Глава 14
«Смерть не страшна, как страшит сама мысль о смерти»
– Какой ужас, – неожиданно для светловолосой встревожено вскликнула девушка за соседнем столиком.
Раннее утро встречало мрачными тучами. Никто не получал тепла солнечных лучей. Лицо присутствующих в основном пребывали в хмуром виде.
Сонные девушки потихоньку, прилагали все старания не спешить с горячими напитками. Холодные от погоды руки брюнетки нащупывали тепло благодаря нагретой кружке. Хотелось согреться внутри.
Пар чашки обволакивал вблизи лицо светловолосой. Желание сделать ещё один глоток возникло так скоро в непрошедшие две минуты. Обожжённый язык всё ещё приносил неудобство.
«Не нужно было так быстро спешить» – подумала девушка, с грустью посмотрела расположенного под самым носом окно.
– Боже, очень грустные новости, – поддакивала другая коротко подстриженная особа за тем же соседним столиком. – Откуда узнала?
Девушка в сером костюме усмехнулась, касаясь пальцами короткой челки.
– Не поверишь одна птичка нашептала.
– Ты уверена, что эта правда? Сплетен разных могут нашептать, – на последнем слове послышалась негодование.
Шатенка поправила свой идеально разглаженный наряд, и подалась вперед, не отводя свой недовольный взгляд.
– Могу с уверенностью полагать, что данная информация действительна, и обжалованию не подлежит.
– Ты вновь начинаешь кидаться фразочками своего отца, – коротковолосая сморщила в отвращении нос.
Девушка безразлично откинулась на спинку стула.
– Заметь, она, как никак кстати.
Ёнми беззаботно посматривала на присутствующих в заведении.
Её привлекли две особы, что до этого увлеченно, с высоким градусом о чем-то разговаривали. Предложения слышались обрывками, голоса недолетали до светловолосой их перекрывали окружающие в помещении. Они словно что-то возбужденно обсуждали, как показалось девушке на конкретную тему, что была отнюдь не так приятно. Возможно, не радостная новость, делает людей антагонистами в зависимости от ситуации.
Брюнетка недовольно дернулась с звоном положила телефон на металлических стол.
Ёнми вздрогнула и неосознанно ударилась локтем.
– Что случилось, Юн? – девушка с кислой гримасой массировала ударившуюся руку.
Ха поглядывала в сторону, задерживая равнодушный взгляд на пустующем столе, где никто не занимал место. Она невозмутимо пожала плечами, не поднимая глаз.
– Ничего такого, просто импульс, извини.
Ёнми забеспокоилась.
С подругой в последнее время, происходит что-то странное. Попросив рассказать светловолосая, не надеялась услышать правдоподобного ответа. Ха Юн могла хорошо скрывать проблемы. Говорить без тени улыбки что всё хорошо. Но было ли это правдой?
Выворачивать душу наизнанку – не имеет возможности быть, когда, казалось бы, всё давно было сказано.
Как только они познакомились, светловолосая много слышала о жизни её подруги. Оставшись единственными в жизни друг у друга, у каждой находилась боль, что глубоко простиралась внутри.
Но что происходит сейчас?
«Почему ты закрываешься от меня, Ха Юн?» – девушка запоздало поняла, что сказала это вслух, ведь настороженный весь вид брюнетки во всю смотрел на неё.
– Что?
– Почему не рассказываешь, что происходит в твоей жизни? Только и делаешь, что отмалчиваешься. Раньше ты позволяла себе открываться, сейчас – нет.
– Если говорить прямо, я просто не хочу тебя как-то обременять.
– Мы должны делить не только радость, но и грусть, – запротестовала светловолосая, и коснулась руки брюнетки.
– Даже в холодную погоду у тебя всегда теплые руки.
– А у тебя они всегда холодные.
– Наверное сердце у меня, тоже холодное, – криво усмехнулась брюнетка, и вынула руку из теплого плена подругу.
Светловолосая отрицательно покачала головой.
– Нет, наоборот. У людей с холодными руками самое теплое и любящее сердце.
Глаза Ха Юн сверкнули маленькими блестящими огоньками. Её темные выразительные очи достаточно близко похожи на ночь, что окружена блеклыми звездами. Зародившиеся радостное выражение на лицах обоих подруг окутывает душевными объятьями. Словно их души встретились и в облегчении прижались крепче. Не имея возможности отпустить.
