Глава 1: "Прощай, Родина"
Шел 1256 год со дня рождения Иисуса Христа, когда киевский Князь, Какаши Большое Гнездо, решил сделать цыганскому народу милостивый подарок, дабы втереться в доверие могучему клану и, в принципе, наладить союзнические отношения с их главой, Мадарой Грозным.
Делалось это, к слову, совсем не от доброты душевной: в последние года цыганское племя значительно разрослось и поприбавило в военной мощи, благодаря продуманным тактическим действиям вождя Мадары, которого Князь Какаши ненароком называл "мозолью в пятке Украины", но по сути, осознавал свою беспомощность перед кочевым народом. И даже киевский Князь, который не прослыл великим талантом стратега, понимал, что не ровен час, и Мадара погонит своих янычар громить и обворовывать славянские земли.
Тогда, посоветовавшись со старейшинами, он распорядился отправить в виде подарка цыганскому вождю самого привлекательного омегу из крестьян, смазливого паренька с длинными, как у девушек, золотистыми волосами по имени Егор. Ничем особенным, кроме данной от природы привлекательности, паренек не выделялся, да и из родственников у него остались только дед с бабкой, поэтому Князь Какаши без зазрения совести распорядился схватить и связать омегу, да отправить в путь "добрый" напрямик к цыганскому пристанищу.
Доставить подарок Князь поручил своему, хоть и еще довольно юному, но верному слуге, альфе по имени Никита, который заручился доверием Большого Гнезда, мастерски исполняя роль гонца и переговорщика. Хотя, не исключено, что из действующей прислуги попросту не было более подходящего для длительного пути человека: не стариков же отправлять, в самом то деле!
Никита, вопреки своему мнению на счет судьбы паренька-омежки, принялся за исполнение княжеского приказа и отправился готовить коня (больше одной лошади из княжеской конюшни Какаши Большое Гнездо выдавать запретил - Киевское государство находилось в режиме тотальной экономии ).
***
- Ну, ты как там? - первым заговорил спустя час пути Никита, очевидно, пытаясь хоть как то приободрить своего спутника и брата по блондинистости, - Если честно, я и сам впервые так не согласен с княжеской волей, но как говорится: что уж нам, рабам делать... - закончив свой чувственный монолог, альфа обернулся к сидящему на лошади омеге со связанными руками, ожидая от него хоть какой-то реакции.
Егор явно уже давно смирился с неизбежным и не хотел распускать лишние сопли, будто его уже зарубили топором цыганские палачи! Не считая должным отвечать, омега лишь выдавил:
- Может развяжешь руки, я уже никуда ведь не убегу, а сидеть неудобно.
Гонец тяжело вздохнул и бросил подозрительный взгляд на парня: в самом деле, куда ему бежать? Вокруг одно лишь желтое поле...
- Ладно, только имей ввиду: учудишь чего, нам вдвоем головы Князь лично снесет!
Омега сдавленно усмехнулся, протягивая скованные руки:
- Спасибо.
***
Уже ближе к вечеру за горизонтом начали показываться кочевые сооружения, по виду смахивающие на цыганские шатры, и в подтрверждение догадки путников, перед ними возник внушительный табун лошадей с темноволосым пастухом в пестром одеянии.
- Кажись, вот оно. - всплеснул руками Никита и, не смея поднять глаз на пленника, повел коня в направлении шатров.
***
Доложив охране, вооруженной луками и саблями, о причине своего прибытия, Никита спустил Егора на землю, привязал коня к стойлу и направился за смотровым в неизвестном направлении. Во всяком случае, альфе не было причин волноваться: куда бы не привел их цыган, итог будет один: Егора заберут, а Никите прикажут передать какое-нибудь послание Князю киевскому.
Только вот сердце щемило от того, какая судьба уготована бедному омеге за его красоту. Вдали от Родины, в чужом народе, с чужими обычаями... Хотя и не было ничего необычного в том, чтобы Князь распоряжался своим народом как ему вздумается, но по человеческим нравам, решение Какаши Большого Гнезда было несправедливым и жестоким.
***
Наконец, преодолев какой-то квартал, кишащий лавками, которые до верха были набиты разной диковинной утварью и деликатесами, путники вслед за цыганом были приглашены в высокий шатер, у входа в который стояли такие же вооруженные охранники, как и у границы.
Альфе еще никогда не приходилось бывать в цыганских домах, и заходя внутрь шатра, Никита не мог представить, что кочевое жилье может быть в разы богаче жилья на Родине: пол был целиком устлан коврами, на стенах висели плетеные картины, а вместо привычных лавок везде располагались, так называемые, диваны, обитые мягкой тканью. "Роскошь басурманская" - заключил Никита, преодолевая желание прикоснуться к мягкому материалу.
Шатер, в который их привел часовой цыган, оказался чисто мужским, потому как ни одной женщины среди присутствующих не было, да и омег, кроме Егора, тут тоже не ощущалось. Один пожилой цыган поднялся на ноги и подошел к приезжим, обращаясь к альфе:
- Говорите, зачем прибыли сюда?
