Изменения
Нагато, вместе со своими телами, Конан и Наруто на время перебрались от других членов Акацуки в деревню Дождя. Ни один день в жизни Наруто не проходил без тренировок. Нагато не отпускал мальчишку с полигона до тех пор, пока блондин не падал от истощения чакры. Мышцы болели от перенагрузки, но мальчик ни разу не жаловался. С болью в теле он вставал по утрам и начинал разминаться. Старший Узумаки лично занимался с племянником, с помощью него Наруто усовершенствовал расенган, добавив стихию ветра. Получилась мощная техника, требующая большое количество чакры, с микроскопическими лезвиями ветра. Однако новое ниндзюцу нельзя было использовать, ведь оно приносило вред создателю. Расенсюрикен разрушал систему каналов чакры так, что даже медицинское ниндзюцу Конан не справлялось. Нагато не стал рисковать Наруто и не допускал повторного использования усовершенствованного расенгана. Наруто не стал сильно расстраиваться, вместо этого он пообещал сам себе, что обязательно найдет способ использования опасной техники.
Дни в Амегакуре тянусь быстро, благодаря изнурительным тренировкам. Свободное время появлялось лишь тогда, когда Нагато был занят делами Акацуки. В такие моменты Наруто выбирался на улицу. Вечный дождь, повышенная влажность, сырость не нравились мальчику, привыкшему к теплым солнечным дням в Конохагакуре, однако пасмурная погода хорошо подходило к лицу Наруто, откуда исчезла лучезарная улыбка. Часто Узумаки сидел на крыше башни и смотрел вслед жителям, спешащим дойти до теплого дома, где их ждала любящая семья. Мальчику хотелось почувствовать семейную теплоту, почувствовать нежные объятия матери на своих плечах, услышать добрые подбадривающие слова от отца. Но всё это отняла деревня, некогда называемая его домом.
Три года с Нагато и Конан прошли, на удивление, быстро. Из невысокого мальчишки Наруто вырос в стройного подтянутого юношу. На улицах Амегакуре он часто ловил смущающиеся взгляды девушек, что несомненно поднимало его самооценку. Но сам никогда не проявлял внимание к женскому полу, считая это лишней тратой времени. Снова строить отношения, снова открываться человеку, снова быть преданным Наруто не хотелось. Оставив свои чувства к Саске и бывших друзей в далёком детстве, Узумаки уверенно шел к своей цели.
Буквально на глазах Нагато, Наруто становился сильнее с каждым днём. Не осталось ничего от маленького загнанного в угол мальчика. Он готов был стать полноценным участником Акацуки.
Необходимо было вернуться в убежище Акацуки, подобрать юноше партнёра для выполнения миссий.
***
Наруто, в сопровождении Конан и одного из тел Пейна, спускался в подземелье. Сегодня все члены организации должны были ожидать появление племянника Нагато. Им было интересно узнать насколько маленький мальчик вырос. Никто не сомневался, что Наруто стал сильнее, все знали о методах убийственных тренировок Нагато. Под таким давлением, младший Узумаки мог только сдаться, либо же подняться с колен и идти наравне с членами Акацуки.
Дейдара застыл. Дыхание сперло. Он и представить не мог, чтобы маленький мальчик в дурацком оранжевом костюме превратится в такого прекрасного юношу. Сердце быстро застучало. Тсукури сам не ожидал подобной реакции на Узумаки. Сколько там лет прошло?
Черный плащ с красными облаками и соломенная шляпа делали парня таинственным, голубые глаза, в которых раньше был страх за свою жизнь, излучали равнодушие и скрытую ненависть, губы кривились в усмешке. Дейдара, сглотнув слюнки, широко улыбнулся.
— Ну привет, даттебайо.— прозвенел на всю комнату голос блондина. Казалось, что он всё тот же излучающий радость мальчишка.
***
— Я ухожу.— сказал Саске, глядя на Кабуто. Тот сидел перед гигантским мертвым змеем. Комок в горле застрял, что светловолосый не мог произнести и слова. Кабуто лишь со злостью проводил взглядом уходящего из убежища Учиха.
— Чертов, Саске.— прошептал седовласый, гладя холоднеющую плоть змея. По щеке спустилась одинокая слеза.
