9. Первопричина
Спустя неделю, в доме Узумаки-Ооцуцуки назревала сорра между возлюбленными. Они стояли в коридоре, кулаками сдерживая силы друг друга.
- Боруто, пойдём к Амадо, с нами что-то не так!
- Не хочу, со мной всё хорошо!
- Не правда, всю неделю еле ходишь, твоя кожа стала на несколько тонов белее, ничего не ешь и голадаешь.
- Тебе лишь бы причитать, да всё со мной в порядке!
Громкие слова, и ладошки перестают давать отпор Момошики, тишина, и стук головы на холодный кафель. Момошики срывается, сев возле блондина, быстро проверив пульс на сонных артериях.
- Жив и дышит, уже лучше чем ничего - взяв на руки Боруто, он несёт его к одному учёному.
"Доигрался"
- Момошики, Боруто, у вас всё хорошо? - с соседней комнаты выходят родители.
- Не совсем, Боруто потерял сознание, я к Амадо.
- Боже, нам пойти с вами?
- Не стоит, я о нём позабочусь, скоро вернёмся.
Они ушли, но когда дома кому-то плохо, больно всем.
- Кеншики, Ягамихимэ, вы знаете что с Боруто?
- Возможно, но я не думала, что спустя тысячелетия он дарует Боруто ^такое^...
- Какое ^такое^? - Наруто стоит, ничего не понимая, как и Хината.
- Садитесь, нам предстоит разговор о редкой и почти исчезнувшей способности высшей ветви клана Ооцуцуки - рождении высшей ветви.
____
В тихой комнате, где на небольшом кресле сидит учёный с кружкой крепкого кофе, неожиданно врывается Момошики с телом на руках.
- Амадо, Боруто нужно осмотреть!
- Конечно, Сумире, приготовь койку.
Быстро положив тело, Амадо проводит осмотр.
Немного отойдя, на полке с лекарствами, он взял нашатырный спирт, и побрызгав его на ватку, дал понюхать блондину.
- Боруто, проснись, ты меня слышишь?
Нос задергался, и глаза медленно начали открываться.
- Да, а что происходит?
- Ты упал дома, пришлось тащить тебя сюда!
- Понятно, извините за беспокойство, мы пойдём.
Встав с койки, Боруто неторопливо идёт к двери, но его руку крепко перехватывает Момо.
- А ну стой, ты нуждаешься в осмотре! - Боруто
озадаченно посмотрел на рядом стоящего подростка.
- Согласен с Момошики, нам есть о чём поговорить.
- Эх, ладно - он подсел к Момо, готовясь к предстоящим распросам.
Из диалога семей, слова Ягамихиме:
_В начале, когда Каин ещё не был изгнан, у него была невеста. Но после того, как у неё родились сыновья, он думал, что его род прекратился.
- Боруто, можешь рассказать что тебя беспокоит?
- Всё началось после того, как я стал Богом.
Меня стало бросать в жар, словно силы идут против моего контроля. Голова кружилась, и изменились запахи.
Сидящий рядом Момошики кивнул, а Амадо подтверждал свои догадки.
- Мы оба стали чувствовать запах тел друг друга, и с этим пришло чувство волнения.
- Давно я не встречал такого, вы знаете о тайне высшей ветви? - пара помотала головой.
- Раз так, тогда слушайте.
_ Двое сыновей, Алек и Ифей в тайне от отца встречались, пряча свои плотские желания под покровом ночи, пока в один момент, не заметили что натворили. Обои начали испытывать симптомы, похожие на болезнь: жар, возбуждение, паросмия и головокружение. Для отца это событие не было исключением. Они предстали перед Каином, рассказав о своём грехе, тогда отец их не отругал, лишь добавил, что в этом имеется одна опасность - бремя.
- И что с ними стало?
Боруто и Момошики взволновано смотрели, то на друг друга, то на Амадо.
- Поначалу симптомы были у обоих, затем у одного. За ним наблюдали, и через несколько месяцев стало понятно, что это не болезнь, а мутация тела из-за чрезмерно высокого количества чакры.
- У вас уже был физический контакт?
- Эм, и что это значит? - Момошики не находил места, а Боруто отвернулся, опустив голову вниз. Амадо сразу понял этот жест.
- Ты уже знаешь, да?
- Да о чём вы говорите?
- Дебил - Боруто повернулся к Момошики, смотря в рубиновые глаза, как и четыре года назад - я беременный.
- Чтоооо? Как такое возможно? - глаза парня стали неестественно выпучеными, а лицо как в игре застыло на паузе.
- Высшая ветвь настолько мала, что этот секрет стал легендой. Мутация повлияла на репродуктивную систему, и отбирала одного, чтобы род продолжал расти.
Амадо зажёг сигару, дым уходил в вентиляцию, а под тёмными очками искрил интерес к одной божественной паре.