теперь точно глава ( 17 глава)
Вдали он разглядел
силуэт — он стоял и смотрел на него.
Оцепенев, он смотрел, как силуэт спускается сверху и направляется к нему.
— Наруто! — прошептал Сай…
Наруто медленно шел по тропинке, по камням. Он приблизился к нему, и его голубые глаза с уже не любовью оглядели его обнаженное тело. По его лицу текли слезы. Он лег с ним рядом и прижался к нему . Не говоря ни слова, развязал пояс и стал разматывать ткань, в которую было закутано его тело.
Белизна его кожи служила ярким контрастом с его кожей, обветренной в битвах и походах. Они слились в объятиях, и Сай крепко поцеловал любимого в губы.
Они лежали на сброшенной одежде; Сай без труда проник в то место, где уже давно находились все его мечты. Жаркое пламя поглотило его; они не прекращали целоваться. Страсть управляла всеми их помыслами и движениями.
Они одновременно достигли пика наслаждения. Сай понимал: отныне и навсегда его жизнь еще теснее спаяна с жизнью его любимой.
Наруто прижался к нему и пылко поцеловал в губы; он тяжело дышал, но лицо его сияло толи от счастья толи от чего ещё . А Сай все не выходил из него — до тех пор, пока наслаждение не стало невыносимым. Звезды падали с неба и рассыпались искрами. Он испытывал небывалую радость и благодарность. Наконец, насытившись и утомившись, он лег рядом с ним на спину. Крепко держа его за руку, он посмотрел вверх, на небо, и громко рассмеялся. Его смех эхом прокатился над Босфором, пролетев мимо Девичьей башни.
Сай посмотрел в небо и снова повернул голову, чтобы еще раз взглянуть на своего любимого. Но он исчез. Он понял, что его и не было с ним рядом.
Теперь он был готов к тому, что его ждет.
"""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""
Наруто сидел во дворе и кормил грудью Менму. Акира, сидевшая рядом, вышивала шелковый носовой платок.
— Ты ведь знаешь, что Саске и Итачи не были единственными сыновьями? — как бы между прочим спросил Наруто, следя за ловкими стежками аки.
Та отложила платок в сторону и ответила:
— Да, милый.
Наруто по-прежнему смотрел на отложенную вышивку и вдруг спросил:
— Моему сыну грозит опасность?
Акира долго молчала, глядя на Менму, который сосал материнскую( ну я не знаю как ещё выразится) грудь. Наконец она сказала:
— Милый, Саске еще молод и будет управлять империей очень долго. Нам нужно будет тревожиться, лишь когда он окажется на пороге смерти.
Некоторое время они сидели молча. К фонтану прилетела птичка.
— Хотя здесь все время приходится быть начеку, нам не о чем беспокоиться, — продолжала Акира. — Полно, Наруто, не забивай себе голову такими мыслями. Впереди у всех нас долгая жизнь, а благодаря нашему султану она полна радостей.
Наруто задумчиво посмотрел на подругу и за ее красотой разглядела нечто большее.
— Акира, ты счастлива здесь? Ты в самом деле счастлива?
— Конечно, мы живем в роскоши, нам не о чем беспокоиться. — Акира рассмеялась, пожалуй чуть натужно, но тут же замерла и взяла вышивку. — Хотя должна признаться… мне недостает мужского общества. Мой покойный муж был стар, но относился ко мне хорошо, и я его любила. Здесь ничто не доставляет мне радости, кроме тех часов, которые я провожу с тобой, дорогой, — прошептала она, нежно сжимая руку Наруто. Вдруг она снова рассмеялась: — Разве ты не заметила, что перед тем, как морковь, огурцы и прочие длинные овощи попадают к Каретным воротам, их режут на мелкие кусочки?
Наруто не очень-то понял, что имеет в виду Акира-султан. Как огурец может заменить живого мужчину? Она нежно приласкала друга и, поцеловав его в щеку, сказала:
— Я всегда буду с тобой, Милый.
— Знаю… А я с тобой.
************************************
Обнаженный Сай лежал на спине на высоком постаменте из черного мрамора.
Они с главным белым евнухом проделали верхом долгий путь до Эдирне, где должен был состояться ритуал. В священном городе Стамбуле проводить подобные ритуалы было запрещено.
Мрамор приятно холодил ягодицы и спину, но Сай ничего не чувствовал. Он невидящим взглядом смотрел в куполовидный потолок, сплошь покрытый затейливыми узорами, как и поддерживающие его колонны.
Хотя по углам зала горели факелы, в нишах между колоннами царил кромешный мрак. Приподняв голову, Сай оглядел себя сверху вниз. Взгляд его скользнул по мягким каштановым волосам на груди и вокруг сосков, на животе и в паху, вокруг органа, пока еще служащего неотъемлемой его частью.
Он решительно повернулся к стоящему рядом главному аге. Старый евнух ласково коснулся паха Сая, не сводя с юноши пытливого взгляда, и подал знак третьему присутствующему в зале человеку, чтобы тот начинал церемонию. Служитель, закутанный в просторную ало-зелено-желтую мантию, затянул молитву. Его голос прокатывался по всему залу и эхом отдавался от высокого куполообразного потолка. Через несколько минут Сай закрыл глаза и присоединился к пению.
«Нет бога, кроме Аллаха, и Магомет — пророк его…»
Закончив молитву, главный ага наклонился к нему и шепотом спросил:
— Ты готов, мальчик мой?
Сай открыл глаза и посмотрел в глаза аги:
— Да, во имя Аллаха и Тени Бога на Земле, я готов. — Его голос не срывался.
«И ради свободы Наруто», — подумал он.
Служитель медленно подошел к саю, приложил к его телу плашмя лезвие кинжала, провел им по поросли волос на груди. Снова затянув молитву, зажал в левой руке мошонку Сая. Кровь прилила к низу живота; детородный орган восстал.
Сердце Сая билось учащенно. Он обильно вспотел, отчего мраморная плита, на которой он лежал, сделалась скользкой. Огромный купол наверху словно вбирал в себя его дыхание, которое делалось все более и более прерывистым.
Возвысив голос, служитель обхватил пальцами мужское достоинство Сая и прикоснулся к нему холодным клинком.
Кинжал был острым; едва его лезвие коснулось кожи, на ней выступили капли крови.
Перед глазами Сая все поплыло; потолок превратился в дымку танцующих завитков и образов. Потом он увидел перед собой лицо любимого, впитал в себя красоту его глаз, блеск волос, сладость губ… Служитель еще больше возвысил голос и вонзил в плоть Сая острый клинок.( Эх жалко его)
Сай набрал полную грудь воздуха. Все его тело напряглось. С его губ сорвался стон, который эхом пронесся по колонному залу и изгибам купола. Когда его пронзила острая боль, он зажмурился…
— Прекрати! — закричал главный ага, подставляя свою ладонь лезвию кинжала.
Сая сотрясала дрожь; лихорадочная тревога пульсировала в груди. Он издал тоскливый крик и, извиваясь, соскользнул с покрытой его потом мраморной плиты… Главный ага подхватил его, не дав упасть на пол, и прижал к себе юношу, охваченного горем...
.........
Ну вот как то так😅