, как прежние.

И вот он «случайно» наткнулся на тебя, когда ты сидела на траве в тени возле кустов и над чем-то усердно пыхтела. Сначала Альбер подумал, что ты вновь разговаривала сама с собой, но, к своему огорчению, обнаружил рядом Цезаря. Вдвоём вы что-то активно обсуждали, склонившись над какой-то книжкой и тетрадкой. Иногда Цезарь тыкал пальцем в страницу книги, а затем переводил его на тетрадный лист и начинал ругаться. Вы были увлечены настолько, что не заметили чужого присутствия.

Поначалу Альбер собирался просто пройти мимо, но интерес взял верх, заставив передумать и на время отбросить гордость. Он искренне не понимал, почему ты не только терпишь Цезаря, но и поддерживаешь с ним вполне нормальные отношения. Относительно нормальные: вы не пытались убить или навредить друг другу. Это выглядело... странно. Особенно со стороны Цезаря. Ты не одобряла его взгляды, он считал тебя наивной и глупой, но всё же соглашение между вами было каким-то образом достигнуто. И теперь вы с воодушевлением пыхтели над какой-то очередной ерундой, разводя лишний шум.

Впервые узнав о твоей связи с Цезарем, Альбер подумал, что это очень иронично. Словно история дала круг. Но эти отношения совсем не были похожи на те, что разделяли он и Куин. Цезарь и Куин определённо во многом стоили друг друга, но в этот раз всё обернулось иначе. Несмотря на многочисленные споры, ссоры, временами небольшие потасовки, ты и Цезарь, казалось, делили одну извилину на двоих. Он не стеснялся прятаться за твоей спиной, подсознательно искал внимания и почти всегда был готов сотрудничать, зачастую даже без угроз. Ты всерьёз интересовалась его исследованиями и терпеливо выслушивала бесконечный поток самовосхвалений и всякого бреда.

А в последнее время вы постоянно шушукались о чём-то и таскались по лаборатории с книжками, тетрадками, самодельными макетами и прочей чепухой. А теперь и вовсе сидели и пыхтели над каким-то общим делом.

Цезарь захлопнул книгу и скорчил злую рожу. Ты громко хмыкнула и отвернулась от него в знак протеста. Именно тогда вы оба заметили незваного гостя.

Цезарь был застигнут врасплох настолько, что забыл укрыться в твоей тени. Ты удивилась и нахмурилась, но не отвела взгляд.

Альбер не сел рядом и даже не сделал шаг ближе. Он просто стоял в стороне и пытался понять, что происходит. Раздражение на его лице было настолько очевидным, что ты искренне недоумевала, зачем он вообще терпит это всё.

«Меня от вас тошнит,» — не нужно было слышать, чтобы понять.

Альбер все еще чувствовал себя ужасно, но его неприятный характер постепенно возвращался, и главной жертвой для вымещения раздражения становился Цезарь. Не ты. С тобой он почти не общался, но никогда не переставал наблюдать, стараясь быть незаметным. Это получалось плохо: тяжелый взгляд трудно было не почувствовать.

Он становился еще мрачнее и сварливее, когда ты покидала остров, и в это время Цезарь предпочитал отсиживаться на нулевом этаже. На самом деле он знал, что происходит, и это его устраивало. Альберу не нравилось смиренно ждать, когда ты пострадаешь. У него никого больше не было, даже если ваши отношения остались напряженными и не напоминали даже дружеские. Вы не сблизились, просто не были больше врагами. Но нежелание остаться в одиночестве хорошо читалось в его поведении. И в конце концов он должен потерять терпение и встать на твою сторону. Цезарь надеялся на это. Ради этого можно было и посидеть немного наедине с собой. Тем более на нулевом этаже было чем заняться.

Вы больше не были врагами. Это не означало, что прошлые обиды забыты. Напряжение постоянно висело в воздухе, когда ты и Альбер пересекались, особенно наедине. Бредни Цезаря — единственное, что сближало вас, но, когда учёного не было рядом, мнения сильно расходились, хоть и оставались невысказанными. Ты могла попросить Альбера сделать что-нибудь, если без этого не обойтись, или передать ему что-то важное. Он мог бросить перед тобой свежую газету и коротко прокомментировать новость, которая должна была заинтересовать тебя, однако эти комментарии почти всегда несли негативный оттенок. Мир в его глазах, казалось, представлял собой сплошной мрак, в котором совсем нечему было радоваться.

