Экстра 14 (96)
Он старшей служанке вслед, когда она развернулась и убежала, совершенно сбитая с толку.
Защитница Хуа, появившаяся из неоткуда, стояла позади него и улыбалась:
— Герой Чжао, ты должен знать, что это прозвучало так, как будто ты ухаживал за главой только потому, что тебя заставили.
— Это не то, что я имел ввиду...
— А ещё, если ты осознаёшь свои ошибки, то ты изменился и теперь не имеешь о нем ни единой мысли.
— ...
Здесь... здесь, похоже, произошло недоразумение.
Она больше ничего не сказала, только пригласила его в комнату, а затем собственноручно использовала акупунктурные иглы и техники изменения лица, чтобы создать для него новую внешность.
С особой осторожностью она надела перчатки, сделанные из оленьей шкуры, чтобы уберечь свои руки от соприкосновения с лекарством. Он не мог не полюбопытствовать:
— Что вы делаете, защитница Хуа?
— Маски из человеческой кожи требуют тщательного ухода и неудобны в ношении. Было бы слишком неэффективно заставлять вас носить её весь день, пока вы занимаетесь какими-то делами, но, если я воткну иглы в ваши акупунктурные точки и объединю это с лечебным гу, это также может изменить ваш внешний вид. Просто изменённое лицо всё ещё будет чем-то похоже на ваш настоящий облик. — Она помазала ему лицо измельчённым лекарством. — Тебе просто нужно будет приходить ко мне каждые три дня, чтобы подправить иглы.
Он плотно закрыл рот и не осмелился ничего сказать. Запах лекарства был резким и неприятным, и он боялся, что эта гадость попадёт ему в рот. Он позволил ей долго провозиться с его лицом, с трудом выдерживая это, пока она не сказала, что закончила, а затем открыл глаза, как раз вовремя, чтобы увидеть, как она, жалуясь, выбрасывает перчатки из оленьей шкуры:
— Это лекарство просто ужасно. Если хоть немного случайно запачкает вас, оно не смоется до полутора лет.
Она поднесла ему бронзовое зеркало. Он быстро схватил его, чтобы взглянуть. Его «я» в отражении стало совсем не таким, как раньше.
Раньше у него была рыцарская аура и острые черты, теперь же он выглядел намного мягче. Осталось некоторое сходство, но многие люди в мире выглядели так. Он решил, что проблем не будет.
Защитница Хуа привела его обратно, чтобы встретиться с Цзи Ханем, не в силах удержаться от того, чтобы на полпути не спросить об их отношениях:
— Герой Чжао, вы с главой теперь друзья или...?
Возможно, она боялась расстроить Чжао Цзяньгуя, задавая столь смелые вопросы, потому что не озвучила вторую часть этого вопроса. Однако это лишь заставило его чувствовать себя ещё более неловко. По правде говоря, он тоже не мог сказать, что между ними происходило. Во время праздника Середины Осени они были на крыше в культе, и Цзи Хань взял на себя инициативу поцеловать его — в то время у него сложилось впечатление, что Цзи Хань был искренен, как и он, но после этого тот запечатал его акупунктурные точки и отправил в тюрьму. Тот поцелуй, по-видимому, был просто приманкой, чтобы поймать его.
После этого Цзи Хань отпустил его, а затем намеренно примчался издалека на их назначенную битву. Можно было бы сказать, что они были влюблены друг в друга, но в то же время это выглядело так, как если бы они были очень хорошими друзьями. Он не знал, видел ли его Цзи Хань в конечном счёте как друга или как возлюбленного.
Чжао Цзяньгуй не мог не вздохнуть. Это была настоящая неразбериха.
Сяо Линя здесь больше не было, поэтому ему некому было задавать вопросы.
Во время этого разговора они прибыли в комнату Цзи Ханя.
— Герой Чжао, вы должны придумать себе новое имя. Быть может, вам стоило бы спросить совета у главы.
Защитница Хуа сделала несколько шагов по двору Цзи Ханя, собираясь сообщить об их прибытии старшей служанке, но Цзи Хань внезапно вышел из здания с тремя спутниками.
Одним из этим троих был Вэй Ци, и он ничуть не удивился, увидев маскировку Чжао Цзяньгуя. Двое других являлись старейшинами культа, один по фамилии Сунь, другой Юй — оба были опытными последователями тёмного пути, а также известными приспособленцами. Теперь, когда Цзи Хань стал полноправным главой культа, и это был период, когда предателей уничтожали, они днями напролёт размышляли о том, как выслужиться перед ним, чтобы продолжить прочно сидеть на своих должностях старейшин.
Цзи Хань не собирался сотрудничать с ними, так как их ежедневное ворчание его очень раздражало. Ему, наконец, удалось придумать предлог, чтобы они ушли, но, как только он вышел на улицу, то увидел, как защитница Хуа ведёт Чжао Цзяньгуя.
Вэй Ци заранее сообщил ему, что защитница Хуа изменит лицо Чжао Цзяньгуя, так что он не удивился, но старейшины отреагировали совсем не так, как он.
Увидев Чжао Цзяньгуя, старейшина Сунь первым задал вопрос:
— Защитник Хуа, это...?
— Это недавно избранный личный слуга главы, — ответила она с улыбкой.
Старейшина Юй улыбнулся:
— Новый слуга? Как тебя зовут?
Вздрогнув, Чжао Цзяньгуй выпалил какую-то чушь:
— Моя... моя фамилия Цзинь.
Из-за внезапности вопроса старейшины Юй первым, кто пришёл ему на ум, снова был его друг Цзинь Бэйго, поэтому он случайно назвал его фамилию. Несмотря на то, что он действительно не слишком много думал, эта фраза пробудила в Цзи Хане определённые воспоминания. Он странно посмотрел на Чжао Цзяньгуя, но, так как вокруг было много людей, ничего ему не сказал.
Старейшина Сунь, казалось, вдруг что-то понял, он сразу же по-другому взглянул на Чжао Цзяньгуя:
— Если двум старейшинам больше ничего не нужно обсудить... — начал Цзи Хань.
— Ничего, ничего не нужно! — быстро ответил старейшина Сунь. — Хорошего отдыха, глава. Мы уходим.
Провожая их взглядом, Цзи Хань затащил Чжао Цзяньгуя в комнату,. Он выглядел серьёзным:
— Я давно хотел тебя кое о чем спросить.
Чжао Цзяньгуй немного занервничал:
— О чём же?
— Действительно ли между Цзинь Бэйго и близнецами Мобэй что-то произошло?
— ...