Саске никогда не собирался стать сосудом жалкого саннина. Отдавать свое тело такому слабаку не было смысла. Более того, видя как когда-то легендарный шиноби терял свою силу, Саске лишь испытывал отвращение в бывшему сенсею. Поэтому Учиха спустя три года возвращается обратно в Конохагакуре. Впервые за долгое время он увидит всех оставленных «друзей» в деревне. Интересно, как они изменились? Стали сильнее? А что там с Наруто? Предвкушение встречи томилось в груди. Конечно, он не станет возобновлять детские отношения. Он ещё не осуществил свою месть, а чувства будут только мешаться, отвлекая от поставленной цели. Однако поесть рамена с другом он был не против. Улыбнувшись своим мыслям, Учиха зашёл на территорию деревни. В Конохагакуре почти ничего не изменилось, разве что лицо Цунаде теперь было высечено на скале.
Саске не собирался разводить панику своих приходом, поэтому попросив Котетсу отвести его прямиком к Хокаге. Необходимо было получить разрешение находиться на территории деревни, ведь после своего ухода он стал нукенином. Однако спокойно дойти до резиденции не получилось, два члена АНБУ скрутили Саске прямо на улице. Получив удар в затылок, он вырубился. Сопротивляться не было желания, ведь так он только ухудшит свое положение в Конохе.
Очнувшись, Учиха чувствовал себя отвратительно. Он сидел на стуле, прикованный цепями, глаза его были связаны, что никакого света он не видел, чакра исчезала из тела, видимо, применили какую-то печать. Саске не двигался. Он чувствовал присутствие людей рядом. Скорее всего сейчас его будут допрашивать. И это будет достаточно болезненно. Учиха размыто слышал разговор.
—... вы уверены, хокаге-сама? Процедура невероятно болезненна.
— Это не обсуждается, выполняй.— ответил кто-то вместо женщины.
Шаги приближались, на голову опустилась рука. Голову пронзила невероятная боль. Казалось, что мозг вытечет через уши. Саске слышал крик. Его тело тряслось, он хотел, чтобы руку поскорее убрали. В ушах звенело. От боли Саске снова потерял сознание.
***
Во рту было невероятно сухо. Глаза открывались с трудом. Перед парнем был белый потолок. Значит, допрос был окончен? Что происходит?
Оглядев комнату, Саске понял, что находится в больничной палате. На тумбочке стоял кувшин с водой и стакан. Трясущимися руками, он наполнил станок водой, при этом немного разлив. Большими глотками он опустошил стакан и лег обратно в кровать. Учиха ощущал слабость, будто из него высосали всю чакру. Хотя так и было. Голова всё ещё болела.
В комнату вошла знакомая женщина.
— Как себя чувствуешь?— спросила она.
— Дерьмово.— крыхтя, ответил Учиха.
— Что ж, зато теперь мы знаем все твои мотивы. Техника Иноичи принесла нам много пользы.— Цунаде протянула парню таблетки, которые он немедленно проглотил.— Не думай, что ты мгновенно был прощен. Тебе нужно будет много потрудиться, чтобы заслужить бывалое доверие.
— Я всё понимаю, хогаке-сама.— Саске попытался сесть, но резкая боль по всему телу заставило его лечь обратно.— Я убил Орочимару.— зачем-то добавил парень.
Цунаде-сама хмыкнула.
— Не стоит ничего говорить, мы знаем твоё прошлое, твои мотивы, твои цели. Мы поняли, что ты собираешься защитить Коноху, а не разрушить ее.
Саске кивнул.
— А как там Наруто?— неожиданно спросил брюнет.
Цунаде-сама опустила взгляд. Лицо ее помрачнело. Она сделала шаг к выходу, напоследок повернувшись к парню.
— Не думай сейчас о нем. Отдыхай.— женщина вышла из палаты.
Это выглядит странно. Однако сейчас думать о бывшем парне Саске не желал, поэтому устроившись поудобнее, снова закрыл глаза. Приятно было находиться дома. Даже лёжа в больничной койке, не нужно волноваться о том, что жуткий Змей попробует забрать твоё тело. И всё же, Орочимару был слаб, его нужно было убить ради собственной жизни. Не бы сделав, кто знает, сколько страданий принес бы этот Змей. С этими мыслями Учиха уснул.
На следующий день парень чувствовал себя намного лучше. Больше не было головной боли и усталости. Учихе принесли завтрак, который он быстро съел.
Примерно через час, нему снова пришла Цунаде. Женщина, на удивление, была в хорошем настроении. Она дала таблетки Саске, затем предупредила о выписке после обеда. Саске с нетерпением ждал этого. Он уже представлял, как обрадуется Наруто, увидев его, как будет шокирована Сакура его появлением. Самодовольная улыбка расползла на его лице.