И все-таки Альбер всегда носил твою вивр-карту с собой. Это было до боли очевидно, хотя он не признался бы, даже если бы она выпала у него из руки прямо у тебя перед носом. Он всегда знал, что с тобой. И Цезарь был уверен, что если несчастная бумажка вдруг загорится, Альбер не станет просто наблюдать за этим. Такое уже было. Он добрался до тебя, потому что ты умирала, и сделает это снова, но уже не дожидаясь сигнала о помощи.

Вы были совершенно разными. И даже сам Альбер понимал это и не мог объяснить себе, почему продолжает смиренно отсиживаться на безымянном острове как пёс, оставшийся без хозяина и прибившийся к тем, кто его не прогоняет. Возможно, он и правда решил просто остаться там, где задержался, а может, ухватился за тебя как за первое, что пришло на ум, потому что ему необходимо за что-то держаться.

И теперь ты смотрела хмуро, но не враждебно. Он мог бы сказать что-нибудь и присоединиться, постепенно вытравив Цезаря обратно в лабораторию. Поведение учёного сильно настораживало, и, если бы не ты, Альбер расправился бы с ним сразу, как только проблема с крылом решилась. Но ты и Цезарь вполне успешно взаимодействовали друг с другом, особенно в последнее время, справедливо ли навязывать свои правила и решения? А ещё пару дней назад из кармана твоего халата выпала фотокарточка, которая вызвала отвращение. Альбер видел того человека, который хмуро терпел твои объятия, в Стране Вано. После битвы на Онигашиме оказалось, что ты, он и Юстасс Кид совместными усилиями одолели Большую Мамочку. Как ты могла так просто связать себя с... человеком? «Росла среди людей», «хочу завести много друзей», «ни на кого не держу зла» — всё это просто отвратительно.

Альбер мог бы спросить тебя, каково это, вырасти среди людей. Каково это, когда тебя учат летать те, кто по природе не способен летать. Каково это, когда тебя учат контролировать огонь те, кто никогда не умел и не сможет создавать огонь без дополнительной помощи. И каково это, жить среди тех, кто в любой момент мог продать тебя.

Он смотрел на тебя, и так много вопросов крутилось в голове. И, казалось, ты ответила бы на них, если бы только они прозвучали.

Просто задай вопрос. Останься. Постарайся понять.

— От вас двоих голова не проходит уже третий день.

В твоих глазах отразилось недоумение.

— Но мы поэтому и ушли сюда...

Альбер фыркнул и ушёл, ничего не ответив.

— Ты посмотри на него! Ведёт себя, как будто хозяин здесь! — дрожа от злости, прорычал Цезарь, ткнув пальцем в пустоту, зная, что его уже не услышат.

***

Утро следующего дня выдалось на удивление спокойным. В коридорах было тихо и не воняло химикатами. Обычно там всю ночь горел свет, но теперь пришлось зажечь огонь, чтобы добраться до выключателя.

Ты выспалась впервые за несколько дней. Цезарь ничего не задал учить или решать и прошлым вечером даже похвалил тебя за успехи, чего никогда раньше не делал. Он вообще казался каким-то нервозным и неловким, но наверняка опять наткнулся на Альбера в неподходящее время и никак не мог прийти в себя после этого. Несмотря на свои грандиозные планы, учёный всё так же сторонился его и по большей части общался с ним через тебя или намёками. Это выглядело... жалко. Если он действительно хотел сотрудничества, то должен был перебороть свой страх хотя бы немного. Но, в конец концов, Цезарь оставался Цезарем. Ты не ожидала от него ничего другого. После того разговора о трусости эта тема никогда больше не поднималась. Ты заметила, что учёный стал более открыто выражать свои мысли и вновь взял на себя главенствующую роль в ваших «отношениях», но в остальном всё так же строил козни исподтишка и не желал высовываться из укрытия без надобности. Он даже не хотел напрямую общаться с Крокодайлом, постоянно перекладывая всю ответственность на тебя, хотя охотно принимал деньги и дорогое оборудование.

