бессмертные

Вылазка в Хогсмид должна была стать коротким перерывом в напряженной атмосфере, царившей в рядах Пожирателей Смерти. Том Реддл, Розена и небольшая группа их ближайших соратников неспешно прогуливались по заснеженной улице, наслаждаясь морозным воздухом и праздничной суетой. Но идиллия оказалась недолгой.

Из-за угла выскочила группа людей в темных плащах, их лица были скрыты капюшонами. Их было значительно больше, чем Пожирателей.

— Гриндевальдцы, — процедил сквозь зубы Долохов, его рука мгновенно легла на палочку.

— Сколько их… — прошептала Розена, ее взгляд скользил по фигурам противников.

— Не меньше дюжины, — ответил Розье, занимая позицию рядом с Томом.

— Что ж, — произнес Том, его голос был спокоен и холоден, как зимний ветер, — похоже, нам устроили… засаду.

— Они пожалеют об этом, — прорычала Розена, ее глаза сверкнули.

Вылазка в Хогсмид превратилась в кровавую бойню. Гриндевальдцы, словно стая голодных волков, набросились на Пожирателей Смерти, не скрывая своей главной цели – Розену Перевел. Они знали, что она – ключ к победе над Томом Реддлом, ее похищение – сокрушительный удар по Темному Лорду.

— Хватайте Перевел! — проревел главарь гриндевальдцев, его голос был хрипл и полон злорадства. — Остальных — убейте!

Воздух гудел от столкновения заклинаний. Долохов и Розье, словно два бешеных цербера, защищали Розену, отражая атаки с невероятной яростью. Том, стоя спиной к жене, словно непробиваемая стена, отбрасывал врагов мощными проклятиями.

— Они знают, — процедила Розена сквозь зубы, отражая очередное заклятие. — Знают, что я…

— Неважно, — перебил ее Том, его голос был стальным. — Мы не дадим им тебя забрать.

— Их слишком много, — прошептала Розена, ее рука дрожала от напряжения.

— Тогда мы будем драться до последнего, — ответил Том, его глаза горели холодным огнем.

Он знал, что Гриндевальд охотится за Розеной не случайно. Он знал, что она – его слабость, его ахиллесова пята. И он был готов на все, чтобы защитить ее. Даже ценой собственной жизни.

Розена почувствовала, как уступает под натиском противников. Боль в руке пульсировала, заклинания гриндевальдцев становились все более точными и опасными. В какой-то момент она поняла, что если будет продолжать обороняться, то проиграет. И тогда в ее глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, который так пугал и одновременно восхищал Тома.

— Incendia Nigrus! — выкрикнула она, и из ее палочки вырвался поток черного пламени, который охватил нескольких гриндевальдцев. Они закричали от боли, их одежда вспыхнула, словно пропитанная маслом.

Том, увидев, что Розена перешла к более агрессивной тактике, тоже усилил натиск.

— Serpensor Magica! — произнес он, и из его палочки вылетела огромная, светящаяся змея, которая с невероятной скоростью атаковала гриндевальдцев, обвиваясь вокруг них и сдавливая их тела.

Розена, вдохновленная примером мужа, продолжила использовать темные заклятия из арсенала Перевелов.

— Lacero Umbra! — прошептала она, и из тени, окружающей ее, вырвались десятки острых, как бритва, клинков, которые рассекали воздух, оставляя на телах гриндевальдцев глубокие порезы.

— Mortis Frigus! — крикнула она, и волна ледяного холода обрушилась на противников, замораживая их тела и сковывая движения.

Гриндевальдцы, не ожидавшие такой яростной контратаки, начали отступать. Их строй рассыпался, они больше не были единой силой.

Том, видя замешательство противника, воспользовался моментом.

— Vulnera Obscura! — произнес он, и из его палочки вырвался поток темной энергии, который пробил брешь в рядах гриндевальдцев, отбрасывая их назад, словно кукол.

