Имя Души.

— Постой, Лилит! Давай просто поговорим... — Люцифер хватал то за руку, ускользающую из его пальцев, то за край платья, пытаясь удержать ту, что значила для него всё.

— Сколько можно?! Сколько раз мне повторять одно и то же?! — она вырвала руку с такой силой, словно вырывала себя из прошлой жизни. — Я больше не люблю тебя! Не чувствую того, что было раньше! Когда мы пали в эту дыру, ты рассыпался. Да, депрессия — это тяжело, я понимала, я ждала, но прошли годы! Ты перестал меня слышать. Ты утонул в своей боли и тащил меня за собой. Я так больше не могу!

В ее голосе больше не было злости — только выжженная дотла усталость. Она прокричала эти слова тысячу раз за последние годы, но сегодня впервые сказала их спокойно. Это было страшнее любых криков.

— А Чарли? — его голос дрогнул. — Как она будет расти почти без тебя?

— Ты правда настолько отчаялся, что используешь дочь как аргумент? — Лилит покачала головой с горькой усмешкой. — Это низко даже для тебя, Люцифер.

— Нет, я не то хотел... я просто...

— До шестнадцати лет Чарли живет со мной. Потом — с тобой. И ты будешь заботиться о ней. Это не обсуждается. — Она щелкнула пальцами, и перед ним возник свиток пергамента, светящийся багровыми рунами. — И еще. Эту душу я оставляю тебе. Туда, куда я отправляюсь, с душами в подчинении не пускают.

Люцифер смотрел на свиток, не веря глазам. Ее подпись. Имя души. Все по правилам. Все по-взрослому. Без права на ошибку.

— Лилит, умоляю, остановись... — он шагнул к ней, протягивая руки. — Я изменюсь. Слышишь? Я вылезу из этой чертовой комнаты, я стану прежним, я...

— Это надо было сделать тогда. Годы назад. — Она отступила на шаг, и между ними словно разверзлась пропасть. — Прощай, Люцифер Морнингстар. Надеюсь, однажды мы встретимся иначе.

— Нет, постой, Лили...

Серо-фиолетовая дымка сомкнулась вокруг нее, и через мгновение на том месте, где она стояла, остался только выжженный круг и запах озона.

Люцифер рухнул на колени. Из его груди вырвался такой крик, что задрожали стены Пентаграм-Сити. А потом он просто сидел и плакал — так, как не плакал никогда за всю историю своего существования.

Два месяца над Адом бушевали кислотные дожди. Молнии били беспорядочно, выжигая целые кварталы, и никто — ни грешники, ни демоны — не могли найти от них спасения. Прошел год — дожди не прекратились, но к ним добавились чудовищные вихри, с легкостью сносившие многоэтажки. Разруха, воцарившаяся в Аду, превзошла все мыслимые кошмары минувших тысячелетий.

И только спустя два года буря наконец утихла.

Потому что к владыке вернулась ОНА.

— ЧАРЛИ! — Люцифер несся к ней через тронный зал, раскинув руки, и впервые за долгие годы на его лице сияла настоящая, живая улыбка. — Девочка моя! Как ты выросла! Дай я тебя обниму!

Он сгреб дочь в охапку, приподнял, закружил, чуть не ломая ей ребра, и только когда поставил на пол, задал вопрос, от которого у него перехватило дыхание:

— А мама? — он оглянулся, выглядывая кого-то за спиной Чарли. — Лилит пришла? Она там? — улыбка на его лице стала почти безумной, надежда в глазах горела так ярко, что больно было смотреть.

Чарли открыла рот. И закрыла.

— Пап... — она сглотнула ком в горле. — Я тоже очень рада тебя видеть.

Улыбка Люцифера дрогнула.

— Она... она не пришла?

— Нет, пап. — Чарли опустила глаза. — Она уже ушла. Насовсем.

Люцифер замер. Смотрел на дочь невидящим взглядом. А потом по его щекам потекли слезы — тихо, без всхлипов, без криков. Просто слезы.

— Папочка, не надо... — Чарли почувствовала, как у самой защипало в носу. — Ты же знаешь, если ты плачешь, я тоже... я не могу...

И разрыдалась сама.

Они просидели в тронном зале до самой ночи. Перебирали старые фотографии, вспоминали счастливые дни, когда они были семьей. А потом наступала тишина, Люцифер смотрел в пустоту, и Чарли снова начинала плакать, потому что не могла видеть, как плачет отец.

Она обнимала его, гладила по спине и шептала:

— Я останусь с тобой. Насовсем. Ты слышишь? Я никуда не уйду.

Но он ее уже не слышал.