Никита объяснил цель своего визита и показал на омегу, что он, мол, и есть подарок для Грозного вождя цыганского. На что старик задумчиво почесал свою бородку и кивнув украинскому гонцу, приказал другому цыгану отвести подготовиться перед встречей с Мадарой пленного омегу в другой шатер.
Когда Егора увели, Никита уже было хотел спросить, не будет ли какого послания для Княза Какаши, собираясь как можно скорее отправиться в обратный путь, но старый цаган опередил юношу, заявив:
- Пока от повелителя нашего не будет вестей на счет подарка вашего Князя - позволено вам остаться здесь, но за границы ступать строго запрещено.
Никита порядком упал духом, потому как надеялся вернуться домой до утра следующего дня. Но делать было нечего, и раскланявшись перед местными старейшинами, он поспешил удалиться из шатра, планируя хотя бы прогуляться по местному рынку.
***
Цыганский рынок не сильно отличался от местного по своей сути: те же бабки и деды сидели возле своих лавок и заманивали прохожих на свой товар, а сами прохожие приостанавливались, завидев какой-либо элемент роскоши.
Но в отличие от привычного однообразия и скудности, здесь веяло... богатством! Сладости, пестрые ткани, заморские фрукты и драгоценные украшения тут, будто, не были чем-то недозволенным, и более менее обеспеченные прохожие могли позволить себе купить все это. Альфа своими глазами увидел, зачем, собственно, нужно было налаживать политические отношения с цыганами.
Проходя мимо лавки с драгоценностями, взгляд альфы направился на парочку хорошеньких девушек, одетых в ярко красные пестрые платья и платки, прикрывающие головы. Они стояли к нему спиной, но Никита мог видеть, как они разглядывают украшения и примеряют его на свои руки и шеи. Когда одна из девушек обернулась, чтобы другая смогла закрепить ее колье, Никита к своему удивлению обнаружил, что она оказалась черноглазым парнем, хоть и омегой.
Раньше, альфа бы сразу отличил по запаху омегу-девушку от омеги-парня, но платье на парне и его чересчур сладкий аромат смогли, в кои то веки, запутать Никиту. "Ну и восточная красавица! Обманщик!" - усмехнулся про себя парень, не в силах перестать изучать странного омегу. Девичье платье было как-то по особенному ушито и не только приходилось темноглазому юноше впору, но и подчеркивало его красивые тонкие руки и длинную шею, что и впрямь, грех было не перепутать его с девушкой!
В конце-концов, встретившись взглядом с наглым гонцом, омега, примерявший украшения, на миг замер и сразу же отвел глаза в пол, судорожно заставляя свою подружку быстрее уйти отсюда.
Никита никак не пытался истолковать себе действия незнакомца и продолжил свой обход по рынку.
***
Обойдя все лавки и рассмотрев узорчатые ковры до помутнения в глазах, Никита развернулся было в обратном направлении к шатру со старейшинами, как завидел идущих к нему навстречу цыган с обнаженными саблями. Альфа хотел было спросить, нет ли вестей от вождя, как воины направили свои сабли прямо на грудь гонца, произнеся лишь:
- Не пытайся сбежать, следуй за нами или лишишься головы!
Никита никак не ожидал такой агрессии после довольно приятной прогулки по цыганским улочкам, но сглотнув, взял себя в руки и кивнул в знак согласия: "Это же не должно означать ничего плохого, просто передадут послание!... Да кто их вообще знает, этих цыган, у них, может, принято так саблями..." - Никите уже самому было сложно убедить себя в невинности ситуации, но он продолжил перебирать ногами в сторону шатра.
Остановившись внутри возле входа, все так же под давлением обнаженных сабель, Никита откланялся старейшинам и ожидал, какие вести они ему сообщат. Тот же самый старик, уже не вставая и не почесывая бороды, начал говорить:
- Сын повелителя, которому Мадара Грозный передал право на подаренного омегу, очень недоволен подарком вашего бесстыжего Князя! Господин Итачи не может терпеть, когда ему присылают омег-парней и, потому приказал в качестве извинения сделать украинского гонца навечно рабом цыганского народа и лично самого господина Итачи, - старец договорил и снял с головы шляпку, оборачиваясь к напряженному Никите, который ушам своим не верил.
- ...Навечно в рабство. - только и смог выдавить, как бы переваривая услышанное, альфа.
К горлу подступил неприятный ком, а сердце, казалось, перестало биться... Юноша вышел из транса только, когда его не очень то вежливо толкнули в направлении выхода, все так же угрожая ножами.
Его быстро отели в амбрал с лошадьми и грубо бросили на сено и, перед тем как закрыть за ним дверь, охранники сказали:
- Теперь будешь жить здесь, ухаживать за лошадьми или выполнять другие приказы, - цыгане наконец-то убрали мечи в ножны, - Господин Итачи сказал, что имя тебе теперь "Наруто". Он терпеть не может ваших славянских имен.
Дверь затворили снаружи, оставив юношу в темной конюшне, без каких либо надежд на возвращение домой.
***
Переходим на моего соавтора, чтобы узнать, что случилось с "Егором"? polinalalalala