Ты привыкла видеть Альбера каждое утро. Казалось, он вообще не спал или просыпался раньше всех, но теперь его отчего-то нигде не было.

«Чёрт с ним, надо поесть,» — сладко зевнув, ты мысленно выстроила путь до холодильника и направилась в его сторону.

Проходя мимо большой лаборатории, в которой Цезарь находился двадцать часов в сутки и семь дней в неделю, ты сильно удивилась: было тихо, свет не горел и даже не шумели приборы.

Ты щёлкнула по выключателю и осмотрелась. Действительно пусто. Даже слишком пусто. На столах не разбросаны журналы с записями, под вытяжками нет реактивов, посуда убрана по шкафам, и даже в эксикаторах не стояли фарфоровые чашечки. Обойдя всё помещение, ты неожиданно заметила на сушильном шкафу какую-то странную бумажку. Обычно Цезарь никогда и ничего не ставил на сушильный шкаф. Особенно не разбрасывал в таких местах бумажки.

Не сумев справиться с любопытством, ты осторожно взяла её в руки. Как только глаза пробежались по знакомому почерку, по телу прошла холодная дрожь. Ты не могла поверить в увиденное. Вспотевшие пальцы сжимали лист, а взгляд вцепился в надписи, как будто от этого что-то в них могло измениться.

｢ Это всё шутка, верно? ｣

Позади раздался звук шагов. Ты сразу поняла, кто стоял за спиной, но побоялась обернуться.

— Я нашёл на нулевом этаже следы ядовитого газа. Ты знала, что этот придурок создавал там своё новое оружие?

Тишина.

— Ты знала, что в соседней лаборатории открыт баллон с усыпляющим газом?

Тишина.

— Ты знала, что из сейфа пропали все сбережения, которые должны были пойти на исследования?

Тишина.

｢ Я не трус! Вы ещё обо мне услышите! ｣

Он давно решил взять деньги и смыться? И перед этим настроить тебя и Альбера против Вегапанка? Дать вам повод работать вместе, но без его участия?

Он правда так поступил?

Ты подтолкнула его к этому?

Он действительно запомнил тот разговор?

— Я... я не знала.

｢ Ты правда настолько трус?! Твой фрукт даёт тебе кучу преимуществ! Но ты ими не пользуешься! Где тот Цезарь, который наводил ужас на Панк Хазард?! Ты можешь буквально заставить человека потерять создание! Ты можешь его отравить! Можешь его задушить! ｣

***

Прошло два дня, с тех пор как Цезарь сбежал с острова. Альбер вёл себя, будто совсем не был удивлён. Ты давно заметила, что он ненавязчиво следил за учёным, явно ему не доверяя.

Без Цезаря в лаборатории стало... пусто. Он точно не собирался возвращаться, поэтому можно было делать всё, что придёт в голову. Но желания проводить опыты в одиночку так и не появилось. Оставаться на острове больше не имело смысла, но ты решила не искать новое место, несмотря на предупреждения Альбера. Придурок-Цезарь мог сообщить о вас двоих, кому угодно. Сразу двое в одном месте — потрясающая находка.

｢ Если хочешь, уходи. ｣

Но он, к удивлению, не ушёл. Радоваться или расстраиваться — ты не знала. И что делать дальше, тоже представляла смутно. One Piece не интересовал тебя настолько, чтобы гореть неудержимым желанием найти его. Хотелось узнать, что это, только и всего.

Ты всё ещё любила сидеть в тени дерева на берегу, хотя без бредовых идей и самовосхвалений было немного одиноко. Ты не разлучалась с Цезарем надолго уже больше четырёх лет, поэтому его внезапное отсутствие ударило по настроению. Он не был незаменимым человеком и даже тем, о котором стоило сожалеть. Это... просто плохая привычка.

— Это было очень наивно и глупо. Ты правда поверила ему? — ты вздрогнула от неожиданности, услышав позади себя голос Альбера. — Что теперь собираешься делать? Все его долги легли на тебя. О чём ты думала?

— Долги? О чём ты?

Он бросил на тебя недоумённый взгляд.

