2. Проводник в дом
Наступило утро, а один блондин по-прежнему лежал в теплом футоне, только его макушка выглядывала.
Момо наблюдал за ним уже два часа с момента пробуждения, было грустно что ушки и хвост ушли, он надеялся что это не последнее их появление. Этот мальчик казался ему родным, на планете где он его подобрал было много Ооцуцуки, но все они скрывались в тени, как-будто ожидая чего-то.
Обычно семья Ооцуцуки жила на одной планете, исключая всё живое, они забирали чакру у существ планеты, и питались ей до её полного исчезновения.
Каждый в семье Ооцуцуки по достижению тысячи лет, мог видеть судьбу, именно поэтому Момошики подобрал Боруто.
Голубые глаза открылись, и лисенок громко зевнул, делая утреннюю зарядку.
Полусонным взглядом он огляделся вокруг, пока перед собой не увидел Момо, что хитро улыбался, от этого Боруто дёрнулся, чуть не улетев с кровати, но его вовремя подхватил Момо.
- Так мне не приснилось - он ещё раз потер глаза и посмотрел на друга - Момо, так значит это правда не было сном!
Блондин быстро приблизился к Момошики,
крепко сжимая плечи, тот не ожидал такого, поэтому они оба повалились на пол.
- Ай, больно же, Боруто ты чего? - Ооцуцуки хотел отодвинуть этого ребёнка, пока не увидел слезный ручей на глазах младшего.
- Я далеко от дома, мне страшно, хочу к маме и сестренке.
- Так, тише, тише - он понял в чем дело, нежно поглаживая спину, пока не перестали слышиться всхлипы - так легке?
- Немного, спасибо братик. - Боруто протирал глаза, пока не почувствовал боль в животе - Братик, я кушать хочу...
- Ладно, пошли - Момошики взял младшего за руку, и они направились на кухню, где их уже ждал завтрак и родители.
- Ребята, садитесь за стол
- Да, мама - дети сели, молодая стройная девушка в белых одеяниях подала тарелки с едой.
- Кушайте, чтобы всё съели. - она разложила все приборы и села рядом с упитанным мужчиной ( 3 тысяч лет), он протяжно вздохнул и внимательно наблюдал за Боруто.
- Значит это ты! - он повысил голос, все продолжали есть, кроме Боруто, так как он испуганно смотрел в лицо мужчины.
- Не бойсь, никогда не ел такой пищи, да? - он указал на тарелку Боруто.
- Вы правы, дядя, я не хочу это есть...
Как ни казалось странным, в тарелке было что-то похожее на спагетти, окрашенные кетчупом, и очень много похожих на ягоды, круглой формы продуктов, может помидор. Все с удовольствием ели пищу, Боруто смотрел на Момошики, что уже почти облизал всю тарелку. Но вместо радости, Боруто почувствовал тошноту, но не стал сбегать, ведь считался гостем.
- Момошики, раз поел, расскажи о нашей пище! - Кеншики строго показал пальцем на подростка, и тот незамедлительно повернулся в сторону блондина и начал объяснять.
- Возможно ты не в курсе, Боруто, но все Ооцуцуки питаются чакрой. Начиная с рождения, все с клана едят плоды чакры, они собираются с планет. По большей части мы выживаем за счёт плодов, без постоянной подпитки мы слабеем, но можем существовать.
- Значит, вот это плоды чакры? - обмотав лапшой помидорку, Боруто любопытно разглядывал продукт питания - а мне можно это кушать?
- Мы думаем что да. В тебе течёт сила Ооцуцуки, а это значит что как и нам всем, тебе необходимо правильно питаться.
- Эх, ладно, я попробую - Боруто потянул вилку с чакрой в рот, медленно начиная прожевывать.
- Ну как, нравится? - Момо вместе с родителями лицезрели необычайно быструю смену выражения лица Узумаки.
Сначало он даже улыбнулся, громко чавкая, потом скукожился, будто съел лимон, затем приподнял уголки рта, напоминало садистскую улыбку, и в конце скорчился и разлёгся кружочком по полу.
- Боруто, всё хорошо?
Момошики первый подбежал к брату подавая руку, но тот её так сильно схватил, крепко сжимая, что Момо невольно закричал.
- Больно, больно - по всему тело проходило покалывание, словно ударяло током. Боруто ничего не заметил, но к нему подбежали и родители.
- Больно - мальчик уже на грани сознания смотрел, как молодая дева давала ему красную таблетку.
- Легче? - она мягко поглаживала локоны на его голове, он лишь кивнул ей, и сонными глазами посмотрел на часть, где было последнее покалывание - центр ладони, и ярко светившаяся ромбовидной формы печать была началом его истории.