– Спасибо, что рядом Ёнми. Когда-нибудь настанет время, и ты всё узнаешь, – в голосе появилась серьезность, – но не сейчас.
Кофейня пропахла ароматом терпкого кофе. Все запахи сливали между собой воедино. Выбор аромата не может изменить мир. В нем может измениться только наше восприятие. Возникало ощущение появившегося поблизости чего-то нового.
Определенно витало в воздухе – недосказанность.
***
Воздух был сделан из слов. Всё вокруг о чем-то говорило. Голоса доносились совсем под боком. Телосложение не поддавалось действиям: рука не могла сжаться в кулак, только слегка подрагивала. Оболочка тяжести накрывало тело невесомым одеялом.
Ким ощущал, что он накрыт простыней, тонкой, возможно даже белой, которая касалась его кожи, словно облако.
Всё сковало внутри. Производилось впечатление, что тело заледенело. Только от возникшей среди многочисленных навязчивых мыслей, того, что он никогда не мог подумать. Но сегодня она возникла, как сильный удар, болью распространяясь в теле.
Он умер?
Губы сжались в тонкую линию.
Неужели это конец?
Всё для него произошло слишком быстро. Желание как провести свою жизнь не всегда посещали его голову. Мечты не зарождались, с самого детства – как у других детей разных возрастов – изначально с малых лет, он имел всё что можно только пожелать. В подростковом периоде цели на жизнь появлялись и медленно с холодом покидали Кима. Словно мечтать было уже незачем. Как младшему в семье его не к чему не обязывали, не сказать, что сильно баловали, если и случалось, то каждый раз сюрприз совершенно новыми красками оставался в памяти.
Воспоминание в хаотичном порядке показывались пленкой в голове.
Его счастливая улыбка после празднования дня рождения, где цифры один и ноль играли главную роль.
Его хмурая физиономия появилась на лице, когда он узнал, что не сможет посмотреть живописные виды, на воздушном шаре. Первый полет стартовал, но также стремительно завершился в результате обнаружившегося страха высоты.
Его гримаса боли, рано ли, поздно ли, испытавший утрату в потерянности родного человека, жизнь мальчика подростка остановилась на конечной. Покупать билеты в дальнейшие дни решимости не появлялось. Он точь-в-точь опустел.
В последующие промежутки времени всё проходило в ядовитом, густом тумане. Что в голове младшего Кима не жаждал рассеиваться. Главным образом подвергшийся психологическому отравлению, могло сложиться впечатление, что устранить внутренний «беспорядок» окажется задача хорошо квалифицированного специалиста. Вот только Ким справился сам, без чьей-либо помощи.
Пленка воспоминаний вихрем закрутилась, настолько что заболела голова. Его челку невесома убрали в сторону, на сморщенный лоб опустилась чужая теплая рука.
Техён почувствовал, как поселившееся до недавного времени боль, медленно спадает камнем. Легкость освобождает затруднительность в простых действиях. Глаза медленно открываются, с легким прищуром осматривая окружающую вокруг себя обстановку, он замечает движение. Женская фигура, повернута к нему спиной. Слышатся всхлипы, руки сосредоточены на лице и закрывают женщине весь обзор.
«Мама? Мама» – вопрос с подтверждением тихо проносятся в голове, хотя Киму казалось, что он произнес их вслух.
Воздух – в который он уже давно не верил – забирается в легкие.
– Мам, – сухое горло, приносит дискомфорт.
Женщина в темно-изумрудном костюме встревожено обернулась. Блестящие от слёз глаза, ещё раз наполняются соленой жидкостью. Она мгновенно избавляется от последствий и оказывается рядом. Протягивает руки, коротко прикоснувшись к его холодной ладони, прежде чем отпустить.
– Техён, – в её голосе было выражено утомление, словно она не спала несколько часов, но мягкая улыбка на лице давала понять, что это не важно. – Ты проснулся. Тебе чего-нибудь хочется?
Ким смотрит в направлении выхода на балкон.
– Воды, – думает шатен, и произносит тихо по губам.
– Да, да, конечно, – миссис Ким суетится, подавая стакан в руки младшему Киму, слегка нервничая. – Тебе нужна моя помощь?
Молодой человек сдается и поднимает взгляд на женщину.
– Нет, – что ни на есть твердость слышится эхом и режет уши, миссис Ким повинуется.