Розена и Том, стоя спина к спине, продолжали сражаться, их движения были синхронными и смертоносными. Черное пламя, магические змеи, теневые клинки и ледяной холод – все это слилось в единый вихрь разрушения, сметая все на своем пути. Гриндевальдцы, понимая, что проигрывают, начали отступать, оставляя на снегу своих раненых и убитых товарищей. Битва, хоть и короткая, но яростная, была выиграна.

Победа оказалась горькой. В разгар битвы, когда Розена и Том, словно два неумолимых мстителя, сеяли хаос в рядах гриндевальдцев, одно из заклинаний, пробив защиту, попало в Розену. Она пошатнулась, схватившись за живот. Резкая, пронзительная боль пронзила ее тело, заставив на мгновение забыть о битве. В тот же миг, помимо физической боли, Розену пронзило осознание – она была беременна. И теперь… теперь она теряла ребенка.

Мир вокруг нее померк. Сражение, заклинания, крики – все это стало далеким, нереальным. Вместо боли и отчаяния, которые должны были захлестнуть ее, Розену охватил приступ безумного, истерического смеха. Смех, полный боли, ужаса и неверия в происходящее.

— Ха… ха… ха… — разносился ее смех по заснеженной улице, резко контрастируя с грохотом битвы.

Смех резко оборвался, сменившись бессвязным бормотанием.

— Нужно… нужно проверить… — повторяла она, словно мантру, ее взгляд был затуманен, руки дрожали.

Не говоря ни слова, она трансгрессировала, исчезнув в вихре черного дыма. Место, куда она отправилась, было известно лишь ей – замок на Костях, родовое поместье Перевелов, место, полное мрачных тайн и зловещей магии.

Том, увидев, что произошло, застыл на мгновение, парализованный ужасом. Затем, резко придя в себя, он отдал короткий, жесткий приказ своим людям:

— Уладить все! Живо!

И, не дожидаясь ответа, трансгрессировал вслед за Розеной, оставляя за собой поле боя, усеянное телами поверженных врагов. Его сердце разрывалось от тревоги и предчувствия чего-то ужасного. Он должен был найти ее. Он должен был быть рядом.

Замок на Костях встретил Тома леденящим душу холодом. Серые стены, уходящие в туманное небо, казались призрачными, окна, словно пустые глазницы, смотрели на него с безмолвным укором. Он ощущал здесь присутствие древней, темной магии, пропитавшей каждый камень, каждое дерево в окружающем лесу. Трансгрессировав во внутренний двор, Том услышал душераздирающий крик. Это был крик Розены, полный боли и отчаяния, крик, от которого кровь стыла в жилах.

Он бросился на звук, следуя по извилистым коридорам замка. Портреты на стенах, изображавшие мрачных предков Перевелов, словно оживали, наблюдая за ним своими пронзительными взглядами. Наконец, он добрался до источника крика. Розена находилась в одной из башен замка, стоя у окна, ее силуэт был четко виден на фоне тусклого света, проникающего сквозь замерзшее стекло. Ее плечи сотрясались от рыданий.

Том вошел в комнату, стараясь ступать как можно тише. Он подошел к Розена и осторожно обнял ее за плечи.

— Розена… — прошептал он, его голос был хриплым от волнения.

Она повернулась к нему, ее лицо было бледным, глаза опухшими от слез. В них он увидел такую бездну отчаяния, что у него самого сжалось сердце.

— Он… он был жив… — прошептала она, ее голос дрожал. — Я… я чувствовала его…

Она снова разрыдалась, уткнувшись лицом в грудь Тома. Он крепко обнял ее, прижимая к себе, стараясь передать ей свою силу и поддержку. Он не знал, что сказать, какие слова могут утешить ее в такую минуту. Он мог только быть рядом, держать ее в своих объятиях и молча разделять ее горе. Замок на Костях, хранитель мрачных тайн рода Перевелов, стал безмолвным свидетелем их общей трагедии.

Обнявшись, Том и Розена долго стояли в тишине, нарушаемой лишь тихими рыданиями. Затем, словно собрав последние силы, Розена отстранилась.

