часть 40
Балетный зал дышал чистотой и давлением. Свет заливал пол из светлого дерева, отражаясь в зеркалах, будто все пространство сияло, ослепляя и подчеркивая каждую неловкость. Девочки расселись возле стены. Сегодня было взвешивание.
Т/и с самого утра знала, что будет не по себе. Весы она видела каждый день - дома, в ванной, где в уголке стояли вросшие в память цифры. Но здесь, в зале, под взглядом Жана, все казалось намного жестче.
Она встала, когда назвали ее имя. На ней был светлый купальник с открытой спиной и юбочка-полотнянка - любимый образ, в котором она чувствовала хоть какую то уверенность. Пуанты в руках, волосы затянуты в аккуратный пучок. Она стала на край весов, привычно втягивая живот.
Ассистентка что то шепнула Жану. Он посмотрел на Т/и. Не с отвращением. И не с сочувствием. С холодной технической точностью. Недостаток веса - вроде бы и плюс в балете, но взгляд Жана задержался чуть дольше, чем хотелось.
- Ты продолжаешь терять в вес, - сказал он, глядя ей не в глаза, а как будто сквозь. - В какой то момент у тебя просто не хватит сил на финальную часть вариации.
Она кивнула, не споря. Она не теряла вес - просто не набирала. Она ела. Просто немного. Достаточно, чтобы двигаться. Чтобы держаться. Чтобы не быть «тяжелой». И все равно - в глазах Жана это уже звучало как провал.
Она вернулась на место, села на пол. Рядом одна из девчонок поправляла лямку купальника, глядя в зеркало. Она прошептала что то другой, и обе прыснули в кулак.
- Интересно, она вообще ест?
- А зачем, если ты и так исчезаешь?
Т/и слышала. Конечно слышала. Но не пошевелилась.
Тренировка началась. Руки - выше. Шея - вытянутая. Стопы - точны. Т/и делала все правильно. Даже слишком правильно. Машинально. Без души - но с выученной идеальной техникой. Жан только один раз окликнул:
- Т/и, в прыжке не видно амплитуды. Слишком легко. Тело должно не только лететь - оно должно говорить. А у тебя будто пусто внутри.
Она кивнула. Пусто внутри. Как часто ты сам это говоришь себе?
После заключительного плие и короткого реверанса, когда девочки побежали в раздевалку, Т/и осталась на месте. Она смотрела в зеркало, как будто не могла себя отпустить. В отражении - тонкая, но вроде и красивая фигура, лицо без эмоций, уставшие глаза. Живот плоский, плечи прямые, но все это не давало ощущения победы. Только усталости.
Она встала, переоделась молча. Белая футболка, свободные штаны. Пуанты - кинула в сумку. Переделала пучок на голове. Выйдя из зала, на секунду присела на ступеньки, прямо у дверей, где скапливались оставшиеся тени дня.
Никто не знал, как много она держит в себе. И как часто, выходя из зала, ей казалось, что она теряет не только энергию, но и часть себя. Каждый день быть «легкой», но «недостаточной». Быть «тихой», но не «достойной». Быть - и все равно чувствовать, что тебя то слишком много, то на оборот - слишком мало. Никогда - в точности столько, сколько нужно.
Она сжала кулаки, уткнулась лбом в колени. И позволила себе одну минуту - не на слёзы, а на то, чтобы просто не делать вид, что все хорошо.
Когда Т/и вернулась домой, в прихожей пахло чем то домашним - тушеными овощами и курицей в сливочном соусе. Флора что то напевала на кухне, в гостиной играло радио. Все было по семейному спокойно, будто день прошёл идеально. Будто не было зеркал. Не было взглядов. Не было слов.
Т/и молча скинула кеды и прошла в ванную, умылась ледяной водой. Хотела смыть зал, прикосновения, зеркала. Хотела - исчезнуть.
- Можешь звать Тимоти, ужин почти готов! - крикнула Флора из кухни.