Аккуратно поднимаясь на локтях, шатен делает глоток теплой жидкости.
– Спасибо, – вполголоса бормочет он, на что женщина спокойно кивает.
– Ты хорошо себя чувствуешь?
«Я думал, что умер» – первая мысль проскальзывает в голове, но произносит совершенно другое.
– Всё в порядке, – тянет предложение, сжимающее горло. – Но что со мной произошло?
Улыбка, что ранее едва проглядывала на лице женщины медленно падает.
– Ты нечего не помнишь?
Техён качает головой.
– Ничего.
Миссис Ким, что пребывала в сидячем положении вскакивает, на что Ким посматривая начинает ничего не понимать.
– Я нашла тебя в ванной без сознания, – слова даются ей очень трудно, но она старается держать себя в руках. – Мы тут же вызвали нашего семейного врача.
Она остановилась, но Ким хотел знать, что было дальше.
Он кивнул, мысленно подталкивая её продолжить.
– Он сказать, что это всё от сильного переутомления и измождения, – она печально посмотрела ему в глаза. – Почему ты не бережешь себя?
Словно оторвали сцепление, слова полетели быстрее обычного.
– Если не думаешь о себе, то подумай о своей матери. Я переживаю за тебя Техён. Чуть с ума не сошла, пока ждала, когда приедет врач. Столько себе навыдумывала, что до сих пор трясёт. Тебе нужно научится отдыхать. Твоей работы слишком много в твоей жизни.
Ким усмехнулся.
– Отец с тобой будет не согласен.
Женщина сердита прищурилась, поставив руки по боком.
– Вы с ним от меня что-то скрываете? Затеяли какую-то игру? Кто быстрее отправит меня на тот свет?
Техён поменял положение тела, спина начала упираться изголовью кровати.
– Не говори глупостей.
– Тогда что происходит?
Техён кидает взгляд на свой внешний вид. Светлая футболка без надписи и серые спортивные штаны.
Его словно обливают холодной водой. Он шокировано вглядывается по периметру. Солнечный свет, отражает тени французских дверей. Ким в своей старой комнате.
– Ты что меня переодела? Где мои вещи?
– Я твоя мать, ты не должен меня стесняться, – заверила миссис Ким и невозмутимо продолжила. – С вещами всё в порядке, взгляни.
Стул, расположенный по правую руку, был невидим для Кима в первые моменты, когда он осматривал комнату. На стуле аккуратно лежали черный пиджак и брюки, словно они были бережно уложены заботливой рукой. Это была привычка его матери – любить порядок во всем, которая проявлялась даже в мельчайших деталях.
Пиджак, сшитый из качественной ткани, расправлен по плечам, а низ идеально сложен, без единой складки. Ким вспомнил: «Порядок помогает сосредоточиться», и теперь, глядя на вещи, он ощутил, как это правило пронизывало всю его жизнь.
Убедившись, что младший Ким заметил пропажу, женщина заговорила на другую тему.
– И вообще была бы у тебя девушка, ты бы не губил моё здоровье.
Молодой человек нахмурился.
– Причем, здесь это, мама.
– Притом, будь она у тебя, твой внутренний трудоголик не задерживался бы так поздно на работе. Не возникало бы таких происшествий, что чуть не сделали меня седой.
От такого наплывала тем, вески Кима начали побаливать. Хотелось с этим наконец покончить.
– Мне нужно побыть одному, – единственные правильные слова были произнесены только сейчас.
Миссис Ким выдохнула, слегка повела плечами.
– Да, верно. Тебе необходим сейчас покой, – её руки устало коснулись локтей, блуждающий по комнате взгляд – словно она пыталась отыскать какие-нибудь слова – остановился. – Через час мистер Хван принесет тебе обед.
Дверь приглушенно закрывалась.
Часы показывали пятьдесят шесть минут одиннадцатого.
Час и четыре минуты глубокого одиночества и покоя.
___________________________________________
Неужели я возвращаюсь? Думаю, да. Прошло долгие месяцы, когда (наконец?) появились силы на публикацию этой истории.
Интересный факт. История была дописана ещё зимой, вот так вот, потом спустя время я приступила к редакции.
Сейчас, у меня в планах завершить процесс публикации всех написанных глав.
Всё самое интересное впереди, помните.
Всем добра.
Ваша Мэй.