— Я давно покрыла все долги Цезаря. Деньги, которые он тратил на последние исследования, были моими.

Он удивился ещё больше и не смог это скрыть.

— Он знал об этом?

— Нет, конечно. Он не знал, что у меня есть деньги, — открыто призналась ты, пожав плечами.

— И откуда они?

Свежие воспоминания невольно пришли в голову.

[...]

— Пожалуйста, возьми их! Можешь посмотреть на меня ещё раз?!

— Нет, посмотри на меня!

— Боюсь, я не могу принять всё это... мне так неудобно! ~

— Возьми! Не переживай, я очень богат! Ты стоишь самого лучшего!

— Вы так добры ко мне! ~ Что если дозорные узнают и арестуют вас? Я разыскиваемая пре...

— Пожалуйста, покажи ещё раз крылышки!

— Я готов заплатить!

— Это кольцо для тебя! Настоящий чёрный алмаз! Я купил его у лучшего ювелира в моей стране на заказ! Оно так подходит к твоим крыльям!

— Если вы настаиваете!.. ~

[...]

— Я... ну... когда я стала появляться на людях, неожиданно узнала, что... э... популярна серди них. Мне дарят подарки, я сдаю их и получаю взамен деньги. Часть отдаю людям, которые нуждаются в помощи, часть Цезарю, а часть Крокодайлу. Ну, у меня тоже немного остаётся...

Ты поскромничала, сказав Альберу о своих доходах. Ты никогда не ходила в одной и той же одежде дольше двух дней.

— Откуда столько? Ты отдавала Цезарю только треть, что это за подарки?

[...]

— Выходи за меня замуж! Ты никогда ни в чём не будешь нуждаться!

— Я... я не могу так поступить с Вами! Что если Правительство узнает, что Вы связаны со мной?!

— Какая ты милая! Ты так заботишься обо всех!

— Я никогда бы не стала пользоваться мужчиной для своей выгоды!

— Тогда, прошу, возьми этот браслет, пусть он напоминает тебе обо мне!

[...]

— Ну... Алмазы? Золото? Конечно, большая часть это вещи подешевле... Например, кто-то подарил мне корабль... Я отдала его Крокодайлу, — тяжёлый взгляд Альбера тебе не понравился, и ты поспешила объясниться: — Я совсем не такая, как Боа Хэнкок.Она имеет в виду, что охотно милуется со своими "фанатами" и не ведет себя с ними высокомерно.  Я с радостью забираю всё! Я не настолько красивая, но иногда это не самое главное. Главное хорошо подыгрывать и использовать обаяние. И таких, как я, больше нет, понимаешь? Стоит увидеть крылья, и они забывают, что собирались поймать меня!

[...]

— Люди причинили мне столько боли, но я не могу держать ни на кого обиды! Я понимаю, что заслужила всего этого!

— О, нет! Умоляю, только не плачь! Тебя невозможно ненавидеть!

— Как Вы можете такое говорить! Вы же вице-адмирал, Вас уволят, если узнают!

— Я служу во имя Справедливости! Я не могу молча наблюдать за тем, как жестоко к тебе относятся, только потому что ты не человек!

[...]

Альбер поморщился.

— Отвратительно. Где ты этого набралась? Не помню, чтобы ты...

— Крокодайл научил меня!

Повисло долгое молчание. По лицу Альбера ты поняла, что он не знал, как прокомментировать услышанное. Его взгляд замер на тебе: в нём читалось что-то между желанием устроить хорошую взбучку твоему «учителю» и надавать по шее тебе самой.

— Я нашёл эту вивр-карту, — вдруг сказал он, отбросив гневные мысли в сторону. — И я её не поджигал.

Ты вздрогнула, всё ещё не привыкнув к быстрой смене настроения. Взгляд упал на подгорающую вивр-карту в руке Альбера.

— Это же...

________________________________________________

Для тех, кто не понял:

1) Цезарь свалил на Пирожку, как и должно быть по сюжету в манге. Далее все по канону.2) Вивр-карта принадлежит Ло.Спасибо всем, кто дожил!Я много чего бы ещё добавила. Например, дописала моменты с Прометеем, Ло и много чего ещё, но это было бы слишком