— Нам нужно… нужно в зал гобеленов, — прошептала она, вытирая слезы.

Том молча кивнул. Он знал, что она хочет увидеть родовой гобелен Перевелов, на котором отображалась история их рода, каждое рождение, каждая смерть, каждое важное событие.

Они спустились по винтовой лестнице в огромный зал, где на стене висел гигантский гобелен, покрытый intricate вышивкой. На нем переплетались нити судеб всех членов семьи Перевел, образуя сложный узор. Том и Розена нашли свои собственные линии, яркие и переплетенные между собой. От них отходила тонкая, почти невидимая нить, блеклая и тусклая. Это была нить их нерожденного ребенка.

— Мальчик, — прошептала Розена, ее голос был полон боли. — Это должен был быть мальчик…

— Я знаю, — тихо ответил Том, обнимая ее за плечи.

Внезапно, из гобелена раздался голос.

— Не печальтесь, дети мои, — произнес портрет прапрадеда Розены, сурового волшебника с пронзительным взглядом. — Такова судьба. Не все нити на гобелене жизни предназначены быть длинными и яркими.

— Но почему? — спросила Розена, ее голос дрожал. — Почему он забрал его у нас?

— Пути судьбы неисповедимы, — ответила портрет прапрабабушки Тома, женщины с добрым, но печальным лицом. — Но знайте, что ваш ребенок не исчез бесследно. Его нить, хоть и блеклая, останется на гобелене, напоминая о том, что он был частью вашей жизни.

— Он всегда будет с нами, — добавил другой предок, молодой мужчина с огненно-рыжими волосами. — В ваших сердцах, в вашей памяти.

— Не позволяйте горю сломить вас, — произнес строгий голос прадеда Розены. — Вы – Перевелы. Ваша сила – в вашей способности преодолевать любые испытания.

— Мы с тобой, — прошептала прабабушка Тома, ее глаза светились теплом и состраданием.

Слова предков, словно бальзам, легли на израненные сердца Тома и Розены. Они почувствовали, что не одиноки в своем горе, что их поддерживает сила и мудрость поколений их семьи. Они стояли, держась за руки, и смотрели на гобелен, на тонкую, блеклую нить, которая навсегда останется частью их истории. И в этой тишине, наполненной печалью и надеждой, они нашли утешение.

Тишина в зале гобеленов, казалось, вибрировала от невысказанных эмоций. Розена, до этого поглощенная горем, медленно подняла голову, ее взгляд стал жестким и решительным. В ее глазах, все еще полных слез, зажегся холодный огонь. Она сжала руку Тома, ее пальцы впились в его ладонь с такой силой, что он почувствовал боль.

— Они заплатят, — прошептала она, ее голос, хриплый от слез, теперь звучал твердо и безжалостно. — Клянусь, они заплатят за все. За каждую каплю пролитой крови, за каждую слезинку, за… за него.

Ее взгляд упал на блеклую нить на гобелене, и в нем вспыхнула ярость.

— Они отняли у меня моего ребенка, — продолжила она, ее голос набирал силу. — И я отниму у них все. Их надежды, их мечты, их жизни. Я не успокоюсь, пока каждый, кто причастен к этому, не познает ту же боль, что и я.

Она повернулась к Тому, ее глаза горели ненавистью.

— Помоги мне, Том, — прошептала она. — Помоги мне отомстить.

Том, глядя в ее глаза, увидел не ту Розену, которую знал раньше. Он увидел в ней фурию, готовую на все ради мести. Он видел ее боль, ее ярость, ее решимость. И он знал, что не сможет ей отказать.

— Я с тобой, — ответил он, сжимая ее руку. — Мы отомстим. Вместе.

Его голос был тихим, но в нем звучала такая же стальная решимость, как и в голосе Розены. В зале гобеленов, под взглядами молчаливых предков, они заключили безмолвный пакт, пакт о мести, который изменит их жизни навсегда. Воздух вокруг них словно наэлектризовался, предвещая бурю, которая вот-вот обрушится на мир.