Т/и ничего не ответила, просто прошла в кухню и села на свое обычное место. Напротив - пустой стул Тимоти. Справа - Джонсон, который уже перелистывал что то в своем телефоне. Флора поставила миски с картошкой, зеленью, салатом. Все красиво. Дом, как на картинке.
Через минуту пришел Тимоти. Его взгляд на Т/и был мгновенный - тихий, изучающий. Она отвернулась.
- Так, - начала Флора, усаживаясь. - Приятного аппетита.
Все стали накладывать себе всего по немного.
- Кстати, - резко вспомнила Флора, и голос ее был таким обычным, будто она собиралась обсудить новый магазин. - Жан сегодня звонил.
Кусок курицы, который Т/и только что положила в рот, стал застрявшим в горле камнем. Она замерла. Не моргнула.
- Что? - выдавила она, едва дыша. Голос стал еле слышным.
- Сказал, что ты уже несколько недель не выходишь за пределы одного веса. Что ты слабеешь. Что если и дальше так пойдёт, могут быть последствия. Серьезные. Почему ты ничего не говорила?
На секунду весь стол будто замолчал. Даже вилка в руке Тимоти остановилась.
- Потому что нечего говорить, - ответила Т/и, не поднимая глаз. - Все нормально.
- Он говорит, что нет. Что тебе нужно питание, а ты ничего не меняешь, - Флора смотрела с непонятным выражением - то ли беспокойство, то ли раздражение. - И если организм не выдержит - ты рискуешь всем.
- Спасибо, я поняла, - перебила Т/и. - Можно не при всех?
Джонсон кашлянул в кулак. Тимоти отложил вилку. Тишина потянулась резкой нитью.
- Мы просто волнуемся, - мягче сказала Флора. - Ты же знаешь, это не просто упрек. Это серьезно.
- Да, очень, - ответила Т/и, доедая последний кусок морковки.
Она не стала хлопать дверью. Просто вышла из кухни. Тихо. Но за этим стояло намного больше шума, чем если бы она закричала.
В своей комнате она сбросила на пол штаны, футболку. Осталась в нижнем белье. Закрыла окно, но не занавески. Упала на кровать, лицом в подушку.
Слёзы. Беззвучные. Словно тело не плакало, а истекало чем то. Разочарованием. Безысходностью. Виной? Что она снова подвела кого то. Снова она не такая.
Кто то постучал. Один раз. Второй.
- Можно? - раздался за дверью голос Тимоти. Спокойный. Не жесткий.
Т/и не ответила. Только села на кровати, укрываясь. Вытерла глаза. Он вошел сам - медленно, будто боялся нарушить ее дыхание.
Он остановился у стены. Не садился. Только смотрел.
- Все из за того, что сказал Жан?
Она молчала.
- Из за того, что это Флора рассказала?
Тишина. Он подошел ближе, но не садился.
- Ты не обязана объяснять. Просто... - он замолчал, - не хотел, чтобы ты была одна.
Она посмотрела на него - глаза покрасневшие, но уже без слез.
- Не смотри на меня так, - прошептала она.
- Как?
- Как будто ты все понимаешь.
- Я не понимаю. Я просто вижу. Как будто нельзя дышать рядом с тобой.
Она отвернула голову. Тимоти сел на край кровати.
- Ты думаешь, я тебя осуждаю? - тихо.
Пауза.
Она подняла плечи.
- Не знаю, - тихо выдохнула Т/и.
Тимоти продолжал сидеть рядом, не навязываясь.
- Помощника из себя возомнил, да? - вдруг резко бросила она, вскидывав на него колючий взгляд.
Тимоти вдруг слегка ухмыльнулся. В его глазах что то мелькнуло - будто в этой колючести он наконец узнал ее. Настоящую. Ту, что не молчит, не ломается, не просит о помощи - а огрызается, пытается быть самостоятельной, как раньше.
- Вот и ты, - тихо сказал он, почти с облегчением.
- Что? - зло спросила она.
- Ничего, - ухмылка с его лица не исчезла.
Т/и отвернулась.
- Иди ты, - выпалила она тише.
Он посмотрел на нее еще секунду, тихо хохотнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Внутри что то екнуло.